Молодой Ленинград ’77

— Ты, Валерка, совсем заговариваешься! И почему это Юра лентяй?

— А потому, что или с кинокамерой бродит, или просто так прохлаждается.

— Поставил бригадира белоручку! — презрительно подал голос Брегов. — Тунеядцев разводишь! Вон видишь — на рельсах кто-то отдыхает? Наверняка Гончаров.

Смущенный Игорь промолчал — в чем-то, пожалуй, ребята правы, слишком уж Юра увлекся кинокамерой. А Игорь действительно настоял, чтобы Гончарова поставили бригадиром. Парень с пятого курса, без пяти минут инженер. — казалось, лучше человека не подобрать. Но Юра не совсем правильно понял свои обязанности. Надо было раньше с ним поговорить, да как-то повода не находилось и неудобно было.

Брегов взглянул на часы:

— Кончай трепаться. Пора.

Ребята встали и не торопясь потащились к откосу. Впрочем, Игорь заметил, что ни один не пошел позади Брегова.

Попрощавшись с Ильей, Голубев направился к бетонщикам. Подъемный кран как раз подал очередную «галошу» бетона, и ребята таскали его лопатами в верхнюю часть квадрата.

Помявшись, Игорь тихонько сказал Гончарову:

— Пойдем, Юра, надо поговорить.

Остановились в сторонке. Гончаров невозмутимо смотрел на Игоря прозрачными голубыми глазами. Он вообще держался спокойно, степенно. Только кудрявые русые волосы как-то не вязались с его солидностью. Юру легко было представить деревенским хватом-гармонистом. На голове кепчонка, из-под которой выбивается чуб, на ногах сапоги, в руках гармошка. И девушки вокруг вздыхают, а он не желает их осчастливить даже взглядом. «Какая чепуха лезет в голову, — подумал Игорь. — Он и в деревне-то вряд ли был…»

Испытывая страшную неловкость, начал:

— Знаешь, Юра, ребята обижаются… Ты слишком увлекся съемками, а бригадир должен работать наравне со всеми… Ты уж как-нибудь веди себя по-другому…

Юра спокойно смотрел голубыми глазами. Ни смущения, ни стыда Игорь на его лице не заметил. Стыдно было скорее Игорю.

«Что я мямлю, как будто оправдываюсь, как будто я в чем-нибудь виноват. При чем здесь ребята, от себя надо говорить!»

— Я, в отличие от тебя, дешевый авторитет не зарабатываю, — невозмутимо сказал Юра. — Какой толк от того, что ты час или два потаскал плиты? Никакого. К ребятам подмазываешься. А ведь ты организатор! Ты должен придумать, чтобы не было этой дикости — за пятнадцать метров таскать бетон лопатами. Это в век научно-технической революции! Ты же вместо дела занимаешься ерундой.

— Постой, постой! — запротестовал Игорь. — Я же о тебе начал говорить! Ну хорошо, объясню. Я не могу слоняться, когда люди работают. У меня есть свободное время — пойду плиты или бетон потаскаю. Никому от этого плохо не будет. Ни за каким авторитетом не гонюсь, тем более что таким способом его не заработаешь. Но ты совершенно напрасно сторонишься ребят.

— Со мной все ясно, — лениво сказал Гончаров. — Я работаю, хотя считаю, что это не работа, а издевательство. Мудрить здесь нечего — нужно поставить кран с длинной стрелой, и вся любовь! Кинокамера моя никому не мешает, сами потом будете довольны. Бригада с работой справляется, в какой-то степени это и моя заслуга. А что с ребятами не так много общаюсь, как им хотелось бы, это мое личное дело. Мне с ними не о чем говорить, у них другой уровень развития.

Игорь начал горячиться:

— Другого крана нет! Раз нет, надо обходиться лопатами. Не рассуждать о механизации, а работать!

— Все мы работаем, я тоже! — решительно заявил Юра. — Так что нам нечего обсуждать. Ты отнимаешь у меня время, а потом будешь по-дурацки упрекать. Всего тебе наилучшего!

«Ну и денек, — сокрушался Голубев, поднимаясь по песчаному откосу. — Какой я бестолковый, совсем не умею разговаривать с людьми. И зачем согласился поехать мастером! Никто меня не слушается. Конечно, у всех у них больше опыта, но можно ведь все решить спокойно, без столкновений и ссор!»

