Свердловская рок-энциклопедия "Ритм, который мы..."

Вместо Чернышёва пригласили одного из старейших рокеров Свердловска Валеру Костюкова, который организовал свою первую группу «Котлз», когда некоторые «марши» только появились на свет. Немного позже «АМ» покинул Сергей Елисеев, вместо него за бас взялся еще один ветеран — Сергей Амелькин. Группа продолжала выступать, но это было уже не то. Даже репертуар изменился — в нем появились песни на английском языке.

В начале 90-х Кормильцев с Гришенковым затеяли что-то вроде игры. На бытовой магнитофон записали с помощью какой-то самоиграйки простенькие песенки с английским текстом. По своему примитивизму это напоминало группу «The Residents». Когда эти забавы услышали остальные «марши», они им так понравились, что часть из них немедленно вошла в основной репертуар.

В это время уже несколько лет шла работа над последним альбомом «Апрельского марша» «Сержант Бертран». Песни его писались вразнобой, причем с разным составом музыкантов. Своего гитариста к тому времени у группы уже не было. Лучше всего сыграл бы Чернышёв, но к нему не обращались по принципиальным соображениям: «Раз он с нами так в Челябинске, то и мы к нему так же». Пригласили всех гитаристов, оказавшихся в зоне досягаемости: Виктора Коврижных, Николая Григорьева, Евгения Писака, Вадима Самойлова, Николая Петрова. Вадик на запись почему-то не явился. И «его» песни сыграл Петров, чем приятно поразил Виктора Холяна: «С Колей я работал совсем чуточку, но он мне показал, что такое настоящий профессионализм. Он быстро сыграл разученные предварительно песни и взялся за „самойловские“, которые никогда не слышал. Тут же, на ходу, по строчке, по квадратику, он вникал в материал, тут же предлагал несколько вариантов гитарной партии, мы выбирали лучший, и с лету записывали».

Чернышёв гордится, что вся эта куча гитаристов играла партии, которые придумал он: «Мне немного обидно, что фамилия моя на обложке не упомянута. Все гитаристы очень уважительно подошли к партиям, впоследствии пожали мне руку, и мы стали хорошими друзьями».

CD «Сержант Бертран» вышел в 1994 году и стал лебединой песней «Апрельского марша». Обложка альбома изначально планировалась совсем другой: обнаженный женский торс с розой в причинном месте. Но печатали «это» в Эмиратах, и арабы такой разврат производить отказались. Дизайнеру Ильдару Зиганшину пришлось по телефону объяснять, как совмещать портреты Миши и Игоря, чтобы обложка обрела нынешний вид.

В 1994 году новые песни еще сочинялись, но работы уже не получалось. Все разговоры на музыкальную тему быстро переходили на обсуждение финансовых проблем, вопросов иерархии и прочую ерунду. Споры были беззлобными, но творчеству вовсе не способствовали. В конце сильно разошлись по поводу дальнейшего существования. Многие «птицы» к тому времени уже потянулись в Москву. Перелетные настроения витали и в «Апрельском марше». Игорь хотел в столицу, Кормильцев с Холяном — нет, а Миша сомневался — в любом другом городе «Марш» перестал бы быть «Маршем». Все шло ни шатко, ни валко, а потом просто как-то все разом не пришли на репетицию, и приглашать на следующую было уже некому. Официально группа не распадалась…

После долгого перерыва «Марш» собрался, чтобы выступить на фестивале «Старый Новый Рок-2003». Через год камбэк повторился. А потом решили немножко поконцертировать. Играть только старые песни не хотелось, новых не было, и придумали сделать то, чего не могли себе позволить в период боевой молодости, — составить программу из кавер-версий любимых групп. Наряду с хитами Маккартни, «Sparks» и «Deep Purple» туда все-таки включили «Сержанта Бертрана», «Хорошую девушку Таню» и «Вокзал».

«Апрельский марш» на концерте в Рассохе, 2005

Каверная программа приветствовалась не всеми бывшими «маршами». Виктор Холян не понимал концепции: «Они играли не любые каверы, как в ресторанах, а только те, которые нравились им, но это же не идея». Его поддерживал Кормильцев: «Кавер-группа вызывала уважение, но не имела никакого отношения к „Апрельскому маршу“». С этим можно поспорить. В 2000-х в обновленном «Марше» играли многие его прежние участники: Гришенков, Симаков, Чернышёв и Назимов. Компанию им составили басист Сергей «Доктор Роберт» Пучков (экс-«С-34»), гитарист Юрий Мишков (экс-«Встречное движение»), вокалистки Алина Нифантьева (экс-«Инсаров») и Ольга Невская.

В 2005 году решили из кавер-программы сделать фильм-концерт. Осуществить этот проект «марши», по словам Симакова, смогли только потому, что давно и активно живут в Екатеринбурге: «Нам помогали все знакомые, причем почти бесплатно. Когда москвичи-киношники узнали, во сколько обошелся фильм, они присвистнули — в столице за эти деньги можно с трудом нанять лишь одного оператора. А у нас были восемь камер, режиссер и все остальное».

