Гибель Богов. Трилогия

– Хорошо, – кивнул Ракот. – Не понимаю, правда, зачем рисковать нашими бойцами, чтобы рассекать или отсекать там кого-то… Но да ладно, это твой остров, и я сделаю, как ты сказал.

– Тогда поспеши! – Я кивнул на свою модель, но приближающиеся армии врагов уже можно было разглядеть и просто высунувшись в окно.

Солнце уже клонилось к горизонту, но впереди ещё было добрых шесть часов светлого времени – летние ночи на Хединсее коротки. Облака исчезли, словно в испуге перед предстоящей битвой, безмятежно-вечереющее небо привольно разлеглось над головами, точно отдыхающая пантера. На горизонте возникли чёрные точки и чёрточки – двигавшиеся по земле и по воздуху суда везли несметные полчища, собранные Магами Замка во всех сопредельных и несопредельных Мирах. Я ощущал и присутствие моих сородичей – они пока не лезли вперёд, очевидно, готовя сейчас первую магическую атаку.

Ракот ушёл расставлять свои полки, я же послал за Гердером и велел тысячнику, когда тот явился, как можно скорее укрыть всех людей и гоблинов в подземных казематах и не вмешиваться в сражение. Отпустив воина, я отправился к Ильвинг.

В глубоких глазах на самом дне притаился страх, но дочь ярла и жена тана выслушала мои увещевания бесстрастно, а потом я услышал:

– Не пристало супруге бежать от опасности, которой подвергается её муж! – отрезала она и отвернулась. – Я остаюсь здесь, и сын мой останется тоже. Это моё последнее слово, колдун.

Слова её никак нельзя было бы назвать любезными, но я понимал, в чём дело: она боялась и пыталась сейчас скрыть этот свой страх от всех – и от себя самой в первую очередь.

– Как будет угодно тебе. – Я наклонил голову. – Тогда супруга тана…

– Я знаю свои обязанности! – вновь оборвала она меня. – Не беспокойся, все оставшиеся в крепости женщины и дети будут надёжно укрыты в подземельях, а те, кто умеет врачевать раны и ухаживать за увечными, отправятся помогать воинам моего супруга. Я пойду с ними.

Я вновь кивнул. Твёрдости духа этой маленькой женщины мог бы позавидовать самый лихой рубака из дружины моего Ученика…

Я отправился дальше, в последний раз обходя укрепления перед боем. Они с честью выстояли во время первого штурма, я не сомневался – продержатся и сейчас… но всплывало откуда-то из глубин сознания смутное предчувствие, что суждено нам будет оказаться в осаде и в третий раз – и при этой мысли меня словно окатило ледяной волной. Недоброе предзнаменование, настолько недоброе, что мне потребовалось несколько минут, чтобы отогнать чёрные мысли.

Шеренги воинов спускались по ступеням длинных лестниц вниз, в надёжные казематы, укрытые глубоко под землёй, в самой толще каменных костей основания острова. Луки и мечи не могли помочь Хединсею против тех сил, что готовились сейчас к решительной атаке.

А те, кому предстояло сражаться под знаменем моего Ученика, сотнями и тысячами поднимались сейчас в воздух, расползались по башням и бастионам, ныряли в прибрежные волны… Ракот вдохновенно дирижировал сложными потоками своих созданий, он вновь ощущал себя в родной стихии, он наслаждался, совсем не думая сейчас о том, чем закончится эта битва… Никакие муки и страдания, никакие, даже самые жестокие, поражения не смогли изменить его натуры. Он ничему не научился, к сожалению!..

«Однако время идёт, а Хагена с Хрофтом всё нет и нет», – с тревогой подумал я, вернувшись в свой Заклинательный Покой и справившись у Читающего о последних новостях. Таковые отсутствовали, не замечалось и никаких следов волшбы – даже в ледяной бездне, куда отправились мой Ученик вместе с Отцом Дружин. Это вызывало подозрения – что же, они не встретили там никакого сопротивления?

