Поиск смысла жизни. Изменение сознания на пути к внутреннему миру

Даже если теология сегодня говорит об историческом откровении, то за ним все равно стоит трансцендентное, дуалистически-мифическое представление о Боге, которое возникает в видениях. Видения, как мы сегодня знаем, являются внутренним восприятием, в котором Божественное начало проявляется в архетипичных образах в качестве превосходящей наше «Я» силы.

Появляющиеся в видениях образы часто считают персонификацией Бога. Хотя все высшие религии знают, что Бог выше всего того, что можно постичь, и что не следует создавать образ Бога, они зависят от тех образов и понятий, которые не поднимаются выше положений веры. При этом забывают, что через них только передается послание Божественного. Это послание соизмеряется с людьми и для каждого времени, и для каждого человеческого сообщества истолковывается по-новому. Важными являются не личные образы, а послание. Видения Божественного бытия проявляются всегда в полной согласованности с духовными примерами и тенденциями смотрящего, но они могут сильно отличаться, в зависимости от времени, культуры и наклонностей.

3. АТЕИЗМ И АГНОСТИЦИЗМ

Личный Бог, как о Нем возвещают теистические религии, в течение последних десятилетий был развенчан посредством науки. Существует мнение в дарвинизме и неодарвинизме, что мир можно объяснить механическим развитием через мутацию и селекцию. Ученый в области естествознания не может себе позволить продолжать исследования в этом позитивистском направлении и вместе с тем впадать в религиозный экстаз во время воскресных служб, и тогда он становится атеистом.

Однако все больше и больше нам кажется подобное позитивистское объяснение мира недостаточным. Вера во всемогущество техники и науки, благодаря новым познаниям и результатам исследований, весьма уменьшилась. Мы знаем сегодня о космосе намного больше, чем раньше, но также мы знаем, что, по сути, мы ничего не знаем.

Потому сегодня человечество больше склоняется к агностицизму. Оно оказывается неспособным дать определение действительности; ибо люди ясно понимают, что эту конечную действительность нельзя объяснить рационально.

4. ОТКРОВЕНИЕ

Как Божественное начало открывается человеку? Под откровением понимается объявление Божественной воли. Все религиозные знания зиждутся на откровении. Его называют сверхъестественным, поскольку оно происходит не из наших чувств и не из наших мыслей. Оно в большей степени является непосредственным раскрытием истины. Оно является пророкам, ясновидящим и мудрецам без конкретного образа. Они облекают его в слова и несут людям. То, что они познали в бесструктурном пространстве сознания, они облачают в образы, параболы и слова и оповещают всех об этом посредством проповедей, ритуалов и церемоний. Зачастую познание вытекает в личное противоречие, о котором они сообщают людям как об отделенной сущности.

«Видение» образов можно связать с исключительно глубоким переживанием. Это «видение» случается у некоторых людей и в наши дни. Тогда они видят Иисуса Христа или Марию, а иногда и образы из другого культурного слоя, например из греческой мифологии. Для них это означает Божественное переживание. В данных фигурах еще только указывается направление к конечной действительности. Речь идет о том, чтобы спросить о послании, а не о явлении. Особую ценность представляет собой послание.

Человек руководствуется этими внутренними образами и превращается, в общем и в целом, в зрелую личность.

В сущности, откровение ведет к внутренним познаниям, которые все имеют оттенок принадлежности «ясновидящего» к определенному культурному слою. Религия пока только частично освободилась от этих архаичных Божественных образов, в которые пророки и ясновидящие облекают свое познание, и недостаточно ясно ставит вопрос перед откровением о внутренней сути его послания. Ибо у теологов оно является как бы само собой разумеющимся, так что они даже не думают о том, чтобы Его об этом спрашивать. Другие более или менее сознают, что их Божественный образ может сильно поколебаться в процессе познания, когда они серьезно захотят испытать процесс откровения.

Под откровением эзотерика понимает бесструктурное познание в глубине сознания, то есть в трансличностном пространстве сознания, которое затем, когда оно перейдет в личное пространство, конкретизируется у человека до определенной степени в формы, образы, символы и фигуры. Эти возникшие из бесструктурных глубин образы преобразовываются потом в информацию и рациональные знания. В этих образах-шифрах, как указывает эзотерика, делается попытка осознать Божественное.

5. ЭЗОТЕРИКА — РЕЛИГИЯ — ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ

Естествознание, которое развенчало архаичного Бога, снова вышло на след этой внутренней инстанции. Начало положила психология. Прежде всего, К. Г. Юнг признал, что в глубине психики находятся структуры — он назвал их архетипичными образами, — в которых для реципиента воплощаются важные послания.

В знаниях, полученных в результате исследований в основных областях естествознания, находится богатый потенциал для современной теологии. Естествознание снова открыло «дух», который в последние сто лет считался предосудительным. Правда, это уже больше не тот дух, который можно приравнять к архаичному Божественному понятию. Это дух, который вместе с твердой материей образует другой аспект действительности и делает постижимой недвойственность. Имя Бога сегодня более чем: Один, Единство, Однообразность, Целостность. Это «Одно» развивается в процессе эволюции из «Однообразности» в «Многообразность». Божественное проявляется полярно. У него два аспекта: единство и множество.

