Такая работа (СИ)

— А я чего? — Тут же нахмурилась девчонка. — Я же ничего и не сказала...

Пока среди ребятни поднялся шум и разгорелся спор, Мак прошел через всю деревню и подошел к дому старосты. Там он постучал в дверь. Спустя минуту на пороге появился седой, слегка сгорбленный мужчина.

— Явился, пропажа, — закряхтел он. — Ну, и где тебя носило?

— Здравствуйте Диглус, — четко и ровно произнес парень. — Я рыбу ловил.

Мужчина вскинул брови, услышав четкую речь от парня и по новому на него взглянул.

— Рыбу говоришь? А у нас слух ходил, что ты себе язык отрезал.

— Не отрезал, а немного подправил. — Мак открыл рот и приподнял язык к небу, показывая рану под языком. — Язык до нёба не доставал, уздечку подрезал.

— Язык до неба не доставал, — кивнул староста и кинул взгляд на деревянные ножны и рукоятку ножа за поясом парня. — А чего к рыбакам ушел?

— Молчал много, по началу языком ворочать было больно.

— Ворочать больно... — повторил староста и кивнул не спуская взгляда с Мака. — Ну, а ко мне с чем пришел? У меня работы пока нет.

— Слышал вы читать умеете.

— Читать? — староста глубоко вздохнул и подтвердил. — Грамоте обучен.

— Научите меня читать, — прямо попросил Мак.

Мужчина еще раз окинул широкие плечи и мускулистые руки парня, взглянул в глаза и дернул щекой.

— Пойдем в дом, — указал рукой он в сторону приоткрытой двери.

В доме оказалось просторно и в то же время немного пусто. Все кровати и лежаки были расположены за печкой. Посередине комнаты стоял большой стол и пара лавок. За нее и уселся староста.

— Садись, в ногах правды нет, — кивнул Диглус Маку.

Парень послушно уселся напротив старосты, а тот начал рассказывать, но совсем не о том, о чем он ожидал.

— Раз в три года мы налог платим в город. Налог тот по закону идет либо треть урожая за три года, либо пушниной, либо монетой. Если совсем тяжко — бывает люд обученный на торг везут. У нас два года урожая не было толком, едва концы с концами сводили, сам помнишь как по весне крапиву молодую ели. — Мак кивнул, ему было тяжелее остальных. В семью его так никто и не взял. Приходилось в прямом смысле выживать. — Монеты, что на налог мы откладывали мы на торжище потратили, даже духа горна на торг отнесли чтобы поля засеять. А теперь у нас с налогом беда. Охотников у нас отродясь не водилось, так, что с пушниной нам никак. Денег нет и продавать толком нечего, а урожай хоть и хороший будет, но... самим тоже что-то есть надо. Вот и думаем мы вместе, чем же нам налог платить.

Мак сидел склонив голову, рассматривая свои огромные кулаки. Когда староста озвучил про оплату налога, парень поднял взгляд на мужчину и указал пальцем себе на грудь.

— Да, парень ты справный. И снасти рыболовные плетешь, и топором работать не дурак, и в кузнечном деле малость понимаешь. Вон, нож же себе сам выправил? — Диглус вздохнул и потер столешницу ладонью. — Но ты пришлый. Мы тебя у дороги ели живого в канаве подобрали. Ты не наша кровь, по тому и греха, за продажу на нас вроде и не будет.

Мак, хмыкнул, но ничего не сказал.

— Ты не подумай, мы тебя не на галеры какие продавать будем. Я тебя и читать и писать выучу, счету научу, а уж грамотные всегда на теплом месте сидят, это точно, — старик говорил успокаивающе, словно и не рабство ему предлагал. — Ты пойми, у нас по другому налог отплатить не получится, а так и нам поможешь и себе место теплое найдешь. А там, чем демоны не шутят? Может и свободу, да судьбу найдешь...