Игорь потому и согласился поехать мастером, что хотел хоть немного научиться руководить людьми. Характер у него, как он считал, мягкий, стеснительный, малоподходящий для жесткой современной жизни. А ведь он будущий инженер, в подчинение, возможно, попадут десятки людей, значит, нужны твердость, решительность, умение принять верное решение. В прошлом году, будучи бригадиром, наблюдал за своим мастером, и работа его показалась вполне посильной. Конфликтов никаких не было, знай себе думай, как студентов лучше распределить по местам. А сейчас еще раз убедился, что со стороны все кажется проще. Отступать теперь некуда, даже если бы он публично покаялся в своей непригодности — все равно его вряд ли кем-нибудь заменили.

По рельсам, предостерегающе гудя, катила мотодрезина.

Игорь посмотрел ей вслед. Вдалеке, где рельсы сливались в одну блестящую нитку, горбатилась ферма моста, на которой, едва различимые, копошились черные фигурки. Подумал: «Ссоримся мы или нет, а дело движется. Гончаров не прав, значит, со мной более или менее все в порядке».

И вприпрыжку побежал с откоса.

3

Молоденькая секретарша Верочка, сидя за машинкой, почтительно говорила тихим голосом:

— Владимир Николаевич только сегодня утром прилетел. Вещи завез домой и сразу сюда. Подождите немного, он вас примет сразу, как освободится. Владимир Николаевич никогда не заставляет ждать напрасно.

Игорь умилился: надо же, всего несколько часов назад прилетел, а уже вызвал командиров и мастеров студенческих отрядов! Значит, считает их серьезными работниками.

Контора мостоотряда помещалась в бараке. По обе стороны длинного коридора двери с фанерными табличками. Стены голые — ни плакатов, ни лозунгов. Единственное, на чем мог остановиться взгляд, — накрытый белой марлей бачок с водой. Было душно. С потолка, лениво жужжа, снимались мухи и тут же утихомиривались. Тишина и сонливость, как где-нибудь в глухом колхозе. О БАМе напоминало лишь непрерывное урчание самосвалов, которые носились к мосту и обратно. Если кто-нибудь открывал дверь, урчание превращалось в рев и в коридор набивалась только что поднятая пыль.

Обитая черным дерматином дверь открылась. Оживленно переговариваясь, вышло несколько человек. Студентов тотчас же пригласили. У входа их встретил начальник, каждому пожал руку.

— Рад вас видеть. Проходите, садитесь, где удобнее. Мебель у нас не министерская. Построим мост, двинемся дальше. Хорошую жалко было бы бросать.

Когда все расположились за длинным столом и чинно положили перед собой одинаковые черные папочки, Марков спросил:

— Значит, из Москвы, Ленинграда и Днепропетровска? Давайте познакомимся. Я — Марков Владимир Николаевич.

Студенты называли себя, вставая. Марков внимательно всматривался, делал какие-то пометки в блокноте.

— Ну вот и познакомились. Прежде чем говорить о делах, я хочу узнать, рассказали вам, что это за мост и для чего вы в такую жару бетонируете откосы?

Студенты нестройно загудели:

— Знаем, догадываемся!

Марков встал, добродушно улыбнулся:

— Конечно, и ребенку ясно: мост существует для того, чтобы по нему поезда ходили. Я хочу сказать о местных условиях. Так вот, течение у реки коварное, много водоворотов, в паводки огромный напор воды. Прежде чем добраться до скальных пород, нужно убрать сотни кубометров песка, глины, щебня. А сделать это весьма и весьма непросто. Мы применили небольшое новшество… Впрочем, новшеством это вряд ли можно назвать. Метод использовался при строительстве мостов на небольших реках, а мы решили здесь…

Пока он говорил, Игорь исподтишка его разглядывал. Ничего особенного во внешности нет. Простоватое, невыразительное лицо, стрижка под «бокс», коренастая фигура. Поношенная безрукавка — голубая с белой полоской. Встретил бы на объекте, и не только крупного руководителя в нем не признал бы, но и не подумал бы, что этот человек причастен к умственной работе.

