Звёздная Река

– Но он так стремился забыть эту историю, – добавила она, – что вместе с ней забыл вообще всё. Он хотел избавиться от страданий, а вместо этого потерял самого себя и всё, что было ему дорого.

С каждым их шагом солнце опускалось всё ниже, жар его остывал и на небе чёрным шёлком разворачивалась ночь.

– А мы, – сказала госпожа Чан, – потеряли луну.

Но луна – найденная пропажа – теперь была прямо перед ними и светила своим ровным сияющим светом, рассеивая по небу серебристую дымку. А перед луной, словно деревянная статуя, сидел скрестив ноги господин Шань и читал книгу. У его ног лежала синяя сумка, которую ему ещё раньше принесла госпожа Чан. Заметив их приближение, он поднял голову, встретился взглядом с госпожой Чан и спросил:

– Когда?

– Завтра, – ответила она.

Жэньди с любопытством переводил взгляд с одного на другую, чувствуя себя лишним и подозревая, что этот разговор – не для его ушей.

Однако старик посмотрел на него взглядом пристальным и проницательным, но не сердитым.

– Жэньди, – сказал он, – настало время нам всем возвращаться.

Это он так подаёт мне знак идти назад в гостиницу, понял Жэньди. Но когда госпожа Чан вручила ему фонарь, чтобы он освещал себе путь, он не удержался и задал ещё один вопрос.

– Госпожа Чан, – спросил он, – почему вы хотели, чтобы я рассказывал истории?

– Потому что я хотела узнать тебя получше, – ответила она, – а когда человек рассказывает историю, он всегда рассказывает о себе.

Жэньди заглянул ей в глаза и в свете фонаря прочёл там собственные мысли.

– Мои истории были обо мне, – медленно проговорил он. – А ваши были о вас?

Госпожа Чан улыбнулась, положила руки на плечи Жэньди и дотронулась лбом до его лба.

– До свидания, Жэньди, – тихо сказала она и отпустила его в ночь.

Глава 41

На следующее утро Жэньди проснулся от негромкого и печального стука в дверь. Он встал, открыл и увидел на пороге заплаканную и поникшую Пэйи.

– Обманула! – выговорила Пэйи. Её нижняя губа задрожала, и по щеке покатилась очередная слеза.

– Кто? – спросил Жэньди.

– Госпожа Чан! – прерывающимся голосом ответила Пэйи. – Её нет! Она ушла! Хотя обещала!

Жэньди бросился в комнату госпожи Чан. Пэйи оказалась права. Госпожа Чан исчезла. Комната была пуста – не считая лучей солнца, которые уютно разлеглись на деревянном полу и кровати. Пэйи тоже вошла; они оба стояли на пороге, молча глазея.

– Прямо не верится… – выговорил наконец Жэньди пустым голосом – таким же пустым, каким он чувствовал себя внутри. Жители деревни, может, и не придали особого значения вчерашним словам госпожи Чан – но он-то ей поверил! А теперь она пропала…

– Во что тебе не верится? – раздался за спиной голос Цзимина.

Жэньди и Пэйи разом обернулись и понуро уставились на Цзимина.

– Госпожа Чан ушла, – сказала Пэйи дрогнувшим голосом, и слёзы подступили снова. Теперь, без госпожи Чан, Цзимину точно придётся их покинуть!

– Хм-м… – Цзимин нахмурился, глядя на пустую комнату. – А счёт она оплатила?

– Конечно! – возмущённо воскликнул Жэньди. – Она даже заплатила вперёд!

– Ну тогда не о чем беспокоиться, – весело заявил Цзимин. – Люди уходят и приходят.

– Но ведь… – попыталась возразить Пэйи.

– Не горюй, сестрёнка! – перебил Цзимин и подбросил её в воздух. – Долой все печали! Твой брат сегодня женится!

Пэйи рассмеялась сквозь слёзы. Цзимину всё равно придётся уйти, но он, должно быть, решил, что в этот день ничто не омрачит его счастья, подумал Жэньди. Вот и Пэйи, приземлившись, заставила себя улыбнуться, чтобы не огорчать брата.

На свадьбу собиралась прийти вся деревня, так что день выдался донельзя суматошным. Жэньди носился к колодцу и обратно, Цзимин и хозяин Чао зарезали свинью для вечернего пира. Пэйи отправили помогать Мэйлань, которая в спешке дошивала свадебный наряд.

