Мозговодство

Вывод

1. Если передача импульса в каком-то месте происходит часто, то там образуется больше нервных связей.

2. Нервные центры могут частично менять свои функции, в зависимости от потребностей человека. Ослепший может начать лучше слышать и осязать за счет включения в работу центров, которые раньше отвечали за зрение.

3. Рецепторы в синапсах меняют свою чувствительность к нейромедиаторам, в зависимости от его количества и частоты активации. Если нейромедиатора становится слишком много – рецепторы снижают чувствительность. Через какое-то время она снова восстанавливается. Если нейромедиаторов мало – повышают. Данный процесс защищает вид от вымирания, чтобы он постоянно искал новые способы повысить уровень нейромедиаторов удовольствия. А так как мозг выбрасывает их при выполнении действий, направленных на выживание, то данный механизм представляет собой универсальный инструмент, чтобы заставить человека постоянно развиваться.

Центры мозга

Давайте мы отойдем от микроскопа, мысленно возьмем мозг в руки и рассмотрим, какие в нем существуют отделы, которые представляют для нас наибольший интерес.

В целом наш мозг очень грубо можно разделить на три больших отдела: древний мозг, он же рептилоидный, лимбическую систему и кору больших полушарий.

Рептилоидный, как можно догадаться из названия, появился еще у рептилий (на самом деле он есть даже у рыб). Представлен он двумя отделами: стволом головного мозга и мозжечком. Ствол мозга, самый древний с эволюционной точки зрения отдел, отвечает за работу всех внутренних органов: регулирует сердечный ритм, работу легких, кишечника, почек, уровень гормонов, pH крови и т. п. Если мы будем рассматривать наше тело как скафандр для мозга, то ствол отвечает за нормальную работу большинства основных систем скафандра. Если ствол мозга сломать, то человек погибнет и спасти его будет невозможно. Именно из-за повреждений ствола мозга люди умирают при инсульте. Если ствол не задет, а повреждены другие участки, человек может остаться глубоким инвалидом, но на работу внутренних органов это не повлияет.

Лимбическая система – это совокупность большого количества различных отделов мозга. По отдельности эти отделы отвечают за огромное количество аспектов, влияющих на поведение: страх, гнев, голод, жажду, половое влечение, формирование памяти и многое другое. Но, объединившись в единую структуру, лимбическая система формирует мотивацию и желание делать что-либо. Или наоборот – не делать и избегать этого любой ценой. Система находится между большими полушариями и стволом мозга, отсюда и название: limb – «край». Она необходима для выживания скафандра во внешней среде (т. е. удовлетворения основных потребностей) и генов. Подсказывает большим полушариям, что неплохо бы было подкрепиться, спрятаться от хищника или совокупиться с самкой. В англоязычной литературе ее главные функции описываются аббревиатурой 4F: fighting («сражаться»), feeding («питаться»), fleeing («спасаться»), fu… (спариваться).

Но самым интересным является то, КАК именно она мотивирует нас выживать. Она отвечает за производство основных нейромедиаторов, которые простым обывателям более известны как «гормоны счастья»:

– дофамин;

– серотонин;

– эндорфин;

– окситоцин.

Каждый из них «окрашивает» то или иное событие в определенные ощущения, черное или белое, приятное или неприятное. По-простому эти импульсы называются эмоциями. Без них мы бы не испытывали мотивацию делать хоть что-нибудь[1] (подробнее на каждом нейромедиаторе остановимся в следующей главе).

Представьте себе красивую девушку (или мужчину), которую вы знаете и в которую тайно или явно влюблены. Какие эмоции вы испытываете? Душевный подъем, страх, трепет или безразличие. За все, кроме безразличия, отвечают именно гормоны счастья. Мы стремимся их получать бессознательно. Нам просто приятно. Это механизм, призванный заставить нас действовать. Если лимбическую систему выключить, то события, которые происходят вокруг нас, будут представлять собой череду бессмысленных случайностей, деталей и действий, не имеющих отношения к нам. Мы просто будем созерцать, не испытывая ровным счетом никаких чувств.

Лимбическая система – это наездник, которой сидит на ослике и дразнит его морковкой, привязанной на палке. Мы и есть тот ослик, всю жизнь стремящийся получить оранжевый корнеплод, только у нас в роли морковки выступают нейромедиаторы удовольствия.