— Я хочу подчеркнуть, что вы делаете очень важное дело, — продолжал Марков. — Ваша работа отнюдь не из второстепенных. Достаточно сказать, что в иные годы вода поднимается метров на восемь — десять. Представляете, что осталось бы от полотна, если его не забетонировать? Вы своими руками, так сказать, защищаете участок железной дороги от паводков. Это уже немало, по-моему. Но вы еще вот что учтите. Вы освобождаете квалифицированных бетонщиков, которые сейчас работают непосредственно на мосту. Значит, до зимы мы можем поставить все опоры. Надеюсь, вы не обиделись, что студентов я не отношу к разряду высококвалифицированных бетонщиков?

— Нет! Какие обиды!

— Правильно, но цену себе все-таки знайте, — улыбнулся Марков. Смешно почесал лоб карандашом. — Газеты называют наш мост важнейшим объектом БАМа. Не думаю, что его построить сложнее, чем проложить рельсы через тайгу или пробить туннели. Здесь все объекты важнейшие, но пусть вам будет приятно, что так считают. А работа? Что ж, работа везде работа. Правда, здесь местные условия… Спасибо, что приехали, извините за проповедь. Теперь прошу коротко рассказать, что сделано, какие претензии к администрации.

Пока говорили другие, Володя и Игорь шепотом препирались. Володя: «Докладывай! Ты лучше знаешь». Игорь: «А ты командир!» Подошел их черед. Володя толкнул Игоря в спину, и тому ничего не оставалось делать, как встать. Он стоял, сильно сутулясь. Казалось, если выпрямится, станет слишком высоким и беззащитным. От волнения начал было заикаться, но оправился, отбарабанил, сколько забетонировано, сколько подготовлено, какие работы еще сделаны.

— Что ж, потрудились неплохо, — подвел итог Марков. — А теперь выкладывайте претензии. Они у вас непременно должны быть.

Стали жаловаться — то вовремя доски не подвезли, то машина для резки арматуры сломалась и три дня не могли починить, то кран на другое место не перегнали. Марков согласно кивал головой, записывал в блокнот.

И Голубев заставил себя вставить слово:

— О самом главном забыли. Плохо подается бетон. У нас бригада часами простаивает. Вот на это, Владимир Николаевич, надо обратить самое серьезное внимание.

Не по себе стало: кого вздумал поучать!

Но Марков принял его слова как должное.

— Вы совершенно правы. Бетон — наша беда. Особенно сейчас, когда он нужен во все стороны. Проектировщики виноваты или еще кто-нибудь — сейчас это неважно. Сейчас виноваты мы. Но будем делать все, чтобы выпускать больше бетона. А это значит — не терять время на пересменке, быстрее ремонтировать бетономешалки. Они, к сожалению, часто выходят из строя, и надежды на безотказную работу нет. Что касается других недостатков, виновные будут наказаны. И еще хочу сказать, ребята. Не надейтесь на легкую жизнь. Научно-техническая революция — все это так. Но трудности есть и всегда будут. Всего вам хорошего. Как говорится, успехов в труде и счастья в личной жизни. Обращайтесь ко мне в любое время.

Ребята еще только выходили из кабинета, а Марков уже разговаривал с кем-то по телефону.

Вышли на солнцепек.

— Очень легко с ним будет работать! Замечательный человек! — восхитился Игорь.

— Это еще неизвестно, — осторожно сказал мастер днепропетровцев, великовозрастный парень. — Мягко стелет… А потом, глядишь, наряды будет срезать.

Голубев огорчился, и стало ему немного жаль осторожного человека. Побила его, наверное, жизнь, раз относится так недоверчиво. И вид у него какой-то замордованный — студенческая роба мешком висит, выражение лица постное, на лбу морщины, у рта скорбные складки. Не стал Игорь возражать, заговорил о другом.

Постояли немного, поболтали о производственных делах и разошлись. Игорь остался с Володей.

— А все-таки Марков незаурядный человек. Я чувствую.

— Посмотрим, — сказал Володя. — Ничего особенного он не пообещал. Есть недостатки, будем исправлять. Начальник как начальник. Таких много.

— Мне кажется, что он прежде всего думает о людях. Не смотрит на рабочих как на механических исполнителей. Добивается, чтобы каждый видел смысл своей работы.

