Рокировка для ведьмы

Саша плохо понимала, что произошло в тот злополучный день. Да и последующие несколько прошли как в тумане. рыжий объяснял это тем, что амулеты, которые он замкнул, чтобы вызвать взрыв в доме у Карачунова, высосали из нее слишком много жизненной силы. Стихийный маг говорил, что эти безделушки вызывают привыкание. Саша понимала, что случилось что-то плохое, темное, злое. Оно завладело ею, но это не отменяло того, что это было лучшее, самое яркое, что она когда-либо испытывала.

Может быть, когда все закончится, ей удастся утащить с собой хотя бы один из амулетов. Еще бы научиться их актировать самой и контролировать после.

Сейчас она снова ехала в машине с рыжим, ставшим за последние недели ее неизменным конвоиром. Казнь была назначена на сегодня на нейтральной территории в присутствии обоих кланов.

Прежде чем выйти в общий зал, они зашли в маленькую светлую комнату, где их ждал глава нечисти. По периметру были расставлены диваны, а в середине стоял средних размеров круглый стол. На нем величественно лежала черная зловещая книжка, на которой Саше уже приходилось клясться. Когда они вошли, Воропанов приветственно кивнул:

- Рад, что вы тут.

Затем в комнату вошел Владимир. Чтобы ни говорили, а оборотню стоило отдать должное. Он проигрывал это сражение с достоинством, делающим честь любому полководцу. К сожалению, честь и справедливость в боях, зачастую, становились обузой.

- Что еще хотели обсудить? - высоко подняв голову спросил он.

- Сделку. - улыбка Воропанова наводила мысль о том, что он сейчас предложит скупить несколько душ.

Владимир устало вздохнул:

- Давай без театральности. И ближе к делу. Что еще нужно?

- Как пожелаешь. Итак, если ты помнишь протокол, при совершении вендетты, любой в праве предложить пострадавшей стороне замену.

- Я уже предлагал вам замену!

- Это было до собора, и тогда я бы вряд ли получил то, что хотел.

- И чего ты хочешь? - вместе с надеждой на спасение брата в оборотне вспыхнула решимость.

- Ну, если ты действительно...

- Я же сказал. Без театра. Говори прямо.

Маг громко хмыкнул, подойдя к книге и проводя указательным пальцем по толстому переплету.

- Я хочу, чтобы все формальности были соблюдены. Права замены ты можешь попросить только после последнего слова, когда я буду готов приступить к казни. Пусть гаденыш почувствует всю прелесть момента. Может хоть раскается.

Владимир скривился, услышав оскорбление в адрес брата, но промолчал.

- И я хочу, чтобы ты поклялся...

- В чем?

- Если твой брат уйдет отсюда живым и невредимым, то ты передашь опеку над своей дочерью мне.

- Что?!

- Я уже давно предлагал тебе объединить наши семьи. Можешь не беспокоиться за свою дочь, уверяю, с ней все будет хорошо.

- Какое может быть объединение?! Твой сын мертв.

- И что? - Маг приподнял левую бровь, изображая искреннее непонимание.

Владимир закрыл глаза. Несколько секунд его лицо не выражало никаких эмоций. Затем он глубоко вдохнул и взъерошил и без того растрепанные волосы.

Саша посмотрела на Натана. "Шах и мат" - сказал он одними губами.

- У меня есть условия. Касательно Оли. - голос Владимира не дрогнул ни на секунду.

-Догадываюсь о чем. Я готов их обсудить. - вежливо кивнул Воропанов.

Помедлив несколько секунд, оборотень шагнул к книге и, словно боясь передумать, быстро положил раскрытую ладонь на черную обложку.