При выполнении какого-то действия, которое помогает нам выжить, вырабатываются гормоны счастья. В то же самое время активируются центры, отвечающие за память, – гиппокамп (в переводе с латинского – морской конек, структура, которая находится в глубине мозга, в височных областях). Мозг запоминает то, как именно вы получили тот или иной гормон удовольствия, что позволит нам повторять это действие в будущем более простым способом. Если процесс повторить достаточное количество раз (чтобы образовались дополнительные синапсы и пузырьки с нейромедиаторами внутри), то этой «проторенной» дорожкой можно будет пользоваться постоянно. Пока рецепторы не понизят свою чувствительность.

Точно такой же механизм работает и у животных: если лиса поймает зайца и утолит им свой голод, то у нее будет вырабатываться дофамин. В следующий раз, когда она только завидит зайца, то у нее (еще до поимки ушастого) заработает дофаминовый насос, и лиса почувствует, что если опять поймает зайца, то снова сможет кайфануть. И бросается в погоню.

Но в отличие от человека, животные при принятии решений действуют бессознательно. В своей жизни они руководствуются только теми решениями, которые им диктует лимбическая система. Потому что кора больших полушарий у них находится в зачаточном состоянии и работает только как сборщик и анализатор информации вокруг животного. У них нет возможности посмотреть на картину мира иначе, потому что просто нет структуры, которая бы им это позволила.

В эволюционном смысле кора больших полушарий – это самая новая структура. Она является неким противовесом лимбической системы. Даже лиса, прежде чем броситься в погоню за зайцем, анализирует своей жалкой корой обстановку вокруг себя, нет ли поблизости волка или еще какой-нибудь другой опасности. Если большие полушария расценят ситуацию как опасную для организма в целом, то даже животное сможет «задвинуть» свою лимбическую систему подальше и попытать счастье на охоте в другой раз. Мы же в состоянии делать это, основывая свои решение не только на физической угрозе, но и оценивая большую выгоду с гораздо большей долгосрочной перспективой. Не тратить все деньги на новый телефон сейчас, а откладывать постепенно и купить его через год. Таким образом, гормоны удовольствия мы получим очень не скоро, но зато не придется голодать и есть доширак. Или наоборот: мозг может не увидеть ничего плохого в том, чтобы есть доширак целый год, но зато хвастаться новым телефоном можно будет уже сегодня.

В любом случае, без коры человек не сможет себя контролировать, он будет интуитивно действовать, идя на поводу у лимбической системы. Кора больших полушарий дает нам возможность «возвыситься» над нашими потребностями, инстинктами и даже рефлексами. Посмотреть на них как бы сверху или со стороны и подумать, а стоит ли идти у них на поводу и реализовывать действия, которые нам внушает делать лимбическая система, или нет. Перестать покорно идти за морковкой или броситься за ней со всех ног. Человеческая кора больших полушарий способна анализировать в сотни раз больше факторов, чем животное, перед принятием окончательного решения.

Давайте вернемся к той красивой особе противоположного пола, о которой мы говорили ранее. Если, сидя в кафе, вы увидели человека, который бы вам очень понравился, то лимбическая система начала бы вырабатывать дофамин, который подтолкнул бы вас к действию. Финальная цель – спариться, чтобы передать гены. Это базовая потребность, которая прошита у нас на самых глубинных структурах. Животные, из-за отсутствия коры, так и поступают: при виде самки они будут пытаться спариться с ней, ведь в дикой природе второго шанса может и не представиться. Если раньше у вас был опыт общения с противоположным полом, то мотивация действовать подкрепится воспоминаниями о том, как это здорово – знакомиться, ходить на свидания и заниматься сексом. Вы бессознательно вспомните, что все это дарит вам удовольствие. На самом деле мозг просто напомнит, что за такие вещи, помимо дофамина, вы будете награждены окситоцином и серотонином, но пока вырабатывать он их не будет. Лимбическая система – как хулиган на улице, который отнял у вас игрушку и дразнит: покажет, повертит в руках – дескать, сейчас вернет, а потом уберет к себе в карман – «хочешь получить обратно, иди и сделай то, что я тебе сказал!». Можно проигнорировать дурацкую просьбу, но черт возьми – как же хочется испытать эти чувства еще раз!

С другой стороны, мозг проанализирует множество других воспоминаний и факторов: как отреагируют прохожие на внезапный подкат незнакомого человека? Что вы скажете своей семье и детям, если они узнают?

Взвесив все за и против, человек принимает решение. Подходить и знакомиться будет расценено корой как вредное действие, несущее больше вреда, чем пользы, и вы спокойно проводите девушку/мужчину взглядом, а после вернетесь к своим делам (даже несмотря на обещаемые лимбической системой сладкие гормоны удовольствия).

Либо наоборот – кора не сможет сопротивляться соблазну кайфануть, и вы ринетесь знакомиться. А там – будь что будет.

Но в любом случае, в отличие от животных, кора позволяет проанализировать значительно больше за и против до того, как начать действовать. Только не все этим пользуются. Люди, в голове у которых есть такой мощный инструмент, часто совершают необдуманные поступки в погоне за сиюминутным удовольствием (которое представляет собой лишь химическую реакцию), игнорируя последствия. Огромную роль в этих преждевременных и необдуманных поступках играет цивилизация, которая создала такие «парниковые» условия для нас, что можно сначала действовать, а лишь потом думать. Наши предки, охотники-собиратели, этим не страдали. Потому что необдуманный поступок у них карался смертью. Не подумал – умер. Все просто.

Лимбическая система – как хулиган на улице, который отнял у вас игрушку и дразнит: покажет, повертит в руках – дескать, сейчас вернет, а потом уберет к себе в карман – «хочешь получить обратно, иди и сделай то, что я тебе сказал!». Можно проигнорировать дурацкую просьбу, но черт возьми – как же хочется испытать эти чувства еще раз!

Интересный факт: есть сведения, что мозг наших предков, охотников-собирателей, имел более развитую кору больших полушарий, а особенно префронтальную ее часть (о ней мы подробно поговорим в следующей главе). Потому что из-за постоянной угрозы жизни людям приходилось принимать гораздо больше важных решений в единицу времени, чем нам. Их мотивацией было выживание. То же самое касается и общего объема информации, который они запоминали. Ведь нужно было помнить тысячи разных мелочей: какие ягоды можно есть, а какие нет, где они растут, в какое время года, как их готовить, какие коренья могут снять боль, а какими можно обрабатывать раны, и многое другое. А охота без ружья, а только с копьем и луком? Настоящее испытание, которое проходят только самые смелые, ловкие и умные. Исходя из размеров коры неудивительно, что современный человек знает гораздо меньше, чем наш предок, живший 50–60 тысяч лет назад. Оно и понятно – зачем напрягаться, когда нет стимула? Как вы помните, мозг без причины энергией не разбрасывается.

Вывод

1. В мозге есть 3 важных отдела:

a. Древний мозг (мозг рептилии), который отвечает за работу внутренних органов.

b. Лимбическая система – отвечает за удовлетворение базовых потребностей, выживание и передачу генов.

c. Кора больших полушарий – отвечает за принятие сложных решений, построение абстрактных конструкций, долгосрочное планирование, самоконтроль, осознанность.

2. При помощи гормонов счастья лимбическая система создает мотивацию к действию, направленную на выживание и передачу генов.

3. Кора больших полушарий анализирует обстановку вокруг вас, ищет потенциальные угрозы и возможности, является конечной структурой, которая принимает решение.

Система вознаграждения

В 1954 году ученые Джеймс Олдс и Питер Милнер{17}, занимались экспериментами по поиску мозговых центров. При помощи электрической стимуляции лимбической системы животного они пытались найти зоны, которые отвечают за отрицательные эмоции. Крысам вживляли в мозг электроды и давали слабые электрические разряды. Не переживайте, грызунам не было больно, в головном мозге нет болевых рецепторов.

Эксперимент был построен следующим образом: электрический ток включался, когда крысы заходили в определенный угол клетки. Согласно теории, они должны были бы сторониться угла, если бы эффектом был дискомфорт. Придя как-то на работу и начав очередной опыт, ученые были озадачены странным поведением животного: вместо того, чтобы убежать от того угла, где был произведен электрический разряд, крыса, наоборот, стремилась туда вернуться. Оказалось, что в тот день ученые случайно попали в особую область мозга – прилежащее ядро, которое отвечает за выработку дофамина.

В более поздних экспериментах ученые позволили крысам нажимать на рычаг стимуляции самостоятельно, в результате чего они начали стимулировать себя до семисот раз в час, забывая о еде и воде, падая и теряя сознание от физического истощения.

Этот участок мозга вскоре стал известен как «центр удовольствия». На самом деле участок, который доставляет нам удовольствия не один, их несколько, а объединяет их лимбическая система.

Этот эксперимент является хорошей иллюстрацией того, что будет, если наш мозг взломать и начать делать то, что природой не предусмотрено.

Давайте поближе познакомимся с системой, которая может мотивировать нас делать такие безрассудства. На самом деле цели у нее совершенно противоположные. Как вы уже знаете, она поощряет нас за выполнение какой-то работы, которая помогает выжить и передавать гены. Когда крыса нажимала на педаль, это никак не помогало ей выжить, но лимбическая система об этом не знала. Она «думает», что вы постоянно делаете что-то полезное, и награждает вас все новой порцией дофамина. Зачем останавливаться?

К счастью, подобный эксперимент невозможно повторить, если физически не имплантировать электрод в мозг, поэтому можете не переживать, что в погоне за приятными эмоциями вы забудете про сон и отдых.

Как вы уже поняли из предыдущей главы, мотивация что-то делать возникает у нас тогда, когда лимбическая система продуцирует определенные нейромедиаторы. Причем каждый из нейромедиаторов отвечает за свои определенные задачи.

Основные нейромедиаторы лимбической системы:

Дофамин, нейромедиатор счастья. Вернее, правильнее будет сказать – «ожидания счастья». Потому что он образуется и выбрасывается в синапс не только когда вы получаете что-то ценное (пища, первое сведение или результат от проделанной работы), но даже когда просто ожидаете момент получения. Т. е. если вам скажут, что завтра вас будет ожидать подарок, то в вашем мозге еще до его получения начнет вырабатываться дофамин, и вы будете испытывать приятные ощущения.

Когда первобытные люди бродили по саванне в поисках воды, их мозг сканировал окружающую местность, и если на горизонте появлялось что-то похожее на оазис, сразу выбрасывал мощную дозу дофамина, и человек радостно бежал утолять жажду.

Также нейромедиатор вырабатывается при получении новой информации, тем самым поощряя наше любопытство.

Достаточно активно дофамин используется в особом центре, который называется черной субстанцией. От того, насколько хорошо черная субстанция взаимодействует с дофамином, зависит физическая активность человека и получает ли он от нее удовольствие. Если активно – такой индивид, скорее всего, будет любить заниматься спортом. Если нет – скорее всего будет ленивым. Но даже если вы не сильно любите спорт, начав выполнять физические упражнения, можно заставить мозг вырабатывать дофамин.

В случае отказа черной субстанции, у людей развивается такое заболевание, как болезнь Паркинсона – человек испытывает трудности при управлении конечностями: движения замедленные, скованны, руки трясутся, а пациент испытывает тревожность.

Но есть и обратная сторона. Если дофамина синтезируется слишком много, это приводит к дерганности в движениях, в мышлении, человеку трудно сосредоточиться. В конечном итоге это может привести к шизофрении. (Для коррекции назначают препараты (нейролептики), которые ослабляют действие дофамина: блокаторы дофаминовых рецепторов, например аминазин).

Можно ли как-то усилить работу дофаминовой системы? Один из основных способов лечения болезни Паркинсона – это назначение препарата леводопа или Л-Допа. Это вещество является предшественником дофамина, которое помогает повысить концентрацию нейромедиатора в синапсах. Были попытки создать препарат, который бы напрямую увеличил концентрацию дофамина. Результатом стали такие вещества, как амфетамин и кокаин. Поэтому «легальных» способов искусственно впрыснуть дофамин в синапс, к сожалению, нет, так что лучше стараться делать это естественным путем, например заняться спортом.

Эндорфин, или эндогенный морфин, – гормон обезболивания, который дополнительно дает чувство эйфории. Выделяется тогда, когда вы ожидаете получить физический урон (или уже получили). Он притупляет боль и вызывает чувство эйфории. Например, именно его действие вы можете почувствовать, если упали, ударились, но тут же вскочили и как будто все нормально, ничего не болит. А через 1–2 минуты вы понимаете, что уже вроде как и болит. Также он выделяется, когда организм еще только готовится получить урон. Например, если человек прыгает с парашютом, мозг анализирует быстрое приближение земли. Готовясь к удару, лимбическая система начинает высвобождать эндорфин в кровь. Это одна из причин, почему люди «подсаживаются» на экстремальные виды спорта. Также он вырабатывается при физической активности, особенно кардиотренировках. У бегунов после марафона в мозге отмечалось увеличение содержания эндорфина по сравнению с исходным уровнем. А еще этот гормон выделяется при растяжке, когда вы разминаетесь, делаете зарядку. Поэтому, если вам грустно, попробуйте несколько раз присесть, прямо сейчас. Возможно, вы ощутите действие эндорфина.

Именно рецепторы для этого гормона возбуждаются при употреблении тяжелых наркотиков типа морфия или героина. Этим обусловлено очень быстрое привыкание к ним, так как при отказе от них происходит развитие синдрома отмены. Когда мозг привык получать морфин извне, он перестает вырабатывать свой, плюс снижается чувствительность рецепторов, как мы уже знаем.

Фокус в том, что когда морфин или героин попадает в организм, то концентрация активного вещества в эндорфиновых синапсах становится гораздо выше, чем от естественного эндорфина. Сам по себе он в таких количествах никогда не выделяется. Из-за этого чувствительность рецепторов не просто снижается, а становится практически нулевой. Более того, героин может просто сломать рецептурный аппарат, и у человека зависимость перейдет в хроническую форму. При отсутствии чувствительности к собственному эндорфину мы перестаем быть невосприимчивыми к определенным видам боли. Возникает обратный эффект. Любое движение, температура собственного тела, осязание становятся для человека невыносимо болезненными. Люди с наркотической зависимостью говорят, что это сродни чувству, будто с человека живьем сдирают кожу. Восприимчивость к боли повышается в десятки раз. Плюс чувство гнетущей депрессии, ведь эндорфин отвечает еще за эйфорию. Именно поэтому у героина настолько тяжелая ломка и такая сильная зависимость, которая может развиться уже после первой инъекции, поэтому пробовать подобные вещи крайне опасно.

Серотонин – это нейромедиатор признания. Когда вы добиваетесь успеха в социальной группе, по сравнению с другими особями, то получаете дозу серотонина. Это должно вас мотивировать становиться лучше других, тем самым увеличивая шансы на спаривание с самыми лучшими представителями противоположного пола.

Есть не очень приятная теория, что внешняя красота говорит о том, что у людей более правильные и здоровые гены, чем у некрасивых. Следовательно, более успешным особям представляется широкий выбор половых партнеров, среди которых они могут выбирать наиболее привлекательных. Что, в свою очередь, должно культивировать появление большого количества красивых людей.

Также серотонин отвечает за затормаживающее, успокаивающее действие и контроль отрицательных эмоций. Люди с плохо работающей серотониновой системой более предрасположены к депрессиям.

В синаптической щели, где трудится серотонин, есть специальные белки, насосы, которые захватывают серотонин. Дальше они действуют в зависимости от ситуации: если серотонина много, то они отдают его на съедение ферменту МАО (моноаминоксидаза), который разрушает серотонин на составные части для последующего использования и прекращения действия. Либо не отдают. На этих действиях основаны 2 главные группы антидепрессантов. Первая группа ингибирует белки – насосы, ее называют ингибиторы обратного захвата серотонина. Вторая группа – ингибиторы белка Мао.

Также серотонин играет важную роль в жизни больших полушариев и помогает нам сконцентрироваться (подавлять лишние сенсорные сигналы). Если ему мешать выполнять эту задачу, то кора больших полушарий начинает путать реальные сигналы от рецепторов с мыслями. В итоге это приводит к возникновению галлюцинаций. Подобным действием обладает препарат ЛСД.

Триптофан – предшественник серотонина. Большое его количество находится в молочных продуктах. Некоторые люди говорят, что им очень хорошо помогает уснуть стакан теплого молока на ночь. Кто знает, возможно, эффект обусловлен повышением уровня серотонина. Или просто он напоминает им о детстве, когда мама или бабушка давали кружку молока перед сном и ребенок успокаивался.

Окситоцин – нейромедиатор привязанности, также известный как нейромедиатор любви (но это не точно). Шоколадно-букетный период, первая любовь, страсть – все эти прекрасные чувства его рук дело. Именно он вырабатывается, когда нас окружают любимые люди, когда нам хорошо в компании единомышленников, когда мы обнимаем наших детей. Он также отвечает за симпатию, которую вы испытываете по отношению к другим людям.

Доверяя кому-то или понимая, что кто-то доверяет вам, также получаем прилив окситоцина. Удовлетворение от принадлежности к группе и ощущение безопасности внутри группы – это тоже результат действия окситоцина.

Эволюционно, по всей видимости, этот нейромедиатор настраивал нас (не только нас, многие млекопитающие ведут стадный образ жизни) на то, чтобы мы стремились создавать группы и строили доверительные отношения внутри них. Потому что шансы на выживание у группы выше, чем у одиночки. Когда мы покидаем группу либо нас насильно выдергивают из нее, когда мы ссоримся с близким человеком, то концентрация окситоцина снижается и мы ощущаем чувство тревоги.

Важная особенность всех нейромедиаторов удовольствия: они быстро разрушаются.

Это еще один механизм, наравне с нейропластичностью и адаптацией рецепторов, который запрограммирован в нас, чтобы не испытывать удовольствие слишком долго. Во-первых, если бы люди лежали «обдолбанными», то в условиях дикой природы их очень быстро съели хищники. Во-вторых, проходящее чувство счастья сподвигает нас на поиски новых импульсов, способных выработать нейромедиаторы удовольствия. Снова и снова.

Именно поэтому никогда не надейтесь на то, что если получите желанное, то навсегда останетесь счастливы. Через некоторое время после того, как вы добьетесь своего, гормоны счастья разрушатся и перестанут действовать. Тогда вы будете испытывать их нехватку и некую пустоту, которую захочется чем-то заполнить. Хорошо, если это будет поход в зоопарк или чтение книги, а не другие, более легкие, но вредные для здоровья способы. Мы еще будем не раз говорить об этом, но вкратце ответ таков: если хотите быть счастливым, т. е. постоянно иметь свежую порцию гормонов счастья – ни в коем случае нельзя останавливаться на достигнутом, всегда нужно стремиться к чему-то большему… но без фанатизма.

И последнее. Лимбическая система хоть и глупая, но не настолько, чтобы работать просто так. Доказательство тому эксперимент на мышах, которые видели награду, но не шли за ней, если нужно было прилагать слишком большие усилия, а награда была маленькая. И наоборот, если условия достижения результата были по силам грызунам, а награда достойная – их мозг вырабатывал много дофамина, и они бежали за своей добычей.

Это значит, что если условия получения результата будут посильны, а результат, скорее всего, вас порадует, то вы будете получать порцию дофамина, обратный эффект возникнет, если условия будут очень сложными, а награда призрачной, что, скорее всего, создаст мотивацию, чтобы начать действовать.

Вывод

1. Лимбическая система представляет собой скопление большого количества нервных центров. При помощи специальных химических веществ – нейромедиаторов – она способна «окрашивать» действия и делать их приятными.

2. Основные нейромедиаторы лимбической системы:

a) дофамин – ожидание счастья;

b) эндорфин – обезболивание, эйфория;

c) серотонин – признание;

d) окситоцин – привязанность.

3. Нейромедиаторы удовольствия имеют важную особенность – они достаточно быстро разрушаются в синаптической щели. Это ведет к тому, что положительные эмоции, как правило, недолговечны и быстро проходят. Чтобы избежать «пустоты», человек вынужден постоянно искать новые способы повысить уровень гормонов счастья.

4. Лимбическая система выделяет нейромедиаторы удовольствия, когда условия их получения выполнимы, а конечный результат видится достойным.

Система наказания

Как мотивировать нас – понятно. Но как сделать так, чтобы мы чего-то не делали?

Кортизол, он не вырабатывается в мозге, но сильно на него действует. Это гормон боли, страха, плохого настроения. Если вас сильно ударили или вы испугались, вы почувствуете дискомфорт. В этот момент выбрасывается большое количество кортизола. Мозг запоминает это и будет стараться избегать подобной ситуации в будущем.