Сегодня у многих «маршей» — собственные музыкальные проекты: у Михаила Симакова «Stambulchik Brothers», у Сергея Чернышёва «Banga Jazz», а у Евгения Кормильцева «Nimb». Тем не менее «Апрельский марш» периодически собирается снова. Ведь официально о его распаде так никто и не объявлял.

Дискография

«Апрельский марш-I» (1987 — М)

«Музыка для детей и инвалидов» (1987 — М, 1995 — К/К)

«Быстрее жизнь прожить» (с Дименцием, 1988 — М)

«Голоса» (1988 — М, 1995 — К/К)

«Звезда Полынь» (1989 — М)

«Голоса» (сборник, 1991 — LP)

«Сержант Бертран» (1994 — CD, 1995 — К/К)

«Live in Rassoha» (2005 — DVD)

«Ассоциация Содействия Возвращению Заблудшей Молодежи

на Стезю Добродетели»

«Были два друга — Коля и Леха. Волею судеб загнанные в студию, волею судеб вышедшие на сцену. Мы шли за обстоятельствами, но мы не рвались к славе…»

Алексей Могилевский

В 1977 году девятиклассника одной из уралмашевских школ Лешу Могилевского подозвал к себе молодой и прогрессивный учитель физики: «Ты, я слышал, музыкой увлекаешься? А не познакомиться ли тебе со студентами из пединститута, которые свой ансамбль создают?» Леша с должным вниманием отнесся к совету наставника и попал в первую в своей жизни группу, причем в качестве барабанщика. Коллектив репетировал на базе знаменитого ансамбля политической песни «Баллада», находившегося в тот момент в одном из периодов творческого полураспада и смены состава. Все участники группы были на несколько лет старше Могилевского, но несмотря на это Леха почти каждый вечер с диким удовольствием отправлялся через полгорода на очередную репетицию. «Я быстро понял, что педаль надо прикручивать к барабанной бочке, — делится своим первым опытом Алексей почти сорок лет спустя. — Сначала я этого не знал и бил по бочке так, что она уезжала далеко вперед, приходилось ловить ее ногой».

Помузицировав в пединституте около года, Леша, уже как исполнитель с опытом, был приглашен в ВИА Свердловского машиностроительного техникума. Именно там он состоялся как музыкант и понял, что участь его решена окончательно. Но с подачей документов в музучилище опоздал и по совету знакомых поступил в культпросветучилище («Кулек»). Карьера заведующего сельским клубом в Лешины планы не входила, но надо было где-то перекантоваться год до армии. И еще одно: парню вдруг очень захотелось освоить саксофон, а на эстрадно-духовом отделении «Кулька» это было возможно.

Проучившись год, получив крайне необходимые знания по пожарной безопасности и изготовлению наглядной агитации, Алексей благополучно отчалил в армию, а там снова — музыкальный ансамбль. Вернувшись, наконец-то поступил в музыкальное училище имени Чайковского, причем легко — конкурентов-духовиков на эстрадном отделении у абитуриента Могилевского просто не было.

За все время учебы в «Чайнике» Алексей получил всего две четверки по специальности — на вступительном и выпускном экзаменах. Всеми остальными оценками по основному предмету были двойки, переправленные на тройки. Он все четыре года сдавал одну и ту же джазовую пьесу, но преподаватели закрывали на это глаза — было понятно, что джазменом он не станет, пусть играет свои рок-н-роллы. Зато по всем остальным предметам, включая физкультуру и марксистско-ленинскую эстетику, Алексей был круглым отличником.

В 1982 году друзья помогли студенту-эстраднику устроиться в недавно открытый ДК УЗТМ руководителем ВИА цеха № 42. Ансамбль получил комнату, неплохой аппарат и имя «Январь», стал играть на многочисленных уралмашевских свадьбах и соревноваться на конкурсах заводской самодеятельности с ансамблем цеха № 46 «Акварель». «Январь» исполнял пугачевского «Бумажного змея» и «Я шагаю по Москве», которую Могилевский аранжировал в стиле кантри.

В составе этой группы получал свой первый опыт большой сцены 15-летний талантливый барабанщик Алик Потапкин, который крепко сдружился с худруком ВИА. Вскоре юный, но рано оперившийся драммер, к тому времени уже поступивший в музучилище, упорхнул из «Января» и начал работать в лучших ресторанах Свердловска. В одном из них, в «Старой крепости», Потапкин познакомился с костяком группы «Флаг» и быстро вписался в этот коллектив. «Флаг» как раз собирался записывать свой второй альбом, но для контраста с нежно-мяукающим голосом Саши Тропынина требовался вокал порезче. Алик вспомнил о своем старшем товарище и весной 1985 года привел Могилевского на запись. Так в активе Алексея появился первый магнитофонный альбом. «Для меня „Флаг“ был все-таки проходным местом, хотя мой голос звучит на большей части песен альбома „Поражение в кредит“. Лучше всего мне запомнилось, как наш поэт, добрейший Шура Пьянков, подолгу разъяснял смысл каждого из написанных им текстов. Это было забавно».