– Мы нарушаем все традиции, – вдова Янь поджала губы и покачала головой, когда хозяин Чао, Цзимин и Жэньди принесли чай и вино – обручальные дары. – Ни сватов, ни торта! Мы даже не знаем, благоприятен ли этот день для свадьбы, сулит ли он удачу!

– Ещё как сулит! – уверенно заявил Цзимин. – Я сегодня женюсь, это ли не удачный день?

Все рассмеялись, но смех этот не был весёлым. Принеся Пэйи и Мэйлань красные нитки для шитья, Жэньди заметил, что в глазах у Пэйи по-прежнему стоят слёзы. Одна слезинка упала, оставив на алом шёлке пятнышко, словно капля крови. Жэньди нахмурился. Где же эта госпожа Чан? Неужели действительно ушла? Но это невозможно. Правда, вчера она сказала ему: «До свидания» – и эти прощальные слова вышли у неё торжественными и печальными, как колокольный звон. Но как же луна? И как же господин Шань?

– Как только выдастся минутка, – прошептал Жэньди на ухо Пэйи, – я побегу к господину Шаню. Он наверняка знает, что случилось с госпожой Чан. Может быть, она оставила ему записку для нас.

Лицо Пэйи озарила внезапная надежда. Она кивнула:

– Да! Он знает! Может быть, она отправилась по делам, например… например… – Пэйи замялась, не в силах представить, по каким таким делам могла отправиться госпожа Чан. Они с Жэньди растерянно переглянулись, Пэйи снова кивнула и вернулась к шитью.

Но минутка у Жэньди никак не выдавалась. Хозяин Чао и Цзимин всё время находили ему работу. Когда его отправили нанимать паланкин и музыкантов, он попробовал взбунтоваться:

– Но ведь Мэйлань живёт в соседнем доме! Зачем вам нужна свадебная процессия с паланкином? Это же будет самая короткая процессия в мире!

– А мы сделаем пару кругов по Каменному Блину, – беспечно заявил Цзимин. – Вся деревня придёт поглазеть. Устроим празднество на закате!

Жэньди снова попытался вырваться на волю:

– Мне нужно пойти проведать господина Шаня. Он вчера весь день присматривал за луной, а сегодня его ещё никто не навещал.

– С ним всё будет в порядке, – сказал хозяин Чао. – Мы дали ему с собой столько еды и вина, что он неделю сможет продержаться. Очень жаль, конечно, что он не попадёт на свадьбу, но кто-то же должен позаботиться о луне.

– Тем более, – сказал Цзимин, помрачнев, – что это совсем ненадолго. Вскоре ему уже не придётся о ней заботиться.

Когда Жэньди наконец переделал все дела, солнце уже висело низко над горизонтом, словно спелый персик, готовый упасть на землю. Жители деревни собрались перед гостиницей и оглушительными взрывами хлопушек приветствовали нанятый свадебный паланкин.

Цзимин, в праздничном наряде, придирчиво рассматривал шёлковый балдахин, расшитый алыми узорами, и яркие костюмы носильщиков, застывших с преувеличенной торжественностью.

– Только лучшие из лучших вправе нести мою невесту! – объявил он.

Пока Цзимин и гости шутили и хохотали, Пэйи пробралась к Жэньди и горячо прошептала:

– Ну что, ты видел господина Шаня?

Жэньди помотал головой.

– Пока нет, – прошептал он и окинул взглядом толпу. – Сейчас побегу.

Пэйи тоже оглядела толпу, кивнула – и весело закричала во весь голос, чтобы привлечь к себе внимание и дать Жэньди незаметно ускользнуть.

Оба всей душой надеялись, что старик, придерживающий луну, ответит на их вопросы.

Глава 42

День клонился к вечеру, воздух сделался слегка прохладнее. Жэньди быстрыми шагами пересекал Каменный Блин, лёгкий ветерок ласкал землю, солнце палило уже не так яростно. Дождя, однако, по-прежнему не было, и улиточьи панцири, которые Жэньди набросал тут раньше, были всё такими же сухими и ломкими.

В голове у него в такт шагам звенели вопросы. Где госпожа Чан? Почему она ушла? Неужели Пэйи права? Неужели госпожа Чан солгала?

