Вероятности. Наваждение

– Ну вот и правильно, – облегчённо вздохнул Гусельников и сел в шезлонг.

Из дома вышла трёхлетняя дочь Василия, сжимая обеими руками стакан с морковным соком.

– Папа, папа, мама сказала отнести тебе сока. Ты забыл выпить.

Василий взял стакан:

– Спасибо, Таня. И передай спасибо маме.

– Папа, пей скорее, – серьёзно потребовала девочка, не думая уходить. – Ну быстрее.

Гусельников улыбнулся и, поморщившись, залпом выпил сок. Протянул стакан дочке:

– Отнеси, пожалуйста, маме и скажи, что я всё выпил.

– Молодец! – Таня схватила стакан и побежала в дом.

Ярослав тем временем вылез из бассейна, вытерся и тоже плюхнулся в шезлонг.

– Знаешь, Ярик, – сказал Василий, – мы с Леной думаем о втором ребёнке. Хочется ещё дочку.

– Чтобы каждая по стакану морковного сока приносила? Который ты так «любишь»? – скривился в саркастической усмешке Ярослав.

– Да пусть он хоть из ушей польётся!

– А кто мне всю голову пробил, как ему неприятен вид беременных женщин?

– А кто тебе сказал, что Лена будет вынашивать? Вот в будущем году инкубатор откроем – мы первыми же клиентами будем. Всё-таки искусственная матка – это великое изобретение! Никакой беременности, тошноты, пуза этого огромного, никаких родов. Сдал материал и через девять месяцев можешь приезжать за ребёнком. Красота!

– Ну, если так… А ты не в рамках своей мэрской предвыборной кампании это делаешь? – прищурился Ярослав, глядя на друга. – Открыть Центр, стать его первым клиентом, запустить первые беспилотные автобусы в городе в следующем году, для чего я, кстати, программу сейчас отрабатываю. Что ещё?

– Что ещё? Построить первый в области автономный стоэтажный жилой комплекс в районе Политеха. В Москве и Питере их клепают, как пирожки уже. Даже в Ебурге, Казани и Владике такие есть. Чем Воронеж-то хуже?! Это же совершенно иной мир, абсолютно иной образ жизни! В таком комплексе есть всё: магазины, развлекательные центры, рестораны, концертные залы, скверы на террасах, зимние сады, школы, больницы, офисы! Всё, что нужно для существования человека. Жильцы могут вообще не выходить за его пределы! Разве что в отпуск смотаться или к родственникам съездить. Это же даже представить трудно! Да, это предвыборная кампания, но ведь не только для себя делаю – для людей!

– И кто у нас инвестор? Как обычно, амеры?

– Наших там сорок процентов. Да и какая разница? Ты думаешь, где б мы были, если бы не Америка? Сидел бы ты здесь, плавал бы в бассейне? Нет. Я вообще не представляю, что бы тут сейчас творилось, не будь революции.

– Которая не их заслуга, замечу.

– Хех! Опять ты! Их роль была решающей, пойми. В ту ночь в Москве они совершили то, что подполью никогда бы не удалось.

– Да кто там что совершил-то?! – воскликнул Ярослав. – К нам отправили всего три – три! – спецгруппы ЦРУ и чуть больше десятка инструкторов. Что это? Как они смогли? Полиция, армия, арест президента, арест патриарха! Всё сделали эти три группы? Не смеши меня!

– А кто? Подполье?

– Не подполье. Но и не амеры. Был кто-то ещё.

– Ага! Зелёные человечки прилетали, – хохотнул Василий. – Официальная версия какая есть, такая и есть. По крайней мере, больше никто права на поддержку нашей революции не заявлял. А гипотеза Светослава Васильева и нескольких десятков его сторонников по всей стране – всего лишь гипотеза. Хотя и имеет право на существование, но безосновательна. Поэтому давай раз и навсегда закончим эти споры, а? Ну сколько лет уже, Ярик! Надоело, честное слово!