Зверёк, созданный мною из Света и Тьмы, подбежал и легко ткнулся носом в ладонь. «Ты хорошо поработал, малыш, а твой создатель совсем забыл о тебе, – с раскаянием подумал я. – Ты заслужил собственное имя; ты перестанешь быть игрушкой Магов и станешь самим собой». Подняв правую руку и накрыв зверька левой ладонью, я медленно произнёс вслух:

– Отныне и присно, нарекаю тебя Хервиндом, что значит – «всепроникающий». – И сотворил заклинание.

Новонаречённый вздрогнул у меня под пальцами; а затем я ощутил горячий поток благодарности, устремившийся от Хервинда ко мне. Для магического существа получить от создателя собственное имя – это обрести свободу. Отныне ничьи заклятья – в том числе и мои собственные – не смогли бы принудить его к чему-либо. Он становился обладателем собственной магии: лишь изучив её, волшебник получил бы власть над ним.

– У меня будет просьба к тебе, – обратился я к новообретённому помощнику. – Необходимо вернуться в Мир Источника. Разведать дорогу. Понять, чем занимается там Мимир. Что за люди населяют деревню подле Кипящей Купели? И ещё – что за странные острые грани у той горы, что на пути к Источнику? Уж очень смахивает на гигантские замурованные мечи… Разузнай всё это, если сможешь, пожалуйста!

Ответом мне было молчаливое, но ясно выраженное чувство: «Я сделаю или сгину, не сомневайся во мне, Мастер!»

Хервинд в два прыжка подскочил к амулету Ямерта, так и пролежавшему всё это время на своём мраморном постаменте, и исчез в тёмном хрустале глобулы.

Что ж, Мерлин молчит, Обетованное тоже – займёмся теми, кто стучится в дверь непрошеными! Я вытащил Чёрный Меч из ножен и почти бегом поднялся на дозорную площадку.

Вообще говоря, мое место было не тут – мне следовало оставаться подле Читающего, чтобы не пропустить колдовского удара; но я, наверное, впервые в жизни пренебрёг осторожностью, столь величествен и завораживающ был вид развертывающихся для смертельной схватки полчищ.

Куда бы я ни направлял свой взгляд, весь горизонт вокруг нас густо покрывали заметно приблизившиеся суда наших противников. В промежутках между ними парили, изредка взмахивая огромными крыльями, какие-то летучие твари, смахивающие на драконов, но всё же помельче и не столь могучие, вдобавок не умеющие плеваться огнём. Еще выше, над тонкими мачтами, над чешуйчатыми спинами крылатых, беспорядочно носились взад-вперёд какие-то совсем небольшие создания, отсюда они казались лишь роями чёрных точек. И ещё кто-то кувыркался в волнах подле самых корабельных форштевней; и на поверхности моря то и дело лопались большие пузыри, словно там, в глубине, кто-то мерно дышал; приближались и мои сородичи. Я ощущал их присутствие; они сгрудились все в одном месте, где-то за основными силами своего войска, и так же, как и я, тянулись вперёд чуткими щупальцами Дозорных заклятий.

Итак, моё Поколение не рискнуло предложить мне чисто магический поединок. Несмотря на неудачу первого штурма, они вновь собрали рати, вновь готовы были пустить в ход живую плоть, бросить её самоубийственным тараном на завесы и заслоны клыков, когтей, серпов, пил, клешней и прочих разящих орудий, коими в изобилии были снабжены питомцы Ракота, былого Повелителя Тьмы.

Зрелище манило и завораживало, меня тянуло остаться ещё и смотреть, смотреть, отстраненно и безучастно, словно со стороны наблюдая захватывающий и кровавый спектакль.

Отделавшись от этих непрошеных мыслей, я вернулся в свой покой.

«У тебя не хватит душ расплатиться со мной», – проскрипел Читающий.

«Давай сперва доживём до завтрашнего утра», – устало ответил я ему.

Внезапно я ощутил явственный зов, очень знакомый, и поспешил надеть Эритовый Обруч.

