Королевы Иннис Лира

– Звезды – ложные боги, если они приказывают тебе поступать так!

Лир снова вскочил на ноги с яростным криком.

Астор нырнул между королем и Кайо со словами, адресованными графу Дубу:

– Будь осторожен.

Однако рассерженный Кайо оттолкнул его. Он воскликнул:

– Моя сестра, твоя жена, возненавидела бы тебя за это, Лир. Она умерла за твои звезды! Тебе мало? Сейчас ты изгоняешь свою самую лучшую и добрую дочь? Как ты смеешь? Поделить остров? Сделай это и уничтожь таким образом все мудрые и хорошие вещи, которые ты когда-либо делал! Везде только один наследник трона! Сделай одну из своих дочерей королевой, иначе остров будет разорван на куски, и не бросай Элию, которая тебя любит!

Лир приставил свой нос к носу Кайо.

– Говоришь, выбрал нас, однако что-то ты никак это не доказал. Ты не веришь в мои звезды и не повинуешься моей воле, и, хотя ты всегда говоришь обратное, ты не оставил на этой земле ни жены, ни корней. Ты всегда наполовину здесь и наполовину где-то еще, Кайо. Ты говоришь, что верен мне, но ты мне никогда не был верен. Никогда! – Губы короля задрожали. – Отправляйся-ка к богу своего Третьего королевства, Кайо. У тебя есть неделя для отъезда, и если тебя увидят в Лире после этого, тебе придется умереть за ересь.

Плечи короля Лира вздымались, и на щеках появились розовые пятна. Кайо склонил перед ним голову.

Тишина падала, как дождь, рассеянная и разорванная на куски, задыхающаяся.

Никто в зале не двигался – ужас и шок витали по нему. Гэла оскалила зубы, пока Астор не положил руку на плечо жены и не сжал его. Глаза Астора были широко раскрыты. Риган прикусила нижнюю губу, пока на ней не потемнела кровь. Коннли положил руку на меч, не зная, кого защищать – запыхавшегося графа Дуба или разбушевавшегося короля. Лицо графа Эрригала было красным, и он удерживал молодого мужчину. Тот уставился на Элию. Ярость словно сдавила его рот. Подчиненные схватили оружие; скрипела кожа, и в воздухе были слышны судорожные вздохи и шепот.

Все будто происходило на горе, готовой к извержению.

Казалось, Элия одна сохраняла спокойствие. Она ничего не делала, а лишь стояла молча. Девушка протянула трепещущую руку помощи Кайо.

– Отец, прекрати, – сказала она.

– Я тебя не вижу, – зарычал Лир.

Элия закрыла глаза.

– Посмотри получше, – произнес Кайо.

Граф Дуб обернулся и быстро обнял Элию. Он обхватил ее голову и сказал:

– Вставай, моя звездочка. Он прав.

Элия Лир снова промолчала.

Прежде чем уйти, Кайо сказал Гэле и Риган:

– Давайте вы будете хоть немного вести себя так же, как сейчас говорили, если вы хоть немного помните о своей матери.

Весь двор наблюдал, как Кайо отошел от трона. Он выдержал паузу, затем обернулся и бросил королю:

– Далат было бы стыдно за тебя сегодня, Лир.

Граф Дуб удалился, и с его уходом разорвались нити, связывающие весь Полуденный двор, он вновь пробудился – с шумом и яростью.

Элия

Элия стояла одна в центре хаоса. Она была неподвижна, как маленькая звезда, постоянно висящая на севере. Вокруг нее мужчины и женщины передвигались и спорили, пыжились и давили, толкались и уходили, не прекращая движения.

Давление пульсировало в голове Элии. Ее сердце погрузилось в тусклый, затухающий барабанный бой. Пот струился по спине и под грудью, а румянец заливал щеки. Пустота ревела в ушах, выталкивая все назад – назад – назад.

Легкие и желудок Элии всегда хорошо ей служили: дышали для нее, превращали ее еду в дух, дарили песню против трепещущих нервов – но теперь они ее предали.

Как и отец младшей принцессы.

Внезапно Элия согнулась в талии, хватаясь за живот. Она открыла рот, но крика не было. Только тихий вздох. Глаза девушки даже не увлажнились.