— Ну-ну, не буду спорить. Может, ты и прав. Что, пойдем договариваться насчет нового откоса?

— Пойдем. Хорошо бы заполучить вот этот, прямо от дороги. Подъемный кран здесь не нужен. Подкатил самосвал, поднял кузов — и, пожалуйста, разбрасывай.

Начальник производственного отдела Тулин сидел в тесном кабинетике. Рубаха расстегнута. Отдуваясь, вытирал платком потное лицо.

— Здорово, орлы! Опять по мою душу пришли? Что на этот раз надо?

— Давайте работу, Александр Иванович, — решительно заявил Игорь. — Нашей бригаде скоро делать нечего будет. Мы бы взялись бетонировать откос от дороги до лесопилки.

— Вам не справиться.

— Александр Иванович, вы знаете, как мы работаем! — внушительно сказал Игорь. — Ни москвичам, ни днепропетровцам с нами не сравниться! Не только сделаем, а еще что-нибудь попросим. Этот откос для нас игрушка. Ширина всего два квадрата, а на том — пять.

— Ну, раз такие шустрые, берите, — легко согласился Тулин. — Оформляйте аккорд и все такое. Берите чертежи, договаривайтесь с геодезистами. Только учите: пока не сделаете, домой не поедете.

— Александр Иванович! — не удержался Игорь от упрека. — Ведь неделю назад еще можно было договориться! Зачем время теряли?

— Ишь какой быстрый! Значит, нельзя раньше было. Посмотрели, что работать вы умеете, ну и берите, не жалко.

Когда вышли из кабинета, Володя усомнился:

— А не слишком ли много взяли? Это же получается два наших плана?

— Мы же с тобой прикидывали, должны справиться. Главное — чтобы бетон шел. А это уж от нас не зависит.

— Взяли так взяли. В крайнем случае человек десять останутся доделывать.

— Пойдем геодезистов теребить, чтобы завтра же начали разметку. Да, вот еще о чем надо поговорить. Недовольны ребята Гончаровым. И от работы отлынивает, и свысока смотрит. Вряд ли они правы на сто процентов, но в отношениях что-то не ладится. Зря я, наверное, настаивал, чтобы его назначили.

— Юра не привык к тяжелой работе, — добродушно сказал Володя. — А ты здесь ни при чем, все утверждали. Ничего, притрется.

— Знаешь что? — предложил Игорь. — Поработаю вторую смену, посмотрю, что и как. Когда вместе вкалываешь, сразу видно, кто чего стоит.

— Ну, давай разомнись. А завтра поспишь до обеда, потом будем наряды составлять.

4

Когда Игорь пришел на откос, ребята сидели на досках, курили. Девушки — Надя и две Тани, Белая и Черная, — заглаживали мастерками бетон.

Игорь спросил:

— Где же Гончаров?

— Пошел узнавать насчет бетона.

— Давно бетона нет?

— Да уж час сидим.

— А что же девушкам не поможете?

— Как же, помогали, а теперь они заканчивают. Потом долго будут отдыхать.

— Эх, ребята, — с сожалением сказал Игорь. — Хорошо бы с вами посидеть, да надо идти бетон выбивать.

Он смотрел на Надю, которая и головы не подняла, будто не заметила, как он пришел. «Странно ведет себя, — отметил Игорь. — Могла бы хоть улыбнуться…»

— Возьми меня с собой, — предложил Коля Разин. — Смотри, у меня кулаки с кувалду. Я их там напугаю, сразу две машины дадут, — и крикнул вслед напутствие: — Ты с ними построже, а мы тебя поддержим.

Игорь бегом поднялся на полотно. Чувствовал он себя бодро и легко. Казалось, сейчас может добиться чего угодно.

На бетонном заводе — как гордо именовалось сооружение из двух бетономешалок — горели прожекторы, хотя было еще светло. Под бункером стояла машина, две ожидали очереди. Игорь подошел к шоферам.

— Бетономешалки сломались?

— Да, ремонтировали.

Игорь присел на бревно. Ни Гончарова не видно, ни закрепленной за бригадой машины. Чудеса какие-то! Не на прогулку же Юра укатил!

Машина появилась минут через десять. Игорь вскочил на подножку.

— Витя! Куда ты пропал?

Длинноволосый парень в ковбойке, зевая, ответил: