Пуля тюкнула в ногу Лины, ужалила, но не остановила ее — то ли не пробила кевлар, то ли боль растворилась в адреналине. Еще чуть... Скипер, господи. Движения на автомате — ключом по прорези, дверь скользит в сторону, Умника броском внутрь, прыжок на сиденье.

Перед тем как дверь успела закрыться, Лина словила-таки еще один гостинец — в левый бок. Эта пуля точно отскочила от комбеза — иначе смерть бы Лине сразу, — но точно сломала пару ребер, выбила дыхание.

Лина свалилась на Умника, из последних сил цепляясь за реальность, стараясь не потерять сознание.

— Лина, — сипло прошептал Умник, — два действия, два... Вставь ключ в гнездо. И второе — введи программу. С диска... Ты сумеешь?

— Спрашиваешь... — Лина ухватилась за приборную доску, медленно, сантиметр за сантиметром, привела себя в сидячее положение. — Где диск?

— Здесь.

Умник дотронулся пальцем до лба, из шлема выехал мини-дисковод. В нем лежал золотистый кружок, два сантиметра в диаметре. Лина подцепила диск пальцем — осторожно, насколько позволяли трясущиеся руки. Не дай бог уронить.

— Авторежим? Там все прописано?

— Да, да. Быстрее, пожалуйста...

По скиперу стреляли снаружи со всех сторон — грохот стоял жуткий, как в металлической бочке, по которой бьют палками. Пока скипер держался. Он и должен был держаться, модель ТКЕ-234-рр, военная машинка, пули такую не берут.

Сейчас притащат что-нибудь потяжелее, можно не сомневаться. Взлетим тогда до самых небес, точно. Секунды тикают в голове с пулеметной скоростью. Ключ в гнездо до упора — скипер сразу ожил, включил все системы, в том числе и внешнюю защиту. Сразу же — диск в монетоприемник. Ну давай же, машинка, долго думаешь! Быстрее, быстрее!

Ага. Надпись на экране: “Путь распознан. Начать подготовку к стандартному скипу!”

Да нет же, нет! Пальцы Лины бегают по клавишам, оконца меню падают, раскрываются и сменяют друг друга. Какой, к черту, стандартный скип? Да к нему готовиться минут десять! Прыжок в сверхэкстренном режиме — только так! Да где же он, мать его, куда запропастился?

Ага, вот оно! Лина ударила по кнопке.

Скипер запаниковал.

“Предупреждение: скип в сверхэкстренном режиме может привести к механическому разрушению аппарата. Предупреждение: скип в сверхэкстренном режиме может привести к сбою программного обеспечения. Предупреждение: скип в сверхэкстренном режиме может привести к перегрузкам, несовместимым с жизнью экипажа. Предупреждение...”

Ладно, ладно, кто этого не знает? Не трясись, машина. Даст бог — долетим, не развалимся.

Поехали.

* * *

Агент Грант Фостер спешил изо всех сил, несся на джипе прямиком через кусты — ветки били по стеклу, прыгали в свете фар. Прыгал и Фостер, взлетал на кочках, стукаясь бронированным цереброшлемом о потолок.

Идиоты, идиоты! Нашли кому поручить дело — черномазому ковбою Руди Картеру, амбициозному, малоквалифицированному пижону. Ну и что, что он, агент Фостер, был на задании в Малайзии? Надо было вызвать его — срочно, а не тогда, когда все начало рушиться. Допрыгались. Инопланетный объект, похоже, уже уничтожен. Не хватало только, чтобы эта сладкая парочка — Шпион и девчонка-форсфайтер — успели удрать на армейском, новейшего образца скипере.

Еще можно успеть... Точно успеем. Фостер глянул на часы. Еще полторы минуты. Через девяносто секунд сработает МТ-гаситель и скипер вырубится — как и вся электроника на километр в округе.

Мы возьмем их.

Гулкий звук сотряс землю — словно лопнул воздушный шарик размером с небоскреб Эмпайр Стэйт Бил-динг. Джип заглох прямо в воздухе, в очередном прыжке — приземлился уже в спячке, потеряв усиление руля и тормозов, утратив большую часть маневренности. Фос-тер вдавил педаль тормоза до пола, вырулил, развернувшись задом наперед и едва не завалив машину на бок, распахнул дверь и выбрался наружу.

Он не доехал до скипера полторы сотни метров. Вернее, до места, где скипер только что стоял.

Фостер смотрел на поляну, по которой только что прошелся шквал. Ужас застыл на его лице — гипертрофированно мужественном, свежем, пересаженном меньше года назад.

Экстренный скип-старт совершил то, что и положено было ему совершить, — сшиб с ног всех людей на двести шагов вокруг, повыбивал половину стекол в машинах, раскидал по земле аппаратуру и вырубил всю электронику — в том числе МТ-гаситель.