Глава 11

 Вместе с Олей Марку было безумно весело. Они часто, словно средневековая пара, прогуливались по парку, располагающемуся около здания гимназии, и представли себя среди непроходимого леса. Сарай в дальнем конце парка они окрестили драконом и принялись сочинять безумные истории про тех, чьи жизни трагически оборвались, когда они вступили в пасть этого зверя. Несколько раз, завидев учителей, Марк и Оля со смехом убегали от них, стараясь не попасться на глаза, представляя, что это злобные тролли и упыри. Они рассказывали друг другу смешные случаи, как случавшиеся с ними, так и выдуманные прямо на ходу.

В свою первую совместную прогулку они так увлеклись игрой, что чуть было не опоздали на линейку. Опрометью добравшись до нужного места, они напоследок улыбнулись друг другу и встали каждый к своему классу. «Берегись троллей», - в ушах у Марка все еще стоял шепот девочки. И от этого, смотря на учителей, он еле сдерживал улыбку. Кто бы знал, как хочется смеяться, когда смеяться нельзя!

Перекличка прошла быстро. Затем проходило обычное подведение итогов дня - тоже скучная процедура. Важных объявлений не было. Марк нетерпеливо поглядывал на большие настенные часы, ожидая окончания всего действа.  Но его ждало разочарование. Как только линейка закончилась, Оля скрылась вместе с ребятами из своего класса и даже не попрощалась с ним. Что ж, быть может, он увидит ее завтра.

Однако вечер тянулся нестерпимо медленно. А уж о том, чтобы сосредоточиться и сделать наконец-то уроки, и мысли не было. Чтобы он ни начинал делать, сводилось все к тому, что он начинал мечтательно грызть кончик карандаша, думая о сегодняшнем дне.

- Чего это ты такой довольный? - спросил его сосед по комнате Колька.

Он сидел на своей кровати, играя с новеньким мобильным телефоном, подаренным родителями, и, судя по всему, даже не собирался делать уроки.

В ответ Марк лишь пробурчал что-то нечленораздельное и принялся старательно делать вид, что он погружен в проблемы географии, делая задание в атласе.

- А чего это была за девочка, с которой ты на линейку пришел? - не унимался Колька.

Рассказывать про обстоятельства знакомства с Олей Марку не хотелось, и он просто пожал плечами.

Раньше Колька и Марк учились в одном классе и сидели за одной партой, но в начале пятого класса сосед заболел и провел почти весь год в больнице, а потому был вынужден остаться на второй год.

- Вы с ней целовались?

Марк от неожиданности выронил карандаш и резко вскинул голову.

- Ну, так что? Целовались ведь? - Колька отложил телефон в сторону и с интересом посмотрел на Марка.

Все еще не в силах выдавить ни звука, Марк отрывисто покачал головой.

- Все взрослые девчонки хотят целоваться, - авторитетно заверил его Колька. - Я лежал в одной палате с восьмиклассницей. Мы с ней целовались.

- А без этого никак? - ужаснулся Марк, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

От мыслей о поцелуях у него сводило желудок. Зябко поежившись, мальчик представил себе сцены поцелуев из фильмов, которые ему доводилось видеть. Неужели это предстояло ему? Какой ужас!

- Никак, - серьезно ответил Колька.

На следующий день первым уроком была математика. Марка с пристрастием допросили о причинах, по которым он пропустил прошлое занятие, и, выслушав бессвязное вранье, посадили на место. Марк, конечно, понимал, что это только цветочки, и после занятий учитель наверняка проверит каждое его слово, но почему-то совершенно не переживал по этому поводу.

Единственное, что омрачало настроение - это были взгляды, которыми его наградили Вадик и его друзья. Стоило войти в класс, как Руслан, мрачно кивнув, провел большим пальцем перед своим горлом, словно рассекая его ножом. От этого стало не по себе.

Зря все-таки он вчера так безрассудно себя повел. Нахамил, плюнул прямо в лицо... Такого ему точно не простят. Может, извиниться? Наверное, стоило бы попытаться, если бы точно знать, что это ему поможет избежать разборок.

