Путешествие на Утреннюю Звезду (Рисунки В. Алексеева) Другая редакция

Илья вопросительно посмотрел на Волшебника:

— Кажется, у эферийцев всё сделано из пластмассы - и этот самолёт, и костюмы, и складной стакан, и даже ружья…

— Возможно, возможно, - задумчиво сказал Волшебник. - Видишь ли, дорогой Илья, очень скоро и на нашей милой Земле пластмасса станет основой всей жизни. Когда-то у нас был каменный век… Был у нас век железный… А теперь наступает век пластмассы. Великолепнейший и прочнейший материал, равного которому я ничего не знаю!

Тяжёлый удар грома покатился из наплывающей тучи. Клад поспешно поднялся в кабину, и в ту же минуту над головами путешественников что-то коротко прошуршало и смолкло. Земляне не сразу поняли, что над ними появилась лёгкая куполообразная крыша, такая прозрачная, что, казалось, их ничего не отделяет от внешнего мира. Только сразу стало очень тихо. Молнии беззвучно резали тёмную тучу.

Земляне видели, как трое эферийцев у мыслеплана прощально подняли руки. Летательный аппарат неслышно оторвался от поверхности планеты и, плавно набирая скорость, взвился над долиной.

Удивительная панорама открылась перед глазами космонавтов.

Далеко-далеко раскинулась розовая долина с оврагами и невысокими холмами. Повсюду дымились паром горячие источники. С высоты они выглядели крошечными, казалось, что кто-то разбросал в розовой траве клочки ваты. Ручейки и реки затейливо вились там и тут.

Тень от тучи медленно ползла по долине. Бескрайний лес, уходящий за линию горизонта и похожий на огромный ярко-розовый ковёр, задёрнула серая пелена ливня. Туча была совсем рядом с космонавтами, лучи невидимого солнца нежно золотили её рваные клубящиеся края.

Через несколько секунд туча осталась позади, и все зажмурились от ворвавшегося в кабину солнца.

Летательный аппарат пересёк долину и полетел над лесом. Громада снежных гор торжественно плыла навстречу. Над самой высокой конусообразной вершиной виднелся узкий дымок.

— Вулкан!- воскликнул в тишине Илья.

— Да, - подтвердил Клад, - действующий вулкан. Мы называем его Гаустаф, что означает «Огнедышащий».

Внезапно снежные горы скрылись: путешественники оказались в затемнённом ущелье. Тёмные нагромождения скал справа и слева бесшумно понеслись назад.

Вероника испуганно вскрикнула. Ей показалось, что аппарат сейчас врежется в стремительно приближающийся выступ скалы. Но аппарат, чуть накренившись, плавно обошёл выступ, и девочка снова вскрикнула - на этот раз восхищённо и радостно:

— Море!

— Океан!- поправил Клад.

Беспредельная синяя ширь виднелась в расщелине скалы.

Летательный аппарат вынырнул из ущелья и круто повернул налево. Зачарованные путешественники молча смотрели по сторонам, на их лицах застыли неподвижные улыбки. То, что они видели, было непередаваемо величественным и красивым…

Справа, на глубине трёх-четырёх километров, под солнцем поблёскивал солнечными бликами океан. Его синева была густой, как масло.

Слева проносились горы, поросшие розовой растительностью. За первым хребтом виднелся второй, голый и скалистый. А ещё дальше — третий, высокий, заснеженный и суровый, нестерпимо сверкающий в лучах полуденного солнца.

Снова стал виден Гаустаф. Он царственно возвышался над всеми горами. За его острую вершину зацепилось светлое облачко: тёмный дым вулкана охватывал это облачко с двух сторон и словно сжимал в своих объятиях.

— Сейчас мы будем в лагере, - сказал Клад и лёгким движением руки сбросил с головы жёлтую маску.

Земляне с нескрываемым интересом взглянули на эферийца. У него было продолговатое лицо с очень белой, пожалуй, даже несколько изнеженной кожей. Над высоким лбом слегка завивались редеющие волосы. В общем, это было почти обычное «земное» лицо с прямым носом, тонкими губами; его тёмные большие глаза смотрели на земляков с приветливой улыбкой.

Необычными были только ресницы и брови Клада. Густые, чёрные, чётко очерченные, они особенно подчёркивали белизну лица.

— Да, - заулыбался Волшебник, - таким ресницам, как у вас, Клад, могла бы позавидовать любая земная красавица!

— Страшные ураганы часто проносятся по нашей холодной планете. Они несут пыль и мельчайший песок: мы все давно ослепли бы, если бы наши глаза не защищали такие ресницы, — ответил Клад.