Впрочем, теперь это уже не имело значения.

* * *

Лина совершила сверхэкстренный прыжок в первый раз в своей жизни. Сей опыт мог бы добавить немало ценного в ее пилотную практику. Мог бы. Если бы она помнила хоть что-нибудь...

Она потеряла сознание в первую же секунду скипа. И очнулась, когда скипер уже стоял в месте назначения, тонко вибрировал, остывал, отходя от напряжения.

Открыла глаза. Провела рукой по лицу — господи, откуда столько кровищи... Из носа течет ручьем. И за воротник тоже... из ушей. Из всех дырок хлещет. Что, скипер разгерметизировался? Да нет, вряд ли. Дышать есть чем. Это просто перегрузка. Жуткая перегрузка.

Лина покосилась вправо. Умник жив. В полной отключке, конечно, но дышит. Пока дышит...

Где они?

Лина дотронулась мокрыми пальцами до пульта ввела запрос. Экран вспыхнул на мгновение и погас. Включить резервную систему... Тоже не работает. Ничего не работает. Прилетели, значит. Совсем прилетели.

А куда?

Они уже в Европе, в неизвестной стране Умника? Это было бы хорошо, но... Быть такого не может. Лина посмотрела на часы — скип продолжался 12 минут, а прыжок через Атлантику в земной атмосфере не может занять меньше часа, даже в экстренном режиме.

Свет вспыхнул, ударил в окна скипера так резко, что Лина не просто зажмурилась — вскрикнула, закрыла глаза рукой.

— ГАВ ГАВ ГАВ!!! — пролаял мегафон снаружи. — ГАВ ГАВ ГАВ ГАВ ГАВ!!!

Не собачий лай, конечно. Какой-то язык — увы, незнакомый Лине, к тому же искаженный хрипом динамика. Явно что-то приказывают... Но что?

Господи, хоть здесь-то в нее не будут стрелять? Сколько можно?

Лина еще раз попыталась оживить приборы. Бесполезно. Дверь придется открывать вручную. Задача не самая легкая — особенно после экстренного скипа. Об-шивка снаружи наверняка оплавлена.

Она медленно, стараясь не делать глубоких вдохов, Повернулась налево, потянулась рукой к вороту. Сломанные ребра тут же вогнали в грудь пушечный заряд боли. Лина охнула и свалилась обратно на спинку сиденья.

Нет уж, фигушки. Она, похоже, снова стала инвалидом — будем надеяться, не навсегда. Пусть эти, собако-язычные, сами достают ее. Пусть сами вскрывают скипер.

Прожекторы снаружи умерили сияние, и Лина наконец-то смогла увидеть то, что происходит снаружи. Скипер стоял на асфальтовой площадке, в окружении кубов-ангаров — обшарпанных, серых, с узкими бойницами окошек. Слева шел высокий бетонный забор, над ним — несколько рядов колючей проволоки. Впереди — пара бронетранспортеров, стволы их нацелены на скипер. Слева — армейский грузовичок. В кузове, как раз на уровне Лины, стоит какой-то хмырь — рыжий, бородатый, в пилотке, камуфляжном костюме, перетянутом ремнем и портупеями. На плечах — погоны. В правой лапе — автомат, в левой — мегафон. И снова: “ГАВ ГАВ ГАВ!”

— Эй ты, придурок, открой дверь, — тихо сказала Лина. — И побыстрее открой, а то парень умрет. — Она показала пальцем на Умника. — Он ведь ваш, да? Вы ведь не хотите, чтобы он умер?

Бородатый, как ни странно, увидел то, что показывала Лина. Наклонился к стеклу, всмотрелся в салон. Тоже показал пальцем на Умника. И гавкнул:

— УРИ?

Во всяком случае, так это звучало.

— Ури, — повторила Лина.

— УРИ, НА?

— Ага, урина, — кивнула головой Лина. — Сплошная урина. Открывай, мужик.

— ЛИНА? — На этот раз бородатый показал пальцем на Лину.

— Да, да, Лина. — Лина снова кивнула. — Это я. И Умник — Ури, или как там его по-вашему зовут. Мы прибыли. Вытаскивайте нас отсюда, рыжие собачки.

Бородатый неожиданно расцвел в широчайшей улыбке, несколько подпорченной отсутствием пары передних зубов. Оживился, замахал кому-то руками, снова завопил на своем странном языке — слава богу, на этот раз без мегафона. Из-за ангара вырулила машина “Скорой помощи” — самая обычная, без военных наворотов. Со всех сторон появились люди — тоже обычные, в рабочих оранжевых робах, не в камуфляже. Трое из них шустро кинули на борт грузовичка сварочный аппарат, вскочили следом, оттеснили плечами рыжего бородача — похоже, совершенно ошалевшего от счастья, и начали вскрывать скипер. Полетели синие искры... Лина закрыла глаза.