Загремели знакомые, набившие оскомину высокопарные слова Шендара насчёт немедленной сдачи, кары, возмездий, мирового порядка и прочего, и прочего, и прочего. Я слышал всё это десятки раз и теперь даже не очень старался вникнуть в смысл его речей. Когда же он наконец выговорился и замолчал, я ответил ему так:

– Ничего нового, Шендар!.. Я надеялся, ты предложишь что-нибудь позанимательнее. Мне давно уже безразлично, что вы все там делаете. Давай, начинай свой штурм, если хочешь, и помни: если ты потерпишь неудачу… – И тут я осёкся, вовремя спохватившись, ибо чуть не выболтал им тайное намерение Фелосте. Пусть думают, что у них в запасе ещё много времени и ничто не помешает им организовать ещё один приступ, если не удастся этот; иначе же, боюсь, они пошли бы в бой, как безумные.

Не дожидаясь ответа, я сорвал со лба Обруч.

И тотчас же услыхал Читающего:

«Волшба! Волшба в Ледяной Бездне! Тот, кого вы именуете Хрофтом, сотворил очень старое заклятье, заклятье Раздирания, Расчленения и Разрывания!»

Так! Началось и там. Кто знает, быть может, лучше уж моему Ученику оставаться в том негостеприимном месте и иметь дело с отдельными чудовищами – вдвоём с Отцом Дружин они справятся, – чем оказаться здесь, угодив в самое пекло!

Снаружи донесся странный шум, словно там тяжко и жалобно стонали тысячи тысяч живых существ, томимых смертной мукой; длился он недолго и вскоре замер, медленно растворился в грозно надвигающемся со всех сторон низком раскатном рычании – точно где-то в отдалении гремел приглушенный гром. Не удержавшись, я высунулся наружу.

Ослепительно яркий свет заливал неподвижное море, словно Ямерт старался выжечь всё до последней тени. Суда Магов двинулись к острову, с каждым мгновением набирая ход, всё быстрее и быстрее, от них не отставали и крылатые создания; я ожидал увидеть где-то в задних шеренгах и Стражей Обетованного, но они пока не показывались, если вообще их хозяева удосужились отправить своих слуг на эту битву. Зато обнаружилось немало старых знакомых – кто пытался преградить мне путь на Дно Миров. «Как бы они не вызвали сюда ещё и Лишённых Тел», – с испугом подумал я; но злобные эти духи вряд ли решились бы так быстро на новое вторжение после трёпки, полученной от Детей Демогоргона.

Валило, катило, плыло, летело прямо на нас несметное воинство. Множество магических щитов укрывали его первые шеренги – на случай, если я всё-таки пренебрегу великим Законом Древних и дерзну сам убивать Смертных. И, похоже, именно для этого в боевых порядках военачальники Замка смешали людей и чудовищ, на которых этот запрет не распространялся.

Я увидел Ракота: Падший Маг, противореча своему прозвищу, гордо парил верхом на удивительном звере, покрытом изумительными изумрудными перьями, с короткой и мощной шеей и подобными косам когтями на длинных лапах. Существо не имело крыльев, и я мог лишь подивиться тому, насколько быстро к Восставшему возвращались его магические силы – далеко не просто заставить парить существо, рождённое для жизни на земной поверхности.

Защитники Хединсея замерли – небольшое их число кружило над островом, прочие остались под защитой крепостных стен или попрятались в морской глубине. Ракот не собирался атаковать, напротив, он приглашал наших противников к наступлению.

И всё же первый удар, обрушившийся на наши защитные порядки, нанесли мои сородичи. Внезапно взвизгнул Читающий, и я ощутил нарастающее с каждой секундой страшное давление, – казалось, воздух над крепостью обратился в камень и на мои плечи обрушилась вся немереная тяжесть земных хребтов. Сквозь кровавую муть в глазах я пытался прочесть строки рун, что услужливо высветил мне Читающий, стараясь поскорее найти уязвимое место заклинания, когда в Эфирных Шарах появилось нечто совершенно невероятное. Там, в ледяной Бездне, тоже начало разыгрываться Магическое Сражение, и Читающий выкрикнул одно лишь слово: «Дальние!»