Марк специально задержался после урока, нарочито медленно собирая вещи в рюкзак. Он вышел из класса последним, и, оглядевшись у кабинета, никого не увидел. Марк с облегчением вздохнул. Извинения откладывались.

На большой перемене в столовой к нему подошла Оля. На этот раз ее волосы были собраны в тугой хвост. Они обменялись радостными приветствиями. Марк все никак не мог собраться с духом, чтобы снова позвать ее погулять после уроков, а потом вспомнил слова Кольки о поцелуях и смутился окончательно.

- Мы сегодня с классом едем на экскурсию в музей. Поедешь с нами? - неожиданно спросила Оля.

- С вами? - Марк с радостным удивлением посмотрел на девочку, но тут же сник. - У меня нет денег. Да и потом, кто же меня возьмет... с вами-то.

- Я могу сказать преподу, что ты мой кузен, - подмигнула ему девочка.

Марк на секунду почувствовал укол какой-то непонятной обиды. С родственниками не целуются, это он знал точно. И если Оля хочет всем представить его как двоюродного брата, то это значит, что о поцелуях можно было забыть. Странно. Еще совсем недавно он бы сам отдал все, что угодно, лишь бы избежать этой страшной процедуры. А сейчас даже обидно.

Нахмурившись и стараясь скрыть свое разочарование, Марк неуверенно продолжил:

- Вряд ли кто-нибудь поверит... думаю, не стоит.

- Ой, да ладно тебе! Поехали, будет весело! Мне будет скучно без тебя.

Марк почувствовал, как снова краснеет. Осознание того, что кому-то будет без него хуже, чем с ним, было безумно приятно. И он согласился.

Договорившись встретиться после занятий на крыльце гимназии, они расстались. В ожидании предстоящей экскурсии в компании Оли, все следующее время пролетело незаметно. Последним уроком была география и, как назло, учитель задержал их после звонка. Пятнадцать лишних минут им пришлось записывать составные части литосферы, гидросферы и характеристики этих частей. Это было настоящей пыткой!

Марк нервно бросал взгляд то на часы, то в окно. Он уже даже к себе в комнату забежать не успевал. Оставалось надеяться, что его дождутся. Записывать то, что диктовал учитель, уже не получалось. Пластмасса на кончике ручки треснула под натиском зубов и начала крошиться. От напряженного волнения у Марка сводило живот и нестерпимо хотелось в туалет.

Ощущая себя сжатой пружиной, к тому моменту, когда учитель наконец-то разрешил покинуть класс, мальчик пулей выскочил со своего места и стремительно бросился к выходу. В животе предательски урчало и булькало. Видимо, волнения и страхи из-за задержки на уроке все еще давали о себе знать. С отчаянием глянув в строну коридора, ведущего к выходу из гимназии, Марк развернулся и побежал в туалет. Около заветной двери он остановился, вспомнив предупреждение Вадика про то, что будет, если тот увидит его там. Резко выдохнув, Марк зашел внутрь.

Через минуты три, закончив свои дела и наспех сполоснув руки, мальчик подхватил рюкзак и бросился к двери.

Закрыто.

Всем своим весом он надавил на нее, одновременно дергая ручку.

Закрыто.

Сердце сделало кульбит и, стукнувшись о пятки, осталось там. Марк на секунду сделал шаг назад, затем с неистовым остервенением попытался открыть снова.

Закрыто... закрыто. Закрыто!

Мальчик принялся стучать и барабанить по двери, выкрикивая мольбы о помощи. Что же это было такое?! Как могло так получиться?! На секунду замолчав, чтобы перевести дух, он услышал где-то в конце коридора приглушенный сдавленный смех, с трудом пробивавшийся сквозь закрытую дверь, но, тем не менее, весьма отчетливый.

Это сделали нарочно! Чтобы позабавиться над ним. Бессильная ярость черным ужом зашевелилась внутри. Марк бросился к окну. Третий этаж. Но внизу клумбы, и это может смягчить падение.

Что же делать? Что же делать?! Что?!

Марк вгляделся в беспощадную синеву весеннего неба, словно ища ответа. Природа равнодушно цвела и сияла в преддверии грядущего лета, ей было наплевать на людей. Угол обзора был маленьким, но мальчик все равно сумел разглядеть школьный автобус, стоящий около крыльца гимназии. Около автобуса взад и вперед ходила Оля. Даже с такого расстояния он узнал ее. Она вышагивала, заложив руки за спину, и то и дело теребила свои волосы. Может быть, она нервничала из-за того, что Марк опаздывает?

Мальчику захотелось крикнуть: «Я здесь!» - но чтобы иметь надежду быть услышанным, следовало хотя бы открыть окно. При первой попытке оно не поддалось. В отчаянии Марк повис на ручке, потянув ее со всех сил вниз. Легкий звук трескающейся пластмассы, и мальчик кубарем свалился вниз, приложившись плечом о батарею. Потирая ушибленное место, он увидел в своих руках отломленный кусок пластика.

Из горла вылетел сдавленный бессильный стон. К горлу подкатывал тугой комок, мешающий дышать. Марк, с трудом встав, прижался к окну, рассматривая, как Оля разговаривает с кем-то из учителей. Возможно, ей говорят, что больше ждать не имеет смысла.

Марк забарабанил по стеклу раскрытыми ладонями. Окна откликнулись противным дребезжанием. Мальчик отскочил назад, судорожно шаря взглядом. Чем же разбить это проклятое окно?

Ничего не найдя, Марк ударил кулаком. Стекло с треском поддалось, и по гладкой поверхности расползлась изящная паутина трещин. Резкая боль миллионом маленьких осколков впилась в костяшки пальцев и разнеслась по всей руке, теребя каждый нерв. Красные капли стекали прямо на холодный кафель.

Сквозь подступившие слезы Марк наблюдал за тем, как Оля садится в автобус и вместе со своими одноклассниками медленно отъезжает от здания гимназии.

Сердце пропустило несколько ударов, а затем, кажется, совсем остановилось. Марк ощутил небывалую ясность мыслей. Чем дальше автобус отъезжал, тем спокойнее становилось.

Мальчик взглянул на покрытое сетью трещин окно - острый и внезапный прилив энергии, пришедший на смену спокойствию, обрушил всю ярость на испорченное стекло. Подчинившись его гневу, оно разлетелось тысячей мельчайших осколков. Марк даже не вздрогнул. Ни один из осколков не попал в него. И не мог попасть. Он знал это.

Словно сквозь замутненное стекло, он наблюдал за тем, как вода в трубах, будто вскипая, просится на волю. Он посмотрел на кран - вентиль на нем завертелся волчком, выпуская мощную струю в кружащих струях пара. Двери в кабинках, не переставая, хлопали, будто подхваченные сильным порывом ветра.

Краски стали насыщеннее, Марк слышал каждый шорох вокруг. Те, кто смеялись над ним, сейчас молчали. Они прислушивались.

Кончики пальцев покалывало от напряжения. Нестерпимое желание разрушения искало выхода. Оно искало жертву. Пусть те, кто смеялись над ним, придут сюда. Марк хотел стереть улыбки с их губ, вырвать их с лиц вместе с губами.

Сейчас он мог все. Он мог даже развернуть автобус, увозящий от него Олю. Но это было уже не нужно. Месть представлялась намного слаще. Как затаившийся зверь, он ждал, когда те, кто мнил себя охотниками, придут к нему в поисках легкой добычи, а в итоге сами окажутся съеденными.

Марк слышал беспечные шаги в коридоре. Шли к нему. Уже близко. Еще чуть-чуть. Подергали за ручку - закрыто. В замочной скважине щелкнул ключ. С легким скрипом дверь отварилась.

