Войны с Японией

По общему признанию, Р.И. Кондратенко пользовался огромным авторитетом среди личного состава гарнизона и был подлинной душой обороны Порт-Артура. Участник обороны Я.У. Шишко писал о Кондратенко: «В Артуре не было места, куда бы он ни заглянул, не было высоты, куда бы он ни поднялся, чтобы указать, где немедленно должны явиться форты, укрепления, батареи… Генерал Кондратенко для Артура был все: и сила, и душа, и мысль, и дух героизма»13.

Усилиями Кондратенко, солдат и офицеров гарнизона Порт-Артура город превратился в крепость, способную выдержать как ожесточенные штурмы неприятеля, так и долговременную осаду. Для организации обороны Порт-Артура можно было бы сделать и больше, если бы Стессель и Фок, познания которых в военном деле в целом и в военно-инженерном искусстве особенно едва ли находились на уровне Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., не оказывали весьма сильного противодействия. Вот почему, несмотря на огромную работу, проведенную личным составом гарнизона Порт-Артура по организации обороны и приведению крепости в боевую готовность, здесь все же имели место большие упущения.

Отсутствовали укрытые от огня японской артиллерии пути сообщения, не было телеграфной связи с фортами и укреплениями, телефонные линии прокладывались по поверхности, что не могло гарантировать их сохранность и устойчивость в боевой обстановке. Крупным недостатком в организации связи являлось включение артиллерийских телефонных линий в общую сеть связи, что вызывало серьезные затруднения в управлении стрельбой. И только после начала боев за укрепления Порт-Артура генералу В.Ф. Белому удалось устранить этот недостаток.

Стессель и его окружение рассматривали оборону Порт-Артура вне связи с боевыми действиями Маньчжурской армии. Связь с ней была утрачена. Беспроволочный телеграф бездействовал, а аэростатов для того, чтобы наладить связь по воздуху, не было. Командование эскадрой со своей стороны также не принимало никаких мер для того, чтобы установить связь блокированной японскими войсками крепости с армией А.Н. Куропаткина.

Существенным упущением являлось то, что к 17(30) июля не было разработано плана обороны крепости, что неизбежно обрекало ее гарнизон на пассивность и ставило его деятельность в зависимость от намерений противника.

«…если бой сделается неизбежным, то принимайте его с полной уверенностью в успехе»: боевые действия в Желтом море и Корейском проливе

После неудачной попытки прорваться во Владивосток 10(23) июня, окончившейся возвращением эскадры в Порт-Артур, адмирал В.К. Витгефт докладывал, что не считает более возможным без надежды на успех вступать в бой с превосходящими силами неприятельского флота. О своих дальнейших намерениях он сообщал командованию следующее: «Осмотревшись и выждав дальнейшего хода событий, действовать сообразно обстоятельствам».

Однако в ответ на эти туманные рассуждения он получил прямое указание наместника: тотчас же по исправлении повреждений на броненосце «Севастополь» вновь предпринять попытку прорваться во Владивосток. Но Витгефт не верил в успех прорыва. Он медлил до тех пор, пока не получил приказа прорываться во Владивосток. «Гибель эскадры в гавани в случае падения крепости… — сообщили Витгефту из штаба наместника, — ляжет неизгладимым пятном на Андреевский флаг и на честь родного флота». Но ничего другого не оставалось делать, как подчиниться приказу и начать прорыв, в успех которого ни сам Витгефт, ни большинство командиров кораблей не верили.

Неудачная попытка прорыва 10(23) июня и продолжительное пребывание кораблей в базе почти без выхода в море отрицательно сказались на боеготовности русской эскадры. За это время в значительной мере был подорван моральный дух личного состава. Этому в первую очередь способствовал сам Витгефт, который не верил в силу эскадры и считал, что она при любых условиях непременно потерпит поражение. Поэтому при подготовке к прорыву он отказался от составления плана. Он не понимал, что при сложившейся обстановке прорыв кораблей без боя невозможен, что перед эскадрой надо было поставить конкретную задачу, указав, что бой — единственный способ ее решения. На вопросы командиров кораблей он отвечал общими фразами, обещая руководствоваться рекомендациями С.О. Макарова.

Первая Тихоокеанская эскадра, выведенная для прорыва, состояла из 6 эскадренных броненосцев, 4 крейсеров и 8 миноносцев. Выйти в море вместе с эскадрой не мог крейсер «Баян», двумя неделями раньше подорвавшийся на мине. Пришлось оставить в базе также канонерские лодки и большую часть миноносцев, которые не могли совершить такой длительный переход.

Японский флот имел в это время 4 эскадренных броненосца, 8 броненосных крейсеров, около 15 легких крейсеров и до 50 миноносцев. При этом японские броненосные крейсера не уступали в силе русским эскадренным броненосцам и могли вести с ними бой. Таким образом, адмирал Того имел превосходство в броненосных кораблях. Перевес этот был еще большим, если учесть легкие крейсера и миноносцы и то обстоятельство, что русская эскадра не могла развить скорость более 14 узлов. Последнее обусловливалось тем, что машины «Севастополя» не могли дать больший ход, а корпуса броненосцев «Цесаревич», «Ретвизан» и «Победа» после подрыва на минах были не очень надежными.

Ослабила эскадру и помощь Порт-Артуру, куда посылали не только часть личного состава, но и артиллерию. Значительная часть корабельной артиллерии, приданная крепости, к моменту прорыва на корабли не была возвращена, что в известной мере отразилось на мощности артиллерийского огня эскадры.