В следующий раз, даже если будет призрачная угроза повторения такой же ситуации, мозг заранее начнет продуцировать кортизол. Данная реакция призвана не повторять ошибок. Не ходить в долину, где нас чуть не съел тигр. Даже сама мысль туда пойти будет стимулировать выработку кортизола.

В то время как гормоны счастья прежде всего мотивируют нас их получать, этот гормон заставляет нас действовать из-под палки. Потому только одно его нахождение в крови доставляет нам физический дискомфорт.

Во время стресса происходит активация симпатической нервной системы (более подробно о ней, стрессе и способах борьбы с ним мы будем говорить в заключительной части книги). Она призвана мобилизовать все наши ресурсы для противостояния какой-то внешней угрозе. Своеобразная педаль газа для нашего организма. Например, если в саванне на пути нашего предка оказался бы тигр, то уровень кортизола мгновенно стал бы зашкаливать и человек попытался бы убежать. Либо, оценив ситуацию и свои низкие шансы на побег, крепче сжал копье и ринулся в бой. Данная реакция называется «бей или беги». Чем выше уровень кортизола, тем она выраженнее.

Если нашему предку повезло и он одолел хищника, то после исчезновения угрозы энергия перераспределяется на противоположную, парасимпатическую систему. Ее девиз «отдыхай и переваривай». Она отвечает за восстановление, регенерацию, работу иммунной и пищеварительной систем.

Не всегда стресс – это плохо. Например, если уровень кортизола умеренный, то данная реакция мобилизует вас и поможет решить поставленную задачу.

Главное, не забыть после этого отдохнуть.

Проблема в том, что в реалиях современного мира, где царит абсолютная безопасность, мозг начинает интерпретировать относительно безобидные вещи как угрозу для вашей жизни. Например, наступили на ногу в метро, накричал, шеф, дети разбили вазу и т. п. Из-за этого человек может начать жить в постоянном стрессе, что является одним из серьезных факторов риска многих заболеваний, в том числе и атеросклероза, о котором мы говорили в начале книге. Наши предки находились в стрессе во время охоты, но она не длилась больше определенного времени, а после нее всегда был отдых. Современные люди, из-за отсутствия понимания принципов работы нашего мозга, культурных особенностей и воспитания, часто могут жить в стрессе постоянно: по дороге на работу, в офисе, на совещании и даже дома. Если у вас есть такие знакомые, не забудьте порекомендовать им эту книгу.

Также мозг любит перекрывать действие кортизола гормонами удовольствия. Т. е. если вы вышли после тяжелого совещания или еще откуда-нибудь, где вас ввели в стресс, то лимбическая система будет искать способ поднять уровень нейромедиаторов удовольствия самым простым и быстрым способом. В детстве, после того как вас кто-то обидел, очевидной реакцией было прибежать к маме, уткнуться в нее и пожаловаться на весь мир. Если мама вас жалела, обнимала, то это дарило вам чувство безопасности, доверия и понимания, что в свою очередь стимулировало выработку окситоцина – и вы успокоились. В современном мире зачастую люди идут на поводу у лимбической системы и снимают стресс при помощи алкоголя, сигарет, фастфуда и прочих не сильно полезных способов.

Надеюсь, теперь вы понимаете, что если вам очень грустно, ужасно страшно или вы чувствуете дискомфорт – это значит, что вы ощущаете воздействие гормона кортизола или острую нехватку нейромедиаторов удовольствия. Если вам хорошо и вы чувствуете эйфорию – это тоже их рук дело. Все ваши чувства – это лишь химические реакции в синапсах.

Вывод

Кортизол – гормон, который призван защищать нас от повторения ошибок, а также мобилизовать все внутренние ресурсы на борьбу с угрозой или решение задачи.

Проблема в том, что современный мозг практически не встречается с реальной угрозой для жизни, однако древние программы продолжают работать и сканируют внешнюю среду на предмет опасности. Если ее не находят, то начинают интерпретировать не опасные для здоровья действия как реальную угрозу жизни, запуская реакцию стресса. Это может привести к тому, что человек начинает постоянно находиться в состоянии стресса, что является серьезным фактором риска для здоровья.