Безымянная девушка

Я прощаюсь, чувствуя, как в груди отпускает.

По крайней мере, на свой самый важный вопрос ответ я получила. Доктор Шилдс – профи: она не просто преподаватель – она весьма уважаемый преподаватель. Она не заслужила бы такую репутацию, если бы занималась чем-то сомнительным.

Непонятно, отчего я так взбудоражена. Наверно, оттого что голодна и устала, да еще терзает беспокойство за родных. 30 ноября у папы последний рабочий день. Его выходное пособие составит четырехмесячное жалование. Деньги у них кончатся еще до того, как «Филлис»[4] сыграют первую игру в сезоне.

Сворачивая на свою улицу, я чувствую, что предельно изнурена. Голова гудит, а в теле ощущаются одновременно тяжесть и неуемность.

Шагая мимо «Фойе», я заглядываю в большие окна. До меня доносится тихая музыка, у бильярда столпилась группа парней.

Я осознаю, что высматриваю Ноа.

Вытаскиваю из сумки его визитку и, не раздумывая, пишу ему сообщение: «Привет, шла мимо «Фойе» и вспомнила тебя. Твое предложение насчет завтрака еще в силе?»

Он не ответил мгновенно, поэтому я иду дальше.

Можно и в другой бар заскочить, размышляю я. Неподалеку «Атлас», и обычно в это время там уже полно народу, даже в будни. Я могла бы зайти туда, сесть у барной стойки, заказать бокальчик, ну а там будь что будет. Я не раз так делала, когда напряжение было слишком велико и нужно было как-то отключиться от проблем.

Поскольку спа-салон я не могу себе позволить, а наркотики я не принимаю, для меня это единственный способ расслабиться. Я не часто на это иду, – хотя последний раз, когда мне пришлось отвечать своему врачу, сколько сексуальных партнеров у меня было, я солгала, прямо как Эми.

Я подхожу к «Атласу». Из кафе несется ритмичная музыка, у стойки бара – столпотворение.

Но потом я представляю, как сижу на диванчике в кабинете доктора Шилдс и рассказываю про проведенный вечер. Она знает, что иногда я так делаю; я писала об этом на компьютерном тестировании. Но делиться подробностями о своем одноразовом свидании, глядя ей в глаза, было бы унизительно. Готова поспорить, что сама она никогда, даже до замужества, не вступала в случайные связи – я уверена в этом на все сто.

По-видимому, доктор Шилдс разглядела во мне нечто особенное, хотя сама я особенной чувствую себя нечасто.

Я прохожу мимо.

Не хочу ее разочаровывать.

Глава 16

5 декабря, среда

Легко судить других. Мать, что орет на своего ребенка в магазине, катя тележку с упаковками сухих завтраков и печенья «Орео». Водителя за рулем дорогой машины, подрезавшего не столь быстрый автомобиль. Мужа, изменяющего жене… и жену, которая стремится его вернуть.

А если б вы знали, что неверный муж из кожи вон лезет, чтобы помириться? Клянется, что это был единичный случай и такого больше не повторится?

А если бы вы оказались этой самой обманутой женой, которая жизни не мыслит без него?

В сердечных делах ум не помощник.

Томас пленил мое сердце сотнями разных способов. Для гравировки на обручальных кольцах мы выбрали надпись, которая напоминала о нашей первой встрече во время отключения электричества. Она наиболее точно выражала чувство, которое невозможно описать словами: Ты – мой истинный свет.

Его отсутствие в доме ощущается всюду. В гостиной, где он обычно лежал на диване, разбросав рядом на полу газетные полосы со спортивной рубрикой. В кухне, где он всегда программировал кофеварку накануне вечером, чтобы утром, к тому времени, как мы встаем, кофе уже был готов. В спальне, где его теплое тело поглощало холод ночи.

Когда брак разрушает элементарное предательство, это не остается без последствий для организма. Типичные физические реакции – бессонница, потеря аппетита, постоянное беспокойство, неослабное, как биение сердца. Чем она его приворожила?

Если любимый дал тебе повод усомниться в его верности, смогла бы ты снова доверять ему?

В этот вечер Томас, сославшись на срочную работу, отменил планы на ужин.

Он тоже психотерапевт, и вполне вероятно, что к нему напросился на прием пациент, страдающий острыми приступами паники, или лечащийся алкоголик, который не мог совладать с неконтролируемым желанием навредить себе.

Томас трепетно относится к своим пациентам. У многих даже есть номер его мобильного телефона.

Но не был ли его голос слишком возбужден?