– Хорошо. Больше ни слова не скажу об этом.

– Только без обид, ладно?

– Да брось, – вздохнул Ярослав. – Какие обиды? Как ты сказал, не первый год уже спорим. Обиды все давно в прошлом. Но я бы всё-таки не смог работать на амеров. Отец не смог, и я бы, наверное, тоже.

– Ну что значит «работать на амеров»? Они мне диктуют, что делать? Может быть, в моём кабинете сидит смотритель от них? Или они водят моей рукой при подписании документов? Нет. Я о них не знаю и не слышу. Их для меня не существует в этом смысле. Но с другой стороны, ты же видишь, как всё вокруг меняется, как растёт город. Откуда деньги? От них. И от этого никуда не деться. Мы развиваемся на их деньги: на налоги с доходов их предприятий, на гранты. За тридцать лет мы научились жить в симбиозе. В нормальном симбиозе, когда никто никого не подавляет, а все только помогают друг другу. Разве это плохо?

– И всё же мне неприятно, что я пью кефир, произведённый амерами, ем хлеб из зерна, выращенного амерами, езжу на машинах, в которые заливают бензин с американских заводов. Получается, что мы все – лишь рабочая сила, а предприятия, весь более-менее крупный бизнес – всё принадлежит им. Это хорошо?

– Да пусть! Зато теперь у нас всё практически прозрачно, у нас чёткие законы и жёсткий контроль. Бюджеты не разворовываются, а идут на благо общества…

– Не разворовываются? А это всё? – Ярослав взмахнул рукой. – На зарплату построено?

– Ну ты хватил! Это и словом таким назвать нельзя – «разворовываются». То, что с большим трудом выцеживается из бюджета – капля, неразличимый ручеёк по сравнению с тем, что остаётся. Вспомни, что творилось восемьдесят лет назад: тогда всё было с точностью наоборот! Лично тебе плохо? Чем тебе мешают американцы? Вот если трезво оценить.

– Да ну тебя, – Ярослав махнул рукой, встал и прыгнул в бассейн, подняв фонтан брызг.

Василий ухмыльнулся, стряхнул с брюк капли воды и закрыл глаза. Звякнул смартгласс в нагрудном кармане – почта. Гусельников надел очки, открыл письмо: банк оповещал, что на его счёт перевели большую сумму от неизвестного отправителя. «Что за чёрт?! – мысленно изумился Василий. – Какие деньги? Откуда?!» Почта звякнула ещё раз. Гусельников открыл второе письмо:

«Уважаемый Василий Данилович!

Спасибо за быстрое решение моего вопроса. Я был уверен, что всё получится. Надеюсь, мою благодарность Вы уже получили.

Всего наилучшего!»

Подписи не было, и отправили письмо с незнакомого адреса – бессмысленного набора цифр и букв. Василий принялся лихорадочно вспоминать, что он мог такого «решать» в последнее время, но в голову ничего не приходило. Тут в ящик упало третье письмо. Василий перечитал его раз, другой. «Вот суки!» – сжал он кулаки. В письме оказалось требование не участвовать в выборах воронежского мэра и подать в отставку, иначе о только что полученной взятке узнает прокуратура, а сам взяткодатель выступит свидетелем.

К письму прилагалось видео. Василий включил и оторопел: ролик был снят в его кабинете. Некто, видимый только со спины, передавал ему флешку с документами на подпись. Важные документы в мэрии никогда не пересылали по Сети, а приносили и уносили на флешке. Василий подписал и вернул флешку посетителю. А когда тот должен был обернуться, запись внезапно обрывалась.

«Так, – попытался собраться Гусельников, – спокойно! Надо всё обдумать».

Он встал и прошёлся вдоль террасы. Подплыл Ярослав и вылез из бассейна.

– Чего нахмурился? – обратился он к другу.

– Ничего, ничего… – ответил Василий. – Так, дела срочные возникли. Погоди, мне подумать надо. Ты иди завтракать, а я чуть позже подойду.

Не дождавшись ответа, Гусельников резким шагом покинул террасу и прошёл в кабинет. Там он встал у окна, опёрся руками о подоконник и, уставившись на усыпанный белыми бутонами розарий под окном, начал думать. Никаких незаконных документов он не подписывал и взяток не брал. Значит, его подставляют. Обнародуют ли шантажисты все материалы, если он пошлёт их к чёртовой матери? Вполне: будет огласка, следствие, может быть, даже суд. Всё разрешится, перед ним извинятся, но у народа и коллег осадок останется. И тогда вряд ли он в сентябре сможет стать мэром. И вообще участвовать в выборах. Но на своей должности останется точно. Через несколько лет всё забудется, и он снова сможет баллотироваться. А если они опять придумают какую подлянку, тут уже можно будет развести такой пиар! Раструбить, что недоброжелатели его уже который раз подставляют, чтобы не дать стать мэром. Второй раз у них уже не прокатит!

Так, с этим понятно: отвечать им он не будет, а подождёт прямого контакта. Вот тогда их и получится зацепить. Главное сейчас – спецов на уши поставить: пусть отслеживают все звонки, письма и тому подобное. Адреса эти тоже пробить надо. Понятно, конечно, откуда ветер дует, но концы надо связать накрепко. И вот тогда он с ними разберётся.

И последнее: камера в кабинете. Если она там до сих пор стоит, бог знает, что она ещё наснимала. И вчерашний их разговор с Сергеем тоже. Василий набрал номер начальника охраны мэрии и перевёл звонок на головизор.

– Слушаю вас, Василий Данилович!

– Максим, срочно бери ребят и давай в мой кабинет и приёмную. Ищите камеры, микрофоны и всё, что там ещё может быть. И перетрясите всех, кто имеет допуск в кабинет. Найдите мне того, кто установил там технику! И поскорее.

– Серёг, может, передумаешь? Останешься? – спросил Кирилл Грачёв.

Он сидел в кресле и наблюдал за тем, как его друг складывает в рюкзак кепку, кроссовки и другие личные вещи, а потом запихивает этот рюкзак в ящик для инструментов. Сергей уже облачился в рабочую униформу и кеды и теперь заканчивал сборы.

– Не, Кирюх, я решил, – ответил Сергей. – Не уговаривай… Так, смартфон оставляю здесь – пусть его пингуют. Через час после того, как уйду, кинь деньги на счёт хозяина квартиры. Потом рассчитаемся. И айдишник моих очков не забудь ему послать, чтобы замок настроил на меня. Ну, вроде всё. Сколько там осталось?

– Минут через пятнадцать должен подойти.

– Отлично! Помоги мне с подушкой.

Кирилл взял с дивана заранее приготовленную небольшую подушку и скотч. Вдвоём они быстро примотали подушку к животу Сергея, а когда Харитонов застегнул комбинезон, надел смартгласс, форменную кепку и респиратор, то стал совсем не похож на себя.

– Ну как я тебе? – спросил он Кирилла.

– Прекрасно! Ну что, может, смеситель мне поменяешь или трубы прочистишь? – улыбнулся Грачёв.

– Да иди ты! – махнул рукой Харитонов.

– Зря ты не остаёшься, – посетовал Кирилл, снова опускаясь в кресло. – Мы б с тобой тут неплохо пожили: ты бы завтраки готовил, ужины, а я бы отдыхал, а?

– Ничего, сам поготовишь.

– А я серьёзно, Серёг. Последний раз спрашиваю: не хочешь остаться? Здесь тебе абсолютно ничего не угрожает. Абсолютно. Я тебе гарантирую.

Кирилл знал, о чём говорил. Вчера в кафе он обсуждал с человеком во френче именно Сергея.

– Я ещё не завершил эксперименты. Система не готова.