Она повернулась и побежала, промчалась мимо короля Аремории, игнорируя множество голосов, звавших ее.

Она не сделала ничего плохого!

В спешке девушка выбралась через главные двери и пересекла, спотыкаясь, уличный двор в направлении семейной башни. Она задела слугу, стоящего у входа, но тот промолчал; она поднималась по лестнице все выше и выше и сильно ударилась рукой о черный камень стены. Элия не могла остановиться, оглушенная шоком, пока не добралась до своей комнаты.

Подбежав к окну, девушка уставилась на холодный океан и тяжело задышала. Ветер проскользнул внутрь и пощекотал ее кожу, с беспокойством ощупывая Элию. Она закрыла глаза и прислушалась к предупреждению – слишком поздно! Принцесса различала лишь неясные голоса – она слишком мало практиковалась в языке деревьев.

Древняя магия Иннис Лира, кровоточащего своими корнями, была высечена в горной породе самого острова, языке охоты и трепещущих листьев, и именно ее Элия забыла. Она давно отрезала себя от их поддержки, выбрав звезды и отца. Холодные, прекрасные небеса и неизменные, многообещающие звезды.

Земля менялась, как и человеческие сердца, а звезды – никогда. Все, кто мог слушать деревья и касаться их магических корней, ушли от Элии.

Элия думала, этого достаточно, чтобы стать настоящей звездой для своего отца.

Она считала все происходящее испытанием, и если она останется той, правильной звездой, все будет хорошо. Она думала, отец понимает свою младшую дочь, ведь они знают друг друга лучше, чем кто-либо.

Голос прошептал из глубины ее сердца, и Элия подумала, что все-таки она лучше своих сестер. Чувство собственного достоинства не давало ей разрушить Полуденный двор, не давало ей сказать нечто нелепое для успокоения отца, просто открыв рот и принимая игру.

– Любовь – не игра, – прошептала Элия сама себе и неспокойному океану.

– Элия.

Девушка споткнулась от неожиданности. Оказывается, за ней следовал король Аремории.

– Ваше высочество, – ее голос казался чужим. В горле девушки появилась хрипота, словно она несколько часов кричала.

Король Аремории нахмурился, хотя это едва-едва отразилось на его лице.

– Ваше горе совершенно понятно, – произнес он.

Элия не знала, как ответить, не вскрикнув.

Король глубоко вздохнул, и его широкие плечи расслабились под оранжевой кожей костюма:

– Жаль, что ваш отец так поступил. Мы выезжаем утром. Пакуйте только личные вещи. Когда мы доберемся в Ареморию, моя сестра и мать выполнят любую вашу просьбу.

Она приоткрыла рот, но ничего не сказала. Король ждал, наблюдая голубыми глазами за младшей дочерью Лира. Элия посмотрела в сторону, на стены и мебель ее комнаты. Возможно, она была меньше, чем мог ожидать король, но в комнате находились теплые и светлые кремово-желтые одеяла и гобелены, которые они с матерью выбирали, с вышитыми весенними зелеными лозами и пастельными полевыми цветами. Элия будто все еще видела Далат – призрака, поглаживающего ее руку, рассказывающего историю – мать, укладывающую Элию в кровать. Деревянный потолок был грубо расписан звездными узорами по дневному голубому небу. Подарок отца. Он хотел, чтобы девушка произносила их названия, когда засыпала. Свет и океанский бриз проскользнули в окно. В ее комнате не были вставлены стекла, так как Элия предпочитала тяжелые ставни, которые могла открывать, когда пожелает. Она была так счастлива в этой комнате, а потом так одинока.

Наконец Элия обернулась к королю. Она вспомнила, что король Аремории говорил в ее защиту, и испытала чувство благодарности.

– Спасибо, Моримарос. Я благодарна за помощь, но не могу выйти за вас замуж или уйти с вами.

Удивление отразилось на лице короля Аремории. Он приоткрыл губы и поднял брови, его ладони раскрылись, и он пошевелил кистями, будто потягиваясь:

– Но, госпожа Элия…

Элия покачала головой:

– Я не могу даже думать об этом.

– Ах, – тяжело вздохнул Моримарос. Понимание, казалось, сгладило его удивление. – Вы скорбите, но поезжайте утром со мной в Ареморию. Вам нужно время и возможность дистанцироваться от страшной расправы Лира, и я помогу вам в этом.

Элия понятия не имела, как сказать королю Аремории, что речь шла не о горе. Она едва ли что-то чувствовала. Младшая дочь Лира ощущала себя как безветренный мертвый океан. Где был сбой? Где волны и белая пена, где гнев и печаль, которые она должна чувствовать?

– Я… – Элия развела руки в стороны. Локти были плотно прижаты к ребрам. – Я не знаю.

Моримарос шагнул к ней навстречу. Он был так внушителен, что Элии пришлось сдержаться, чтобы не отойти. Воин и король, мужчина старше нее на десять лет. Она и есть собственное приданое. По крайней мере, эта мысль не позволила Элии впасть в шок.

– Идемте со мной, Элия Лир, – мягко попросил Моримарос. – Что мне сказать, чтобы успокоить вас? Я обещаю принять брата вашей матери, графа Дуба, если он вам дорог.

– Почему? – Элия оперлась рукой на подоконник, не глядя на Моримароса. Неужели ее имя осталось тем же – Элия Лир? – Почему я все еще нужна вам, ваше высочество? Здесь вы не получите ни трона, ни власти. Возможно, в моей семье поселилось безумие, и я когда-нибудь погружусь в него.

– Мне нужна жена, Элия, это все еще мое намерение. Мне не нужны богатства вашего отца. Если бы я хотел больше земли, я бы ее заполучил. Мне нужна королева, и вы были ею сегодня.

Комплимент заставил Элию отвернуться. Она смотрела на перекатывающийся голубой океан, на то место, где он сливался с туманным небом на горизонте. Почему Моримарос так добр к младшей дочери Лира? Ей очень хотелось ему поверить, но это было почти невозможно – может, наследие отца Элии?

– Я не была королевой, – прошептала девушка.

Моримарос хмыкнул.

Элия добавила:

– Королевы служат посредниками, они решают людские проблемы и заставляют их чувствовать себя лучше. Я ничего такого не делала, сэр.

– Я предпочел бы королеву, которая говорит мне то, что считает правдой.

Элия печально улыбнулась, словно она была уверена в собственной правоте. И сейчас девушка не сомневалась – точно так же думал ее отец. Все ли мужчины настолько плохо себя понимали?

– Ты говоришь так, поскольку я тебе не противоречу, – заключила Элия.

Король Аремории тоже улыбнулся, и девушка вспомнила: она думала, что только глаза делают Моримароса мягче. Элия была не права – и улыбка тоже.

– Возможно, вы правы, Элия, и все короли предпочитают потворство.

Девушка чуть было опять не начала извиняться, но осеклась. Он был не простым человеком, а королем. Что еще она могла придумать, если не уйти утром с королем Аремории? Если он утверждает, что готов дать ей некоторое время, то Элии просто повезло. Время преодолеть горе, как он это называл. Ее лишили наследства, титулов и имени. Теперь она не младшая дочь Лира.

Легкие девушки сжались.

Куда еще, кроме Аремории, она могла пойти? К людям ее матери? Как бы поступил Кайо? Несмотря на то что Элия выросла на историях ее матери и дяди, из Сатири и Ины, несмотря на то, что ее окружали красиво окрашенные ковры и нежные масла, одежда и шарфы, Элия до сих пор с трудом представляла себе Третье королевство. Оно находилось невероятно далеко от любимого острова девушки, ее скал, Белого леса и болот, отца, которого она не могла просто так бросить. Он скоро снова будет в ней нуждаться. Сердце Элии, как и она сама, находилось здесь, и младшая принцесса не могла просто так скрыться от своего сердца.

Однако Элия должна была куда-то убежать, а этот король казался таким искренним.

Принцесса вновь положила руки на живот, словно случайно, а не намеренно:

– Я пойду.