Окончание записи совпало с выпускными экзаменами в музыкальном училище. По распределению Могилевский уехал в село Черемисское Режевского района Свердловской области, где начал подымать культуру в должности заведующего местным клубом. Свободного времени оставалось много, а безысходной тоски еще больше. Все это стало поводом для сочинения собственных песен. Источников вдохновения было несколько: «Я крутил деревенские дискотеки, и меня одинаково перло и от цифрового звука „Modern Talking“, и от шуток „Videokids“, и от прочей пурги. Я всегда любил все красивое и нерок-н-ролльное. В то же время я до дыр заслушивал свежие кассеты БГ и Шевчука. Всю идеологию „Периферии“ я запихнул в свои песни». За год отшельничества написано было очень много: акустические песни для кухонь, более интеллигентная музыка, позже попавшая в альбом «Калейдоскопия», и деревенская разухабистость, ставшая основой «Угла». Кое-что из сочиненного в уральской глуши не реализовано до сих пор.

В Свердловск Алексей наведывался лишь изредка. Во время этих нечастых набегов он записал партию саксофона на сольном альбоме Егора Белкина и на одной из песен «Группы», успел порепетировать с «Урфином Джюсом». 11 января 1986 года Могилевский прибыл на гала-концерт в институте «Гортехэнерго», чтобы помочь товарищам по «Флагу», но обнаружил, что его голос им уже не нужен — место у микрофона было занято Сергеем Курзановым. Зато Леху окликнули три веселых поддатых архитектора и предложили «поддуть им на саксофоне». С этого дуновения началось многолетнее сотрудничество Могилевского с «Наутилусом Помпилиусом».

В первой половине 1986 года Могилевский был одним из самых востребованных музыкантов Свердловска. Он ходил этаким блуждающим форвардом по всем командам, кому требовался саксофон. На I фестивале он играл в составе «Р-клуба», «Насти», «Урфина Джюса», «Группы Егора Белкина» и «Наутилуса». Не все получалось одинаково удачно, но выступление в составе «НП» искупило его предыдущие промахи. «Кое-кто поставил на мне крест могильный. Каламбур каламбуром, а кисло мне было — ой-ой-ёй. Спасибо Бутусову и всем „Нау“ за огромную поддержку».

Через месяц после фестиваля одновременно с записью «Разлуки» Могилевский взялся за реализацию своего собственного проекта. Самое длинное в истории мировой рок-музыки название взялось из рассказа Герберта Уэллса «Каникулы мистера Лэдбеттера». Партнером Алексея по спасению заблудшей молодежи стал его друг и однокурсник по «Чайнику» гитарист Николай Петров. После выпуска он преподавал в музыкальной школе в родном Первоуральске и играл в одном из тамошних ресторанов. Ознакомившись с Лехиным «деревенским циклом», Коля с энтузиазмом взялся за его реализацию. В Первоуральске технический специалист Сережа Обеднин как раз сделал аппарат с драммашиной, на котором можно было все это записать. Никакой особой аранжировки не было, за все отвечала самодельная чудо-машина с прерывателем, упакованная мастером Сергеем Обедниным в корпус детской игры «Хоккей». Для создания звуковых эффектов использовались любые подручные средства, вплоть до кухонной утвари, которая распинывалась по полу при записи шумов в «Я такой же».

Целую августовскую неделю каждые 24 часа Могилевский делил ровно пополам: вечером и ночью он в подвале клуба архитектурного института участвовал в записи «Разлуки», а утром на первом автобусе мчался в Первоуральск, чтобы в пустом ресторане работать над альбомом «Ассоциации». Спать удавалось только во время недолгих 30-километровых переездов между двумя городами. Альбом, родившийся ценой столь нечеловеческих усилий, оказался наполнен удивительно светлой музыкой и довольно беспросветными текстами. Родине всего материала, селу Черемисское, посвящен не только главный хит «Деревня», но и вопль между первыми двумя треками, понять который могли только сами черемисцы. Есть такое слово на Урале — «баско», т. е. хорошо, красиво. В Режевском районе изобрели производное от него — «баскящща», означающее высшую степень одобрения или «ну, ващще!» Именно это слово, усиленное эффектом эха, и гремит в начале альбома.

В Свердловске «Угол» оценили на полное «баскящща». Под «Аэробибику» студенты танцевали на дискотеках, «Ко-ко» и «Я такой же» нравились людям постарше. «Деревню» популяризировал Алексей Хоменко со своим ансамблем в ресторане «Космос». Правда, пели они ее в несколько облегченном варианте с живыми барабанами.

«Ассоциация», состав 1989-1990

Хотя 1987–1988 годы были под завязку забиты гастролями «Наутилуса», Алексей умудрялся выкраивать время для самостоятельного творчества. 1 марта 1987-го «Ассоциация» в виде дуэта Могилевского (саксофон, клавишные, вокал) и Алика Потапкина (гитара, клавишные) под частичную фонограмму выступила на сцене ДК им. Свердлова. Живой концерт был необходим для приема группы в рок-клуб. Но «Ассоциация» изначально была студийным проектом, и музыкантам пришлось долго колдовать над песнями, «вычитая» из них вокал и часть инструментальных партий. Выступление сопровождалось невиданным по тем временам лазерным шоу и демонстрацией кино-клипов на большом экране прямо за спиной музыкантов.