— Демоны шутят, — усмехнулся Мак.

— Ну? Что скажешь?

Парень улыбнулся иронии судьбы и кивнул.

— Будь по твоему.

— Вот и ладушки! Вот и хорошо! — теперь уже заулыбался староста. — А мы уж и не знали как к тебе подступиться, как быть...

Мужчина поднялся и подошел к сундуку в углу комнаты. Из него он извлек большую книгу в кожаном переплете. Мак отметил, что в сундуке виднелись еще несколько корешков книг.

— Ну! Это книга не простая, ею грамоте учат. Не малой кровью в свое время досталась! Смотри и запоминай! — Диглус перевернул первую большую страницу и принялся тыкать в странные закорючки. — Этот знак — Ульта, этот — фагос...

***

Спустя пару месяцев, в том же доме сидел Мак. Он читал большую книгу с мятыми страницами, а за ним с удивленными лицами наблюдали несколько мужчин.

— ...третьего числа, восьмого месяца прибыли в порт Партаг. В карантине держали — восемь дней, товар не принимали, на берег не пускали. — Мак без запинок читал последнюю книгу, которая нашлась у старосты. Тех было немного, всего пять, но это была хоть немного интересная. Эта книга оказалась корабельным журналом. Записывал ее капитан и по всей видимости он был очень скрупулезен. — Эфрон, купленный у островных торгашей, пытались выкупить сразу, весь. Отказал, и слава единому! В городе продал почти вдвое дороже...

Парень водил пальцами по строчкам с кривым почерком и читал вслух, а тем временем за этим же столом застыли несколько мужиков.

— Не в упрек тебе, старшой, но наш дурачок деревенский за два месяца лучше тебя читать стал, — усмехнулся один из мужиков.

Староста на это только дернул щекой, а другой мужик со вздохом добавил:

— Вот тебе и дурачок!

— Мак, остановись, — громко произнес Диглус.

Парень поднял голову от книги и посмотрел на наблюдающих за ним мужиков.

— Мы думали, ты до зимы буквы учить будешь, — произнес один из мужиков.

— Но если так вышло — оно даже к лучшему, — староста обвел мужиков взглядом. — Тогда на торжище собираться надо.

— У кузнеца с металла барахла набралось...

— Сидр поспел...

— Ну, значит не с пустыми руками на торжище поедем, — кивнул староста. — На неделе сбор учиним...

***

На пересечении шести полей, засеянных злаками стояло пара десятков домов. Деревня утопала в липовом цвету. По всей округе разносился сладкий аромат. Все это дополнял ясный солнечный день. Между двух полей, извилистой змеей, тек ручей, слепя всех бликами солнца. С другой стороны тянулась утоптанная колея, по которой не спеша ползла телега. В телеге сидели шестеро мужиков, а на сене лежали несколько топоров.

Деревня же кипела жизнью. Женщины шли от ручья с коромыслами, рядом шла пара подростков с ведрами, тянулись мужики с огромными корзинами к лесу, у большого плоского камня женщины били палками снопы мокрой крапивы.

Только у огромной яблони, старая скрюченная старуха сидела на лавке и занимала совсем малышей, не больше пяти лет отроду, своими байками. Она говорила тихо, с придыханием, не забывая нагонять страх или удивление.

— Те волшебники — самые сильные во всем мире! Говорят, однажды такой волшебник повернул реку вспять, а когда очень сильно разозлился — поменял местами небо и землю. — Шептала старуха страшно пуча глаза ватаге ребятни, которые расселись вокруг. — И так они стары, что помнят сотворение мира, а некоторые говорят что и небо, и землю создали они.

— Баба Ната, а где они сейчас? — спросила осторожным голоском девочка с русыми волосами и ярко зелеными глазами.

— Никто не знает. Они всегда в пути и ходят по землям от места к месту. Село, в которое пришел такой волшебник всегда устраивает праздник, — старуха загадочно улыбнулась и добавила после небольшой паузы: — Это большая удача, когда он приходит в село.