Вместо торжествующей улыбки или, по крайней мере, вида, будто ответ младшей дочери Лира ему понравился, Моримарос снова стал вести себя безучастно формально. Он поклонился Элии с бо´льшим рвением, чем полагалось королю. Элия поклонилась в ответ, не зная, достаточно ли она спокойна, чтобы сделать реверанс. Девушка произнесла:

– Моя компаньонка, Аифа, отправится со мной.

– Как вам угодно, – твердо ответил Моримарос. – Это хорошо, хотя мои мать и сестра тоже будут рады оказать вам любую поддержку или скрасить общение.

– Аифа всегда должна быть со мной, и теперь ей здесь не место.

Элии вдруг пришло в голову, что Аифа, возможно, предпочтет уехать к своей матери в Белый лес, но девушка озвучила свою просьбу вслух и уже не хотела ее исправлять: без Аифы она будет чувствовать себя одинокой.

Моримарос кивнул:

– Тогда, если у вас получится, спите спокойно, Элия. Я оставлю вас, чтобы вы подготовились.

В последний момент девушка взяла большую грубую руку Моримароса. Ее пальцы заскользили по гранатовому и перламутровому перстню, большой палец нашел его ладонь и застыл на теплой коже.

– Спасибо, – произнесла она. Глаза Элии застыли на уровне кожаного плеча его оранжевого костюма.

Он колебался в течение двух вздохов, пока Элия не занервничала и уже собралась отнять свою руку.

– Не за что, – произнес король Аремории, обхватив ее руку своей, но тут же снял ее.

Прежде чем за ним захлопнулась дверь, появилась Аифа. Слезы словно слепили ее ресницы.

– О, Элия, – глухо прошептала дочь Дурака. – Твой отец…

Элия протянула компаньонке руки. Аифа обняла ее, заплакала. Младшая дочь Лира попыталась укрыться от оцепеневшего, застывшего сердца.

Лис

Если Эрригал ожидал, что ему придется тащить Бана на аудиенцию к королю, то его ждало разочарование. В течение долгих пяти лет службы в армии Аремории Бан научился не откладывать неприятные дела, поскольку их, как правило, становилось только больше. Кроме того, у Бана здесь было дело, и встреча с королем там, где жил его отец, была одним из первых шагов к его реализации.

Хотя встреча с Лиром – последнее, чего бы хотел Бан, он пропустил его гнев в Полуденном дворе и попытался испытать благодарность за эту встречу, проходя в зал слуг на трапезу.

К сожалению, Бан совершенно забыл, как быстро его покидает аппетит под критическим королевским взором.

Зал для слуг Летней резиденции был длинным, как и двор, но без крыши. Построенный из дерева, а не из камня, он больше напоминал конюшню, по мнению Бана, с рядами скамеек, столов и высоким сиденьем для короля. На стенах расположились чайки, ожидавшие остатков пищи, и даже королевские гончие мешались под ногами и попрошайничали с открытыми ртами. Слуги Лира были одеты в темно-синий – королевский цвет. Они носили мечи и пили из кубков, на которых был выгравирован неистовый королевский лебедь или синие полоски. Грубое, грязное место мужчин содержалось в чистоте усилиями младших слуг и подающих надежду сыновей, по крайней мере между приемами пищи и торжествами. Бан провел большую часть утра, выплескивая ведра с водой и помои через край утеса, прямо за арочным входом, раскидывая свежее сено и камыши и вытирая столы от пролитого вина и жира. Его брат Рори раздражался от рутинной работы, но Бан ценил любую работу с немедленными, доказуемыми результатами.

Сегодня вечером зал заседаний был тих, принимая во внимание события дня. Бан ходил рядом с отцом и наблюдал приглушенные разговоры и косые взгляды, несмотря на обилие льющегося пива. Король Иннис Лира никогда не должен выглядеть нервным или напуганным! Ни при каких обстоятельствах! Гордая армия Аремории никогда не стала бы жертвой расстроенных нервов. Одни улыбались приветствию Эрригала, другие предпочитали молчаливо-натянутое внимание. Но Эрригал только усмехнулся и буквально ворвался в боковой проход, где король развалился в высоком кресле, а рядом, прислонившись головой к колену Лира, валялся Дурак в рваной полосатой одежде.

– Мой король, – несдержанно произнес Эрригал.