Невыносимые. Дорога до чужих миров

– Нужно ехать в Тамбо. В Школу магов.

Друзья молчали. Эльф обернулся:

– Вы что, не слышите? Дорал что-то знает. Мы его найдем.

– Слушай, Элай, – осторожно начал Тахар, – то, что Дорал знает, – он нам не скажет. И Рань не скажет, даже если мы его отыщем.

– Скажут, – отрезал Элай. – А если нет – мы хотя бы сможем оторвать им головы.

– Не трать свой гнев. – Тахар сложил руки на груди. – Отсюда до Тамбо – сотни переходов, мы не можем просто взять и поехать туда, мы не готовы к такому путешествию, мы не доберемся до города, ясно? А если доберемся – нас не пустят в Школу и не выдадут Дорала тебе на растерзание. А даже если мы его найдем – он просто ничего не скажет. И зачем нам все это нужно? Рань не хочет больше видеть никого из нас, и мы, честное слово, способны это пережить, потому, Элай, мы не будем делать ничего идиотского и просто вернемся домой.

Элай призадумался, пожевал губу и кивнул:

– Я услышал твои суждения. Сходу придумал сразу три места, куда ты можешь их затолкать.

– Что?! – возмутился Тахар.

– Мы едем в Тамбо, – отрезал эльф, поглядел на солнце, прищурившись, и хмуро добавил: – Ну, или я еду в Тамбо.

Алера до сих пор в разговор не влезала, так и сидела на полу, опершись о стену дома спиной. Думала о чем-то, уставясь на дорогу и щуря глаза, не понять даже – слушала ли друзей, слышала ли. Но когда Элай замолчал, Алера перевела на него задумчивый взгляд, еще раз прищурилась, медленно поднялась на ноги и подошла к эльфу.

– Я с ним, Тахар.

Маг несколько вздохов смотрел на друзей, качая головой, дважды прочищал горло, потом сплюнул и что-то забубнил, прикрыв глаза. Его руки двигались, выплетая заклинание, а Элай и Алера, узнав его, переглянулись, и тень улыбки появилась на их лицах.

Тахар вскинул ладони, выпуская серого птаха. Тот на вздох завис в воздухе, глядя на создателя, потом весело чирикнул и полетел на север, в сторону Лирмы, быстробыстро взмахивая острыми стрижиными крылышками.

– Кажется, мне нужно завести новых друзей, – скорбно сказал Тахар. – Старые окончательно опсихели.

* * *

Имэль ожидала путников у конюшни.

– Решила сама принести вам кое-чего на дорогу, – пояснила Старшая и похлопала по боку пухлую котомку. – Раз вы так спятили, что выезжаете на ночь глядя, – наверняка вам не пришло в голову попросить припасы и подумать про всякие подобные мелочи.

Элай кивнул, не поднимая взгляда, и у него сделался вид нашкодившего кота – это означало, что ему ужасно неловко или он должен сказать что-то, чего говорить не хочется.

– Элай, мне не нравится эта поездка и то, что она может сделать с вами. Можешь не признавать этого, но тебя тянет в дорогу не только обида на Раня, а еще и… ожидание великих свершений, которые…

– Чушь!

– После нашего разговора об Алере ты немедленно начал ожидать, что именно сей вздох в ее жизни начнут происходить примечательные и важные события, и теперь тянешь подругу им навстречу. По молодости лет вы смотрите слишком высоко и забываете глядеть под ноги, чтобы не спотыкаться. Меня тревожит путь, который вы можете выбрать, и то, куда он способен вас привести.

– Ага, я знала, что какие-то важные штуки… – начала было Алера, но тут все остальные слова Имэль дошли до нее, и она обернулась к Элаю в изумлении: – Вы говорили обо мне?!