Небо уже затягивалось лиловой завесой, и Жэньди замер на ходу, внезапно всё поняв. Не может быть, чтобы госпожа Чан их обманула. Она никогда не лжёт. Она вообще неспособна лгать. Всё, что он успел узнать о ней, говорит о том, что её слова чисты и правдивы. Сказать неправду – такое для неё попросту невозможно. Так же невозможно, с усмешкой подумал Жэньди, как луне упасть с неба.

Мысли его переметнулись от госпожи Чан к господину Шаню. Прошлой ночью господин Шань посмотрел на него ясными глазами, полными бесконечной мудрости, и Жэньди ощутил, как в груди ключом забурлила надежда. Господин Шань знает всё! Он придумал, как положить конец раздору из-за улиток и как спасти Жэньди от Фана и Лю. Он, кажется, знает ответы на все вопросы. Он придумает, что делать!

Однако, когда показалось высокое дерево, Жэньди не увидел того, что ожидал. Ни господина Шаня, который сидел бы скрестив ноги и читал бы книгу, и в кармане у него квакала бы жаба, ни огромной круглой жемчужной луны, к которой он бы привалился спиной. Где же господин Шань? И где луна? Жэньди перешёл на бег.

– Господин Шань! – кричал он на бегу. – Где луна? Где вы? Господин Шань!

Но только лёгкий ветерок был ему ответом. Он метнулся к дереву, отчаянно надеясь, что глаза ему лгут.

Место, где прежде сидел господин Шань, придерживая луну, теперь было совершенно пустым, не считая двух медных монеток.

Глава 43

Жэньди взял в руку две медные монетки. Сколько раз он видел, как господин Шань подбрасывал их перед жабой! Жэньди без сил привалился к дереву. Слёзы подступили к глазам. Они и правда ушли – господин Шань, госпожа Чан.

Но как же луна? И жаба?

От озера донеслось еле слышное кваканье. Жэньди поплёлся к мосту.

Они ушли вместе? И луну с собой забрали? Может, в этом и состоял план госпожи Чан: самим забрать луну, чтобы Цзимину не нужно было уходить? Господин Шань оказался на удивление силён, теперь Жэньди это знал; может, это он катит луну? Со стороны озера, из тени моста снова раздалось кваканье.

Жэньди сбежал к воде и, опустившись на колени, стал шарить по мокрому берегу под мостом.

– Жаба! Жаба! – позвал он и улыбнулся, вспомнив ласковое прозвище ручной жабы господина Шаня. – Кролик! Кроличек!

Он подвинулся ещё ближе к воде. И тут ему в голову пришла странная мысль. В истории госпожи Чан старый мудрец превратил головастика в крольчонка. Но ведь головастик – это детёныш жабы? Что, если кролик вырос и превратился обратно в жабу? Может быть, именно поэтому господин Шань называл его таким странным прозвищем? Жэньди наморщил лоб и снова позвал:

– Кролик! Ты здесь, Кролик?

В отблеске воды Жэньди увидел под мостом маленькую зелёную лягушку. Это не была жаба господина Шаня. Но он заметил ещё кое-что удивительное, заглянув под мост. Какие-то странные контуры на камне, снизу моста, как раз над головой зелёной лягушки.

Озеро мерцало в закатных лучах солнца, и в этом слабом свете Жэньди до боли в глазах силился рассмотреть диковинные линии. Лягушка уже ускакала. Жэньди ещё сильнее изогнулся и прищурился, вглядываясь. Неужели… Да, с изнанки каменного моста были две впадины в форме рук. Жэньди поднял свои собственные руки, чтобы сравнить. Эти отпечатки рук в камне выглядели так, словно их оставил кто-то, кто держал мост. Это были отпечатки рук господина Шаня!

И в тот самый миг, когда Жэньди понял это, он поскользнулся и упал в воду.

Мягкие серебристые волны заключили его в тёплые объятия. Одежда расплылась в стороны, точно лепестки распустившегося цветка, и в голове, подобно водовороту, завихрились воспоминания.

Поднять луну в небо сможет только гора, сказала госпожа Чан, глядя в оранжевое небо. Завтра, в это же время. Не забудьте.

Устроим празднество на закате, со смехом сказал Цзимин. Шествие по Каменному Блину!

Настало время нам всем возвращаться, сказал господин Шань на фоне огромной сияющей луны. Иди домой.