— Понятно, - сказал Волшебник и с достоинством прикоснулся к своей бороде. — Ну, а такая растительность, простите меня, друг, украшает лица эферийцев?

— Украшает? - спросил Клад, не скрывая своего удивления. - Мне это не кажется красивым.

— Вот как? — слегка обиделся Волшебник.

— Право же, это совсем бессмысленная растительность.

— Чёрт возьми! - воскликнул Волшебник. — Я иного мнения о своей бороде!

Клад рассмеялся.

— Я не понимаю выражения «чёрт возьми»,друг земляк… Ваша шкатулка не смогла перевести слова «чёрт», потому что в нашем языке, вероятно, нет ничего равнозначного.

— Видите ли, - смутился Волшебник, - это слово ничего не значит… так себе, поговорка… Правда, среди невежественных людей, которые ещё, увы, встречаются на нашей Земле, существует поверье, что чёрт может после смерти человека утащить его душу в преисподнюю и поджаривать на сковородке…

— А что такое душа и преисподняя?

— Такая же бессмыслица, как и чёрт!

— Не понимаю, как земные люди могут занимать свои мозги бессмыслицей? Это ещё более странно, чем ваша борода, друг земляк. Кстати сказать, наши враги с Сино Тау тоже носят бороды… Поэтому мы и приняли вас за синота.

— Это меня очень огорчает, друг…- Старик смущённо оглянулся на мальчиков и невнятно пробормотал:- Хотел бы я видеть доброго Волшебника без бороды…

Чтобы прекратить неприятный для дедушки разговор, девочка спросила, краснея и запинаясь:

— Скажите, пожалуйста… зачем вы носите эти жёлтые маски и костюмы?

— Они предохраняют нас от зноя Эо Тау. Даже в горах Эо Тау, где сравнительно прохладно, мы чувствуем себя плохо. Кроме того, на Эфери Тау воздух сильно разрежен. Поэтому легко нам дышится только здесь, в горах. А внизу от излишков кислорода нам помогают избавляться эти жёлтые маски… Но, друзья, продолжим беседу позже… Мы уже прилетели в наш лагерь.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,

в которой земляне знакомятся с красавицей Флёр

Взволнованные космонавты словно по команде посмотрели вниз. Летательный аппарат медленно парил над огромным горным плато, с трёх сторон окружённым тёмными зубчатыми скалами. Четвёртая, открытая сторона плато, кончалась головокружительным каменистым обрывом над океаном. Даже отсюда, с воздуха, было видно, на какой страшной высоте основали разведчики Эфери Тау свой лагерь.

Глубоко-глубоко внизу белела тоненькая и, казалось, неподвижная ниточка океанского прибоя. Там, должно быть, бушевал шторм. Но здесь, в тишине, можно было лишь догадываться, с каким шумом разбивались о прибрежные камни пенистые валы.

Посреди плато двумя рядами возвышались шестигранные строения с прозрачными, поблёскивающими под солнцем куполообразными крышами. А рядом с ними стояли летательные аппараты, такие же, как и тот, в котором сейчас находились земляне. Из строений торопливо выбегали люди в жёлтых костюмах. Они приветливо махали руками снижающимся космонавтам.

Крылья летательного аппарата приподнялись и затрепетали, словно крылья птицы. Лёгкая вибрирующая дрожь передалась от аппарата землянам. Но это продолжалось не больше трёх секунд. Аппарат неслышно коснулся поверхности плато. Невидимая крыша над головами путешественников разомкнулась, и в кабину ворвались струи холодного воздуха и громкие гортанные возгласы:

— Верито, зэмлаки!

— Верито, верито!

— Зэмлаки, верито!

Волшебная шкатулка поперхнулась, защёлкала и, наконец, перевела: «Привет землянам!»

Летательный аппарат окружили люди. Десятки глаз, опушённых тёмными ресницами, сияли улыбками.

Волшебник поднялся во весь рост и торжественно крикнул:

— Верито, эферийцы!

— Верито!-дружно ответили разведчики Эфери Тау.

Земляне вышли из кабины. Им было холодно, зубы начали мелко-мелко постукивать. Они дышали, широко открыв рты, им не хватало воздуха. В ушах зашумело.

Клад сделал движение рукой, и разведчики Эфери Тау умолкли и расступились, образуя проход.

С трудом поднимая сразу ослабевшие ноги, земляне двинулись за Кладом к высокому шестистенному строению. Одна из стен с мягким шелестом поднялась перед ними и сейчас же опустилась, как только они вошли в помещение. Клад остался по ту сторону входа.

В помещении было тепло и дышалось легче.

— Приступ горной болезни, - сказал Волшебник.-Не огорчайтесь, дети. Я думаю, постепенно мы сможем привыкнуть к разреженному воздуху. В молодости я поднимался с альпинистами на Казбек и испытывал нечто подобное.

Земляне осмотрелись. Они стояли посреди шестигранной комнаты с высокими гладкими стенами. Солнце заливало её светом сквозь прозрачный потолок. Как потом убедились земляне, таких шестигранных комнат в каждом строении насчитывалось не меньше двенадцати: они примыкали одна к другой, словно соты в пчелином улье. Внутренние стены этих комнат-сот были непрозрачными, матовыми, а наружные просвечивали, как стекло, и закрывались лёгкими золотистыми шторами.

Несколько низких мягких сидений, и перед каждым сиденьем такой же низкий столик - вот и всё, что было в той комнате.

Дети и Волшебник удобно расположились в креслах.

— Эти люди, кажется, уже забыли про нас, - капризно проговорила девочка, -а Клад обещал показать нас врачу.

Волшебник погрозил ей пальцем.

— Эферийцы приняли нас, как самых почётных гостей, и…

Он не договорил, потому что наружная стена поднялась, на землян снова пахнуло холодком, и в комнату вошла женщина в знакомом детям жёлтом костюме. В руке у неё был светлый ящик.

Невысокая, стройная, с короткими вьющимися волосами, ещё более нежным, чем у Клада, лицом и неясными тенями от ресниц под глазами, она, на первый взгляд, казалась слабой и беспомощной. Было в ней сходство с нежным цветком, выросшем без солнечного тепла и света.

Вошедшая улыбнулась и певуче проговорила:

— Верито…

— Верито, дитя моё, - глухо и растроганно ответил Волшебник.

— Мне сказали, что мы сможем понимать друг друга с помощью какого-то механизма, - продолжала она, всё ещё улыбаясь. - Я врач экспедиции.

— Трудно поверить! — изумился Волшебник. - Вы так молоды, прелестное дитя!

Она помедлила несколько мгновений.

— Хочу ответить так, чтобы вы поняли меня, потому что не знаю, сколько времени длится год на вашей планете…

— В нашем году триста шестьдесят пять суток… Иными словами, Земля, совершая полёт вокруг Солнца, оборачивается вокруг себя триста шестьдесят пять раз.

Она закивала головой и пояснила:

— Эфери Тау оборачивается вокруг себя четыреста двадцать два раза, пока летит вокруг нашего Ладо.

— Сколько же раз планета Эфери Тау облетела Ладо с тех пор, как вы появились на свет, прелестное дитя?

— Сто девяносто два раза, и ещё после этого Эфери Тау обернулась вокруг себя триста один раз.

— Что?!- воскликнул Волшебник, вскакивая. - Это немыслимо! Вам почти сто девяносто три года?… Да нет же, значительно больше в переводе на земное время! Ведь наш год короче вашего!

— Дедушка, - вдруг перебила его Вероника, - а может быть, сутки на Эфери Тау короче, чем на Земле.

— Гм…- Он помолчал и погладил свою бороду. - Сейчас проверим… Скажите, доктор, знаете ли вы, что такое секунда?

Он ритмично постучал по столу: раз, два, три, четыре…

Она сразу поняла его и, согнув длинные изящные пальцы, повторила стук.

— Тиль, - сказала она. - Секунда- это тиль. Правда, мне показалось, что вы стучали несколько чаще, чем я. Возможно ваша секунда на какую-то долю короче нашего тиля… Сто тилей составляют один тильтиль. А сто тильтилей равняются одному солтану. В наших сутках, которые мы называем по солнцу - ладос, восемнадцать солтанов.

— Значит, вам, уважаемый доктор, в два раза больше земных лет, чем я предполагал, - упавшим голосом проговорил учёный. - Ну, конечно же, в ваших сутках сто восемьдесят тысяч тилей, то есть пятьдесят земных часов! Причём, это в том случае, если считать, что тили и секунды суть одно и тоже… Каким же образом эферийцам удаётся жить целые столетия? Да кстати, мы ведь ещё не знакомы, как вас зовут?

— Меня зовут Флёр, дорогой земляк, - ответила она.-Об остальном я расскажу после того, как сделаю детям прививку против яда Тибери Като и вы пообедаете.

— Нужна прививка?- испугалась девочка. - А это больно?

— Как тебе не стыдно, Вероника!- вдруг рассердился Илья и покраснел. - Сделайте, пожалуйста, мне первому прививку.

Девочка смущённо взглянула на Илью и потупилась:

— Боюсь я прививок…

Но Флёр весело рассмеялась и открыла свой ящик с какими-то иглами и пробирками.

— Милая девочка, врачи Эфери Тау уже много тысячелетий не причиняют боли своим пациентам.