К сожалению, теология осталась со своими архаичными представлениями. Вообще, имеется мало интердисциплинарных исследований, в которых теология кажется еще более ограниченной, чем другие дисциплины. Она, согласно узким положениям профессуры, остается системной. К тому же возникает трудность вместить новые положения и знания в существующие теологические понятия. Религия, такая, какой она представлена сегодня почти во всех учреждениях, закрывает многим людям дорогу для более глубокого религиозного развития. Таким образом, помимо существующих религий, начинают развиваться совсем новые религиозные учения.

Бог больше не является тем, кто всем руководит и управляет; а то, что мы называем Богом, — это целостность всего, что существует. Эту последнюю инстанцию, Божественное, следует понимать холистически. Итак, наука не считает целостность и единство прежними понятиями Бога, иначе бы через заднюю дверь снова вошло устаревшее представление о Боге. Бог проявляется как Дух и Материя. Теистическая теология ошибочно называет это пантеизмом, поскольку она не может понять, что хочет выразить эзотерика через понятие «недвойственность», а именно: познание сочетания понятий как единство действительности.

Мы, к сожалению, не придем ни к какому общему знаменателю, если не образуем сочетание понятий. Постижение этого сочетания понятий как единства действительности является мистическим познанием. Только в познании можно перейти через сочетание понятий. И только когда мы его превзойдем, мы познаем, что есть действительность. Дзэн называет оба этих аспекта действительности пустотой и формой. «Форма на самом деле пустота, а пустота на самом деле форма». Божественное — это биполярное единство. Это относится не только к стороне одного полюса, а это то, что трансцендирует оба полюса в единство.

Эту действительность нельзя описать обычными Божественными представлениями. Она, еще раз подчеркну, не Бог, которого изображает человек, а та конечная действительность, которая существует только как Дух и Материя, и по-настоящему постичь ее можно только через трансличностное познание.

Более полное согласие с астрофизикой и теорией относительности помогло бы теистической теологии в представлениях о Боге идти в ногу с всеобщим развитием сознания. Однако многие светила науки, такие как Планк, Эйнштейн, Борн, Бор, Гейзенберг, уперлись в границу рационального знания и открыто говорят о той другой инстанции, которую нельзя больше постичь ментально и выразить математическими формулами; однако она относится к тому, что мы называем действительностью. Они убеждены, что эта конечная инстанция обладает другими способностями, чем сознание нашего «Я», и что эти способности, в конечном итоге, с помощью нашего сознания ускоряют весь процесс эволюции.

6. ПАНТЕИЗМ — МОНИЗМ

Оба этих понятия и сегодня еще занимают теологов. Тем не менее холистический взгляд на мир отличается от монистического взгляда. С точки зрения холистического взгляда на действительность, Дух и Материя выступают как единое целое с двумя аспектами; с монистической же точки зрения, Материя и Дух являются в субстанции едиными. На самом деле, это не так. Холисты все время подчеркивают недвойственность.

В буддизме ее объясняют на примере «золотого льва». Золото может проявиться только в одной форме (лев). Таким образом, форма (лев) и золото — это одно целое. Однако золото это не лев, а лев это не золото. В пантеизме это означает, что лев и золото имеют одинаковую субстанцию. Эзотерика так не скажет. Но лев и золото могут выступать только вместе. Они нуждаются друг в друге, чтобы проявиться. Они сосуществуют.

Другой пример: свет и тень. Они могут выступать только вместе. Они не то же самое, но один не может появиться без другой. Где свет, там и тень, где тень, там и свет.

Экхарт по этому поводу говорит: «Сразу и одновременно, когда был Бог, тогда Он произвел равного Ему во всем своего вечного Сына-Бога, Он создал также и мир».[34] Или: «Равным образом можно допустить, что мир произошел от вечности».[35]

Как христиане, мы можем оба полюса, или аспекта, назвать Отец и Сын; Отец как аспект происхождения (Дух), а сын как аспект формы (Создание). Оба вместе они составляют действительность. Когда говорит Отец — говорит Сын. Когда говорит Сын — говорит Отец. Они сосуществуют и в своей форме существования едины. Поэтому мы говорим об «Одном Боге». Однако наше дискурсивное мышление должно разбираться как сочетание понятий. Конечная действительность — это холистическая инстанция. Один аспект проявляется в другом. Итак, нет трансцендентальности, которая бы проявлялась не холистически. Эта конечная инстанция выступает в материальных, физических и духовных формах.

7. БИПОЛЯРНОЕ ЕДИНСТВО

Действительность имеет два аспекта, как одна палка — два конца. Один аспект мы называем формой (в дзэне), или творением (в христианстве). В мире форм отражается другой аспект действительности, который мы обозначаем по-разному: божество, пустота, Брахман, абсолют и т. д. Оба вместе они составляют действительность.

В целостности нет полярности, нет времени и пространства. Для нашего человеческого сознания эта целостность непостижима. Это задевает разум. Поскольку мистическое познание является познанием этой целостности, оно часто приходит в противоречие с теологией, которая живет в мире полярности. Не то чтобы мистика была против теологии, она подчеркивает только ту сторону целостности, которую она познает, но для разума она остается закрытой.

Мне хотелось бы привести слова Николая Кузанского. Великий философ, теолог и математик, он внушает доверие, когда пишет: «Почти все, посвятившие себя изучению теологии, занимаются определенными установившимися традициями и их формами, и если они могут говорить так, как другие, которые ставят себя за образец, они считают себя теологами. Они ничего не знают о незнании того недостижимого света, в котором нет никакой темноты. Те же, кто привел себя через знающее незнание от слушания к смотрению духа, радуются тому, что достигли знания незнания через истинное познание».[36]

Каждая форма представляет содержание, которое нельзя постичь разумом и смыслом. Мир форм — это точка соприкосновения с не-формами. В мире форм отражается действительность. Мир форм — это Майя или Создание. За миром форм лежит целостность, состояние, которое все содержит неизменным образом.