28 июля (10 августа) с 4 часов 30 минут начался выход русской эскадры. Он продолжался в течение 4 часов. На внешний рейд вышли броненосцы «Цесаревич» под флагом контр-адмирала В.К. Витгефта (командир капитан 1-го ранга Н.М. Иванов), «Ретвизан» (командир капитан 1-го ранга Э.Н. Щенснович), «Победа» (командир капитан 1-го ранга В.М. Зацарённый), «Пересвет», на котором находился второй флагман эскадры контр-адмирал П.П. Ухтомский (командир капитан 1-го ранга В.А. Бойсман), «Севастополь» (командир капитан 1-го ранга Н.О. Эссен), «Полтава» (командир капитан 1-го ранга И.Н. Успенский); крейсера «Аскольд» под флагом контр-адмирала Н.К. Рейценштейна (командир капитан 1-го ранга К.А. Грамматчиков), «Паллада» (командир капитан 1-го ранга В.М. Сарнавский), «Диана» (командир капитан 2-го ранга А.А. Ливен), «Новик» (командир капитан 2-го ранга М.В. Шульц); эскадренные миноносцы «Выносливый» (брейд-вымпел капитана 2-го ранга Е.П. Елисеева), «Властный» (командир лейтенант А.А. Ковалевский), «Грозовой» (командир лейтенант А.А. Бровцын), «Бойкий» (командир лейтенант И.И. Подъяпольский), «Бесшумный» (командир лейтенант Д.Н. Максимов), «Бесстрашный» (командир лейтенант П.Л. Трухачев), «Беспощадный» (командир лейтенант Д.С. Михайлов), «Бурный» (командир лейтенант Н.И. Тырков). Вместе с боевыми кораблями из Порт-Артура вышло госпитальное судно «Монголия».

Стояло тихое, ясное утро. Ветер достигал 1 балла. На горизонте виднелись японские миноносцы. В 8 часов 15 минут русская эскадра в кильватерной колонне двинулась в направлении на мыс Ляотешань. В голове колонны шли эскадренные броненосцы, за ними — крейсера. На траверзе броненосцев держались эскадренные миноносцы. Через 30 минут Витгефт передал по эскадре приказ «приготовиться к бою», а затем было объявлено: «Флот извещается, что государь император повелел идти во Владивосток». В 10 часов 30 минут Витгефт отпустил тральщики и направил эскадру в море, положив курс 135 градусов.

Адмирал Того после 6 часов утра стал получать известия о выходе русских кораблей. Замысел Того состоял в том, чтобы охватить голову русской эскадры и сосредоточенным огнем по флагманским кораблям лишить ее управления. В 12 часов 20 минут японцы с дистанции 80 кабельтовых открыли огонь.

Когда дистанция уменьшилась до 65 кабельтовых, русские корабли открыли ответный огонь. Однако, вместо того чтобы решительно атаковать противника и тем самым обеспечить успех прорыва, русский командующий маневрировал, чтобы избежать боевых столкновений. При этом он жертвовал столь важными элементами, как выгодная позиция и курсовой угол.

Не лучше маневрировал и адмирал Того. Пытаясь охватить голову русской эскадры, он настолько неудачно рассчитал свой маневр, что вместо охвата головы русской эскадры оказался за кормой у нее. Неумело японцы использовали и свои крейсера, которые хотя и окружили русскую эскадру, но, не имея определенной задачи, даже и не пытались сковать ее боем и тем самым обеспечить удар главных сил своего флота. Русским кораблям удалось оторваться от противника. В 14 часов 30 минут сражение временно прекратилось. Через два часа японцы, имевшие преимущество в скорости хода, догнали русскую эскадру и снова вступили в бой, во время которого осколком был убит Витгефт.

С гибелью Витгефта управление эскадрой было потеряно. Строй русских кораблей нарушился, каждое судно начало действовать самостоятельно. Подошла ночь. С наступлением темноты корабли противника прекратили огонь. В атаку против отходившей русской эскадры адмирал Того направил миноносцы, а сам с броненосными кораблями пошел в Корейский пролив. Атаки японских миноносцев из-за их слабой подготовки к ночным действиям носили нерешительный характер и не достигли своей цели.

10 из 18 вымпелов русской эскадры в составе 5 броненосцев, 1 крейсера и 4 эскадренных миноносцев вернулись в Порт-Артур. Остальные корабли, за исключением крейсера «Новик», имея повреждения, зашли в нейтральные порты, где были интернированы.

Русской эскадре не удалось решить поставленную задачу и прорваться во Владивосток. Одной из важнейших причин было отсутствие плана морского сражения. Перед командирами кораблей не было поставлено конкретных боевых задач. На случай выхода из строя флагмана не было предусмотрено передачи командования. Адмирал Витгефт не стремился к занятию выгодной для ведения боя позиции. Он делал все возможное, чтобы корабли эскадры уклонялись от боевых действий.

Витгефт тратил силы на отражение ударов противника, а не на выполнение главной задачи — выиграть бой. В итоге он не смог обеспечить прорыв и решить основную задачу флота, вытекавшую из общего стратегического плана войны с Японией, — разбить японский флот в морском сражении и завоевать господство на море.