Слегка склонив голову в бок, Марк рассматривал вошедшего учителя литературы. Старичок с ужасом взирал на творившееся вокруг, не в силах сказать ни слова. Как рыба, вытащенная из воды, он переводил выпученные глаза то на Марка, прислонившегося к стене, то снова на разбитое окно. Он был так смешен. Губы мальчика сами собой изогнулись в ухмылке. Рядом с тем местом, где стоял учитель, располагалась труба с горячей водой. Зря он тут встал. Очень зря. Вентили - штука ненадежная. Их легко может сорвать.

Подчиняясь жестокой логике мальчика, труба, издав прощальный стон, выпустила горячую раскаленную струю.

Преподаватель едва успел прикрыть лицо рукой, как кипяток окатил его, терзая морщинистую кожу. С нечеловеческим криком, он выбежал в коридор. Причинять боль было приятно. Это было правильно.

***

Спустя полчаса, когда Марк сидел у кабинета директора, ожидая экзекуции, он уже не мог точно сказать, что же на него нашло. Естественно, никому не следовало знать, что в прорыве трубы виноват он, а также в том, как именно он разбил окно. Это был один из тех случаев, когда не хотелось быть честным даже самим с собой. Успокоившись и поняв, что же он натворил, Марк испугался. Он боялся самого себя, а также того, насколько он хотел бы повторить все, что произошло. Получится ли у него управлять вещами снова?

Войдя в кабинет директора, Марк огляделся. Огромные стеллажи, уставленные папками по периметру стен, создавали давящую атмосферу. Хотя может, ее создавала женщина, восседавшая за директорским столом и стучавшая по нему ярко-алыми ногтями. Директор хмуро оглядела вошедшего, жестом указывая на стул. Мальчик покорно сел, сцепив руки в замок. Ему было не по себе. Беззвучная пауза, таившая в себе неизвестность, была непроницаемой. Больше всего Марк боялся, что о случившемся сообщат его родителям. Нужно было сделать так, чтобы директор сама запретила Марку рассказывать о случившемся. Но как это сделать? Что может пожелать скрыть директор от его родителей?

- Я думал, что умру, - дрожащим голосом проговорил Марк. - Я так испугался. В трубах что-то зашумело, из крана сама собой пошла вода, а дверь наружу захлопнулась... - говоря все это, мальчик сам начинал верить в такой вариант своих злоключений. - Я думал, что все вот-вот взорвется! - Марку неожиданно стало так себя жалко, что даже глаза защипало. Он ведь чуть не погиб, а его еще и наказывать собрались! - Я не хотел умирать! - сорвавшимся голосом вскрикнул Марк. - Я разбил окно и хотел выпрыгнуть, чтобы спастись от взрыва.

Мальчик закрыл лицо ладонями, делая вид, что плачет. Директор вскочила со своего места, подошла к нему и принялась успокаивать. Купилась.

В конце концов оказалось, что Марк во всей этой ситуации пострадавший, а все, что произошло, списали на скачок давления в трубах. Марк не совсем понимал, как это, но если взрослые считают, что это возможно, значит так оно и было. К тому же оставался открытым вопрос - кто его запер. Мальчик, конечно, догадывался, кто это, но в любом случае - это был камень в огород школы. Как они вообще такое допустили!

После небольшого спектакля у директора Марк чувствовал себя намного лучше. Ничто так не придает уверенности в себе, как безнаказанность. Единственное, что портило настроение, так это то, что Оля все-таки уехала без него. Как она сейчас? С кем? Вдруг она уже нашла себе нового друга, с которым они будут выдумывать истории про драконов и троллей?

Ничего не оставалось, как ждать. Вечером она должна была вернуться и, быть может, ему удастся поговорить с ней.

Удача, видимо, не спешила отворачиваться от Марка, и поэтому, когда он спустя пару часов отправился в библиотеку спросить, не приносили ли туда найденный экземпляр «Маленького принца», то увидел там Олю.