Более точным, пожалуй, является сравнение с линейкой, у которой на одной стороне стоят измерения в сантиметрах, а на другой ничего. Обе же вместе они образуют линейку. Наш разум всегда может видеть только одну сторону. Мистическое познание постигает обе стороны как одно целое. Поэтому мистика говорит вместо целостности также о единстве.

Целью мистического познания вовсе не является бегство от полярности, а наоборот, ее познание как формы выражения единства. Оба аспекта соотносятся: единство (целостность) и полярность (множество), так же как две стороны одной медали.

Полярность — это тюремная камера. Она несет человеку, как говорит Будда, боль, страдания, старость и смерть. Внутри мира форм нет наполненного или удовлетворительного сознательного значения жизни.

Человек может убежать из этой тюремной камеры и остаться один. Шаг из полярности в одиночество эзотерика называет просветлением, великим освобождением, сатори, unio mystica и т. д. Так как этот шаг выводит из полярности, он не поддается никакой формулировке и изображению.

Если людям удается сделать этот шаг, они должны облечь свои познания в образы и символы. Они лучше, чем абстрактные слова, выражают невысказанное. Тем не менее все образы и символы принадлежат царству форм. Они только посредники в выражении содержания. Они относятся к их содержанию, как сновидения к их психологическому значению. Если образы и символы понимать дословно, «поклоняться» им, воспринимать их как непреложную истину — застывает религия. Золото словно путают с формой.

Религия, которая застыла в формах, видит только эти формы и сравнивает их с другими религиями. Тогда начинаются дискуссии и приведение разных доказательств. Собственная религия является лучше или даже более «истинной», чем все другие. Больше уже не видят, что религии, даже если формально отличаются друг от друга, исходят из одинаковой абсолютной истины и привести хотят к одной истине. Равная текучесть происходит в разных сосудах. И сосуды могут быть разнообразных форм и объемов. Тот, кто видит только снаружи, должен подчеркивать различия. Тот же, кто ценит содержание, вкушает равную действительность. Однако он должен сам из этого испить, простого описания недостаточно.

Это не имеет ничего общего с синкретизмом, наоборот: человеку нужны различные сосуды, чтобы познать множественность Божественного.

Все основатели религий, все мистики Востока и Запада изучили путь в познании Божественного. Все они, хотя и разными словами, высказывали одно мнение. Они показывали дорогу из полярности в целостность.

8. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЦЕЛОСТНОСТИ

Человек должен найти путь назад к целостности. Целостность охватывает все. Нет ничего, что бы лежало вне ее. В целостности нет ни времени, ни пространства. Пространство и время возможны только внутри полярности. Целостность нельзя описать конкретно, только в парадоксах, параболах и мифах. Только парадоксальные формулировки позволяют ее осветить.

Если единица выходит в создание, она полярна. Создание — это значит, что единство распадается на множество. Приведем лучший пример для пояснения: свет отражается через призму. Свет представляет единство, цвета являются полярностью. Призма разлагает свет на множество различных цветов. Тем не менее свет всегда остается тем, что он есть, — светом. Другой образ — веер. Он (единица) распадается на «многообразность». Он однообразный и многообразный.

Йога говорит: если в молоко положить аметист, то все молоко кажется зеленоватым. Но и молоко, и аметист остаются тем, что они есть. Данные примеры четко показывают, что мистическое единство не является монизмом. Не-двойственность остается сохраненной.

Полярный мир существует в действительности не так, как мы его видим. Эзотерика все время говорит, что это заблуждение. Наше «Я» постоянно нас гипнотизирует. Увидеть его будет трудно до тех пор, пока, как в капсуле, пребываешь в своем заблуждении. Однако не суметь заглянуть в тот мир — значит быть вечным узником своих заблуждений. Любой эзотерический путь пытается освободить от этих иллюзий. Понимание того, что мир поляризации не существует, является освобождением.

Сон может помочь нам с объяснениями. Когда нам ночью снятся сны, то кажется, будто все происходит в действительности. Там леса и люди. Мы летаем или ходим под водой и так далее. Когда же мы просыпаемся, то убеждаемся, что все это не существует. Чтобы это осознать, нужно проснуться. Также и универсум, над значением которого мы, люди, так бьемся, является только сном. Осознать же это можно лишь тогда, когда проснешься. Потому просветление называется также пробуждением. Это освобождение из оков полярности к единству.

9. МИФЫ — ЯЗЫК РЕЛИГИИ

Трагедией теистических религий является то, что они чрезмерно акцентируют истории. Истина религии глубоко скрыта в символе, в образе, в мифе.[37] Они — какокна, которые освещаются «вечным светом». Окна придают свету структуру и цвет, чтобы об этом можно было говорить. Мы научились их толковать. Тот, кто понимает их только с исторической точки зрения, закрывает их истинный смысл.