В бою с русской стороны действовали главным образом эскадренные броненосцы. Крейсера и миноносцы не были использованы в полной мере. Личный состав русской эскадры проявил высокое мужество и стойкость. И только неумелые действия командующего эскадрой и его ближайших помощников не позволили решить поставленную задачу.

Тем временем для нарушения коммуникаций Японии на театре военных действий мог быть использован отряд крейсеров, базировавшийся во Владивостоке. Этот отряд состоял из трех броненосных крейсеров («Россия», «Рюрик» и «Громовой») и одного крейсера («Богатырь»)14.

В соответствии с планом войны перед Владивостокским отрядом крейсеров ставилась задача — действиями в Японском море отвлекать неприятельский флот с главного театра — Желтого моря15. Поставленная задача могла быть решена двумя способами: действиями против воинских перевозок противника или же созданием реальной угрозы торговым путям сообщения Японии. Однако действия как против воинских, так и против коммерческих перевозок противника были связаны с большими трудностями. В первом случае русские корабли должны были проникать в Корейский пролив, т. е. зону, которую неприятельский флот усиленно охранял; во втором случае — удаляться от Владивостока не менее чем на 1000–1500 миль. В обоих случаях крейсера подвергались серьезному риску быть отрезанными превосходящими силами противника от Владивостока и вести бой в крайне невыгодных для себя условиях. В связи с этим русское командование специальной инструкцией первоначально ограничило район действий крейсеров пределами Японского моря.

Боевая деятельность Владивостокского отряда крейсеров и миноносцев на морских сообщениях противника началась с первых же дней войны и продолжалась до августа 1904 г. За это время русские крейсера и миноносцы совершили семь выходов. Каждый поход крейсеров продолжался от пяти до семи суток, и только в одном случае они провели в море 16 дней.

Первое время крейсера действовали в пределах Японского моря, главным образом у восточного побережья Кореи и вдоль западного побережья Японии. Но т. к. действия русских кораблей в указанных районах не привели к положительным результатам, то русское командование летом 1904 г. перенесло действия крейсеров в район Корейского пролива и в Тихий океан, где они добились более существенных результатов.

Из всех походов, совершенных в Японском море, наиболее успешным был набег крейсеров на коммуникации противника в районе Корейского пролива. Во время этого похода, продолжавшегося с 30 мая (12 июня) по 6(19) июня, русские крейсера в районе острова Цусима атаковали и уничтожили два японских транспорта с войсками и вооружением, один транспорт вынудили выброситься на камни и захватили английский пароход с военной контрабандой16. На одном из потопленных транспортов находилась осадная артиллерия (280-миллиметровые гаубицы), предназначенная для действий против Порт-Артура, что задержало обстрел японцами внутреннего порт-артурского рейда более чем на месяц17.

Когда войска противника блокировали Порт-Артур и объем японских морских перевозок в Корею и Маньчжурию значительно увеличился, создались благоприятные условия для продолжения боевых действий Владивостокского отряда.

Успешные действия Владивостокского отряда заставили японцев использовать для отправки грузов в Корею и Маньчжурию восточные порты страны, из которых транспорты шли в порты назначения более безопасным, но более длинным путем — через Желтое море. Русское командование учло это обстоятельство. Адмирал Иессен получил указание начать борьбу на тихоокеанских коммуникациях противника. 17(30) июля 3 русских крейсера, «Россия», «Громовой» и «Рюрик», через Сангарский пролив вышли в океан. Спустившись до 34-й параллели, отряд повернул обратно. За время крейсерства было потоплено 8 вражеских судов, а германский пароход «Арабия» и английский пароход «Калхас» с контрабандными грузами были направлены во Владивосток.

1(14) августа русские крейсера вернулись на базу, пройдя за 16 суток более 3 тыс. миль. Хотя ни один вражеский боевой корабль или крупный транспорт за это время не был уничтожен, сам факт появления русских крейсеров в Тихом океане близ японских берегов вызвал панику как в Японии, так и в странах, поддерживавших ее. Дело дошло до того, что ряд судоходных иностранных компаний, опасаясь понести потери, прекратили рейсы в Японию.

Во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. Владивостокский отряд кораблей, имея против себя более сильного противника, все же смог нанести торговому судоходству Японии некоторые потери и отвлек часть сил японского военно-морского флота от Порт-Артура. Однако отряд не имел четко разработанного плана боевых действий, высылался в море не систематически, а эпизодически. При более эффективном использовании действия Владивостокского отряда на морских коммуникациях Японии могли бы нанести противнику большие потери.

Бой в Желтом море явился первым крупным сражением броненосных эскадр в открытом море во время Русско-японской войны. В нем проверялись тактика ведения боя броненосными кораблями, использование артиллерийского оружия, средства защиты корабля, средства связи и способы управления силами в бою.

С точки зрения развития военно-морского искусства этот бой показал:

• значительное увеличение начальной боевой дистанции — с 30 до 80 кабельтовых и дистанции решительной артиллерийской атаки — с 15 до 45 кабельтовых;

• решающую роль крупнокалиберной артиллерии в бою броненосных кораблей на больших дистанциях;

• большое значение толстой брони (броненосец «Микаса» получил 22 попадания снарядов крупного калибра, но не потерял боеспособности);

• важность преимущества в эскадренной скорости. Именно это позволило японцам догнать русские корабли, когда они временно оторвались и ушли вперед, и снова навязать им бой;

• решающее значение управления силами в бою и надежной связи; отсутствие того и другого в русской эскадре послужило одной из причин неуспеха в бою; назрела необходимость создания штаба как органа управления силами при командующем соединением кораблей18.