Саксофон Могилевского прозвучал на альбомах «Свет» «Агаты Кристи» и «Тацу» Насти Полевой, записанных в 1987 году. Осенью Алексей стал автором музыки к фильму Николая Гусарова («Команда 33»). В саундтрек вошли песни «Ассоциации» и группы «Первоуральск», в которой играл Петров.

На пике славы «Наутилуса» времени на «Ассоциацию» почти не оставалось, поэтому альбом «Калейдоскопия» записали у Лени Порохни в один из редких промежутков между концертами «НП». Материал «Калейдоскопии» частично был написан еще в деревне, но он категорически не влезал в электронность «Угла», имел скорее балладный характер. Состав несколько расширился: специально для записи Владик Шавкунов овладел контрабасом (Могилевскому хотелось, чтобы в альбоме звучал именно контрабас, причем и смычком, и щипком), Володя Назимов подстучал, но только щетками, легко и расслабленно. Запись была довольно бардачная: Могилевский сначала сподвиг на работу всех ее участников, а потом стал динамить процесс, зависая то на днях рождения, то еще на каких-то праздниках. Под нажимом Земы он приходил на запись, винился, и работа начиналась. В результате закончили альбом за три ночи.

В ноябре 1988 года Вячеслав Бутусов распустил золотой состав «Наутилуса Помпилиуса». Для всех музыкантов это известие стало неожиданным. Группа почти в полном составе решила остаться вместе, но сменить фронтмена. Так как у Могилевского уже были два альбома, то и называться постановили «Ассоциацией». Хоменко с Алавацким увлеклись звукозаписью и от сценических выступлений отказались, потребовался басист. Им стал Владик Шавкунов, недавно работавший с «Ассоциацией» на записи. Коллектив был сформирован: Могилевский (саксофон, клавиши, вокал), Петров (гитара), Шавкунов (бас), Назимов (барабаны), Виктор «Пифа» Комаров (клавиши).

Алексей загорелся идеей вывести «Ассоциацию» на сцену. Носить в себе материал, не показывая его зрителям, было больше невозможно, это сильно действовало на нервы. Срочно сочинялись новые песни. Сильно переделывались несколько старых. В условиях жесточайшего цейтнота записали альбом «Клетка для маленьких». «У меня тогда были сильны амбиции, требовалось доказать всем и себе, что я пишу охеренную музыку. Доказал. Я остался очень доволен авторской мыслью, которую вложил в этот альбом. Мне до сих пор дико нравится пятичастная песня „Окрыленные слоны“. Я даже умудрялся петь ее живьем, хотя это невозможно сложное произведение. Там тысячи контрапунктов, пересечений, слияний — в общем, все по-серьезному». Над записью Могилевский работал вместе с Володей Елизаровым, который стал автором песни «Следы». «Это было хорошей школой. Вова тогда научил меня петь».

В начале 1989-го «Ассоциация» отправилась в первую гастрольную поездку в Нижний Тагил. Директор «Студии Наутилус Помпилиус» Виктор Зайцев решил подстраховаться и, заключая договор на концерты, указал в нем не группу с мало кому известным названием, а «Студию НП». Тагильские организаторы на афишах расшифровали: «Студия „Наутилус Помпилиус“». Естественно, зрители, которые пришли на «Нау», были в бешенстве, и Могилевский отгреб свою долю свиста и воплей. Публика хотела слышать «Я хочу быть с тобой» и видеть Бутусова, а им «подсунули» Могилевского и «Ассоциацию».

Больше подобных проколов Алексей старался не допускать. Хотя и позже организаторы концертов пытались на афишах набрать «Наутилус Помпилиус» более крупным шрифтом, чем название его собственного проекта, сам он изо всех сил от подобного «примазывания» открещивался. В репертуаре «Ассоциации» всего одна песня могла напомнить публике о прежнем месте работы части музыкантов. В начале 1987 года Бутусов решил обновить «Наутилусу» кровь и предложил согруппникам сочинить музыку на еще не использованные тексты. Кто-то попробовал, кто-то нет. У Могилевского быстро получилась «Песня в защиту мужчин». Композицию исполнили всего несколько раз — Бутусов не любил чужой материал и плохо его исполнял. В 1989 году Могилевский написал на эту же мелодию свой текст, получилась песня «День Помпеи».

Группа «Ассоциация содействия возвращению заблудшей

молодежи на стезю добродетели», 1992

«Ассоциация» разъезжала по Сибири и Уралу. Крупнейшими гастролями в ее жизни стал совместный тур с «Веселыми ребятами» — 28 концертов в городах Казахстана. Выступали на стадионах. Публика принимала хорошо, аплодировала. То, что название «Ассоциация» было мало кому известно, никого не смущало. И у «Веселых ребят» в ту пору почти не было хитов, но люди тогда ходили не на имена, а на событие.