Миф, в конечном итоге, заключает в своем содержании всегда освобождение или, как мы обычно говорим, — спасение. Спасение приводится в ритуалах, в литургии или в драмах. В христианстве он распространился в течение года разделения церквей. Это было введением вечной истины в ритуалы. Тот, кто рассматривает жизнь Иисуса как мистерию, так же не прав, как и тот, кто видит только исторические реминисценции. Миф и истории взаимосвязаны. Литургия предназначена для изображения космической мистерии. Здесь обыгрывается происхождение и протекание Божественной жизни во всем многообразии форм. Эволюция — это представление развития Божественного.[38]

Религиозный миф следует рассматривать как сон и ставить вопрос, что хотят сказать те или иные образы. Тот, кто картины своих сновидений ставит на передний план или вообще воспринимает их дословно, ошибается в их толковании, так же как и тот, кто считает их нонсенсом. Кто хочет найти истинное толкование, должен погрузиться глубоко в общечеловеческую символику. Образы — это метафоры, аналогии и архетипы, значение которых можно найти. Так же следует поступать с образами и символами Священных Писаний.

Миф имеет свое значение. Мы только должны знать, что он не рассказывает об исторических событиях. В религии довольно часто мы, прежде всего, сталкиваемся с историей. Если мы хотим познать глубины религии, мы должны перешагнуть внешнее понимание веры. Нам следует воспринимать Отца, Сына и Святого Духа не только как лиц, к которым мы можем обратиться, чтобы изменить историю нашей жизни и этого мира, но и как метафоры, которые могут поведать нам скрытую глубинную истину. Миф передает нам не предметные знания, а знание о том, кто мы есть на самом деле и что мы должны познать как истину.

Все время возникают новые мифы.[39] Они имеют огромное значение для созревания человека к познанию целостности. Они помогают нам найти связь с нашим бессознательным мышлением, в котором мы сохраняем собственные сведения о развитии нашей личности в форме снов и стимулов. Они несут нам целевые представления о нашем созревании и становлении нас как цельной личности. В библейском мифе об Иисусе нам показана такая полностью развитая личность. Если мы претворим в жизнь это целевое представление, то разовьемся до полного imago dei (образ Бога) и станем достойны, говоря библейским языком, быть взятыми на небеса; то есть в конечном итоге станем совершенным цельным человеком, который постигает целостность Божественного откровения в visio beatifica (духовном видении).

В христианстве данный мотив звучит при алтарном таинстве. Картина, когда разбросанные по полю зерна пшеницы в хлебе становятся единым целым, восходит к представлению, когда единицу делят на части, чтобы привести обратно к единству. Когда исходит Божественное (целостность) и распадается на множество, то есть становится созданием, умирает единство, а вместе с ним и Божественное, чтобы воскреснуть как одно целое в алтарном таинстве в виде хлеба и вина.

10. Я И САМА ЛИЧНОСТЬ

Что есть «Я»? Наше «Я» — это разграничение, которое дает нам образ и форму. Это «лев» (форма), в котором проявляется золото. Это то, что делает нас личностью, чтобы суметь придать вид (лат. personare) Божественному. Оно абсолютно необходимо, оно сосуществует с другим аспектом действительности. Болезненным фактором является только заносчивость «Я». Именно тогда оно становится непроницаемым для Божественного.

Таким образом, наше «Я» является бесценным. К нему относятся тело, материальный слой, психика, разум. Отсюда происходит все благоговение перед тем, что имеет форму; в нем проявляется конечная инстанция.

«Я» делает нас человеком. Оно творит культуру и созидает, двигает прогресс и развитие во всех областях. Никогда нельзя рассматривать его с негативной стороны. Плохо только, когда оно по-господски сидит на облучке и правит по жизни без правильного направления. В таком случае оно часто опрокидывает телегу. Следует научиться извлекать свое направление из глубины истинной сути. Это должно помочь снова найти целостность.

Человек частично отмежевывается внутри этой целостности и говорит: «Это принадлежит мне». Он словно обносит забором кусок земли. При этом он говорит «мое». Земля изначально была здесь и будет здесь после владельца. Забором землю не потревожишь. Солнце, дождь, ветер, насекомые и птицы при этом не принимаются во внимание. В действительности же забор не существует. Он есть, когда в него верят. Идея собственного куска земли зависит от того, что владелец и некоторые другие в это верят. Забор — это «Я» человека, которое существует только как идея. Своим «Я» человек себя отделяет и отмежевывает. «Я» создает полярность. Единое целое — это внутреннее и внешнее.[40]

Каждый Священный Путь обязательно влечет за собой спор со своим «Я». Человек должен преодолеть доминирующую власть «Я» и прекратить свою идентификацию с ним. Иначе он не познает целое. Этот путь называется самосознание, поиск самого себя, самореализация. Сама личность — это пространство, в котором осуществляется целостность. Это scintilla animae, «духовная искра», о которой говорит Экхарт, «внутренний оплот» Терезы Авильской, «основа» Иоганна Таулера.

Итак, сама личность — это своего рода центр, в котором познается действительность. Это место, на котором биполярная действительность постигается как единство. Сама личность не является Божественной. Но в ней можно познать конечную действительность. Она является точкой пересечения, в которой встречаются оба аспекта Духа и Материи и познаются как единое целое.

Наше «Я» все время стремится, как уже было показано в рассказе о первом грехе в раю, прервать эту разграниченность. Да, именно в том состоит первый грех, что мы своим отмежеванием постоянно рвем это единство. Религия должна помочь «Я» идти в ногу с самой внутренней сутью. Этические предписания должны побудить жить в унисон с этой внутренней инстанцией, чтобы дорасти до зрелой личности, которая живет в гармонии с глубинной инстанцией. Смыслом нашего земного существования является созревание, становление цельной личности и возвращение к единству.

