Пробуждение Силы

Голос генерала был лишь немного строже, чем обыч­но, но подчиненный уже от всего сердца желал, чтобы старший по званию поскорее продолжил свой обход.

— Образцы тканей подойдут, — проворчал Хакс, — но лучше пусть это будут их черепа.

Финну казалось, что он пытался высвободиться из кресла дольше, чем падал на поверхность планеты. Зажимы и застежки, стропы и мягкий материал, которые, по мысли конструкторов, должны были сохранить его целым и невредимым, теперь, как назло, только и делали, что мешали ему двигаться. Нужно было сделать все по порядку: сначала нажать здесь, потом потянуть там, сдвинуть вот тут, и лишь после этого механизм сжалился и выпустил его на волю. Или, как подумалось дезертиру, он просто надоел креслу до смерти.

Наконец ему удалось выбраться из сделанных на совесть креплений. Пошатываясь, он встал на ноги и огляделся. Сердце упало: он остался в живых, но окрестности не оставляли надежды на то, что это продлится долго.

Коричневатые барханы простирались до самого горизонта. Странно, но голубое небо и пески внушали больший страх, чем чернота космоса. На военных кораблях, на которых привык обитать штурмовик, было теснее, но там все было под контролем. Все все­гда было под рукой, и каждому полагались вода, пища, какие-никакие развлечения и койка для сна. Ирония судьбы заключалась в том, что он, привыкший к жизни в безбрежном безвоздушном пространстве, теперь почувствовал приступ агорафобии.

Вперив взор в небо, парень ожидал, что из облаков вынырнут один-два идущих по свежим следам корабля, но увидел только пару местных птиц, летящих к югу. Уж больно они велики для травоядных, встревоженно решил парень. Но пока они не стали кружить над местом его падения, можно было не волноваться. Пока.

Что-то поднялось над барханами на востоке. Это оказался столб дыма: ветер утих, дым перестало сдувать в сторону и рассеивать, и только тогда Финн смог его разглядеть. Либо кто-то жег костер в этой глуши, либо...

Он пошел на восток. Белая броня больно впивалась в тело. Здравый смысл подсказывал, что катастрофу в кабине истребителя пережить невозможно, и ему это удалось лишь потому, что он катапультиро­вался. Но тот же здравый смысл ранее убеждал, что вырваться с военного корабля Первого Ордена тоже абсолютно нереально, но они с По справились. Не то чтобы это привело к счастливому концу, говорил себе­ Финн, шагая по песчаным дюнам, но в одном он был уверен точно: его бывшие сослуживцы ничего бы не поняли, даже охрипни он от объяснений. Еще никому не удалось сбежать от Первого Ордена и остаться в живых.

Ноги увязали в песке, но он упрямо шел вперед, к курящемуся дымку.

— По! Ты меня слышишь? Ответь что-нибудь! По!

Он особо не ждал ответа, но в нем все еще теплилась надежда.

Над лежащим в пустыне истребителем вдобавок к дыму взметнулось пламя. Спецназовский СИД был прочнее, чем другие истребители того же типа, и пережил падение, хотя и серьезно пострадал: обломками, отлетевшими при ударе об землю, было усеяно все вокруг. Осторожно переступая острые и еще горячие куски металла и композита, штурмовик добрал­ся до задымленной кабины. Корпус треснул, и салон был открыт всем ветрам. Щурясь от едкого дыма, парень заглянул вовнутрь. Там что-то виднелось — высовывалось из каши обломков. Рука!

Наплевав на жар и язычки пламени, Финн потянулся к ней одной рукой, пока не ухватился за рукав, просунул вторую ладонь, рванул — и вывалился наружу. Ни руки, ни тела — просто пилотская курт­ка. Разочарованный, он отшвырнул ее и снова попытался залезть в кабину, но дым повалил гуще, и внут­ри уже ничего нельзя было разглядеть.

— По!