Тот глядел на Имэль досадливо: надо же было так непринужденно выболтать то, о чем он совершенно не собирался говорить Ал ере! Вот знал бы эту старую перечницу чуть хуже – поверил бы, что она сказала это случайно! Но нет же, не случайно. Опять дает понять: не дело утаивать от друзей что бы там ни было, а ты утаиваешь, несносный эльф! Знала б еще Старшая, что и Алера, и Тахар не единожды прямо спрашивали о том, о чем он пока не хотел говорить им…

Имэль протянула Элаю котомку:

– Кое-какие припасы. В кармашке – самая подробная карта Ортая, которую мне удалось найти. Путь до Тамбо предстоит неблизкий, дорога там не самая спокойная – возможно, доведется где-нибудь делать крюк. Ваши любимые порталы в Миры на карте обозначены зелеными точками, я вам советую хорошо изучить их расположение. Мало ли что.

Элай молча кивнул, закрепляя на седле новую поклажу. Котомку, в которой раньше ехал прах, он по дороге к конюшне подарил компостной яме и добавил сверху несколько резких слов.

Имэль обернулась к Алере:

– И еще мне почему-то кажется, что вот это я должна отдать тебе.

В ладонь девушки легла крохотная деревянная шкатулка с железным замком-защелкой.

– Спасибо, – пробормотала смущенная девушка.

– На здравие, – хмыкнула Имэль. – Впрочем, какое там здравие. Езжайте.

Тахар и Алера вскочили в седла. Элай помедлил, помялся, затем подошел к Старшей, обнял.

– Езжай, – буркнула та, опуская заблестевшие глаза. – Я буду просить предков сохранить тебе хотя бы жизнь и здоровье.

– Хотя бы? – переспросил эльф уже из седла.

– О да, неуемная боль всей моей души. Разума-то у тебя от рождения не было.

Элай рассмеялся, пнул лошадь пятками и поднял ладонь в прощальном жесте.

Имэль долго глядела вслед всадникам.

– Твоя подруга окажется в нужное время в нужном месте и откроет невероятно важную дверь, – тихо проговорила Старшая вслед Элаю, который уже не мог ее слышать. – Но только если она ухитрится дожить до того вздоха, когда дверь появится… и такая вероятность очень мала, милый мой мальчик.

Пока деревня не осталась далеко позади, путники молчали. Потом подал голос Тахар:

– Замечательное место этот Эллор. И эльфы замечательные. Особенно ваша Старшая. Правда, когда ты сказал про всехнюю маму, я подумал, она как-то… подобрее, что ли, помягче. Она не то чтобы злая, но…

– Да, – рассеянно согласился Элай. – Ее отец был троллем, это сделало Имэль неповторимо нежной и обворожительной.

– Что, правда? – поперхнулась Алера. – Эльфийки могут родить ребенка от тролля?!

Как гласила прибаутка: завести ребенка от тролля не могут даже троллины, потому как умирают от отвращения. Поэтому раса столь малочисленна, что вся умещается в одном-единственном лесу… невероятно огромном, страшном лесу, за которым водится самая паскудная слава.

– Конечно, нет, – рассмеялся эльф. – Я пошутил. Надеюсь. Что в шкатулке?

Алера спохватилась, что так и держит в руке деревянную коробочку. Попыталась открыть, подергала крышку, потрясла, попробовала поддеть ногтем, прищемила палец и зашипела от досады.

Элай, потянувшись, ловко выхватил шкатулку, ловко справился с защелкой и откинул крышку, заглянул внутрь. Присвистнул и наклонил коробку так, чтобы друзья увидели содержимое.

В шкатулке лежал ледяной Кристалл, белый до синевы. Редкие серебристые искорки, почти неуловимые глазом, задорно посверкивали на его десяти гранях.

Глава 9

Смеркалось.

– Пока все просто. – Элай провел пальцем по одной из ниточек-дорог на карте: – Утром мы двинемся на запад и по этому тракту попадаем в Мошук.

– Если б тебя оса в зад не ужалила, мы бы выехали утром и проехали Мошук к полудню, – сердито сказал Тахар и подбросил веток в костер. – А так нам приходится ночевать в чистом поле в виду города лишь потому, что ночевать в поле – лучше, чем в Мошуке.

