Улыбка

– Вернись на курсы китайского. Изучая языки, мы тренируем мозг, отодвигая тем самым старость.

– Хорошо. Вернусь. Устала я почему-то, – Лира снова тяжело вдохнула.

– Марк закончит занятия, отправлю вас на Карибские острова. Пальмы, океан, песочек. Вспомни, как мы отдыхали, – Смаков закрыл глаза и, улыбаясь, откинул голову на спинку стула.

– Да. Хорошо было…

– Что значит хорошо? Замечательно! Просто замечательно!

– Да. Замечательно, – кивнула жена, не желая тратить энергию на никчёмный спор.

– Да и мне не мешало бы отдохнуть. Спасибо за ужин. Выйду погулять с собакой.

Смаков поднялся со стула, и тут же вскочил Чарли, радостно завилял хвостом, передними лапами упёрся хозяину в грудь и лизнул его в щёку.

– Ну-ну. Давай без телячьих нежностей, – заулыбался Виктор Арнольдович в предвкушении приятной прогулки, но тут заявил о себе сигнал связи, и ему пришлось прикоснуться к устройству на левой руке.

На скатерти появилось изображение мужчины, который сообщил монотонным голосом: «Испытуемый 232 неожиданно исчез из поля наблюдения».

– Как исчез? Быть не может! При всём снаряжении? Явлюсь немедленно. Чарли, сидеть дома! Погуляй, пожалуйста, с собакой, – бросил он на ходу жене, поспешно выходя из комнаты.

6

Хумов вошёл в узенькую комнату с низким потолком, за единственным столом которой сидел тощий человек в коричневом костюме и с постным выражением лица, имеющий прозвище Малёк по причине его фамилии – Малкин.

– Проходите, проходите. Присаживайтесь, – в глазах человека мелькнуло нечто похожее на интерес и сразу скрылось за обычной служебной непроницаемой маской. – Вы были направлены в зону… Мм-мм.

– В зону Z-4, – отчеканил Хумов.

– Да. В зону Z-4. Ваши выводы. Прошу кратко и по делу.

Хумов замялся. Ваши выводы. О выводах он не успел подумать. Почему сразу выводы? Он разве знает, что происходит там?

– Итак. Прошу вас, – Малёк глянул себе под ноги. – Ваша версия, Хумов? Пожалуйста, не смущайтесь. Говорите, как есть. Для этого вас и отправляли.

– Самое существенное, что мне удалось выяснить: зона Z-4 заражена радиацией.

– Что предлагаете?

– Предлагаю исследовать, найти причину. В первую очередь закрыть проезд загородных поездов. Срочно эвакуировать людей с близлежащих территорий.

– Так, так… В какие цифры это выльется?

– При чём здесь цифры? На карте стоит безопасность людей.

– Вы затрудняетесь назвать сумму? В наш сложный век, когда нам приходится осваивать другие планеты, когда естественные запасы Земли истощились и мы вынуждены изыскивать всё новые и новые технические возможности для поддержания жизни, вы предлагаете урезать бюджет на столь значительную сумму? Не мне вам объяснять, в каких чудовищно сложных условиях мы вынуждены существовать. При том что популяция неуклонно растёт. Соответственно, мы вынуждены отправлять людей в тяжелейшие условия на Марс со слабой надеждой для близких когда-нибудь увидеть их. Не заставляйте меня читать лекцию для первого курса. Какую бы цифру вы ни назвали, этого всё равно будет недостаточно.

Хумов понял, что он проваливается, и понял также, чего ждёт от него этот сухонький начальничек. Он уже был готов поддаться, ответить так, как тот ждёт, но тут перед ним мелькнуло хохочущее лицо в шапке волос цвета одуванчика, и Хумов, неожиданно для себя, вопреки длительным тренировкам на чутьё не своим голосом произнёс:

– Необходимо произвести работы согласно пункту № 8, параграф № 12 – случай чрезвычайного положения для здоровья и выживания людей.

– Так. Вы свободны. Можете идти, – экзаменатор кисло улыбнулся, отвёл взгляд в сторону зашторенного окна, оседая в своём кресле, становясь ещё мельче.

«Провалил. Окончательно и бесповоротно провалил», – подумал Хумов, выходя из кабинета.

Смеркалось. Кое-где зажглись огни. Он посмотрел на небо. Тёмная туча медленно расползалась, не давая проникать свету от заходящего солнца. На всякий случай, подходя, Хумов включил улавливатель звуков. «Теперь можно и поужинать», – подумал он и сел на металлическую скамейку. И вдруг услышал: «Этого. Да, Хумов. Именной № 232».

«Хорошо, что утром я предусмотрительно опустил два брикета сразу», – похвалил себя Хумов, спокойно допивая густую жидкость, прожёвывая с наслаждением попадающие частицы овощей, мяса, риса. К нему подошли двое в коричневых комбинезонах. Один – повыше – спросил:

– Хумов?

– Да. Хумов.

– № 232?

– Верно.

– Нам приказано вас доставить к Голунову.

– Одну минутку, – дружелюбно произнёс Хумов, кивнул на термос и улыбнулся. Улыбка произвела соответствующее впечатление, сделав своё дело. Двое подошедших, переглянувшись, несколько расслабились и невольно улыбнулись в ответ. Хумов аккуратно закрутил пробочку, уложил термос в рюкзак, лежащий на скамейке, и, медленно развернувшись, молниеносными ударами вырубил обоих по крайней мере на полчаса.

7

Хумов вскочил в вагон скоростного поезда. Он не сомневался в том, что его ищут, поэтому о возвращении в своё обиталище думать не приходилось. Голова была ясной. Мозг работал с повышенной скоростью, передавая сигналы тревоги телу, которое напрягалось в ответ, готовясь в любую секунду совершить активное действие, и ему приходилось усилием воли сдерживать желание встать и выйти на ближайшей остановке. И бежать куда глаза глядят до тех пор, пока усталость не свалит с ног и сон не спасёт его от испытываемого стресса. Ему пришлось принять расслабляющую позу и погрузить себя в отрешённое состояние с помощью определённых дыхательных упражнений и концентрации внимания на воображаемой горной вершине. Он покружил над ней орлом, осматривая с высоты скалы, мелкий кустарник, пасущихся диких коз, водопад, простирающиеся у подножия луга, птиц, перелетающих стайками с дерева на дерево, пчёл, собирающих нектар, кружащихся и застывающих на месте стрекоз, божьих коровок, совершающих свой медленный путь по листьям и стеблям растений, расправляющих свои тончайшие крылышки и совершающих неторопливый полёт, разновидности полевых цветов – от ромашки до иван-чая. Взгляд его задержался на васильковом поле, насладился яркостью голубого цвета, и он открыл глаза, испытывая полное равновесие и спокойствие, переходящее в бесстрашие.

Поезд остановился. Быстро, не оглядываясь и не глядя по сторонам, он, минуя вокзал, устремился по знакомой улице в противоположном направлении от своего казённого жилища. В темноте он ещё может оставаться незамеченным, но завтра при свете дня его проще простого будет схватить. Проходя через привокзальную площадь с подсвеченным обелиском в центре, он обратил внимание на то, что его значок с номером 232 начал пульсировать, и тут же зашёл в первый попавшийся бар.

Народу было немного, да и те сидели, уткнувшись в свои электронные устройства. Два парня в вечерних комбинезонах, отделанных бархатом и золотистой витой тесьмой, в увесистых очках, снабжённых устройством, для просмотра в трёхмерном изображении фильмов, музыкальных клипов и картинок, откинувшись на креслах, кайфовали, подёргиваясь тощими телами в такт неслышимой для других музыки. В баре царила спокойная атмосфера свободы. На него никто не обратил внимания.

Хумов прошёл в мужскую комнату, закрыл за собой дверь, вырезал светящийся № 232 и опустил его в сливной бачок. Пусть теперь ищут до посинения. Из рюкзака достал маскировочный комбинезон синего цвета, который на теле надулся, превратив его в качка с широченными плечами, тонкой талией и выпирающей рельефной мускулатурой. Надел белокурый парик с длинными до плеч волосами, с синей лентой, идущей посередине лба, и, глянув на себя в зеркало, остался доволен своим видом. Через семь минут он беспрепятственно вышел на улицу. Фонари горели ярче. Пешеходы попадались редко. Это был час после возвращения с работы, и большинство сидели по своим квартирам за вечерней трапезой.

Хумов подошёл к реке, напоминающей огромную рыбу, стиснутую гранитными берегами, величаво стремящую свои воды, отражающую разноцветные огни большого города. Он достал из заплечного мешка комбинезон и пустил на воду. Река – его спасение. Скоро застрекочут вертолёты, завоют сиренами машины, будя уставших горожан, пугая прохожих, а ему надо успеть найти место, где можно будет схорониться. Тёмная, тяжёлая рябь воды медленно уносила его служебную одежду.

И тут Хумов вспомнил о девушке, встреченной им утром в пригородном поезде. Её карточка с номером телефона уплывала вниз по течению. Хана – его единственная связь с этим огромным и теперь уже враждебным городом. Чем может помочь ему эта девушка, этот чистый, наивный подросток, и вправе ли он – сильный, тренированный парень, готовящийся к полёту на Марс в качестве спасателя, подвергнуть её опасности, связавшись с ней и бросив клич о помощи? И всё же…

Оглянувшись и удостоверившись, что никого поблизости нет, он сбросил костюм и поплыл, преодолевая обжигающий холод воды, ставя себе большой жирный минус за свою непредусмотрительность. Хорошо ещё река не успела отнести спецодежду далеко, и он, ловко подхватив левой рукой ткань, поплыл обратно. Выскочив из воды, Хумов раскрыл молнию на одном из многочисленных карманов, достал тоненькую пластиковую карточку и шарик с прекрасной женщиной внутри, с облегчением вздохнул, скатал одежду валиком и забросил её как можно дальше, наблюдая за тем, как тот поплыл снова, но уже быстрее, сильно погрузившись в воду. Едва он успел одеться, подпрыгивая от озноба, как услышал вой сирены и стрекот вертолётов.

Почему они начали на него облаву? Они, ставшие преследователями, они, отринувшие его от себя, они, сделавшие его из своего – чужим?

Хумов метнулся от реки в проём между домами, вжался в холод каменной арки, ведущей в полутёмный двор. Сейчас, сейчас его схватят, совершат что-то непоправимое, и он потеряет свободу. Хумов бросился было к дверям, перебегая от одной к другой, но они все до единой оказались на кодовых замках. Что делать? Куда спрятаться? Скоро они начнут прочёсывать улицу за улицей, дом за домом, и так весь район. Он сам участвовал в подобной операции по поимке одного бандита. Он знает: от спецотрядов не скрыться. Мысль работала лихорадочно, с неимоверной скоростью. Пальцы рук дрожали, сердце колотилось во всей широте груди. Вот она, живая ситуация предельной опасности. Их игровые тренинги – ничто по сравнению с правдой жизни. Там всегда присутствовала мысль, что это всего лишь игра, хотя случались и крутые положения.

Его взгляд остановился на поблескивающей крышке люка. Он вспомнил вопрос на одном из зачётов: почему крышки люков круглые? Удобнее в них залезать при надобности, ответил один из ребят. Ответ оказался неверным, и все смеялись. А парень был прав. Очень удобно нырнуть в круглый проём люка. Это шанс. Другого выхода в данной ситуации не предвидится.

Хумов достал из мешка топорик, ловко поддел крышку, отодвинул в сторону, спустился и осторожно, бесшумно вернул её на место. И тут же услышал шум въезжающей во двор машины, топот ног, голоса переговаривающихся:

– Пусто. Никого.

– Хорошо смотрите.

– Двери на замках.

– Не мог он проскользнуть в одну из дверей с жильцом?

– У него на это не было времени.

– И здесь его нет.

– Всё осмотрели?

– Всё. Пусто.

– Да. Никого.

– В машину. Следующий двор.

Хумов облегчённо вздохнул и, подождав, пока не затихнет шум от мотора, достал визитку. Часы на его руке высветили номер, и он решил связаться с Ханой.

– Говорите, – услышал он сонный голос, и его сердце отреагировало тёплым толчком и секундным падением в сторону солнечного сплетения.

– Здравствуйте. Это я, Хумов. Вы мне сегодня в поезде дали свой номер для связи.

– Это вы? Как здорово! Вот не ожидала, что вы так скоро свяжетесь со мной. Я совсем недавно вернулась от бабушки. Ой, как я рада! Просто очень!

– Мне нужна ваша помощь.

– Что случилось? Чем я могу вам помочь?

– Для начала мне нужно укрытие на одну ночь, а там будет видно.

– Вас ищут? Вы совершили геройский поступок? Спасли кого-то, и вам грозит наказание? Да. Иначе и быть не может. Вы не способны сделать ничего дурного. Рассказывайте быстрее, как было дело.

– Можно при встрече?

– Ой! Что это я? Вам грозит опасность, а я… Адрес на визитке. Моё окно на втором этаже прямо над входной дверью. Забраться совсем просто. Даже для меня. Только тихо! Не разбудите родителей. Жду. Как интересно… Детектив какой-то. Самый настоящий детектив. Так захватывающе! Жду. Пока.

Через два часа двадцать две минуты Хумов стоял перед парадной двухэтажного особняка на одной из фешенебельных улиц города. Хана предусмотрительно оставила окно полуоткрытым, и ему не составило большого труда подтянуться, залезть на козырёк, а затем бесшумно юркнуть прямо в комнату Ханы, которая крепко спала, намаявшись за нелёгкий, насыщенный необыкновенными событиями и сильными эмоциями день, обнимая большого плюшевого медведя. «Совсем ещё ребёнок», – с нежностью, доселе неведомой, подумал он, рассматривая предметы, теряющие чёткость очертаний в полумраке, назначение которых было не вполне ему понятно, так как он привык обходиться минимумом.

Освоившись, молодой человек достал из рюкзака пластиковый пакетик и через минуту у него появился надувной походный матрас и подушка. Теперь пора и поспать. Часы показывали два часа пятнадцать минут.

Хумов с удовольствием растянулся на походном ложе за дверью, решив, что, если дверь откроют, его могут и не заметить в темноте. Расслабление он произвёл по одной из коротких систем, после чего погрузился в сон глубокий, но в то же время и чуткий, и когда Хана поворачивалась во сне, он тут же открывал глаза и, проверив, что всё спокойно, снова засыпал. Нужно хорошенько выспаться, не зацикливаясь на случившемся. Утро вечера мудренее.

8

Профессор Валерий Степанович Наев в который раз обманул ожидания своей дорогой супруги Светланы Ивановны, любовно приготовившей к ужину салат из лука, выращиваемого ею на грядке загородного дома. Профессор созвонился с ней и долго извинялся, сообщив о непредвиденной срочной работе. Светлана Ивановна сокрушённо вдыхала, стараясь скрыть разочарование. «Ну будет тебе. Ты же у меня умница. Всегда понимала. Ты же знаешь, как я рвусь к тебе», – пытался успокоить жену Наев, обладавший невероятной чуткостью и на расстоянии улавливать настроение жены. Светлана Ивановна продолжала сокрушаться:

– Хорошо хоть Ханочка вчера навестила, а то бы целый день была одна, как сегодня. Ты вот вчера обещал и не смог. Сегодня я тебя жду, не дождусь.

– Ханочка? – профессор улыбнулся, и голос его стал еще мягче.

– Она опоздала на занятия.

– Ты, надеюсь, не ругала её, а то, не дай бог, сделаешь срыв нервной системы. В наше время у каждого второго срыв. Психические заболевания вышли на первое место в мире. Надо быть предельно внимательными и осторожными в общении. Обязательно поговорю с преподавателем.

– Ой, только не это! Хана очень хорошо отзывается о педагогах. А попросили оставить класс из-за её очередного опоздания, но вежливо, с улыбкой. Воспитание во благо воспитуемых. Только и всего. Хане скоро восемнадцать. Пора серьёзнее относиться к обязанностям.

– Да нет, она пока совсем ребёнок. – Валерий Степанович даже утвердительно кивнул головой в знак своей полной уверенности в том, что его внучке ещё далеко до совершеннолетия, настолько она невинна, наивна, чиста душой.

– Конечно, ребёнок! Сегодня отличная связь: трёхмерная. Я могу даже прикоснуться к тебе, – и Светлана Ивановна нежно погладила мужа по щеке, слегка заросшей щетиной, а муж прикоснулся губами к её руке.

– Вот видишь. Тебе не одиноко. До встречи.

Едва закончилась телепортвидеосвязь, которую себе пока могли позволить немногие по причине дороговизны, как Наев получил сообщение, что он может отдыхать, а его разбудят, когда в этом будет необходимость.

Профессор, минуя лабораторию, прошёл в операционную. Там его ожидали два врача и три медсестры. Их тоже вызвали для внеочередной операции. «Временный отбой. Рекомендую всем поспать», – сказал он сухо, и, как только он вышел, его коллеги, не говоря ни слова, последовали за ним.

В индивидуальной комнате для отдыха он быстро откинул кровать и, не раздеваясь, вытянулся во весь свой немалый рост.

Не то что он испытывал дискомфорт, он привык к подобным вызовам на дежурства, просто его начинала раздражать нечёткость действий. Вот и сегодня ему пришлось разочаровать жену. Вчера – то же самое. А ведь вчера он смог бы встретиться со своей любимой внучкой, приехавшей, как всегда, неожиданно к бабушке.

Его вызвали на незапланированное дежурство пять часов назад, в то время как он собирался свернуть на своём автолёте к загородному дому.

Нет. Так не годится. Ему нужно срочно подготовить хотя бы одного ассистента для замены, а самому максимально освободиться. Почему он всё берёт на себя? Почему доверяет только себе и считает своё присутствие обязательным? Но ведь на карту ставится жизнь человека, а Бог создал его таким невероятно хрупким и нежным. Мозг координирует все функции организма, создавая конечный продукт своей жизнедеятельности – психику. А психическая субстанция бесконечно разнообразна, индивидуальна и неуловима, как и сама душа.

Одно время, когда он ещё учился в университете, Наев думал, что психика тесно связана с понятием «душа» и что, возможно, она и есть душа. И если душа бессмертна, то глупо отрицать Создателя. Хотя в то время он и был материалистом, но это не мешало ему рассматривать явления с разных сторон. Ещё бы! Насмотришься в морге на выворачиваемые внутренности, поймёшь, что жизнь – божественное чудо, а также поймёшь уникальность каждого живого существа не то что человека.

Тогда уже появилась возможность чётко видеть, не как раньше, все структуры организмов животных и человека, сканирование которых давало возможность производить раннюю диагностику любого заболевания и предотвращать его развитие.

Позднее он начал думать по-другому: тело телом, а без психики, то бишь души, оно только мышцы, кости, органы и всё остальное. Его больше всего интересовал мозг. Раскрыть это уникальное явление – и откроется путь к Богу.

Человек не может осилить программу, которую сам создаёт, но достиг большого успеха к приближению мыслительной деятельности компьютеров. Сейчас каждый может при желании купить себе робота, и не одного. Вернее, почти каждый. Только не люди старой закваски. Наев принципиально не хотел заводить у себя в доме подобное техническое устройство. С ним нужно общаться, как с человеком. Нет, даже больше, намного большего общения требует обычный робот. Пока робот не отключён, он постоянно что-то делает, спрашивает, даёт советы и тому подобное. В общем – отвлекает, не даёт возможности сосредоточиться. Он своего первого робота Джона назвал металлическим болваном и с радостью подарил своему приятелю Смакову. И не удивился, что тот вскоре сплавил Джона своей тёще. Та оказалась более терпеливой в ожидании очередной услуги неутомимого слуги. В то время происходил очередной технико-модернистский бум, вызванный потребностью в большом количестве жилья, строящегося по самым современным дизайнерским разработкам со всевозможными наворотами. Наев, не любивший перемен, так и остался жить в своём доме с уже устаревшими компьютерными программами, доме, перешедшем по наследству от родителей. Светлана Ивановна большую часть времени жила в их загородном коттедже.

Быстрый рост народонаселения скоро лишит роскоши занимать пусть и маленькие, но отдельные дома. Наева и его семью пока не трогали по причине его высочайшей квалификации и мировой известности. Валерий Степанович тяжело вздохнул, представив свою жизнь после выхода на пенсию. Ведь тогда он не будет настолько необходимым, и им с женой придётся занять совсем маленькую секцию в одном из многочисленных домов нового образца. Человечество приближалось к способу муравьиной выживаемости. Доступнее всего оказался Марс, и молодёжь устремила свои мечты на его покорение.

Европейцы активно ассимилировались китайцами, индийцами, афроамериканцами. Правда, оставались островки сопротивленцев, отстаивающих право поддерживать свою расовую принадлежность, как он, Наев, не желающий своих внуков и правнуков представлять с другим цветом кожи. Поэтому и остерегался за внучку, поэтому и внушения делал.

Какое будущее ждёт Хану? При этой мысли Наев перевернулся на правый бок. Он давно заметил её склонность к писательской деятельности и как-то сказал, что это может стать для неё профессией в будущем. Но внучка возразила, что писателей и поэтов становится с каждым днём всё больше и пишущих считают уже не на миллионы, а на миллиарды – сетевое общение развивает способность людей писать с невероятной быстротой, и она лишь одна из многих. Тем более что при помощи компьютерной программы можно легко и быстро составить, «написать» блестящее произведение, тягаться с которым практически невозможно. Сейчас люди пишут для своего удовольствия и читают друг друга, объединяясь в различные кружки, клубы, родовые сообщества.

Нет, Хана в душе романтик. Она мечтает полететь на Марс. О Господи! Что она там будет делать? Наев перевернулся на спину. Туда летят от безвыходности те, кто не видит возможности достойной жизни здесь, на этой красавице-Земле. Роботы занимают рабочие места, и безработица не прекращает свой рост. Предотвращать террористические акты становится всё труднее и труднее, и встаёт вопрос о контроле над каждым. В этом плане происходит сильное продвижение. Но об этом массы не знают. Иначе были бы демонстрации, бунты, акции протеста. Наев перевернулся на спину, взглянул на часы. Пять часов двадцать минут. Светает. Валерию Степановичу так и не удалось уснуть в эту ночь.

9

– Ни один человек не в состоянии приспособить общество для себя, то есть изменить среду обитания таким образом, как того требуют его убеждения, потребности, представления. Поэтому многие с радостью улетают на Марс, надеясь там построить более приемлемую для себя жизнь.

Человек, рождаясь, приходит в уже существующий, сложившийся миропорядок, как правило, с трудом приспосабливаемый к его индивидуальности; вернее, пришедший в эту жизнь с первых шагов начинает приспосабливаться к окружающей действительности. Его мозг впитывает, как губка, чувственные раздражители и словесные понятия. Ребёнок учится у взрослых, осознавая не только явное, но и ускользающее, скрытое, скрываемое, оказывающееся часто более правдивым. Таким образом проявляются видовые биологические инструменты приспособления. Чем дальше развивается человечество, тем изощрённее работает природа, измышляя возможности выживания.

Мы не успеваем понять, поспевает ли наша природа, наша психика за темпами технического развития. Замечено, что психика изменяется странным и непонятным образом. Непонятным – потому что никто не может сказать с уверенностью, каким окажется человек и, следовательно, человечество в обозримом будущем. Замечено также, что мы всё больше и больше погружаемся в воображаемый мир, уходим в мир иллюзий. Теряется адекватность реакции. Но это отдельный и большой разговор. Итак, мы говорили о человеке и его приспособляемости, адаптации к среде обитания, меняющейся с удивительной, непредвиденной быстротой. Человек не становится лучше, соответственно и общество тоже. Ты, надеюсь, понимаешь: чем совершеннее человек, тем совершеннее общество и создаваемые им конституции, структуры развития и управления – общественные институты, законы, обеспечивающие гарантии, защиту, свободу и тому подобное. Личность же, согласно степени своих природных наклонностей, отдаёт свою энергию – умственную и физическую – на благо общества. Ты меня понимаешь? Тебе интересны мои мысли? – Наев поймал взгляд Ханы, уютно устроившейся с ногами в кресле, и ободряюще улыбнулся.