Я ещё ничего не успел предпринять, когда узнал ни с чем не сравнимое чародейство Сигрлинн.

«Они что же – теперь заодно?» – мелькнуло у меня в голове, и тут за стенами крепости взревели тысячи и тысячи рогов. Войско Магов пошло на приступ Хединсея.

Глава III

Увидав Сигрлинн, Хрофт в первый миг выпучил глаза от удивления, а затем разразился длиннейшей тирадой самых чёрных проклятий. Облачённая в длинный зелёный плащ волшебница шла медленно, глядя прямо перед собой. Она не могла не видеть Хрофта и Хагена, однако на прекрасном, будто вылепленном из алебастра лице ничего не изменилось, словно она внезапно ослепла или же оказалась в полной темноте.

– Это она провела сюда Дальних! – взревел Хрофт. – Сами они нипочём не нашли бы дорогу! Это охотники за душами, они зарятся на всё твоё войско! Разное про них болтали, да я не верил, – продолжал Отец Дружин уже чуть спокойнее, видя, что расстояние между ними и Дальними сокращается весьма медленно. – Говорили, будто ловят они людей, исторгают из тел души – словно наши Пожиратели – и творят с этими душами нечто такое, что даже я не осмеливаюсь произнести это вслух. Вот я не верил, не верил… и зря, как выяснилось.

Дальние не спеша спускались по склону – двенадцать безликих фигур; Сигрлинн брела, точно во сне или под властью могучего заклятья. У Хагена не оставалось сомнений в намерениях этих существ – они двигались прямо к нему с Хрофтом.

– Может, она сама в плену и зачарована, – несколько неуверенно возразил Хаген своему спутнику. – И я дорого дал бы сейчас, чтобы та ведьма со своей Огненной Чашей оказалась где-нибудь поблизости!

– Последнее дело – звать на помощь Ночную Всадницу… – проворчал в ответ Старый Хрофт.

Они стояли бок о бок, обнажив мечи, и бездействовали, ожидая врагов. Войско Хагена уже поднялось на противоположный склон, лишь задержавшиеся Фроди, Исунг, Гудмунд и другие всё ещё стояли посреди котловины.

– Говори, Хрофт, как их можно остановить?! – не поворачивая головы к спутнику, отрывисто бросил тан. Он не мог отвести взора от медленно приближавшихся фигур – было в их движении нечто бездушное, словно шли не живые существа, а неведомые мёртвые механизмы, наподобие катапульт или баллист…

– У тебя на поясе Диск Ямерта, – ответил Отец Дружин. – Если их не остановит он, не поможет уже ничто; наши мечи хороши, но Оружие Света есть Оружие Света… Не подпускай их близко.

Рука нехотя повиновалась Хагену; словно поднимая тяжёлый груз, он отцепил Диск от пояса. Тан впился глазами в крайнего из надвигавшихся врагов, готовясь произнести решающее заклинание.

«Но почему это я, собственно, хочу напасть первым?» – внезапно кольнула его вовсе уж неожиданная и совершенно чуждая ему мысль. Никогда раньше подобные сомнения не посещали его на поле боя; он твёрдо знал, что, если ты не нанесёшь удар первым, твои враги просто не оставят тебе времени и возможности для ответного. Тан всегда следовал этому нехитрому правилу – и удача не отворачивалась от него ни на ветреных равнинах Западного Хьёрварда, среди высоких замковых башен, ни в жарких холмах Юга, ни среди мёрзлых торосов Северного Континента; и лишь здесь, в иномировой Ледяной Бездне, видя идущие ему навстречу существа, совершенно иные, чем Старшие и Младшие Дети Творца, он внезапно заколебался. Что-то мешало пустить смертельный Диск и первым пролить чужую кровь, – быть может, они ещё разойдутся миром?

– Что ты медлишь?! – яростно зарычал Отец Дружин. – Бросай Диск!

– Они нам пока ничего плохого не сделали, – медленно возразил Хаген и сам удивился звучанию своего голоса – как будто кто-то чужой говорил, используя его тело, словно кукольник ширму в своём немудрёном театрике.

– Когда сделают – отвечать будет поздно, – посулил Хрофт. – Да что с тобой?.. Хаген! – Он взревел нечеловеческим голосом, таким, что даже Дальние приостановились. – Хаген, очнись! Это чародейство!! Это Сигрлинн, будь она проклята во веки веков!

Волшебница в изумрудном плаще никак не отозвалась на этот неистовый вопль, хотя она не могла не слышать его, если только была в полном сознании.

Хрофт несколько раз сильно встряхнул Хагена за плечи, как будто это могло помочь против колдовства; а затем, не теряя ни секунды, атаковал сам. Некогда грозное заклятье прозвучало вновь; в прошлом оно могло обращать во прах горные цепи, превращать в раскалённые пустыни глубокие моря; сейчас же лишь растаял снег под ногами Сигрлинн…

Хрофт глухо захрипел смертельно раненным зверем, выхватил меч и бросился навстречу Дальним.

За спиной Хагена издал злобный боевой рык предводитель гоблинов, бесстрашный Орк; он взмахнул кривым воронёным ятаганом и припустил вдогонку. Его порыв увлёк вперёд и остальных; Гудмунд уже раскручивал над головой свой нож-крюк на длинной цепи, Фроди поднял уроненную было в снег дубину; лишь Хаген оставался в странном оцепенении, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой; он не мог даже воззвать к Учителю.

Свитая из зелёных прозрачных спиралей колонна Дальних внезапно изогнулась, подобно змее, бросающейся на добычу; её отверстый зев накрыл Хрофта.

Золотой Меч со свистом рассёк воздух и сшибся с внешней спиралью; клинок высек сноп изумрудно-травяных искр из крутого изгиба, зелёное тело не выдержало, лопнуло, из места разруба брызнули струи прозрачного пламени цвета молодых весенних листьев, колонна судорожно дернулась, точно живое, тяжело раненное существо. Хрофт успел подставить меч, его сбило с ног, почти что как Хагена во время схватки с ледяной змеей, и Отец Дружин покатился вниз по склону, вздымая облако снежной пыли.

Дальние не пытались вмешаться; колонна выпрямилась и замерла. Однако теперь в ней явно что-то нарушилось: вращение спиралей перестало быть столь упорядоченным, по светящемуся столбу прокатывались волны дрожи.

Рыча, отплевываясь и ворча, Старый Хрофт с трудом поднялся. Его тулуп дымился, прожжённый в нескольких местах, там, где зелёные спирали коснулись одежды.

Отец Дружин отнюдь не выглядел обескураженным. Он стоял, сильно сгорбившись, утонув в своём бесформенном тулупе, руки свисали до земли…

Дальние ускорили шаг – и, словно влекомая невидимыми канатами, качнулась вперёд и Сигрлинн. Не оставляя за собой на снегу никаких следов, они быстро спускались вниз, и только за волшебницей тянулась неровная цепочка тёмных углублений, оставленных небольшими ступнями.

Сцена эта намертво врезалась в память хединсейского тана: вот скорчившийся Хрофт внезапно распрямляется, отбрасывает в сторону свой нелепый тулуп, в руке его оказывается широкий обоюдоострый метательный нож с двумя клинками, направленными в разные стороны; короткий взмах – и оружие летит прямо в волшебницу.

Старый Бог, Владыка Асгарда, он, конечно же, не полагался на одно лишь грубое оружие; лезвие было зачаровано, похоже, Хрофт хранил его все долгие тысячелетия своей жизни – он наложил заклятие, ещё когда Асы властвовали над Миром.

Сигрлинн даже не попыталась уклониться, не говоря уж о защитных заклятьях. За неё всё сделали Дальние.

Четыре высоких фигуры в прозрачных зелёных плащах растаяли в воздухе, чтобы спустя неразличимо короткое мгновение оказаться перед Сигрлинн, своими телами закрывая её от летящего лезвия.

С годами Хрофт не растерял несравненного боевого умения предводителя воинств Валгаллы. Его нож летел со скоростью знаменитого Мьёльнира, остриё врезалось в шею Дальнего, прошло насквозь… и распалось облачком чёрной пыли, медленно осевшей на снег.

Закутанное в зелёный газовый плащ тело медленно сложилось вдвое и… Хаген, отчего-то оцепенев, ждал его падения, однако Дальний распрямился – с некоторым трудом, как показалось тану, – и двинулся дальше.

Зелёные фигуры вернулись на свои места и вновь зашагали вперёд – неудержимо, неостановимо, неколебимо.

Хрофт не сдавался. С мечом наперевес он шагнул навстречу крайнему из Дальних, замахнулся…

От неожиданного удара в грудь, нанесённого невидимой рукой, Хрофт повалился ничком, несмотря на всю свою огромную силу. Дальний неспешно наклонился над поверженным, зеленоватое сияние медленно стало перетекать с фигуры пришельца на лежавшего Хрофта. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Отец Дружин вдруг заорал так, что у всех без исключения заложило уши; это был дикий крик боли и немыслимого для Древнего Бога чувства невыразимого ужаса.

– Ха-а-аген!!!

Только теперь хединсейский тан вышел из столбняка. До этого он стоял, безучастно взирая на происходящее, погружаясь в дремоту и не имея сил противиться заклятью, которое он уже ощущал. Но крик Хрофта неожиданно придал Хагену сил, он попытался защититься от вражьего колдовства, сперва вяло и неуверенно, затем всё более и более ожесточаясь, пуская в ход самые изощрённые приёмы, старательно заученные в свое время – Учитель очень строго следил за тем, чтобы его Ученик всегда мог взять верх над иными колдунами и шаманами из людского или альвийского племени. Сейчас наложенные на него чары оказались не слишком сильными и искусно сплетёнными; в большом Мире вовсю творилась могучая волшба, было, где почерпнуть сил, и Хаген воспользовался этим неистовым потоком магических энергий.

Несложное заклятье отличалось, однако, большой крепкостью, и всё существо тана пронзила жестокая судорога боли, когда он нагнулся зачерпнуть из волшебной реки; однако он, кривясь и шипя от боли, всё же выпрямился и произнёс Скрепляющее заклятье.

Острый незримый нож врезался в опутавшую его серую паутину бессилия и равнодушия, пошёл, с треском вспарывая тенета; оцепенение исчезло, и рука Хагена метнулась к Диску Ямерта.

Теперь ничто не сдерживало его, он вновь стал самим собой, и привычно-холодная ненависть прорвалась наружу; она не мешала брать прицел и отбивать удары, напротив, делала тело стремительным и послушным. Воздух и снежные несущиеся струи вспорола ослепительно белая призрачная молния Солнечного Диска.

Старый Хрофт считал главным врагом здесь Сигрлинн; но Хаген избрал своей целью того воина Дальних Сил, что склонился над поверженным Хрофтом. Тан видел, во что превратился метательный нож Отца Дружин, которого защищали могущественные боевые заклятья древних дней; но колдовство Предначальной Поры, когда Мир был юн, не имело власти над Дальними – они явились в него много позже, когда Молодые Боги уже прибрали к рукам всё Сущее.

Диск Ямерта врезался в голову Дальнего, раздался резкий, рвущий слух скрежет; смертоносный круг ударил не в живую плоть, а в камень, как показалось Хагену. Брызнула мелкая зелёная пыль; дрожа и содрогаясь, Диск стал медленно углубляться в тело удивительного существа, которого Хаген называл «воином Дальнего», не имея понятия, кто он на самом деле. Происходящее очень походило на те случаи, когда Диск попадал в настоящий камень – ущелье подле Живых скал и заклинательный покой Мерлина на Авалоне.

Поражённый слуга Дальних Сил замер, наклонившись над Хрофтом; воспользовавшись этим, Отец Дружин поспешно откатился в сторону, вскочил на ноги, размахнулся клинком…

Золотой Меч со звоном отскочил от окаменевшей шеи Дальнего.

Остальные одиннадцать фигур не обратили на происшедшее никакого внимания – так сперва почудилось Хагену; Диск рассёк голову неведомого существа надвое, одна из половин откололась и упала в снег. Освобождённое оружие рванулось назад, в руку тана, но внезапно зависло в полёте; воздух стремительно густел, становилось невозможно дышать, лёгкие разрывала изнутри тупая давящая боль. Это было колдовство Дальних – колдовство, от которого Хаген не знал защиты.

Однако помнил кое-что Старый Хрофт.

Древний Бог выпрямился, отбросил в сторону меч; казалось, обратившийся в ядовитый густой туман воздух ничуть не вредит ему; Отец Дружин подхватил отсечённую Диском половину головы Дальнего, сейчас представлявшуюся простой, гладко обтёсанной болванкой зеленоватого однородного камня, и, застонав от натуги, с размаху опустил её на плечо ближайшего воина Дальних.

Вряд ли даже Старый Хрофт до конца провидел все последствия своего отчаянного удара. Никто и никогда не задумывался над сутью названия «Дальние Силы», даже изощрённый ум Хедина удовлетворился объяснением, что это имя-де обозначает лишь, что носители этих сил пришли в наш Мир откуда-то издалека, от самых дальних рубежей Хаоса.

«Верно, частицы Дальних Сил не могли сходиться слишком близко», – мелькнуло в голове Хагена, когда он увидел, что отброшенное страшным ударом Хрофта длинное зеленоватое тело летит по пологой дуге, даже не соприкоснувшись с удивительным оружием в руках Древнего Бога.

Остальные Дальние, верно, перебросили силы своего колдовства на то, чтобы удержать сородича, – воздух тотчас очистился, страшное удушье исчезло без следа.

И ещё удар Хрофта ослабил незримые путы, сковывавшие Сигрлинн. Волшебница неожиданно открыла глаза; их горящий взор встретил взгляд хединсейского тана.

– Хаген!.. – успела крикнуть она и внезапно захрипела, судорожно дернувшись вперёд, точно под ударом невидимого бича.

Тело Дальнего, чью голову разрубил Солнечный Диск, начало медленно подниматься. Теперь оно двигалось уже совершенно неотличимо от механической куклы, но шагало куда как размашисто. Прежде чем Хрофт успел обернуться, зелёная фигура врезалась в него, сбила с ног, и обоих врагов окутала непроницаемая зелёная пелена, из-под которой рванулся дикий вопль Отца Дружин.

Теперь Хаген не мешкал. Он ощущал протянувшиеся незримые нити, по которым текла Сила, управлявшая обезглавленным телом Дальнего и которая держала в жестоком плену Сигрлинн; второй раз он нацелил свой Диск не в очередного воина Дальних, но в эти эфирные связующие чужого колдовства.

Казалось, Диск громко, по-человечески вскрикнул, когда рассекал эти зловещие пуповины; вспышка, гудение лопнувшей невидимой струны – и оружие вернулось к Хагену; но на блестящей поверхности Диска появилось несколько тёмных пятен окалины.

Наполовину обезглавленное каменное тело рухнуло на Хрофта, придавив того к снегу; но зловещее гнилостно-зелёное мерцание исчезло, и Отец Дружин смог пошевелиться.

Волшебница рванулась в сторону, словно оборвавшая привязь дикая лань, над головами сражающихся лопнула зелёная молния, завитая диковинной спиралью.

Теперь Дальние не мешкали. Они оказались лицом к лицу сразу с тремя противниками, каждый из которых в отдельности стоил их немалого войска; но безликие воины недаром слыли обладателями самых загадочных сил в пределах Упорядоченного.

Колонна из зелёных спиралей вновь пришла в движение, явно нацеливаясь на Хрофта, который все ещё барахтался, пытаясь сбросить с себя неподъёмную тяжесть каменного тела; вокруг Сигрлинн взвился целый хоровод искр зелёного пламени и, хотя огнистая пыль гасла, не достигая волшебницы, руки её вновь бессильно опали, и она не могла сотворить ни одного Наступательного заклятья. Остальные одиннадцать воинов Дальнего устремились на Хагена.