В Павлодаре кто-то из зрителей кинул в «Веселых ребят» бутылку. Те обиделись и, прервав концерт, ушли со сцены. Следующий день у музыкантов был выходной. Утром в дверь Пифы постучались: «Открываю — стоят местные братки: „Извините, вчера такая лажа вышла. Того козла, который бутылку кинул, уже наказали. А теперь поехали с нами на пикник. Будем вину заглаживать“. Я пытался объяснить, что мы не те, в кого бутылку кинули, но они не слушали. Музыканты и музыканты. Отвезли нас на Иртыш, накрыли великолепную поляну, покатали на катерах на подводных крыльях. Кто-то из них съездил за водными лыжами, еще и на водных лыжах покатались. Вернулись в гостиницу мы очень довольные и были согласны, чтобы в „Веселых ребят“ бросали бутылками хоть на каждом концерте».

В конце весны Шавкунов, разрывавшийся между «Ассоциацией» и «Настей», сделал выбор в пользу девушки. В группу Могилевского пришел молодой басист Слава Двинин. В октябре «Ассоциация» приняла участи в IV фестивале рок-клуба. Их концерт некоторыми ортодоксами классического рока был принят в штыки, но большинство зрителей поняли, что в палитру СРК добавилась новая яркая краска. В декабре группа с успехом выступила в Москве на фестивале «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец». В 1990 году «Клетку для маленьких» выпустила на виниле фирма «Мелодия», что добавило «Ассоциации» популярности. Продолжались концерты и усиленные репетиции. По словам Пифы, «в „Ассоциации“ мы уже были взрослее, чем в „Наутилусе“, и гораздо опытнее, поэтому процесс творчества проходил профессиональнее, но и чуть-чуть скучнее».

В 1991 году группа находилась на распутье, не знала, в какую сторону двинуться. Могилевский тогда очень увлекся музыкой «INXS» и «Simple Minds» — коллективами, которые играли простую, но стадионную музыку. Куда идти — в эту сторону, в попсу, или в сторону сложных аранжировок типа «Duran Duran»? Решили записать мини-альбом «Сторона» из четырех песен совершенно разных стилей. «Руки вверх» перепели с дудками. Кивком в сторону российской попсы стала «Девочка смотрит видео» — очень упругий куплет и нарочито простой, слезливый припев со словами-манками типа «девочка, слеза, бокал и.т.д.», правда, риф получился совсем не девичьим. «Ксантиппа» стала данью уважения Стингу. Четвертая песня, сухой фанк «Радио-любовь», оказалась попаданием в «десятку». Номер был построен на рифе Алика Потапкина. Все остальное — гармонию, мелодию, аранжировку — придумал Могилевский. По эскизу «Радио-любви» и началось строительство альбома «Щелкунчик».

В начале 1992-го в «Ассоциацию» вернулся Шавкунов: «Я всегда на репетициях любил не болтать, а работать. А у Алексея было хорошо, все ноты расписаны. Хочешь — играй, хочешь разговаривать — все равно играй». Слава Двинин перешел в «Настю». Получилась такая бас-рокировка.

«Щелкунчик» стал для Могилевского самым главным альбомом: «Мы решили: или с ним прорвемся, или покончим со всем этим. Музыка у нас вышла сложная и не самая популярная. Прорваться не получилось. „Ассоциация“ кончилась как группа». Слушая «Щелкунчик» сегодня, становится понятно, что для 1992 года он был слишком новаторским. Аудитория к такой музыке была еще явно неготова. Ждать, пока слушатель дорастет до нужного уровня, времени у «Ассоциации» не было. Концертная деятельность прекратилась, деньги закончились. Последней работой «Ассоциации» стала запись песни «Всего лишь быть» для трибьюта «Наутилуса Помпилиуса» в 1993 году. Петров вернулся преподавать в Первоуральскую музыкальную школу. Могилевский вел рубрику «Гастрольные байки» на радиостанции Николая Грахова и делал аранжировки на студии Александра Новикова.

В 1994 году он с радостью принял предложение Бутусова вернуться в «Наутилус Помпилиус», а через несколько месяцев привел туда же и Петрова. Виктор Комаров понимает коллегу: «За пять лет обида на увольнение стерлась, а „НП“ и для меня, и для него значил очень много. Чего греха таить, мы всегда стремились добраться до тех высот, каких достиг „Наутилус“. И в наших лучших песнях мы эту высоту брали. И публика принимала их не хуже. А в чисто музыкальном плане „Ассоциация“ была круче, чем „НП“. Ее песни сложнее для восприятия, и им труднее пробиваться. То время, когда „Нау“ вдруг смог выстрелить, уже ушло. Мне очень жаль, что наша группа не смогла реализоваться полностью».

После «Ассоциации» Пифа регулярные занятия музыкой прекратил. Шавкунов и Назимов переиграли в огромном количестве самых разных коллективов. В конце 1990-х пути Земы и Коли Петрова на некоторое время пересеклись в группе «Поезд Куданибудь». В 2002 после продолжительной болезни Николай Петров скончался.