После боя в Желтом море русская эскадра, по существу, распалась и уже не могла решать задачи активной борьбы с неприятельским флотом. Корабли, вернувшиеся в Порт-Артур, стали придатком крепости и были использованы для усиления обороны базы. Японский флот полностью завладел морем и мог совершенно беспрепятственно перевозить свои войска и все виды снабжения для них на материк.

«Сегодня пошел одиннадцатый месяц осады…держимся исключительно каким-то чудом»: Порт-Артурская страда и последние дни обороны

К 17(30) июля в состав 3-й японской армии, обложившей Порт-Артур, входили 3 пехотные (1-я, 9-я, 11-я) дивизии, 2 резервные пехотные (1-я и 4-я) бригады и 2-я полевая артиллерийская бригада. Общая численность армии достигала 48 тыс. человек при 386 орудиях, в том числе 198 орудий среднего и крупного калибров. Части японской армии располагались следующим образом: 11-я дивизия занимала полосу от бухты Тахэ до железной дороги; 9-я дивизия — от железной дороги и далее вдоль по южным склонам Волчьих гор до Мандаринской дороги; 1-я дивизия — от Мандаринской дороги до бухты Луизы; 4-я и 1-я резервные пехотные бригады находились во второй линии.

Заняв Волчьи горы, японские войска тотчас же приступили к инженерным работам по укреплению своих позиций и обеспечению путей сообщения. По требованию главной ставки в Токио, нуждавшейся в скорейшем овладении Порт-Артуром для усиления японских армий, действовавших в Маньчжурии, генерал Ноги решил, подобно тому как это было в 1894 г., во время японо-китайской войны, овладеть крепостью в результате ускоренной атаки, для которой был избран участок обороны русских войск от форта № III до батареи литера «Б».

Этот участок Восточного фронта был несколько выдвинут вперед, что позволяло охватить его с фронта и флангов осадными батареями и вести прицельный огонь. Перед укреплениями, избранными для атаки, находилось немало облегчавших доступ к ним мертвых пространств в виде рытвин, промоин и водостоков.

С целью прорыва русской обороны на Восточном фронте японцы провели ряд наступательных операций с 25 июля (7 августа) по 27 июля (9 августа) и захватили горы Сяогушань и Дагушань. Потери японцев в боях составили 1280 человек убитыми и ранеными, русские войска потеряли 450 человек.

Захват японцами гор Дагушань и Сяогушань лишал Порт-Артур важнейших передовых позиций и давал возможность установить свои осадные батареи для обстрела Восточного фронта сухопутной обороны крепости. Генерал Смирнов хорошо понимал это. Он намеревался контратаковать противника и вернуть утраченные позиции. Но несколько контратак, предпринятых в последующие дни незначительными силами, были легко отбиты.

Овладев горами Дагушань и Сяогушань, японские войска получили хорошие подступы к Восточному фронту и начали устанавливать на занятых позициях осадную артиллерию для обстрела правого фланга сухопутной обороны Порт-Артура.

31 июля (13 августа) в 20 часов 30 минут превосходящие силы японцев начали наступление на передовые позиции Западного фронта. Несмотря на упорную оборону и острые контратаки, русские пехотинцы понесли большие потери и вынуждены были отступить. Тем не менее дальнейшее продвижение противника на левом фланге сухопутной обороны Порт-Артура было временно приостановлено, что дало Р.И. Кондратенко возможность усилить линию обороны к югу от сопки Трехголовая25.

Упорная оборона русскими войсками передовых позиций Порт-Артура, как и вся борьба за Квантунский полуостров, в ходе которой 3-я японская армия понесла довольно ощутимые потери, весьма озадачила японское командование.

В штабе армии Ноги и в Токио не без основания предполагали, что дальнейшие бои за Порт-Артур будут стоить еще больших жертв и существенно отразятся на моральном состоянии японских войск. В этой связи, прежде чем начать общий штурм, командующий 3-й японской армией генерал М. Ноги и командующий японским флотом адмирал X. Того направили в 10 часов утра 3(16) августа в распоряжение Порт-Артура парламентера с письменным предложением сдать крепость без боя и выпустить из нее всех жителей города.

На состоявшемся в тот же день заседании Совета обороны было принято решение отклонить ультиматум, а утром следующего дня японскому командованию был передан ответ следующего содержания: «Предложение сдать крепость, как несовместимое с честью и достоинством русской армии и не оправдываемое настоящим положением крепости, не может быть предметом обсуждения».

4(17) же августа Ноги отдал приказ относительно общего штурма, начало которого было назначено на 5(18) августа. Однако после прошедшего сильного дождя почва стала вязкой и затрудняла движение, поэтому начало штурма было отложено на следующий день.

Общий план атаки укреплений Порт-Артура, разработанный японским командованием, сводился к следующему: 6(19) августа начать бомбардировку всего сухопутного фронта, затем под прикрытием бомбардировки предпринять демонстративное наступление на передовые позиции Западного фронта, а немного позднее начать вспомогательную атаку передовых позиций и, наконец, на рассвете 8(21) августа нанести главный удар по Восточному фронту. Для осуществления штурма выделялись все войска осадной армии, за исключением 4-й резервной бригады, являвшейся резервом командующего.

Около 4 часов 30 минут в центре японских позиций раздался одиночный пушечный выстрел, явившийся сигналом к началу ожесточенного обстрела всего сухопутного фронта русской обороны. Вскоре под прикрытием огня артиллерии первые колонны японцев двинулись против горы Угловая и центра Западного фронта. Укрепления Угловой состояли из простых стрелковых окопов, опоясывавших ее вершину. Здесь оборонялись 6 стрелковых рот при поддержке огня 7 батарей, вооруженных 16 орудиями. Движение противника было своевременно обнаружено и его атака отражена.

Около 7 часов, когда огонь русских батарей ослаб, японцы снова начали наступление и, несмотря на сильный ружейный огонь русских, к 8 часам заняли часть окопов перед левой вершиной горы, обороняемой 10-й ротой 5-го полка. Затем японцы пытались захватить другие участки окопов, но потерпели неудачу. «5-й полк стоит, как скала», — доносил коменданту крепости генерал Кондратенко, прибывший в 9 часов на Угловую и непосредственно возглавивший ее оборону.

Уже в первый день бомбардировки укрепления Восточного фронта были сильно разрушены, часть орудий разбита, нарушилась телефонная связь между укреплениями и батареями. Артиллерийский обстрел, хотя и не такой интенсивный, как днем, продолжался и ночью. Несмотря на это, защитники Восточного фронта исправляли повреждения в своих укреплениях.

Тем временем японцы, тщательно укрываясь в многочисленных оврагах, рытвинах и зарослях гаоляна, продвигались к линии фортов. Их передовые части старались уничтожить находившиеся под током проволочные заграждения, разрезая их клещами и набрасывая на проволоку специальные крючки, отводившие ток в землю.

На рассвете 7(20) августа огонь вновь усилился. Особенно ожесточенному обстрелу подверглись редуты № 1 и 2 с прилегавшими к ним батареями, а также форты № II и III. Несколько позже японская артиллерия сосредоточила свой огонь на Китайской стенке, стараясь пробить в ней брешь. Бомбардировка снова продолжалась весь день, но к ночи стрельба начала утихать.

Разрушения, произведенные на укреплениях Восточного фронта в результате нового обстрела, были еще более существенными, чем накануне. Так, гарнизону форта № II были нанесены тяжелые потери в личном составе и в материальной части: сильно повреждены казармы, подбито два противоштурмовых орудия из имевшихся четырех, почти полностью разрушен только что восстановленный левый фас бруствера, а на правом фасе сбиты все противошрапнельные прикрытия. Сильно пострадало укрепление № 2, а редут № 1 был совершенно разрушен.

Стойкость защитников редута вызвала изумление противника. Японская официальная история следующим образом оценила действия русских, оборонявших укрепления Восточного фронта: «Неприятель не только упорно оборонялся, но, внезапно окружив нас с фронта, с флангов и с тылу, осыпал снарядами и пулями. Наша штурмовая колонна едва не была целиком уничтожена; обе дивизии снова во второй и третий раз пытались посылать на штурм оставшиеся войска и резерв, но решившийся защищать свои укрепления до последней капли крови неприятель сражался изо всех сил; все доблестные атаки наших войск не только не достигали своей цели, но вскоре обе дивизии потеряли между собою связь, и бой постепенно становился все труднее».

В то время, когда солдаты и офицеры гарнизона отражали ожесточенные атаки японцев, А.М. Стессель 9(22) августа в 19 часов созвал заседание Совета обороны, на котором были рассмотрены «вопросы о недостатках крепости Порт-Артур, затрудняющих ее оборону». Начальник сухопутной обороны Р.И. Кондратенко, непосредственно руководивший всеми боевыми действиями, не был даже приглашен на это заседание. О содержании заседания Совета обороны, констатировавшего серьезные проблемы в обороне крепости, было немедленно сообщено по телеграфу в Мукден (в штаб наместника адмирала Е.И. Алексеева), а оттуда — военному министру генерал-адъютанту В.В. Сахарову. Последний, прочитав это сообщение, наложил следующую резолюцию: «Читал. К чему это?» Начальник главного штаба генерал-лейтенант П.А. Фролов тут же заметил: «Это, к величайшему горю, оправдательный акт, быть может, предстоящей сдачи крепости и поучение для будущих поколений и времен, как тщательно надо изучать местность, чтобы проектировать укрепления»19.

Днем 11(24) августа японское командование после нескольких дней ожесточенных боев убедилось в невозможности взять русскую твердыню ускоренной атакой. В 16 часов генерал Ноги отдал приказ частям 3-й армии прекратить штурм и закрепиться на занятых позициях.

В результате августовского штурма японцам удалось лишь в отдельных местах вклиниться в главную линию обвода крепости и захватить гору Угловая, редуты Панлуншаньский, № 1 и 2, являвшиеся важными опорными пунктами в промежутке между фортами № II и III. Их войска только при атаках Восточного фронта потеряли около 15 тыс. человек, а всего — до 20 тыс. Потери русских войск составили более 6 тыс.

Отражение ускоренной атаки было первым успехом русского оружия на всем театре военных действий, ошеломившим противника, упоенного предыдущими победами. Надежды японского командования на скорейшее освобождение армии Ноги и ее переброску в Маньчжурию в целях разгрома основных сил русской армии разбились о героизм защитников Порт-Артура. Это обстоятельство имело большое моральное значение. Солдаты и офицеры гарнизона убедились в том, что силы и энергия японцев далеко не беспредельны и что упорной, стойкой обороной крепости можно остановить даже превосходящие силы осадной армии противника.

В то же время неудача первого штурма и большие потери существенно отразились на боеспособности японской армии. В дни ожесточенных августовских боев имели место отдельные случаи отказов японских солдат идти в наступление, неповиновения и даже убийства офицеров, а в ночь на 11 (24) августа в 8-м резервном полку произошел открытый бунт, вызвавший большую тревогу японского командования20.

Важнейшей причиной неудачи ускоренного штурма явилась переоценка японским командованием сил своей армии и недооценка боевых возможностей гарнизона Порт-Артура. Английский военный обозреватель Б.В. Норригаард, находившийся в те дни в штабе армии Ноги, уже после окончания Русско-японской войны отмечал: «Теперь, ознакомившись с данными о могуществе крепости, можно прийти к заключению, что овладеть ею в такой короткий срок не было надежды и всякая попытка в этом смысле кажется невероятной. Приходится удивляться, каким образом обыкновенно отлично осведомленный японский разведочный отдел не сумел оценить неизмеримо сильные ресурсы крепости и не предупредил такой рискованный шаг… Японцы сделали ошибочный расчет крепости и твердости материала, который они собирались раздавить»21.

Японское командование не сумело организовать одновременную атаку на широком фронте, с тем чтобы распылить силы войск, оборонявших крепость. Вместе с тем активные действия японцев в центре и на левом фланге вскоре прекратились, и в кульминационный момент штурма все их усилия оказались сосредоточенными против небольшого участка Восточного фронта протяженностью около 1 км.

Августовский штурм Порт-Артура свидетельствовал об исключительно возросшей роли тяжелой артиллерии и пулеметов. Тяжелая артиллерия подавляла огонь обороны и наносила разрушения фортам и укреплениям. Так, японцам удалось захватить гору Угловая, редуты Панлуншаньский, № 1 и 2 лишь после их полного разрушения. При отражении японских атак защитники крепости использовали скорострельные малокалиберные пушки, винтовки и пулеметы. Особенно велика была роль пулеметов, огонь которых наносил противнику значительные потери, а иногда и вовсе останавливал его продвижение.

Многие бои за те или иные укрепления заканчивались рукопашными схватками. При атаках и контратаках подразделения обеих сторон, используя складки местности, укрывались от огня, перебежками накапливались в мертвых пространствах на склонах гор и в оврагах. Сильно пересеченная местность и заросли гаоляна, не уничтоженные своевременно на участках обороны, способствовали скрытному передвижению и сосредоточению японских войск. При отражении ночных контратак русские войска применяли прожекторы, ослеплявшие солдат противника и способствовавшие точности артиллерийского и ружейно-пулеметного огня. В ночных боях японцы применяли светящиеся ракеты, а в ближнем бою — ручные бомбочки.

Значительную роль в отражении первого штурма сыграли личный состав и артиллерия эскадры, возвратившейся в базу после неудачной попытки прорыва во Владивосток. Именно накануне и в начале штурма особенно остро встал вопрос о максимальном использовании сил эскадры для дальнейшей обороны крепости. В это время командир броненосца «Ретвизан» капитан 1-го ранга Э.Н. Щенснович представил временно исполнявшему обязанности командующего эскадрой контр-адмиралу П.П. Ухтомскому докладную записку, в которой говорилось о невозможности прорыва эскадры в полном составе. Автор записки полагал целесообразным организовать прорыв отдельных кораблей. В случае отказа от дальнейших попыток прорыва Щенснович предлагал блиндировать корабли и примкнуть их к мелям, оставив на них минимальные команды для организации перекидной стрельбы, а остальными силами оказать помощь сухопутным войскам.

Совещание флагманов и командиров кораблей 1-го ранга, состоявшееся 6(19) августа, единогласно признало, что эскадра не сможет прорваться во Владивосток. Большинство участников совещания отрицательно отнеслись и к возможности прорыва отдельных кораблей. Совещание приняло решение использовать личный состав эскадры, ее артиллерию и боеприпасы на сухопутном фронте, а сами корабли подготовить для ведения боя на якоре.

Исходя из этого, перед кораблями были поставлены задачи по обстрелу сухопутных позиций противника перекидным огнем непосредственно из гавани и с моря (для чего планировались выходы отдельных кораблей), по постановке мин в районе действия блокирующих кораблей противника, посылке миноносцев для разведки и атак японских кораблей30.

В последующие дни с кораблей и из порта было передано на фронты сухопутной обороны крепости 120 орудий различных калибров, включая 6-дюймовые, и значительное количество боеприпасов. Для обслуживания переданных орудий были выделены команды из состава экипажей кораблей.

На кораблях началось формирование десантных рот, которые направлялись на усиление различных участков сухопутной обороны. Во время первого штурма крепости 8(21) августа с эскадры было свезено на берег и направлено на передовые позиции 7 десантных рот общей численностью 2267 человек.

Корабли приняли также непосредственное участие в отражении японских атак, обстреливая позиции и штурмовые колонны. Перекидной огонь с броненосцев, стоявших в гавани, корректировался с берега и наносил противнику большие потери. Артиллеристы броненосца «Ретвизан», например, своим огнем взорвали японский пороховой погреб и подавили несколько батарей. Весьма эффективным был огонь и с других кораблей.

Оказывая помощь гарнизону Порт-Артура, командование эскадры принимало меры и по борьбе с блокирующими кораблями противника. Так, 6(19) августа миноносец «Скорый» поставил 14 мин в районе острова Кэп, который часто посещался японскими кораблями31.

С 12(25) августа в районе Порт-Артура наступило относительное затишье. Обе стороны прекратили атаки. Японская артиллерия вела лишь методический обстрел русских оборонительных позиций, города и порта. Провал первого штурма вынудил японское командование перейти к длительным осадным работам на всем протяжении сухопутного фронта обороны.

В качестве главного направления постепенной атаки был избран участок Восточного фронта от батареи литера «Б» до укрепления № 3. В деревне Тюйдатунь сосредоточивались большие запасы различных строительных материалов и шанцевого инструмента. Уже 12(25) августа японцы заложили первую параллель против промежутка между фортами № II и III.

Во всех деревнях в тылу армии и в непосредственной близости от передовых позиций были устроены склады боеприпасов, продовольствия и другого военного имущества. Телефонное сообщение связывало все батареи, штабы и наблюдательные пункты между собой и со штабом армии. В начале сентября в 3-ю японскую армию прибыло около 15 тыс. новобранцев и резервные батальоны. Таким образом, потери, понесенные во время августовских боев, были восполнены. Пополнился также и парк японской осадной артиллерии.

Гарнизон Порт-Артура в это время проводил усиленные работы по восстановлению и укреплению своих позиций и усилению крепости артиллерией. Генерал Кондратенко лично осмотрел наиболее пострадавшие от огня вражеской артиллерии укрепления Восточного фронта и наметил ряд мероприятий по их исправлению и улучшению. Защитники крепости, используя временно наступившее затишье, заделывали бреши в Китайской стенке, утолщали бруствера, устраивали проволочные заграждения, сооружали новые траншеи, окопы и укрытия для личного состава. Перед укреплениями, где имелись мертвые пространства, закладывались фугасы. Кроме того, начались инженерные работы впереди Китайской стенки с целью задержать продвижение подкопов противника в этом направлении.

Широкое распространение среди гарнизона крепости получило в это время изобретательство. Оборонявшиеся приступили к изготовлению ручных гранат, в эффективности которых гарнизон крепости убедился на собственном опыте во время первого штурма. В артиллерийской мастерской Порт-Артура в августе были сконструированы первые образцы минных мортир. Для их изготовления использовались метательные минные аппараты, состоявшие на вооружении паровых катеров и метавшие с помощью пороховых зарядов мины калибром 225 мм и весом 75 кг, а также гладкоствольные медные гаубицы, стволы которых укорачивались и устанавливались на деревянных стойках. Для этих мортир применялись мины весом около 8 кг, также выпускаемые артиллерийской мастерской.

Наряду с минными мортирами рабочие, инженеры и техники той же мастерской сконструировали аппараты для метания шестовых мин. Создание и эффективное применение минных мортир защитниками Порт-Артура для разрушения полевых укреплений противника и поражения его живой силы в укрытиях свидетельствует о зарождении нового вида оружия — минометов.

Совершенствовалось также и управление огнем артиллерии. Для каждого фронта сухопутной обороны были назначены начальники артиллерии и при них созданы штабы. Начальниками артиллерии фронтов стали наиболее опытные артиллеристы: Восточного — полковник Б. Мехмандаров, Северного — капитан В.К. Журавский, Западного — подполковник Н.А. Романовский. Управление огнем батарей Приморского фронта осуществлялось непосредственно начальником артиллерии крепости генералом В.Ф. Белым и его штабом. Эти мероприятия способствовали централизации управления огнем и позволяли вести более эффективную борьбу с артиллерией противника и наносить его пехоте большие потери.

В целом к концу августа — началу сентября крепость, получив подкрепления с кораблей эскадры и исправив разрушенные укрепления, смогла полностью восстановить свою боеспособность и была не менее сильна, чем накануне первого штурма.

Восполнив свои потери, командующий 3-й японской армией генерал Ноги 18(31) августа принял решение возобновить активные действия против крепости. Новый штурм предполагалось направить не против главной линии укреплений Порт-Артура, а против передовых позиций Северного и Западного фронтов, расположенных на горах Высокая и Длинная, у Кумирненского и Водопроводного редутов, овладение которыми было крайне необходимо японцам для того, чтобы приблизить свои осадные работы к линии фортов. Таким образом, второй штурм планировалось осуществить в виде двух одновременных атак на пункты, далеко отстоящие один от другого. Японские войска на направлениях планируемых ударов имели примерно трехкратное превосходство над оборонявшимися, а на отдельных участках — десятикратный перевес.

Новый штурм был назначен на 6(19) сентября. В 12 часов 40 осадных орудий и 48 полевых горных орудий начали бомбардировку Водопроводного и Кумирненского редутов и других укреплений Северного фронта. Особенно интенсивному обстрелу подвергся Водопроводный редут, по которому было выпущено около 1 тыс. снарядов. В 18 часов бомбардировка Водопроводного редута прекратилась, и японская пехота тотчас же пошла в атаку, буквально забрасывая оборонявшихся ручными бомбочками. Солдаты 11-й роты 26-го полка во главе с поручиком Длусским мужественно защищались. Уже через час ожесточенного боя в гарнизоне редута насчитывалось не более 30 человек.