Дверь открылась, в салон ворвался свежий воздух.

— Лина? Здрявствуйти, вы Лина? — спросил голос на английском языке с незнакомым, но противным акцентом.

— Да.

— Лина Горны? Тот сямый?

— Да. Тот самый.

— А Ури? Как он есть? Он в живых?

— Пока в живых, — сказала Лина. Открыла глаза и увидела перед собой лицо пожилого человека. Впрочем, Не пожилое... просто морщинистое — как у Умника. Физиономия, не испытавшая косметических подтяжек — сразу видно, что не американец. Человек из страны, где в моде морщины на лбу и в уголках глаз.

— Ури был ранен?

— Он ранен. Тяжело ранен, понимаете? Если вы будете так долго возиться, он не дотянет...

— О, не беспокойтесь, Лина, — человек улыбнулся. — Все уже в порядке дел. Думайте, что вы дома. Мы очень вас ждать, очень. Дальше все будет хорошо.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

НЕВЕСТА ШПИОНА

День 1

Смешные нелатинские буквы остановили свой бесконечный бег, превратились в осмысленное предложение: “Конец сеанса 126”, вспыхнули на прощание розовым светом и исчезли.

Осталась абсолютная, беспросветная чернота.

Лина попыталась пошевелить рукой — не получилось.

— Все, — произнес голос снаружи, из-за пределов тьмы. — Инсталляция завершена.

— Можно отключать? — спросил второй голос. — Упакована под завязку.

— Отключай.

— Отмаялись, — первый голос вздохнул с облегчением. — Не верится даже, ей-богу. Пусть девушка поспит еще денечек, да и сам я залягу дрыхнуть на пару суток.

— Что, прямо-таки на пару суток? Позволь не поверить.

— Да ладно, Мефодьсвятополкыч, что ж вы не верите? — вальяжно спросил первый. — Я знаете как спать люблю! Особенно после таких припашек. Достали авралы хуже некуда. Вечно так — все бегом, все орут: давай быстрее, Петя, шевели задницей, поднажми еще, родина в опасности. И что? Проходит месяц-другой, спрашиваешь: ну как там наш клиент, пущен в дело? А тебе отвечают: нет пока, еще не время, нужно подождать. Вопрос: а на кой суетиться-то было? Дурдом!

— Ладно, молод еще критику наводить. Смотри за энцефалограммой.

Лина не чувствовала ни рук, ни ног. Не могла понять положения, в котором находилась, — похоже, ее подвесили в бассейне с теплой жидкостью, придали ее телу нулевую плавучесть, завязали глаза и лишили тем всякой пространственной ориентировки. Невесомость. “Сенсорная депривация” — выплыл откуда-то из глубин памяти непонятного смысла термин.

Она открыла рот и кашлянула. Челюсти слушались ее — это несло малую, но все же значимую надежду. И язык слушался. В горле что-то булькало... Бог с ним, с горлом, попробуем объяснить так, как получится.

— Неу, hеу, — сказала она сиплым голосом чудовища, вынырнувшим из лох-несских глубин. — What the hell is that? I don…t like to sleep at all, enough for me. Untie me, you, pair of ckickenheads!

— Заговорила, — констатировал первый голос. — По-английски балакает. Вы чего-нибудь поняли, Мефодьсвятополкыч?

— Понял, — сказал человек, названный Мефодьсвятополкычем. — Почему ты не поставишь себе английский, Петр? Давно пора.

— Да ну, Мефодьсвятополкыч, некогда все как-то.

— Отлыниваешь? Или брезгуешь?

— Да нет, честно некогда. И некуда ставить — в голове все забито под завязку, надо что-то выгружать, а выгружать нечего, все для дела, все сплошь полезные программы. Английский, говорите?

— Ну да, английский. Так я и сказал.

— Чуть позже. Не хочу, чтоб крыша поехала... Что она там сказала, кстати?

— Говорит, что спать не хочет. И ругается. Отпустите меня, говорит, куриноголовые, умственно неполноценные.

— Кто куриноголовые, мы? — первый голос слегка взъярился. — Скажите ей, что сама она... Коза, да. Так и скажите, Мефодьсвятополкыч.

— Сам скажи. Я по части ругательств не мастер.

— Ладно, сам скажу. Слышь, Лина? Коза ты трехрогая, вот кто! Поняла?

— I am not a goat! — заявила Лина. — You are. I can…t make it out... Smart Guy. Where is Smart Guy?

— Понимает, — удовлетворенно произнес второй голос. — Все понимает.

— Так чего же она по-нашему не говорит?

— Подожди немного, сейчас заговорит. Притуши свет. Оставь только ту лампу.