Вдруг штурмовик ощутил, что земля уходит у него из-под ног, но его здоровье тут было ни при чем, а вот песок... Опустив голову, он увидел, как тот двигается, — ноги засосало уже до колен. Он тонул в пес­ке! Истребитель перед ним тоже засасывало в бездну:­ земля практически поглотила крылья и подбиралась­ к корпусу. Либо он сейчас же выберется из зыбучих песков, либо разделит судьбу СИДа и будет погребен заживо. Изо всех сил работая ногами, Финн пополз в сторону, истошно зовя товарища:

— По!

Корабль уходил все глубже — может, на неизмеримую глубину, а может, всего на пару метров. Задыхаясь, дезертир искал, куда безопасно поставить ногу.

Истребитель накрывало песком, он исчезал на гла­зах. Не прошло и нескольких минут, как он погрузился полностью, прихватив с собой бо`льшую часть обломков, упавших поблизости. И не осталось ничего, что могло бы поведать грустную повесть о крушении.

Но тут почти у самых ног юноши грянул взрыв, и Финн чуть не опрокинулся на спину. В небо над барханами взметнулся и тут же рассеялся высокий столб черно-красного пламени. Опомнившись, парень побрел прочь, и на месте падения корабля остались лишь пара мелких обломков да оплавленный песок. Ничего и никого. Никого живого вокруг. В от­личие от истребителя, от По не осталось вообще ничего...

Физические и моральные силы Финна были на исходе. В гневе он начал пинать песок, будто под ним могло оказаться что-нибудь нужное. Но из-под ног летела лишь желтая пыль. Лихорадочно оглядевшись,­ он увидел те же самые безмолвные барханы. Казалось, с самого сотворения мира здесь не ступала ничья нога.

Ему удалось бежать и выжить во время побега, благополучно катапультироваться и ничего себе не повредить. И все же результат оказывался прежним: он покойник. Парень глубоко вдохнул и что есть силы заорал в пустоту, хотя знал, что услышать его некому:

— ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ?!

V

Казалось, жарче стать уже не может. Но день и так был полон невозможными событиями под завязку, поэтому Финн нисколько не удивился, ко­гда зной продолжил усиливаться. Жмурясь от яркого солнца, он различал одни пески, которые лишь изредка прерывались солончаками. Барханы окружали­ слева, справа, сзади...

А впереди что-то двигалось: из неясной дымки выступили четкие очертания. И послышался звук, который становился все громче, — надрывное завывание мотора! Транспорт! Здесь, в этой глухомани, да еще и едет прямо к нему! Пошатываясь, бывший штурмовик поднял руки и закричал, насколько хватило сил его пересохшей глотки:

— Эй! Сюда! Я здесь! Эй!

Сейчас ему было все равно, кто сидел за рулем, пусть даже и сторонники Первого Ордена. Да кто угодно, лишь бы ему дали воды.

Немаленьких размеров спидер был основательно помят и битком набит подозрительными личностями разных рас, ни одна из которых не славилась своей мягкосердечностью. Горланя и показывая неприличные жесты, они стремительно пронеслись мимо несчастного путника, обдав его сухой пылью. И только их глумливый смех остался звенеть в ушах.

— Ну спасибо! — саркастично крикнул Финн, издевательски поклонившись. — Да, милейшие путники, огромное вам спасибо! Вот прямо от души!

Он продолжил изливать свои чувства себе под нос, употребляя такие слова и выражения из разных языков, за которые штурмовика немедля бы разжаловали, произнеси он их в присутствии офицера.

Но теперь кому какое дело? Он больше не состоял на службе Первого Ордена. Окажись парень снова в кругу его приверженцев, он бы стал волноваться о цензурности своих выражений в последнюю очередь.

Ну и где же он оказался? Финн долго бродил по барханам, но так никуда и не вышел. Нужно определить, куда двигаться дальше, а чтобы это выяснить, необходимо раскрыть глаза пошире и толком осмот­реться.

Карабкаться вверх по крутой песчаной дюне — не самая сложная задача, но от этого занятия бывший штурмовик впал в уныние. Два шага вверх, съезжаем на один вниз — и это в лучшем случае. А в худшем катимся кубарем к подножию бархана. Но, задавшись целью, дезертир упрямо взбирался наверх. Ноги надсадно ныли, но в конце концов Финн очутился на гребне небольшого занесенного песком утеса. Первый взгляд вниз подтвердил его худшие опасе­ния: тот же песок, только дюны пониже. Но, присмот­ревшись, он различил вдалеке, чуть левее, какие-то очертания... Неужели...