Алексей Могилевский после окончательного распада «Наутилуса Помпилиуса» в 1997 году продолжил занятия музыкой — сочинял мелодии для фильмов и заставки для телепередач, записывал звуковую рекламу, продюсировал молодую группу «Сахара». Вместе с ней в погоне за удачей перебрался в Москву. Там тоже его главным занятием осталась музыка. Саксофон Могилевского можно услышать на записях и концертах множества отечественных групп и проектов — от классического «Пикника» до совсем молодых команд: «Сам я считаю себя плохоньким саксофонистом. Просто неосознанно, сам того не желая, я создал тот истошно верещавший рок-саунд, который лег на душу целому поколению».

Спустя почти четверть века Могилевский решил вернуться к «Ассоциации»: «Я придумал новый термин: не „реюнион“, а „ньюнион“, то есть новый состав под тем же названием. „Ассоциация“ не может быть воссоздана — я не могу Колю из могилы достать. Но это и не совсем новый коллектив, потому что он исповедует традиции старой „Ассоциации“». Сначала Алексей попробовал воссоздать пару старых альбомов, попутно поражаясь, как весело тогда у него работали мозги, но понял, что это не интересно никому, даже ему самому. Предпринял попытку сделать материал в акустическом варианте. В этом ему помог молодой гитарист Валерий Кузин. Алексей сначала пытался изображать человека-оркестра, умудряясь за концерт поиграть на четырех инструментах, да еще и петь, но решил, что такая эквилибристика только отвлекает, и стал работать под секвенсоры или минусовую фонограмму, записанную собственноручно. Таким образом, сегодняшняя «Ассоциация» выглядит почти так же, как в самом начале, — это два человека и очень много музыки.

Дискография

«Угол» (1986 — М, 1996 — СD)

«Калейдоскопия» (1988 — М, 1996 — СD)

«Клетка для маленьких» (1989 — М, 1991 — LP, 1996 — CD)

«Сторона» (1991 — М)

«Щелкунчик» (1992 — CD)

«Greatest Hits» (1996 — CD)

«Банга-Банга» / «Banga Jazz»

«Я считаю момент творчества самым главным в жизни — это величайшее из удовольствий, это даже лучше, чем секс».

Сергей Чернышёв

В английской школе № 13 в каждой выпускной параллели была своя музыкальная группа. Инструменты и репетиционная комната передавались по наследству, менялись только составы и названия. Зимой—весной 1977 года ансамбль назывался «Барды», и на басу в нем играл Леонид Порохня, будущий звукорежиссер самых известных свердловских рок-групп. Однажды к нему подошел семиклассник Сережа Чернышёв и попросился в группу. По всем школьным традициям, было невозможно принять салагу-семиклассника в ансамбль выпускников, но Леонид дал согласие на присутствие Сергея на репетициях и даже поделился какими-то навыками игры на басу. Покидая школьные своды, Порохня отрекомендовал уже восьмиклассника Чернышёва новой десятиклассной группе «Solar». Перед такой рекомендацией было трудно устоять, и, вопреки всем правилам, Сергей стал басистом этого коллектива. «Solar» даже начал исполнять его песни.

Когда Чернышёв сам доучился до выпускного класса, он уже на законных правах возглавил свою собственную группу «Nice». Трио (гитара, бас и барабаны) исполняло чернышевские песни на русском и английском языках. В середине учебного года к группе прибился клавишник — девятиклассник Игорь Гришенков. Трио стало квартетом, а Сергей с Игорем на благодатной ниве творческих поисков крепко сдружились.

В 1980 году Сергей, покончивший со школой, но не с музыкой, основал группу «Пластилин». Вскоре туда попал и Гришенков, так же, как и Чернышёв, уже сочинявший свои многоступенчатые арт-роковые мелодии. «Пластилин» пластично перерабатывал ту музыку, которую слушали его музыканты, прежде всего «Yes» и «Genesis», «King Crimson» и «Led Zeppelin». Часть текстов писали сами, а часть — заимствовали у Т.С. Элиота. Из местных групп слушали «Трек» и «Урфин Джюс» (впрочем, других групп в пределах досягаемости еще не было). Земляки служили не образцами, а ориентирами — хотелось сделать музыку еще более развернутую и многоходовую.

Сегодня Сергей сетует, что существовавшие записи «Пластилина» затерялись: «Порой попадаются в старых тетрадях тексты этих песен. С каким интересом я бы их сейчас переслушал! Из того, что помню, многое оказалось востребовано. Мощный арт-роковый риф одной из песен через 30 лет, уже в „Банга Джазе“, лег в основу программного „Ужина Шпионов“. Риф и проигрыш другой песни вошли в аранжировку „Мне больше не пишется“ на диске „Ты и Она“. Песня „Я вернусь со звезд через 1000 лет“ полностью вошла в новую программу „Бархатные ураганы Марса“. Сотрудничество с прошлым оказалось очень ценным».