Подозрительность порождают даже самые банальные объяснения.

Это – результат измены.

Многие женщины решают поделиться своими сомнениями с кем-то из близких друзей. Другие бросают в лоб обвинения, провоцируют на конфронтацию. И то, и другое допустимо.

Но не факт, что это поможет установить истину.

Возможно, осуждения заслуживает и сама супруга, которую чрезмерная мнительность толкает на слежку за мужем, несмотря на все его заверения.

Но только клинические данные помогут выявить, что питает подозрительность – неуверенность в своем положении или инстинкт.

В этом случае факты легко проверить. Все, что требуется, – это сесть в такси и доехать до его офиса на Риверсайд-драйв, который он делит с тремя другими врачами-консультантами. Поездка займет не более двадцати пяти минут.

Сейчас 18:07.

Если его «Дукати» не припаркован перед зданием, значит, представленное объяснение не получило подтверждения.

Состояние тревоги обычно сопровождается обильным потоотделением, повышением кровяного давления и физической неуемностью.

Но не у всех. В редких случаях у индивидов проявляются прямо противоположные симптомы: физическая бездеятельность, предельная психическая концентрация, охлаждение конечностей.

Я прошу таксиста подогреть салон на несколько градусов.

С конца квартала не видно, на месте ли его мотоцикл. Перед нами тащится грузовик, доставляющий на дом продукты. На узкой улице такси не может его объехать.

Проще выйти из машины и дойти пешком. Будет быстрее.

Меня захлестывает волна облегчения. Он в своем кабинете: сквозь планки жалюзи на окне первого этажа брызжет яркий свет; его мотоцикл стоит на обычном месте.

Томас именно там, где обещался быть.

Сомнения устранены – пока.

В общем-то, нет необходимости продолжать проверку. Томас занят. И будет лучше, если он не узнает об этом визите.

С противоположного конца квартала приближается женщина. На ней длинное расклешенное пальто верблюжьего цвета и джинсы.

Она останавливается перед зданием, в котором работает Томас. В приемные часы охранник на входе просит посетителей зарегистрироваться. Но охранник покидает свой пост в шесть часов вечера. После шести посетители должны позвонить в дверь, чтобы их впустили.

На вид женщине едва за тридцать. Даже издалека видно, что она привлекательна. По ней не заметно, что она переживает какой-то кризис. Напротив, эмоционально она раскрепощена.

Это не та женщина, что соблазнила Томаса и отбила его от семьи. Та женщина никогда больше не будет представлять угрозы.

Женщина в расклешенном пальто исчезает в здании, где работает Томас. Спустя несколько минут жалюзи плотно закрываются.

Возможно, ее ослепил свет уличных фонарей.

Или, может быть, на то есть другая причина.

Если парень обманул тебя один раз, значит, обманет снова.

Это вы вынесли такой вердикт, Джессика.

Некоторые жены постарались бы пробраться в здание, чтобы взглянуть поближе. Другие решили бы подождать на улице и посмотреть, долго ли эта женщина пробудет в кабинете мужа, одна она оттуда выйдет или вместе с ним. Кое-кто, возможно, признал бы свое поражение и удалился.

Это все типичные реакции.

Но есть другой, куда более изощренный образ действий.

Наблюдение и выбор подходящего момента – важнейший элемент долгосрочной стратегии. Ворваться туда и учинить скандал, когда нет полной уверенности в измене, – это был бы импульсивный поступок.

И порой предупредительный выстрел – убедительная демонстрация силы – может и вовсе избавить от необходимости вести сражение.

Глава 17

6 декабря, четверг

По коже клиентов я кое-что узнаю об их жизни.

Когда женщина в возрасте чуть за шестьдесят открывает мне дверь, я обращаю внимание на подсказки: характер морщин на ее лице говорит о том, что она много смеется и мало хмурится. Бледную кожу усеивают веснушки и крапинки, голубые глаза лучатся.

Она представляется – ее зовут Ширли Грэм, – затем забирает у меня куртку и палантин, который я взяла с собой, чтобы вернуть доктору Шилдс, и вешает мою одежду в узкий шкаф в прихожей.

Я следую за ней в кухню, обустроенную по типу камбуза, опускаю свой чемоданчик и осторожно разминаю пальцы. Сейчас без пяти четыре; миссис Грэм на сегодня мой последний клиент. Сразу после я иду к доктору Шилдс.

Себе я поклялась, что на этой встрече наконец-то спрошу у нее, зачем ей нужна информация о моей личной жизни. Вполне резонный вопрос. Непонятно, почему я раньше стеснялась его задать.