Ура! Поселок! Что за место, узнать было неоткуда, но наверняка там найдется вода, еда и укрытие от солнца. А если совсем повезет, то именно туда ехал тот мерзкий сброд, который так бессердечно промчал­ся на спидере мимо. Он с удовольствием встретится с этими хвастунами еще разок — после того, как придет в себя, отдохнет и наберется сил. Бывший штурмовик с осторожностью начал спускаться с бархана, на который вот только что поднимался с таким трудом. По крайней мере, теперь он знает, куда идти.

На большее он пока не смел и надеяться.

В трехмерных изображениях не было ничего интересного: типичное личное дело установленного об­разца с записями о боевой подготовке. Тем не менее Хакс тщательно его изучил. Читая психологический портрет, он искал хотя бы малейшую зацепку. Фрагмент личной переписки, любимые словечки, даже запись об осанке штурмовика могли дать подсказку, пролить свет на причину необъяснимого поведения солдата. Разумеется, там не могло быть изображения FN-2187 с транспарантом: «Я подниму бунт, осво­божу пленного и украду истребитель!» — но генерал рассчитывал, что найдет хоть какие-то намеки на пси­хическую неустойчивость или симпатию к Сопротив­лению.

Но, к своему удивлению, он не обнаружил ничего примечательного. Ни одного факта, который в конечном счете мог вылиться в мятеж. Ничто не указы­вало на то, что FN-2187 чем-то отличался от остальных солдат — ни личностными качествами, ни служебными навыками. Продолжая размышлять, Хакс пришел к выводу, что бунт такой посредственности — явление куда более тревожное, чем измена вольнодумца и психопата. Это значило, что среди своих сослуживцев он мог быть такой не один. Поэтому следовало скрыть от них всю информацию о мятеже. Психологи и так уже выбивались из сил, обрабатывая всех, кто общался с изменником как ежедневно по долгу службы, так и во время его разрушительного побега. Надлежало напустить как можно больше туману, сгладить и похоронить инцидент так, чтобы эта зараза не расползлась по всему личному составу.

Генерал прекрасно понимал, что вооруженные силы совершенно не нуждаются во внезапных всплес­ках индивидуальности.

Свет голограмм отразился от хромированной фигуры, вставшей позади.

— Там нет ничего примечательного, — произнес­ла Фазма. — FN-2187 проходил службу в моем под­разделении, получил дополнительную специализацию, был подвергнут стандартной проверке и направ­лен на восстановление.

Хакс медленно кивнул, продолжая просматривать­ файлы. Если что и было исключительного в этом штурмовике, так это его исключительная заурядность.­

— И никаких признаков неподчинения в прошлом.­ Никогда не оспаривал приказы. Ничем не выделялся.­

— Это его первый проступок. — Фазма говорила бесстрастно, всем видом выказывая лишь чисто профессиональный интерес. — И единственный.

За их спинами в помещение влетел Кайло Рен:

— Ищете изъяны в учебных методах? Это не вернет нам дроида.

Маска не позволяла увидеть выражение лица, и голос его был спокоен, но кипевшая в нем ярость была почти осязаема.

— Однако и это тоже важно, — возразил генерал.

По его тону и позе было очевидно, что особой любви к вошедшему Хакс не питает. Чувства были взаим­ны, и никто не брал на себя труда их скрывать.

— Не для меня.

«Вечно вертится под ногами. Самовлюбленный, высокомерный, и плевать ему на остальных», — зло подумал Хакс.

— Верховный лидер поставил четкую задачу: карта пути к Скайуокеру не должна попасть к Сопротивлению. По возможности следует схватить дроида,­ в ином случае — уничтожить.

Кайло наклонил голову, раздумывая над словами генерала:

— Довольно просто, не так ли? Найти какого-то дроида. И как, ваши солдаты справились?

Хакс отвел взгляд от голофайлов. Он уважал таланты Рена, но совершенно его не страшился. В конце концов, он стал генералом армии Первого Ордена не за красивые глаза.

— Вам не позволено критиковать мои методы.