– Может быть, вас, Кирилл Михайлович, цена не устраивает? Мы можем заплатить больше. Даже за незавершённую систему.

– Не в этом дело. Я принципиально не хочу продавать полуфабрикат по такой цене. А на меньшую я не согласен.

– То есть вы предлагаете подождать? Сколько?

– Не знаю… Год. От силы два. Если, конечно, с моим… опытным образцом ничего не случится. Вы понимаете?

– Конечно. Мы прикладываем все усилия, чтобы ваш образец не пострадал. Но и вы нас поймите: у него необходимая нам вещь. А на контакт он не идёт.

– Меня это не волнует. Если у меня не останется образца системы, я тут же все данные перешлю в зарубежные лаборатории, занимающиеся подобными вещами. С ними потом и договаривайтесь.

– Кирилл, – ответил Сергей, – никто не должен знать, где я. Ни друзья, ни родственники. Тогда они не смогут связаться со мной и попытаться надавить, используя вас. Понимаешь? Я пару дней отсижусь, подумаю и решу, что дальше делать. Всё со мной будет в порядке, не волнуйся.

Раздался звонок и на входной двери появилось изображение с камеры домофона: у подъезда стоял рабочий лет сорока – сорока пяти в форменном комбинезоне, похожем на тот, в которой только что оделся Сергей. Кирилл проверил идентификатор гостя и открыл дверь, проследив, чтобы никто не зашёл следом за ним. Сергей тем временем надел перчатки и скрылся на кухне.

Через минуту в квартиру вошёл рабочий:

– Добрый день. Меня зовут Матвей. У вас заказ на осмотр перед ремонтом, правильно?

– Да, – ответил Кирилл. – Проходите.

Они вошли в гостиную.

– Вот тут, – начал рассказывать Грачёв, – мне хотелось бы обновить стены, пол, потолок. Окна новые поставить, двери. Всё чтобы самое современное, со всеми наворотами.

– Так, хорошо. Сейчас всё измерим, запишем.

Пока Матвей возился с приборами, из кухни вышел Сергей:

– Я закончил, Кирилл Михайлович. Автоматику в смесителе поменял – теперь нормально выдвигается-задвигается. Будете смотреть?

– Нет, – улыбнулся Грачёв. – Спасибо. Я вас провожу.

В коридоре друзья обнялись и молчаливо попрощались, кивнув друг другу. Кирилл закрыл дверь, а Сергей, надев респиратор и стараясь не поворачивать лицо к камерам, спустился на первый этаж и стал ждать Матвея. Тот появился минут через десять.

– Матвей? – обратился к нему Сергей, спустил респиратор и, протянув руку, представился. – Паша. Слушай, тут такое дело: я пока смеситель ремонтировал, мой напарник уехал. И вот позвонил сейчас, что не сможет меня забрать. Ты ж на машине?

– Ну да, – ответил Матвей.

– Ты куда сейчас едешь? Может, подкинешь?

– Я на Перхоровича.

– Здóрово! Мне бы до Юго-Западного рынка.

– Ну, пошли. Ты электрик?

– Электрик-сантехник.

Сергей шёл следом за Матвеем, а при выходе из подъезда надвинул на лицо респиратор и опустил голову.

– Вы вдвоём работаете? – спросил Матвей, подходя к автомобилю. – Или на фирму какую-то?

– Да вдвоём.

– О! Тогда хорошо, что мы тут столкнулись. Мне тут как раз электрики на субподряд нужны. Сейчас всё и обсудим.

Они сели в автомобиль, и выехали из двора.

Звонок начальника оперативников застал Павла Крюкова в автомобиле на пути в следственный комитет. Павел включил «автопилот» и перевёл вызов на лобовое стекло – оно немного затемнилось и вывело картинку с камеры Пожидаева.

– Павел Андреевич, у нас плохие новости, – сообщил Алексей. – Вы сводки за вчерашние сутки читали?

– Нет ещё.