Базировался «Пластилин» в знаковом для уральского рока месте, в ДК им. Свердлова, через стенку с девичьим ВИА «Нежность». Это соседство оказалось не только волнующим, но и выгодным. Благодаря ему сценический дебют «Пластилина» оказался донельзя пафосным. Девушки должны были играть на каком-то борцовском чемпионате, но уехали на гастроли и попросили соседей выступить вместо них. Концерт проходил в пятитысячном Дворце спорта между схватками на борцовском ковре. Собственного аппарата у дебютантов не было, пришлось подключаться к колонкам, висевшим по периметру зрительного зала. Звук был плохой, но зато аудитория — огромная.

«Пластилин» просуществовал немногим более двух лет. Весной 1984-го Чернышёв ушел в армию. Через два года, едва успев отцепить погоны, он попал на I фестиваль рок-клуба, где его «пластилиновые» коллеги Игорь Гришенков и Игорь Майборода выступали уже в составе «Апрельского марша». Ничего удивительного, что весной 1988 года и сам Чернышёв оказался в этой группе. Гришенков пригласил его на вакантное место гитариста. У считавшего себя басистом Сергея даже гитары не было, пришлось одолжить ее у Егора Белкина. «Я взял инструмент и попытался представить, какой должна быть гитарная партия в новой песне „Апрельского марша“, и как-то сразу это у меня получилось. Так что за мою „карьеру“ гитариста спасибо Игорю Гришенкову».

С приходом Сергея звучание группы изменилось не сильно, разве что несколько развернулось в сторону фриппертроники, а вот сценический образ «Апрельского марша», до того подчеркнуто сдержанный, изменился кардинально — Чернышёв внес в него здоровый элемент комического раздолбайства. Публика восприняла это с восторгом, ей нравились и его абсурдистско-дурашливые стихи, декламируемые между песнями, и хулиганистый «Медведь», ставший народным хитом.

История про зверя, любителя побарагозить, была написана еще в 1986 году. Завершающие четыре строчки принадлежат свердловскому тусовщику Алексею Мосалёву, который в студенческие годы исписал матерными подражаниями Агнии Барто целую толстую тетрадь. Чернышёву это четверостишие показалось забавным, и он отправил игрушечного медведя прикалываться над живыми обитателями зоопарка. «Спел я это как-то в компании — всем понравилось. Стали просить еще. Допелся до того, что слова и клавир „Медведя“ опубликовали в газете „На смену!“ как „народную студенческую песню“». Но так как автору было жалко и растерзанного медведя, и обиженных зверей, то в середине 1990-х Чернышёв записал более толерантный вариант, в котором медведь не так уж и барагозил.

В начале 90-х отношения внутри «Апрельского марша» были напряженными. По словам Сергея, музыканты устали и от активной гастрольной деятельности, и друг от друга. Сам он отдыхал в сольных проектах. «В 1990 году я вспомнил про песни, которые давно сочинил на свои стихи и на стихи Сергея Елисеева, басиста „АМ“. Записал их на студии Свердловского телевидения при помощи Михаила Симакова, Александры Захаровой и звукоинженера Владимира Голикова. Получилась „Сентиментальная запись. Акустический альбом“. Таких записей было две, но вторая, к сожалению, сохранилась лишь фрагментарно».

Но акустика была лишь одной из сторон чернышевского творчества. Регулярные упражнения на электрогитаре тоже вылились в нечто большее, и было это летом 90-го. «Постоянно получалось что-то новое. Потом из этих набросков возникли песни. Я аранжировал их методом наложения и объединил в первый альбом новозреющего проекта „Банга-Банга“. Неудивительно, что он возник на фоне моих размышлений о необходимости творческого отпуска для „Апрельского марша“ и даже о вероятном уходе из него».

Дебютный состав группы «Банга-Банга»,

фестиваль «Надежда», 5 апреля 1992

Когда в 1992 году момент расставания с «Маршем» настал, проект «Банга-Банга» был уже практически готов, из студийного начинания он превратился в настоящую группу. Не играть эту музыку живьем стало уже невозможно. В первый состав «Банга-Банга» вошли Женя «Сильвер» Федосеев на бонгах и бэк-вокале, Игорь Акаев — человек, родившийся с палочками в руках, Анатолий Таран на гитаре, Дима Суворов с аккордеоном и Володя «Маус» Привалов на басу. На подпевках были две Юли — Расина и Майорова. Впервые группа выступила 5 апреля 1992 года на фестивале «Надежда», который проводила во Дворце молодежи редакция газеты «На смену!».

Даже по составу чувствуется, что истоки звучавшей музыки находятся где-то в районе экватора. Да и название «Банга-Банга» тоже созвучно ритмам черного континента. Чернышёв утверждает, что тяга к экзотике родилась сама собой: «Ничего африканского специально я не читал, даже по телевизору не смотрел, но однажды проснулся со словами „Банга-банга, дэнга-дэнга“. Что это было в моем сне, сказочная мелодия или чья-то фраза, просто не помню. Но из этих слов получилась отдельная песня в том первом, гитарном альбоме. Как запомнилось — так и записал. Примерно в это же время мне в руки попали две пластинки — традиционная музыка Уганды и традиционная музыка Мадагаскара. Я послушал их и понял: вот то, что заменит мне „Led Zeppelin“. На обложках дисков были названия песен в русской транскрипции с подстрочным переводом. Из этих названий получился текст песни „Manadala“. Потом уже я купил конголезский и угандийский словари и, пользуясь ими, сочинил еще несколько текстов». Увлечение Африкой дошло до того, что Сергей на некоторое время взял сценический псевдоним Ив Бангару и придумал экзотическую биографию своей «прошлой негритянской жизни».