— А как его узнать? — послышался мальчишеский голос. — Имя то у них есть?

— Имя? Называют их по разному. В наших краях их кличут Старый Мастер. На севере их называют Огоньками, а на востоке — Волшебники Правды.

— А как его от обычного старика отличить?

Баба Ната подслеповато сощурилась, словно мутный хрусталик в единственном глазу мог позволить что-то увидеть.

— Такой волшебник роста малого, волосы у них обычно темные, борода обязательно в мою ладонь, но всегда острижена ровно. А за спиной у них большой ящик из дерева. В том ящике есть дверь, сбоку приторочен большой стеклянный шар, в котором живут огоньки. Днем их едва видно, а ночью они светят не хуже погребального костра. Причем, если глянуть на такого волшебника и на тот ящик, ни в жизнь не поверишь, что он его за спиной носит.

— Баба Ната, а ты его когда-нибудь видела? — снова вмешалась та же девочка.

— Когда я была молодой на нашу деревню вышел медведь. Он порвал тогда моего отца, еще троих мужиков и забрал мой глаз. — морщинистая рука потерла место, где когда-то был глаз. — Через несколько месяцев, к нам заявился такой волшебник. Он вылечил раненых, сделал много дел для села и мы устроили настоящий праздник.

— А почему он не вернул тебе глаз? Он же самый сильный волшебник!

— Плата за дело того волшебника — Антольский медальон. Тот, что староста выменивает за налог, что мы в город платим. А у меня такого медальона не было, по тому и делать для меня тот волшебник ничего не стал. Однако я знала как к волшебнику подойти так, чтобы он просьбу твою исполнил. — старуха подалась вперед и заговорщицки оглянулась по сторонам, а затем принялась шептать. — Если сможете Старого Мастера удивить, то он одно ваше желание исполнит.

— А ты его удивила? — снова послышался мальчишеский голос.

— Я удивила, но глаз свой обратно не попросила. Я сердце попросила, того медведя, что моего отца задрал. — баба Ната поджала губы и выпрямилась на лавке, поморщилась от боли в спине и произнесла: — Заболталась я с вами...

В этот момент, из-за поворота с безумной скоростью выскочил парнишка лет пятнадцати. Весь красный, дышал как загнанная лошадь, потный, он пронесся мимо и влетел в соседний дом, с порога крикнув так, что слышала вся деревня:

— Староста! Староста говорит «Старый Мастер» идет! — глотая воздух, на подкашивающихся ногах, он продолжает говорить. — С дальнего поля, у медовой поляны... Сказал стол накрыть... И куру резать...

Спустя пару секунд из дома выскочила женщина и принялась суетится во дворе, попутно раздавая команды прибежавшему парню и еще нескольким женщинам, которые пришли на крики. Возле дома началась суета.

Старуха, рассказывавшая, малышам сказки скрылась в доме, а ребятня разбежалась кто куда. Самые нетерпеливые отправились бегом в сторону медовой поляны, те кого успели поймать были пристроены к делу по подготовке стола для гостя, а тройка пришедших мужиков принялась сооружать стол на улице.

Через час, из-за леса вышла довольно своеобразная процессия. Впереди шли шестеро мужиков, неся на плечах косы. За ними шел старичок с огромным шкафом за спиной, больше его раза в два по высоте. Крепился этот шкаф к его спине обычными лямками и было совершенно непонятно как этот сухой старичок, в обычной льняной рубахе и серых штанах несет такую тяжесть. Сбоку к шкафу был приделана большая трехлитровая банка, на железном шесте. В банке виднелись едва заметные желтые огоньки. А вот за волшебником шла целая вереница ребятни.

Вот, он остановился и повернулся к ним, по доброму улыбнулся и вытянув руку вверх, сделав загадочный жест.