А потом могучее течение, подобно невидимой руке, обхватило Жэньди снизу – и с силой вытолкнуло вверх, и он поднимался, поднимался, пока не вырвался из озера, задыхаясь и кашляя.

Он выбрался на берег. В голове по-прежнему стучало: «Настало время. Иди домой. Настало время…». Он снова посмотрел на отпечатки рук господина Шаня.

– Поднять луну в небо сможет только гора, – прошептал Жэньди. Он посмотрел на лиловое небо, и солнце скользнуло за горизонт. Не обращая внимания на мокрую тяжёлую одежду, Жэньди бросился бежать.

Глава 44

Жэньди нёсся по Каменному Блину, капли воды разлетались вокруг, словно серебристые семена. Он мчал, как стрела Ван И, ноги его едва касались земли. И мысли мчали так же стремительно. Что, если эта гора… Если они вернутся на закате… Но Каменный Блин… Там же свадебная процессия… И если да, то как же тогда ему… Задать эти вопросы полностью он не осмеливался даже самому себе. И всё же он, кажется, уже знал, что будет делать.

Небо побагровело, последняя долька солнца горела радужным золотом. Издали доносился весёлый шум, и вскоре Жэньди различил праздничную процессию. Свадебный паланкин – шёлковый балдахин над ним алел ярче петушиного гребешка – казался пламенеющим пионом, который расцвёл на сером камне. Жэньди бросился туда.

Люди увидели, что к ним бежит совершенно мокрый мальчик. Музыка и смех разом оборвались. Носильщики замерли в изумлении, когда Жэньди – вымокший до нитки и неузнаваемый – подскочил к паланкину и раздёрнул шторки.

– Жэньди?! – Мэйлань всплеснула руками. Она была очень хороша в алом платье из переливчатого шёлка – оно блестело даже ярче, чем балдахин, – и золотые заколки в её волосах вспыхивали в лучах догорающего заката. Но Жэньди ничего этого не заметил. Он ухватился за её изысканный браслет из зелёного нефрита, одним быстрым движением сорвал его с тонкой руки и бросился прочь.

– Мой браслет! – донёсся до него крик Мэйлань.

Он быстро оглянулся на бегу – и увидел, что Мэйлань поступила именно так, как он и рассчитывал. Без браслета я замуж не пойду, сказала она тогда, и это была не шутка. Потому что теперь Мэйлань без колебаний выпрыгнула из свадебного паланкина и устремилась в погоню за Жэньди. А все участники свадебной процессии, изумлённые донельзя, бросились догонять невесту.

Жэньди бежал всё быстрее и быстрее. Быстрее, чем если бы он и вправду был вором, спасающимся от погони, быстрее, чем если бы за ним гналась Ядовитая Жаба. Мэйлань что-то кричала, и ещё он в общем гомоне различал голоса хозяина Чао, Цзимина и Пэйи – но всё равно продолжал бежать. Он бежал и бежал, уводя их всех прочь от Каменного Блина, перепрыгивая через холмики грязи, укрывавшие пересохший колодец и брошенные пожитки Фана, мимо сада с улитками, мимо фонариков со светляками, вдоль по улице, ведущей от гостиницы…

Но на этой сухой, пыльной дороге ноги его стали заплетаться, а крики Мэйлань звучали в ушах всё громче, всё ближе. Небо делалось всё темнее, ночь опрокинулась на землю, словно из перевёрнутой чаши. Жэньди ещё пытался бежать, но цепкие пальцы Мэйлань уже ухватились за его хлопающую на ветру мокрую рубашку, и…

БУМ-М-М!

Оглушительный, громовой грохот сотряс деревню. Громче свадебного фейерверка, громче рёва магистрата Тигра, громче отрыжки Цзимина, когда он был гигантской жабой, – этот грохот, казалось, расколол небо. Содрогнулись дома, закачались деревья, и все люди, в том числе Жэньди и Мэйлань, пали ниц. Земля дрожала. Фонари, светлячки и звёзды исчезли, на миг стало черным-черно и очень тихо.

– Смотрите! – указывая вверх, проговорила Пэйи, и в наступившей тишине её тоненький голос прозвучал как пронзительный крик.

Но все уже и так смотрели вверх, потрясённо разинув рты и выпучив глаза.