«Прежде чем мы начнем, позвольте задать вам один вопрос?» Прямо так и скажу, решила я.

– Выпьете чаю? – предлагает миссис Грэм.

– Ой, нет, не беспокойтесь. Спасибо, – отказываюсь я.

Миссис Грэм разочарована.

– Меня это ничуть не затруднит. Я всегда пью чай в четыре.

До врачебного кабинета доктора Шилдс отсюда мне добираться полчаса, – если в метро не будет задержек. Там я должна быть в 17:30. Я колеблюсь.

– А знаете что? Я с удовольствием выпью чаю.

Пока миссис Грэм снимает крышку с синей банки со сдобным печеньем и выкладывает его на маленькую фарфоровую тарелочку, я высматриваю в квартире место с хорошим освещением.

– Что у вас за особое событие сегодня? – Я ступаю на потертый ковер в гостиной и отодвигаю на единственном окне тюлевую штору, в верхней части украшенную кружевом: солнце заслоняет стена соседнего дома.

– Иду на ужин, – отвечает миссис Грэм. – По случаю годовщины моей свадьбы… сорок два года.

– Сорок два года, – вторю я ей. – Потрясающе.

Я возвращаюсь к небольшой стойке, которая отделяет зону кухни от гостиной.

– Я никогда не прибегала к услугам профессионального визажиста, но у меня есть купон, вот я и подумала: «Почему бы нет?». – Миссис Грэм снимает с холодильника купон, который крепился к дверце с помощью магнита в форме маргаритки, и протягивает его мне.

Срок действия купона истек два месяца назад, но я делаю вид, будто этого не заметила. Будем надеяться, что мой босс его оплатит, иначе мне самой придется возмещать убытки.

Свистит чайник. Миссис Грэм наливает кипяток в фарфоровый заварочный чайник, затем опускает в него два пакетика чая «Липтон».

– Вы не возражаете, если мы поработаем прямо здесь, пока будем пить чай? – предлагаю я, показывая на два стула с высокими спинками. Места здесь мало, мне с трудом удастся разложить свои инструменты, но потолочный свет яркий.

– Вы спешите? – спрашивает миссис Грэм. Она надевает на заварочный чайник стеганый чехол и ставит его на стол.

– Нет-нет, у нас полно времени, – машинально отвечаю я.

И тут же жалею о своих словах, потому как миссис Грэм подходит к холодильнику и достает полулитровый пакет со смесью молока и сливок, которую наливает в фарфоровый кувшинчик. Его она ставит на поднос вместе с чашками, чайником и сахаром. Я украдкой бросаю взгляд на часы, что высвечиваются на микроволновке: семь минут пятого.

– Ну что, приступим? – Я отодвигаю от стола один стул и ладонью хлопаю по сиденью, предлагая хозяйке сесть на него. Потом лезу в чемоданчик и выбираю несколько флаконов с основой на маслах, которая не будет слишком агрессивно воздействовать на кожу миссис Грэм. Я начинаю смешивать два тона на тыльной стороне ладони и замечаю, что мой бордовый лак на одном пальце чуть-чуть отслоился.

Только я собираюсь нанести основу на лицо миссис Грэм, как она наклоняется и смотрит в мой чемоданчик.

– Ой, сколько у вас тут всяких баночек и мазей! – Она показывает на яйцеобразный спонж. – А это для чего?

– Для смешивания основы, – отвечаю я. У меня зудят пальцы, мне не терпится продолжить. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не бросить взгляд на кухонные часы. – Давайте я покажу, как это делается.

Если нанести ей на веки тени одного оттенка, а не трех – допустим, цвета овсянки, чтобы подчеркнуть голубизну ее глаз, – тогда, возможно, я успею закончить вовремя. Макияж все равно будет хорошо на ней смотреться; никто и не поймет, что я пропустила некоторые этапы.

Я заканчиваю обрабатывать ее лоб, как вдруг почти у самого моего локтя звонит телефон.

Миссис Грэм встает со стула.

– Простите, дорогая. Позвольте я отвечу, скажу, что перезвоню позже.

Я с улыбкой киваю. А что еще мне остается?

Пожалуй, лучше взять такси, а не тащиться в метро. Хотя сейчас уже час пик, такси, возможно, будет ехать дольше.

Я смотрю на свой телефон. Уже 16:28, и я пропустила пару сообщений. Одно от Ноа: «Прости, не смог встретиться с тобой вчера. Как насчет субботы?»