Некоторым людям во время длительных упражнений созерцательности такие архетипичные образы, как Свет, Иисус, Мария, а также Шива и Канон, являются как потрясающие и впечатляющие символические фигуры Божественного. В мистике они узнали, что такие «видения» сами по себе являются не действительностью, а структурами, через которые сознанию нашего «Я» сообщается конечная действительность, а иногда и с такой интенсивностью, которая способна изменить жизнь.

Символы, мифы и ритуалы становятся формами переживания целостности, которая всегда имеет два аспекта: постижимое и непостижимое. Без таких форм было бы весьма затруднительно развивать представления о Боге. Они помогают нам использовать содержание религии в обычной жизни. Поэтому все эти выражения имеют глубокое значение.

Когда говорят, что Бог-Отец послал своего Сына в мир, чтобы через Его жертвенную смерть спасти оный, и что Он снова воскреснет, чтобы вернуться на небеса, то это является не только сообщением об историческом факте, а также символическим выражением остающегося обычно предполагаемым эволюционного события вообще. Этот миф, когда он распространился в год разделения церквей, обладает возрастающей жизненной интенсивностью и много способствовал моей психической и общечеловеческой зрелости.

Когда люди начали формулировать, выражения стали противоречивыми. Все выражения — это только спицы, на которых крепится ступица колеса. Однако сама ступица — это пустота, божество, суниата, нирвана. Это не значит Ничего, это значит много больше: то, что там все спицы вместе крутятся или выходят оттуда и что все получает свое значение именно оттуда, так же как и колесо имеет смысл, лишь исходя от ступицы. Если бы не было этой пустой ступицы, то и колесо не имело бы смысла. Если бы не было данной Пустоты, то и вся жизнь не имела бы смысла. Все, что есть, стекается в эту Пустоту (божество). Однако Пустота не является полой. Из нее выходят все «спицы Бытия».

V. ХРИСТИАНСКАЯ МИСТИКА И ВОСТОЧНЫЕ ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ ПУТИ

1. РАЦИОНАЛЬНОЕ ВОСПРИЯТИЕ И МИСТИЧЕСКОЕ ПОЗНАНИЕ

Астрофизика в последнее время сделала невиданный скачок вперед и получила новые знания, которые сделали нас, людей, и нашу Землю весьма скромными творениями. Мы больше не абсолютный центр мироздания, как мы думали на протяжении долгого времени. Наша Земля — это крупица пыли на краю Вселенной, живущая в относительно маленькой Галактике, подобных которой существует миллионы, а многие во сто крат больше, чем наша. Вселенная зародилась от вспышки, вероятно, еще с немыслимых времен и расширяется с тех пор со световой скоростью. Мы слышим о пульсирующих квазарах и о черных дырах. Мы предполагаем, что эта Вселенная с неподдающихся представлению времен снова вступает в контрактацию. Наше Солнце тогда медленно начнет остывать, и жизнь на Земле умрет.

Мы в состоянии исследовать микрокосмос. Мы можем расщеплять атом и вызывать ужасные последствия. Мы можем уничтожить жизнь на этом нашем земном корабле. Мы нашли другие субатомарные частицы, такие как кварки, например. О них мы уже ничего не можем больше сообщить, где именно они находятся и с каким ускорением двигаются; да, мы не можем больше определить границы материи и энергии, так как эти частицы выступают попеременно то как материя, то как энергетические волны. Мы все еще экспериментируем и вычисляем, но мы уже толком не знаем, с чем мы собственно экспериментируем.

Мы оберегаем себя от тех воззрений, что мир может быть организован с рациональной точки зрения. Мир, очевидно, организован иррационально, и его внутренняя структура не имеет ничего общего с интеллектуальными выкладками. Короче говоря: он имеет измерения, которые нельзя больше постичь рационально. Я напомню о теории сверхточности, которая исходит из десяти измерений. Она определяет мир в десяти измерениях, а точнее, в девяти пространственных измерениях и во времени. Другие физики требуют до 26 измерений.[41] Мы придаем людям слишком большую значимость и слишком уж четко знаем, кто есть Бог. Тем не менее мы живем на крошечной точке данного космоса, между кварками и черными дырами. Как микромир, так и макромир превосходят наши возможности восприятия.

Рациональное сознание — это только форма сознания, наряду с которой к нам относятся еще и другие. Оно рассматривает универсум в своих ограниченных рамках. Через такое сознание мы можем воспринять только четыре измерения. Прочие измерения можно постичь только через другие формы сознания. Действительность — это нечто совсем другое, нежели то, что нам может открыть это очень ограниченное логическое мышление.

Теология говорит о Боге только в рациональной области. Также то, что мы называем откровением, вербализируется в сфере этих четырех измерений. Естествознание уже превосходит все традиционные математические выкладки об универсуме. Не должна ли также и теология перешагнуть свои рациональные положения о Боге? Для чего эти пугливые оборонительные позиции в церковных кругах? Это что-то подобное страху перед мистикой.

Мистика всегда знала о других измерениях. «Я», говорит мистика, должно перешагнуть через себя, чтобы погрузиться в познание. На языке мистики это звучит так: «Я» должно умереть. Она так же мало может дать названий познанию других измерений, как и естествознание; ибо и она не в состоянии заключить познание в языковые рамки, которые основываются на рациональном мышлении. Естествознание признает сегодня определенное родство с восточными эзотерическими системами в области своих собственных пограничных познаний.