— Какие такие методы, генерал? Которые позволяют обычному штурмовику в одиночку освободить ценного узника, сопроводить его в военный ангар, посадить на истребитель и открыть огонь по своим? Это какие же методы научили его подобному? Да уж, некоторым из ваших солдат нет равных... в государственной измене. Пожалуй, Верховному лидеру пора задуматься об армии клонов.

Хакс сдержался с большим трудом.

— Личный состав проходит отличную подготовку.­ Их с рождения учат быть верными друг другу, офицерам и Ордену. Одно-единственное отклонение от нормы не дает вам права поносить методы, которые оттачивались годами!

Рен прервал горячие возражения генерала:

— Тогда сделать так, чтобы карта не попала к Сопротивлению, будет довольно легко. Я прав?

— Далась вам эта карта! С чего вы взяли, что она вообще существует?

Гнев в голосе Кайло достиг такого накала, что даже Фазма сделала шаг назад.

— Мне плевать на ваше мнение, генерал. Впредь будьте благоразумны и не высказывайте подобных мыслей вслух. А еще лучше — вообще не смейте так думать.

Хакс стоял на своем:

— Мой долг — сражаться за Первый Орден каж­дой крупицей знаний, ресурсов и каждым бойцом под моим командованием. Я принес присягу, и я ее не нарушу. — Он не сводил глаз с маски собеседника. — В ее тексте ничего не говорилось о том, что я должен служить прихотям отдельных личностей любого, сколь угодно высокого чина или раздутого само­мнения. Будьте осторожны, Рен, не то ваши личные интересы вступят в противоречие с прямыми приказами Верховного лидера Сноука.

Если темный рыцарь и был возмущен непробиваемостью военного, то никак этого не показал. И как ни в чем не бывало спросил:

— Ваши специалисты изучили подробный отчет о территории, где упал похищенный истребитель? В этом районе есть только одно хоть сколько-нибудь­ значительное поселение — аванпост Ниима. Если дроид все еще функционирует, то он, скорее всего, попытается спрятаться именно там.

Обрадованный сменой темы и возможностью поделиться хоть какими-то хорошими новостями, генерал сбавил тон:

— Согласен. Более того, мы обнаружили броню изменника: ее фрагменты валялись в пустыне, указывая направление. Далее мы обнаружили в песках цепочку следов, ведущую в сторону Ниимы. — Он скупо улыбнулся собеседнику. — Ударный отряд уже в пути.

— Отлично! Генерал, я рад, что вы лично командуете операцией... по поимке дроида. Желательно — целого и невредимого.

И пока в Хаксе снова не взыграло желание поспорить, Рен развернулся и ушел. Если он и почувствовал волну ненависти, устремившуюся ему вслед, то решил ее проигнорировать.

Жестокое солнце Джакку опалило и иссушило Финна, но не подорвало его дух. По крайней мере, пока. Подумаешь, какой-то солнцепек — что он тому, кто бросил вызов Первому Ордену, освободил его узника и учинил бедлам на звездном разрушителе? Мысли его были бодрыми, но вот тело практически выдохлось и молило о воде и отдыхе, грозя упасть в обморок.

Еле-еле он дополз до аванпоста Ниима. Вокруг возвышались груды частей старых кораблей — мону­менты в честь старых добрых времен, космических путешествий прошлого. Торговцы и разносчики с любопытством глазели на незнакомца. У парня не было­ ничего ценного, разве что органы, — но, судя по его внешнему виду, много за них бы не дали. Некоторые сборщики утиля хихикали, указывая на него пальца­ми. Другие, кто так же страдал от жгучего зноя и раскаленного песка, сочувственно покачивали головой. Никакой помощи он не дождался. Аванпост Ниима слабых не жаловал.

И вдруг глазам Финна предстала невероятная картина: какая-то огромная уродливая туша припала к большой лохани, полной воды! Интересно, и за что этой зверюге налили столько драгоценной влаги? Ни красотой, ни аппетитным видом она не отличалась. Но бывшему штурмовику было все равно. Ему безумно хотелось пить, и он ринулся к воде.