Творческий график «Банга-Банга» был столь же пульсирующим, как и африканские ритмы. Количество и состав участников менялись в зависимости от времени года и музыкально-демографической обстановки в мире. Период активной концертной деятельности сменялся временами, когда Чернышёв возвращался в «Апрельский марш» и отправлял в отпуск собственную группу. Во второй половине 1990-х Сергей выпустил два сольных альбома с песнями, заметно отличавшимися по стилистике и от музыки «Маршей», и от «Банга»-музыки. Первый, «Новости моды», включал 17 ироничных баллад на стихи поэта-обериута Николая Олейникова, книжка которого удачно попалась под руку. Все 17 номеров были сочинены за одну ночь, сразу записаны на домашний магнитофон и в таком «первозданном» виде вошли в альбом. Второй, «Город. Любовь», состоял из песен разных лет, в основном написанных для фильмов Свердловской киностудии. Завершала его композиция «Вечерний Екатеринбург», без исполнения которой до сих пор не обходится ни одно празднование Дня города.

В 1997 году у группы Чернышёва опять начался период активности, правда, уже под другим названием. «Куда бы мы ни приезжали — и в газетах, и в афишах нас как только не называли: и „Бонго-бонго“, и „Банго-банго“, и „Бинго-динго“. Устал всем объяснять, что мы пишемся через четыре буквы „А“, но афишный идиотизм крепчал, и однажды я просто решил сменить название. К тому времени я уже знал, что банга — это традиционная африканская водка, и, конечно, от этого слова я отказываться не хотел. Надо было только придумать второе. Перепробовал „Banga Art“, „Banga Beat“ и многое другое, остановился, в конце концов, на „Banga Jazz“, тем более что джаз, как явление самодостаточное, нам очень близок».

В 1998 году их песня «My Small Black Girl Guitar» восемь недель продержалась на втором месте в «Хит-параде двух столиц» радио «Максимум». Повторить это достижение долго не удавалось ни одной отечественной группе. Вскоре после этого Чернышёв сошелся со знаменитой троицей, уже поигравшей и с «Настей», и с «Отражением», — Владислав Шавкунов, Андрей Васильев и Андрей Коломеец. Вчетвером они играли до трагической гибели Коломейца в 2002 году, и, по словам Чернышёва, это был один из сильнейших составов его группы.

В середине 2000-х возродился «Апрельский марш» в своей «каверной» ипостаси, и «Banga Jazz» вновь отошел на второй план. Там он и оставался до тех пор, пока Володя Назимов после одного из концертов «Марша» не сказал Чернышёву: «Если будут какие-то творческие проекты — имей меня в виду». В 2008 году «Banga Jazz» опять вернулся к активной жизни. Вместе с бессменным лидером теперь приступили к работе Юрий Мишков (гитара), Андрей Мурашёв (бас) и Владимир Назимов (барабаны), которого в 2012-м вполне достойно сменил Даниил Мурашёв, 18-летний сын бас-гитариста.

Группа «Banga Jazz», 2014. Фото Евгения Воловича

В 2011 году на концертах «Banga Jazz» появились песни о приключениях шпионско-любовного дуэта Умберто Санчеса и Элайзы Сталлер, а также безумного композитора и инопланетянина Фрэнка Заппы. Слушателям песни понравились, они потребовали продолжения. Сюжет о подвигах странной троицы начал разрастаться, стал, по словам Сергея, «поразительным образом раскрываться сам, по мере его мелодического исследования». Автору этот двухчасовой цикл живой музыки, объединенный сквозными героями, представляется наиболее важным в творчестве его группы. Студийное воплощение песен цикла, многократно проверенных на публике, еще только начинается.

«Banga Jazz» — абсолютно некоммерческий проект, и денег он никогда не приносил. Это постоянный эксперимент, который длится вот уже 25 лет. Но для Сергея Чернышёва каждая новая песня — это по-прежнему поиск и открытие.

Дискография

«Банга-Банга» / «Banga Jazz»

«Гитара Cimar и С. Чернышёв» (1990 — М, 2002 — CD под названием «The Guitar’s Physiological Activity»)

«Zip-Zap» (2001 — CD)

«Belongsville City 25 Jan 2011 live-radio version» (2015 — CD)

Сергей Чернышёв

«Акустический альбом. Сентиментальная запись» (1990 — М)

«Вот так и живем» (1997 — К)

«Новости моды (Песни на стихи Н.И. Олейникова)» (1998 — К, CD)

«Город. Любовь» (1998 — К, CD)

«Ты и Она» (совместно с Banga Jazz, на стихи Марии Биковой, 2009 — CD)