Восточные религии имеют оба предмета: теологию и практику, которая ведет к познанию. Теология является очень многогранной и субтильной. Практика носит общее название «тантра». Тантра происходит из санскрита и означает «ткать». О тантре не говорят, но следует это сделать. «Философию можно понять интеллектуально, тантру нет. Буддистская философия — это функция разума. Тантра превосходит рациональное мышление. Самые субтильные мыслители индийской цивилизации признали, что слово и понятие доводят ее только до определенной точки. По ту сторону этой точки лежало подлинное исполнение практики, познание которой описать невозможно. Они не удержались от того, чтобы усовершенствовать практику до внешне эффективного высокоразвитого технического ряда, однако это помешало описанию познания, которое воздействует на эту технику».[42] Важной функцией восточных религий является предоставление возможности духу избежать ограничений символики. Символами, согласно этому положению, являются не только слова и понятия, но и люди, и вещи. По ту сторону границ символики лежит то, что есть чистое наблюдение, познание «данного бытия» реальности.

Тем не менее также и восточные религии используют символы, но для того, чтобы избежать ограничения символов. Религия всегда должна использовать символы, то есть слова, религиозные обряды, мифы, таинства. Однако они являются только пальцем, указующим на луну. Мы, как христиане, снова должны признать, что религия так же сильно основывается на познании, как и на слове. Особенно ясно это видно в восточных религиях.

В трансличностных журналах и в журналах по естествознанию сейчас находится больше статей о мистике, чем в духовных церковных журналах; ибо мистика в последние двести лет эмигрировала из христианских церквей, что имело свои основания, поскольку люди нашего времени все больше становятся недовольными своей церковью. Фактически, новые познания в области естествознания еще немного принизили наши представления и наши речи о Боге. Христианская религия еще плотно обитает в картезианской и ньютоновской картине мира. Только мистика явно придерживается современной картины мира. Она давно перешагнула понятие четырех измерений, чтобы подробнее увидеть конечную действительность.

Когда была написана Библия, человек смотрелся как венец творения. Вселенная вращалась для него вокруг Земли. Он верил в Бога, который все это создал и заботливо оберегает. Этот Бог нашел народ, с которым Он заключил союз, которому дал законы; Он особым образом всегда с ним вместе. Время от времени Он сердится на это кочевое племя (ибо больше не было этого народа), а потом снова благоволит ему. Даже тогда Бог уже был непостижим, но, по сути, Он был сверхсуществом, патриархом, который видит все и всем управляет. Такое толкование еще и сегодня играет в христианстве значительную роль, хотя и плохо укладывается в голове, ввиду наших космических познаний, а подобный патриархальный Рулевой воспринимается с трудом; вести такие речи о Нем, в масштабах неизмеримости универсума, мы считаем почти что оскорблением. Мистика на Западе, в отличие от восточных религий, развивается по нисходящей. Сегодня она — прежде всего, если она заимствована у восточных религий, — подвержена гонениям и брошена в один котел с псевдомистическими течениями нашего времени. Но однажды такое положение вещей изменится. Цукаф полагает в уже цитируемой книге: если Боме или подобный ему физик в будущем станет главным направляющим этой науки, то познания Востока и Запада смогут в исключительной гармонии перейти друг в друга. «Не удивляйтесь, если перечень лекций по физике в XXI веке будет включать в себя лекции по медитации».[43]

Автор следующих сообщений отражает перелом своей религиозности: Священник: «Глубокий конфликт во мне — это освобождение от передаваемых традиций, которые уже стали штампами, и не в сознательном исполнении церковных обрядов, нет, в более глубоком бессознательном пласте. Странным образом, лишь сейчас дошло до моего сознания, каким чужим стало это христианство с тысячами изменений, да еще резонирует как основной мотив в нашем мышлении и в культуре. Если отныне образ, который нам дал Иисус Христос, образ Отца Бога, распадется, то будет очень трудно найти себя в совершенно новой действительности. Иисус дал людям этот образ, потому что они его уже в себе несли… Наше время больше не потерпит ограничений. Пару дней назад я прочитал кое-что у православного священника о созерцательности: «…если ты видишь Бога, то ты ничего не видишь, и это точно вопрос: если ты смотришь на то, чего нет, тогда нет ни познания, ни знания. На деле, здесь то, что есть Бог, а Бог есть ничто». И сразу после этого я увидел «Ничто». Это была неогороженная действительность, бесколесная действительность, и вся моя преданность исчезла в этом видении… Чем больше выпадает сознание нашего «Я», тем больше погружаешься в эту внутреннюю действительность, в это «Ничто». Это было так, как будто прошлое и будущее перестали существовать. Я мог бы не раз привести себя к тому, чтобы напомнить о себе. Здесь была только свобода видения, слушания и деяния».

Женщина: «Я с некоторого времени нахожусь во внутренней раздвоенности со своей церковью; гнездышко за ночь стало слишком тесным. Таким образом, я — незаметно для моего окружения — «переселилась» из дому, оставила внешнее построение форм и структур и хотела бы повести людей туда, где бы они в религиозной натурализации открыли и пережили основу своей жизни как бесценное сокровище!.. Религия — это нечто совсем другое, а не то, что «представляет» церковь. Когда я себя спрашиваю, что повлияло на мой выход из обычных структур — особенно из общей литургической области, — я не могу найти ни рационального, ни психологического объяснения моему поступку…. Вероятно, сильное стремление к внутреннему углублению религиозного познания определяет мое уклонение от литургической сферы: бегство от церемоний, обрядов, жестов, слов, образов, декораций, знаков, которыми выражается религиозный человек.

… Бог, который вошел в мою жизнь как полновластная действительность, хотел бы полностью заполнить духовную основу. Это — как преобразование ядра, в котором происходит становление единицы; и я в настоящее время могу только позволить происходить данному процессу преобразования и слияния, не реализуя его. Я сама не понимаю моего изменения, которое, по-видимому, является лишь промежуточной фазой. Меня огорчает, что я не могу как прежде «праздновать» с вами. Форма для этого еще не родилась».

В наше время существует намного больше мистиков, чем принято предполагать.

Мистическое познание всегда и везде превосходит догматические ограничения, даже если его вынуждали сжиматься до традиционных понятий и символов. В Западной Европе, когда гностицизм был изгнан из христианства, он распался на побочные течения, например, на алхимию, астрологию, но также и теософию, philosophia perennis и на некоторые разделы психологии (прежде всего психологию К. Г. Юнга, а сегодня еще особо и трансличностную психологию). Люди, нашедшие недостатки и поколебавшиеся в религиозных познаниях, часто, в конечном итоге, ищут помощь в терапевтическом лечении, так как церковными органами они не были поняты. Существует международная организация под названием «Spiritual Emergency Network», в которой, в первую очередь, объединились психологи, терапевты и социальные работники. Эта организация предоставляет списки лиц, к которым можно обратиться, если не справляешься с трансличностными переживаниями. Необходимость в таких людях можно увидеть из сообщения одной девушки:

«Во время моего первого причастия я пережила глубокое потрясение. То, во что я до сих пор верила, а именно: что Бог есть, в этот день я познала всем своим существом. Бог был не только во мне. Он был во всех людях вокруг меня, Он был везде. Он был центром всех вещей. Это переживание было таким сильным, иго я просто должна была о нем рассказать. Однако мой духовник, к которому я обратилась, сказал мне: «Это только твое воображение, ты фантазируешь». Такой ответ меня шокировал, поскольку глубина переживания делает невозможным объяснить его игрой воображения или фантазией. Так я носила его в себе, а приблизительно лет в 18 я начала искать объяснения. Так как в христианской церкви я искала напрасно, то я обратилась к теософам. От них я узнала, что это переживание, которое и сейчас определяет мою жизнь, было истинным мистическим познанием. В теософии я также узнала о путях, которые могут привести к такому познанию. Я до сих пор рада, что нашла верующих людей, которые меня понимают».

Для понимания самого себя важно то, что человек может систематизировать свои религиозные познания. Если ему это не удается, он легко впадает в невроз.

Его познание дало ему совершенно новое и убедительное понимание действительности, которое, правда, противоречит убеждениям окружающих, а потому крайне тяжело сохранять свое «Я» в повседневной жизни.

Религиозное познание все больше ведет человека к самостоятельности. Особенно заметно это у женщин. По моему убеждению, женщины значительно чаще попадают в мистическое пространство сознания, чем мужчины, поскольку здесь, опять-таки по моим наблюдениям, большую роль играет женское качество в человеке; позволить себе, пожертвовать собой, раскрыть себя, уметь воспринимать. Восточному человеку это дается легче, поэтому там мистическое познание всегда считается важнейшим стремлением. Сегодня женщины во много раз больше обнаруживают свое женское наследие, которое раскрывается навстречу мистике. Мужчины этого боятся. Так, некоторые женщины указали мне на то, что недостаток понимания церкви, возглавляемой мужчиной, повлиял на их выход из данного института. При этом именно развитие женского качества на Западе и в западноевропейском христианстве, являющееся основополагающим для продолжения мистических традиций, было лучшим ответом на религиозные устремления западных мужчин. Сегодня, в век огромных возможностей коммуникаций, мы имеем шанс учиться у Востока и оживить наши мистические традиции. Возможно, это станет вопросом выживания церкви и общества.

2. ЭКЗОТЕРИКА И ЭЗОТЕРИКА В РЕЛИГИЯХ

Различия в религии, как я считаю, происходят не между отдельными религиями, назовем самые крупные из них, то есть буддизм, христианство, ислам и индуизм, а между эзотерическим и экзотерическим спиритуализмом. Здесь я должен коротко пояснить, что я понимаю под эзотерикой и экзотерикой, чтобы не натолкнуться на непонимание. Эзотерика происходит от греческого слова esoteros — «внутри». Экзотерика происходит от exoteros — «популярный», «понятный для неспециалистов». Слово «эзотерика» я употребляю здесь не в смысле посвященных, то есть людей, которые относятся к эзотерической группе; а слово «экзотерика» не в смысле непосвященных, находящихся снаружи людей. Словом «эзотерика» я называю в большей степени спиритуализм, который имеет целью познание и смысл религии видит в достижении этой цели. Словом «экзотерика» я обозначаю тот спиритуализм, который основывается исключительно на Писаниях, догмах, ритуалах или символах. Эзотерик, таким образом, не человек с элитарным сознанием, а человек, который встал на путь познания Божественного начала в себе самом и во всем вообще.