– Почему? – спросила Алера, но ей никто не ответил. – Дальше мне нравится юго-западная дорога на Вивк, потому как небольшие леса и болота приятней, чем большой Пизлык и тролли, – пробормотал Элай себе под нос, низко склонясь над картой. – Но если ехать до Кали через Вивк, мы потеряем несколько дней. Потому я все-таки что предлагаю: от Мошука двигать мимо озера Нинг на Неплуж, это займет у нас два-три дня. От Неплужа вдоль реки – вот, идет дорога до Кали, это еще день, наверное… А потом мы сворачиваем на северо-запад и держимся тракта до самого Тамбо. Все это не выглядит сложным и займет шесть-семь дней. Видите? Ничего такого!

Отчаявшись запомнить названия и направления, Алера придвинулась ближе и тоже наклонилась над картой. Почти сразу нашла Эллор – густой лес, окруженный горными зубами. Оказывается, эти горные зубы растут прямо на морском побережье, только с воды к Элл ору, наверное, не подобраться – вода в заливе вся испещрена черточками и точечками. И вовсе Эллор не такой большой, как можно было подумать со слов Элая!

Ах, какая же она красивая, эта карта! Цветная, подробная, каждая деревушка, каждая речка – как настоящие, сумеречная серость и отблески костра делают ее еще больше живой, бросая на плотную бумагу причудливые тени, и кажется, что нарисованные леса шевелят кронами, а в речушках течет вода. Не сравнить это красочное чудо со скучными картами лирмского жреца, по которым можно подумать, будто Ортай состоит из редких серых пятен. Если бы в божемольне были такие карты, как эта, Алера бы лучше всех знала все про Ортай!

– А где Тамбо?

Эльф показал.

«У-у, – прошептала Алера, – далеко!» Почти на другом краю Ортая, переходах в тридцати от Западного моря, которое на этой карте названо Грифоновым. Недалеко от Эллора Алера нашла город Мошук, от него проследила весь предлагаемый Элаем путь. И только тогда поняла, что все дороги проходят прямо под пузом огромного леса, который кляксой развалился прямо в центре Ортая.

– Это что? – возмутилась она, посмотрела название и повторила, не веря своим глазам: – Это Пизлык?

– Я только что про него говорил, – процедил Элай. – Ты кого-нибудь слушаешь вообще, кроме себя?

Тахар посмотрел на эльфа с осуждением, но ничего не сказал. Он сидел в сторонке, привалившись к котомкам и всем видом своим показывая, где видел всю эту затею, – но при том не мешая выбирать путь, по которому затея покатится.

– Пизлык, – медленно повторила Алера. – Троллий лес. Он не может быть так близко, он не может быть посреди Ортая, это шутка.

– Ты правда раньше видела карты? – раздраженно спросил Элай. – Хоть какие-нибудь?

Алера потерла лоб, снова склонилась над картой. Опять нашла Тамбо и Эллор, с некоторым трудом – Лирму. Прикинула расстояние между городами, родной деревней и пизлыкскими лесами, которые даже на карте выглядели хищно и мрачно. Покачала головой:

– Но как Пизлык может быть почти в центре Ортая, окруженный трактами и селениями? Он почти вплотную к этому Мошуку. И до Тамбо не так далеко. А где Арканат… Ох, и от Арканата тоже не очень далеко. И от Лирмы! Он от всего недалеко, потому что он повсюду! Как троллий лес может быть повсюду?!

– Аль, ну не блажи. – Эльф вытащил карту из ее стиснутых пальцев, едва не надорвав плотную бумагу, наверняка укрепленную каким-нибудь составом из арсенала бытовых магов.

– Это же просто тролли, – сжалился Тахар, – не драконы какие-нибудь. Какая разница, где они живут?

– Так они же большие и ужасные! А вон деревни стоят чуть не в самом лесу! – негодовала Алера. – Как можно разбивать деревню возле леса троллей?