Обеими руками зачерпнув грязную жидкость, он принялся хлебать из пригоршни. Сперва он почувствовал небесное наслаждение, но вот потом... Глотку начало драть, и парень изверг воду наружу: тело победило разум. Но, борясь с рвотными позывами, он продолжил пить. Неуклюжая животина о четырех ногах — хаппабор, как он потом узнал, — недоуменно оглядела его, но большого интереса не проявила. Финну показалось, приземистая тварюга тоже с первого взгляда его невзлюбила.

BB-8 верещал как бешеный. Рей присела рядом с ним на корточки.

— Тихо, тихо! Аккумуляторы сядут! — Она погладила дроида по металлическому боку. — Не продам я тебя, не переживай. — Девушка благоразумно решила не рассказывать механизму, каких усилий ей это стоило. — Что ты все «спасибо» да «спасибо»! Давай лучше о другом: успокойся и расскажи все по порядку. — В ответ раздалось еще более дикое бибиканье, и она поморщилась: — BB-8, я не об этом. Как я тебе помогу, если ты скрываешь, кого ждешь?

Дроид замер. Задумался или все-таки сели батареи? Ее терпение уже было готово лопнуть, когда аст­ромех разразился новой трелью.

— Можешь ли ты мне доверять? А сам-то как думаешь? — Рей разозлилась. — Не хочешь — не рассказывай, мне все равно. Некогда тут с тобой шутки шутить.

Дроид подкатился поближе и потерся об ее коленку. Она было отмахнулась от нежностей, но тут же наклонила голову пониже.

— Да-да, я понимаю. Ты ждешь хозяина. Кого? Я не расслышала. — (Малыш повторил имя.) — По? — Девушка пожала плечами. — Нет, никогда о нем не слышала. Откуда?

Не в силах выразить всю глубину своего разочарования, дроид просто несколько раз крутанулся на месте. Завершив танец, он принялся чирикать объяс­нения. Несмотря на показное равнодушие, Рей внимательно вслушивалась в непрерывную череду электронных гудков и визгов.

— Да, я в курсе про Восстание. Да, и о Сопротивлении тоже знаю. — Ее лицо посерьезнело. — Первый Орден? Они творят ужасные дела. Ходят слухи, что их боевой отряд уничтожил религиозную общину­ неподалеку отсюда — по ту сторону Кельвинова ущелья.

Еще одна серия свистков, от которой у девушки округлились глаза. Она недоверчиво воззрилась на сферического малыша.

— Ты там был?

Она бы и дальше продолжила расспрашивать аст­ромеха, но к ним подошла пара подручных Платта. Двое одинаковых громил в дешевых пустынных балахонах с закрытыми лицами нависли над Рей. Они явно пришли не просто передать послание от хозяина. Один из них зыркнул на BB-8, и сборщица утиля тут же поняла, в чем дело.

— Платт хочет дроида. Мы берем дроида. Женщина не мешает.

— Дроид мой! — воскликнула она. — Я его не продаю, и Платт в курсе!

— Верно, — согласился второй головорез. — Платт в курсе. Ты не продаешь. И поэтому он берет.

Тем временем его товарищ уже накинул на механизм мешок. Рей рванулась к дроиду, но бандит схватил ее за руку.

Когда Финна отшвырнули прочь от лохани, он так и не понял: то ли хаппабору надоело соседство двуногого существа, то ли животное ощутило внезапный прилив нежности. Поди разбери, что написано на морде этой зверюги, поэтому для парня так и осталось загадкой, боднули его или, наоборот, приласкались. Так или иначе, он оказался на спине.

Из нового положения стал виден конфликт, возникший на рынке неподалеку. Финн нахмурился: к девушке пристали два бугая, а она пыталась от них отбиться. Поднявшись, он поспешил к ней, желая помочь. Но чем ближе подходил, тем быстрее угасала его решимость.

Несмотря на разницу в размерах, девушка на удивление ловко расправлялась со злодеями.

Поворот, удар — и вот громила, державший ее за руку, растянулся плашмя. А его товарищ, поспешивший было на подмогу, упал под градом множества весьма болезненных ударов посохом их несостоявшейся жертвы. Через несколько мгновений оба головореза уже без сознания валялись на земле.