Следовательно, фундаментальное различие в религиях обнаруживается не между учениями и обрядами отдельных религий, а между их эзотерическим или экзотерическим спиритуализмом. Сечение проходит горизонтально, а не вертикально. Покажу это наглядно на рисунке:

Конечная действительность, в разных религиях называющаяся по-своему: абсолют, божество, дао, суниата, нирвана, — избегает любых обозначений или обнаружения посредством разума и смысла. Попытка дать ей приемлемое название разделяет религии. В истории это все время приводило к религиозным войнам, преследованиям, клевете, унижениям и т. д. Сегодня мы, по меньшей мере, пусть и не всегда, приходим к диалогу. Религии — это пути, по которым человек должен вернуться к своим корням, к тому, что мы называем нашей глубочайшей сущностью, или Божественным в нас и во всем, что существует.

Познание так глубоко скрыто в человеческом существовании, что оно противостоит любой попытке сообщить о себе. В этом причина того, почему мистику часто упрекают во враждебности к разуму и в элитарном высокомерии просветления. Будь это познание артикулировано, оно бы с трудом воспринималось экзотериками, поскольку они не используют интеллект. Эзотерики же могут вполне признать формулировку веры, если она не является абсолютной. Таким образом, в истории мистика фактически является двуличной: она может деятельно поддерживать догмы или подрывать их. В трудах Экхарта четко прослеживается мысль, что мистика не должна вступать в противоречия с субтильными теологическими положениями. Тем не менее эзотерики во многих религиях страдают от суровости института. Многие были не только отлучены от церкви, но даже брошены в тюрьмы и сожжены.

Экзотерик боится, что может предать истину своего религиозного убеждения. Поскольку его вера основывается на совершенно особых положениях, он с трудом может понять, что истину можно найти также и в других религиях. Это делает его собственные верования относительными и ведет его к большой неопределенности, так как его убеждения отличаются от других религий. Толерантный человек понимает, что и в других религиях можно найти истину, но она всегда будет меньшей, чем истина в своей собственной религии.

Истина, которая вмещает все, лежит в сердце любой религии. Так как эта истина превосходит все без исключения формы, в которых она проявляется, то лишь немногим людям удается к ней приблизиться. При этом религия имеет большое значение. Как человек не может жить без тела, так и религия не может существовать без форм выражения. Священные Писания, теология и обряды вместе являются географической картой, по которой верующий человек ищет свой путь к Богу. Он нуждается в указании направления, в воодушевлении и сопровождении, чтобы не потерять свой путь. Человек живет в мире символов, образов и форм, а чтобы передавать религию, ему нужны эти формы выражения. Сказанное направлено не против религии, а против суженного, исключительно экзотерического понимания веры.

Религию можно сравнить с окном. Оно остается темным, если свет не озарит его с обратной стороны. Этот первоначальный свет сам по себе невидим, но в окне религии он получает структуру и становится понятным каждому человеку. Хотя религия имеет тенденцию давать своим приверженцам установку о структурах окна, мы не должны забывать, что не окно является конечной инстанцией, а свет, который сияет с другой стороны. Тот, кто за всеми структурами увидит Свет Бога, воплотил в жизнь смысл и цель религии. Опасность состоит в том, что символы и Божественные образы скорее скрывают, чем освещают действительность.

3. ЗНАЧЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ ЭЗОТЕРИКИ ДЛЯ ЗАПАДНОЙ МИСТИКИ

Дзэн помог мне понять важную часть нашего христианского спиритуализма, которая пропала из традиционного молитвенного учения, а именно: мистический элемент. Христианство обычно учит устным и медитативным молитвам, определенному моральному поведению и социальным обязательствам. Однако это не больше чем начальная школа религии. Многие христиане переживают период младенчества. Когда они взрослеют, они сбрасывают эти детские формы, правда, так и не научившись взрослым формам молитвы. Такое происходит почти во всех религиях.

Также в буддизме и индуизме многие приверженцы не отходят от очень простой формы. По моим наблюдениям, все религии лишь находятся на пути развития от детского самопонимания к взрослой форме.

Я делаю различия между спиритуализмом и религией. Спиритуализм учит, как стать на путь познания, и занимается тем, что можно познать. Религия же — это наставление, которое развивается в догму. Эти догмы, хотя и возникли из познания, не стали безусловными; в качестве познания им следует небольшое число верующих. В эзотерике есть наставление, но нет догмы. «Учение» здесь касается прохождения пути для достижения собственного познания.

Такие мысли ведут к неправильным вьюодам о том, что лишь эзотерика может его дать. Религия всегда использует оба столпа — эзотерику и экзотерику, но часто ошибается в их назначении. Эзотерики встали на путь познания через религию. Они не избегают религии, но ясно осознают односторонность, которую несет любая формулировка. Так как человек является существом, состоящим из тела и духа, он использует религию как вероисповедание, а язык — как средство выражения. Истинная религ ия пытается привести к познанию Божественного. Христианская религия — это моя родина, даже если я и не могу идентифицировать себя со всем, что делает из этого традиция. Мы получили огромное наследие, и только некоторые из нас встали бы на путь созерцательности, если бы не пошли по стопам христианства. Я чувствую себя ответственным за это наследие и хотел бы снова вытащить на свет некоторые вещи, которые, с моей точки зрения, утеряны.

4. ЭЗОТЕРИКА И ПОВСЕДНЕВНОСТЬ