Тут же из его руки ударил струей белый дым, который обратился в бегущего коня. Облачный скакун сделал над ребятней, стоявшей с открытым ртом, пару кругов и растворился. К слову, с открытым ртом стояли не только дети, но и взрослые. К их чести, надо отметить, что они быстро пришли в себя и отправились в путь.

Старик продолжил движение по дороге с мужиками, а дети еще с полминуты галдели и вертели головами в поисках «Коня из облака».

Со всех сторон начали стекаться жители деревни с корзинами, топорами и рыболовными снастями. Подростки быстро разнесли весть о большой удаче и сейчас все село спешило встретить дорогого гостя.

Через полчаса, в окружении толпы народа в деревне стоял тот самый волшебник. Перед ним стоял седой слегка сгорбленный мужчина в белой рубашке и подпоясанный широким кожаным ремнем с металлической бляхой, который недвусмысленно намекал на его статус.

— Кто тут староста? — спросил маг глядя на мужчину, который выпятил грудь и попытался расправить плечи, всем своим видом стараясь показать свою стать.

— Здесь село Шестиполье и староста тут я! Звать меня Диглус. — гордо произнес он и, уперев подрагивающие от волнения руки в бока, спросил: — А ты кто такой?

— А то не знаешь? — с прищуром спросил чародей и поставил на землю свою ношу.

— Ну, дак... положено так. — пожал плечами староста и оглянулся на сородичей. Те согласно закивали головами.

Маг улыбнулся и оглянувшись представился:

— В этих землях нас зовут Старыми Мастерами! Маг я, вне категорий и регалий.

Староста оглянулся на парочку мужиков по правую руку, те ему кивнули и он снова, подчеркнуто деловым тоном произнес:

— Если ты маг, что Коллегии Антолии служит — яви свою печать!

Старик поморщился после слова служит, но все же залез под рубаху и выудил шнурок, на котором было золотое кольцо-печать. На печати был изображен пегас с расправленными крыльями. Волшебник одел его на палец и вытянул в сторону старосты, показывая, что золотой пегас в кольце захлопал крыльями, словно пытался куда-то улететь.

— Это... — пробормотал опешивший староста. Вытер выступивший на лбу пот и поклонился в пояс. — Долгих лет тебе Старый Мастер.

За ним повторили движения все собравшиеся.

— А тебе сытой старости, — кивает головой старик.

— Не побрезгуешь едой, Старый Мастер? — староста указывает рукой на накрытый стол.

— Не побрезгую, — кивает мужчина и отправляется за стол.

Перед ним поставили миску с кашей, рядом уже была миска с квашеной капустой, горшочек с парящей картошкой, и большая запотевшая кружка хлебного кваса. Старик усаживается и оглядывает стол.

— Ты уж прости Мастер, не успели мы куру для тебя испечь, в печи она еще, — начал оправдываться староста.

Сам он уселся напротив, вместе с тремя мужиками. Женщины поставили перед ними по кружке кваса. Они потихонечку цедили квас из кружек и наблюдали за волшебником, который не торопясь уплетал все, что ему предложили. Когда он окончательно насытился, то отложил в сторону ложку и внимательно оглядел лица мужиков.

— Медальон есть? — спросил он переводя взгляды с одного мужика на другого.

— А как же! — Староста достает из за пазухи мешочек из мешковины и высыпает из него россыпь медных кругляшей с одинаковой, как под копирку чеканкой пегаса.

Некоторые кругляши очень старые и уже успели покрыться зеленым налетом, похожим на ржавчину, другие просто потемнели и лишь парочка блестят начищенным металом.

Старый Мастер кидает хмурый взгляд на россыпь медальонов, устало вздыхает и поднимает его на старосту.

— Сколько у вас магов в селе не было?

— А почитай, лет двадцать назад крайний раз был. — Жмет плечами староста. — Но то проездом был один. И за медальон работу делать отказался. Монету требовал.