– Да сдались троллям те поселки, – пожал плечами маг. Подумал. – Ну, в голодный год, может, и сдались… Аль, да ты чего? Они, вообще-то, разумные, даже говорить вроде бы могут. Не бери в голову. Мы же не через сам лес поедем.

Девушка замотала головой. О троллях она была куда худшего мнения и по доброй воле приближаться к местам их обитания ни за что бы не стала. У жителей рядом лежащих деревень, должно быть, разум отшибло.

Божиня сохрани, они и правда собираются ехать по тракту вдоль пизлыкских лесов? Алера попыталась понять, не поздно ли еще послать Элая к известной матери и завернуть домой. По всему выходило, что поздно.

– А нельзя нам набросить крюк и все-таки поехать через этот Вивк? – в конце концов спросила она. – Или… или через Меравию?

Друзья переглянулись.

– Тахар, у тебя есть заклинания для успокоения нашей злыдни? – без особой надежды спросил Элай.

– Нет, – отозвался Тахар. – Придется нам набраться терпения и просто пережить это. Как обычно.

Алера засопела и отвернулась.

О том, что в Пизлыке, по слухам, встречаются существа куда похуже троллей, друзья ей говорить не стали. В конце концов, раз Пизлык тянется на десятки переходов во все стороны, местами почти наползая на города и деревни, – значит, нет в этом лесу ничего такого уж опасного.

Наверное.

* * *

– И которая из них? – спросил Тахар.

Они дожевывали остатки ужина. Алера уже спала, завернувшись в одеяло с головой. Привязанные неподалеку лошади бодро фыркали, переговариваясь не то с полевиком, не то друг с другом. В невидимом отсюда лесу возмущался чему-то филин.

Ночь выдалась беззвездной и теплой. В поле горько пахло чабрецом, издалека доносилось неуверенное лягушачье кваканье.

– Которая что из чего? – не понял Элай.

– Я про эльфиек, – пояснил маг, хрупая яблоком. – Которая из них – твоя?

Элай потянулся за деревянной баклагой, приткнувшейся за кулем с жалкими остатками крупы. Притянул к себе за ушко, хлебнул воды, подумал.

– А ты со всей деревней перезнакомился, мой общительный друг? Имя тебе что-то сказало бы?

Тахар помотал головой, бросил огрызок в костер.

– Я там много с кем перезнакомился, но имена тут же позабыл. Ну, скажи что-нибудь вроде «Это та прекрасная белокурая дева, что стояла у третьего слева дома, когда мы приехали в деревню. Та самая, что чуть не проломила шикарной статью плетень, увидев меня, всего из себя эльфа, вплывающего в деревню верхом на вороной кобыле в лучах закатного солнца»…

– Какой ты наблюдательный, – пробурчал Элай.

– Да-да. Та самая эльфийка, что весь день таскалась за тобой, как слепень за коровьей спиной, держась в отдалении и так и не посмев приблизиться, потому что… Почему?

Эльф развалился на одеяле, пристроил голову на скатанной жилетке. Ночь здесь, южнее Лирмы, стояла очень теплая, у костра они даже рубашки поснимали.

– Потому, что мы приехали с Алерой. У нее на лбу не написано, что она не моя, не твоя и вообще ничья. А у эллорцев не принято навязываться, знаешь ли.

– Как удобно, – протянул Тахар.

Мага разобрала досада. Ему вовсе не хотелось оказаться таким ужасно прозорливым, ему хотелось, чтобы Элай расхохотался в ответ на все его наблюдения и сказал, что он – идиот. Потому что иначе… прав был Орим, вот что иначе. И все, что за этим следовало, Тахару нравилось ничуть не больше, чем Алере.

Эльф пожал плечами и закрыл глаза.

– Элай.

– Ну?

– Так это правда, да? Ты из-за нее таскаешься в Эллор?

Эльф отмалчивался. Тахар подкинул дров в огонь.

– Слушай, эльф, это получается, что…