В течение вечера и ночи на редут прибыли четыре стрелковые роты и рота пограничной стражи. Бой не прекращался всю ночь. Противник все время бросал в атаку свежие резервы. Положение защитников Водопроводного редута становилось критическим: иссякли запасы гранат и патронов, на развалинах редута оборонялись всего 11 измотанных солдат во главе с начальником пограничной стражи подполковником П.Д. Бутусовым. Стало совершенно очевидным, что далее удерживать редут невозможно. В 5 часов 7(20) сентября генерал Кондратенко приказал оставить его.

Ожесточенный бой за Кумирненский редут начался в 16 часов 6(19) сентября. На рассвете следующего дня артиллерийский обстрел редута возобновился. Бомбардировка продолжалась два часа. Более двух батальонов наступали одновременно с фронта и с обоих флангов, стараясь окружить редут. Вскоре японские солдаты, наступавшие с фронта, ворвались в наружный ров редута и забросали его защитников ручными бомбочками. Другой отряд японцев обошел редут с правого фланга. Попытка выбить противника из редута не увенчалась успехом. Около 10 часов 7(20) сентября Кумирненский редут и соседние с ним окопы были оставлены русскими войсками.

Одновременно со штурмом Водопроводного и Кумирненского редутов упорные бои разгорелись за горы Длинная и Высокая. Ранним утром 6(19) сентября в этом районе наблюдалось передвижение японских войск. 7(20) сентября после сильнейших артобстрелов и тяжелых боев с противником русские войска оставили позиции на горе Длинная. Последними оставили свои позиции 46 моряков во главе с подпоручиком Седльницким22. Вместе с тем все атаки противника на гору Высокая и второй штурм Порт-Артура 10(23) сентября были отбиты окончательно. При этом японцы потеряли около 7,5 тыс. человек, захватив лишь Кумирненский и Водопроводный редуты и гору Длинная. Главный объект атак, гора Высокая, устоял. Потери русских войск не превысили 1,5 тыс. человек.

Вместе с тем переход горы Длинная в руки японцев имел весьма серьезные последствия. Прежде всего они приобрели удобный и близкий исходный пункт для постепенной атаки на горы Высокая и Плоская. С вершины Длинной открывался вид на значительную часть внутреннего рейда. Установив на вершине наблюдательный пост, японцы тотчас же стали обстреливать корабли эскадры. При этом огонь был гораздо эффективнее, чем раньше. Правда, после того как русские приблизили корабли к берегу, попадания стали реже.

Раннее утро на русской батарее во время осады.

Неудача второго штурма не поколебала уверенности японского командования в успехе, подогревавшемся многочисленными милитаристскими демонстрациями, проходившими в те дни в японской столице. Английский военный агент Д. Джемс сообщал: «Уличная толпа не переставала кричать, что надо сделать так, чтобы Порт-Артур пал; как это исполнить точно, не указывалось, но он должен был пасть, и немало триумфальных арок из зелени пожелтели и засохли, пока он все падал»23.

Осадные работы, не прекращавшиеся в дни сентябрьского штурма, продолжались после его окончания с еще большей настойчивостью. Командующий М. Ноги, не желая более распылять свои силы, избрал для следующей атаки один Восточный фронт. Главными объектами нового штурма были намечены форт № III и укрепление № 3, к которым спешно прокладывались передовые японские параллели. Уже 10(23) октября они находились на расстоянии до 50-100 м.

Одновременно с усиленными инженерными работами японцы вели интенсивный артиллерийский обстрел крепости. Артиллерия должна была пробить в укреплениях бреши для штурмовых колонн и уничтожить средства защиты.

Продвижение японцев вперед с помощью параллелей и апрошей сопровождалось частыми атаками с их стороны. Японскому командованию казалось, что теперь путь для дальнейшей успешной атаки на главную линию фортов Восточного фронта был проложен. 12(25) октября была отдана диспозиция для штурма. С утра 13(26) октября началась усиленная бомбардировка укреплений Восточного фронта, города и порта. В бомбардировке участвовали все осадные орудия 3-й японской армии и 18 11-дюймовых гаубиц. Сосредоточенный огонь 11-дюймовых гаубиц, 6-дюймовых мортир, пушек и метательных мин нанес значительные повреждения оборонительным сооружениям. Были разрушены многие стрелковые окопы, бруствера фортов и укреплений, повреждены многие орудия.

Всего через три часа после начала штурма все атаки японцев на главных направлениях были отражены. Им удалось закрепиться лишь в открытом капонире № 2. Огонь японской артиллерии постепенно стал стихать, а в 15 часов 35 минут совершенно прекратился. Остатки штурмовых колонн отступали разрозненными группами к своим исходным позициям, поражаемые огнем с укреплений Восточного фронта. Убедившись в полном провале штурма, Ноги отказался от введения в дело двух резервных колонн и остальных сил осадной армии.

В последующие дни гарнизон Порт-Артура ожидал возобновления штурма, но противник ограничился лишь артиллерийской бомбардировкой. Подарка ко дню рождения микадо так и не получилось.

Неудача октябрьского штурма вынудила японское командование в более широких масштабах прибегнуть к подземно-минным работам для сближения с русскими фортами и укреплениями с целью подготовить таким образом выгодные исходные позиции для очередного штурма крепости. Начался новый период в битве за Порт-Артур — период так называемой минной войны.