Когда жёлтый карлик выходит на охоту

Я поздравила Антона уже в своем гостиничном номере, и он был собою заметно доволен, что выражалось в выдаче незапланированного аванса:

– Держи, отработала. По магазинам походи или придумай себе другое развлечение. Я буду занят завтра, и ты мне теперь вряд ли понадобишься. Возвращаемся послезавтра утренним рейсом.

– Хорошо, женишок, как скажешь! – я была на самом деле рада. – Мог бы и пересмотреть сумму, раз я тебе такую удачную сделку помогла заключить!

Он даже бровь изогнул, выражая этим недоумение:

– Никаких пересмотров, поварешка! Да и сделка еще… не совсем заключена.

– Как это?

То ли он был в особенно благодушном настроении, то ли мне доверял, но почему-то решил объяснить:

– Есть способ поиметь его… в смысле, прибыль с него дополнительно.

Я опешила, попыталась сформулировать или даже остановить его от опрометчивого решения:

– Продашь его идею конкурентам, а он больше никогда у тебя ничего не закажет! И сколько они заплатят за такую ерунду?

– Нет-нет, – он улыбнулся и сел на край кровати. – Не все так просто. Но сначала надо заключить этот контракт – все остальное потом. И тебе потом расскажу, обещаю. Тем более, что пока меня и самого многое смущает, детали надо продумать.

– Но это же просто подло! Ты получишь сверхприбыль, но каким путем? Этот Николай Васильевич – такой приятный, милый человек…

Антон рассмеялся, встал и направился к двери:

– Политики не бывают милыми людьми, иначе бы они не выжили в политике – добрячков там сжирают без приправ! Но какое приятное и точное слово ты подобрала – "сверхприбыль". Аж на душе теплее стало!

Я думала об этом еще долго после того, как он ушел. До чего же Антон беспринципный и холодный человек – просто мой кумир! Проглотит и не поперхнется, никакой совести, никаких терзаний. Зато деньги такой заработает даже на необитаемом острове… Его хорошо иметь в союзниках – как же повезло Ольге и Руслану! Но всем остальным лучше вообще не иметь с ним ничего общего.

И еще, мне только теперь польстило, что он позвал в напарники именно меня – это значило, что он и мой потенциал оценивает, как подобный своему. Очень приятно! Снежной Королеве – так чистейший комплимент. Монплезир, мусьё Снежный Король, монплезир.

Он заявился в мой номер вечером следующего дня, как-то подозрительно сияя.

– Все идет по плану, Бубликова! Пойдем уже развеемся?

Если честно, то я целый день носилась по столичным магазинам и устала до чертиков. Но и от дополнительного развлечения бы не отказалась – ничего, потом за Руслановой плитой высплюсь.

– Пойдем! – я сначала согласилась, но только потом окончательно решилась озвучить свою идею. – В театр!

– Куда?! – он расхохотался. – Может, все-таки в стриптиз-бар?

Я подскочила к нему и ухватила за локоть, по-щенячьи преданно заглядывая в глаза:

– Ну пожалуйста! В стриптиз ты и дома сходишь, а это ж… Москва!

Он был озадачен:

– Не думал, что ты сторонница… настолько неадекватных развлечений… Но ладно. В Большой Театр или еще какое-то подобное совсем неприличное место мы уже не попадем. Надо поискать. Я в интернет загляну, а ты собирайся пока.

Даже и не знаю, с чего вдруг меня такой идеей пришибло – он был прав в том, что это не совсем в моем духе. Наверное, очень хотелось рассказать потом маме, что в Москве я не просто политикам мозги пудрила или по магазинам носилась, но и в театр – так, между делом – заглянула. Ее это обрадует.

– За свой билет платишь сама! – крикнул он через дверь в комнату, где я переодевалась в то же платье, в котором вчера была в ресторане.

– Ха, удивил! Тогда ищи чего подешевле!

То ли он нашел самую по всем статьям дешевую постановку в мире, то ли мы поздно с билетами спохватились, но «театр» наш обнаружился в подвале многоквартирного дома на окраине Москвы. Отличить его от всех прочих подвалов можно было только по красочной вывеске. Пристальное изучение желто-черного плаката должно было бы заставить нас опомниться и попросить политического убежища в Северной Ирландии, но в нашей тесной компании трусов не водилось, потому-то мы и попались.

Кроме нас двоих, зрителей в малюсеньком зале насчитывалось восемь человек. Двое сбежали еще до поднятия занавеса, чем доказали наличие у них интеллекта. Мы же… Мы все видели! И больше не будем прежними.

Мы вырвались на свежий воздух минут через сорок. Антон никак не мог успокоиться – смеялся так оглушительно, что, наверное, и в самом «театре» это было слышно. Обхватил оцепеневшую меня сзади, чтобы заставить шагать вперед. Я поймала момент, когда он переводил дух:

– Антон, я кое-что уточню… Просто чтобы знать наверняка. Они действительно сняли штаны и…

– А между прочим, Алина, я тебя звал в стриптиз!

– Но… мне хотелось в театр…

– Театр – это и есть стриптиз, только для элиты, – он снова начал смеяться.

Я развернулась в его руках, чтобы устроить допрос с пристрастием:

– А как ты узнал про это место? Ну-ка, честно отвечай!

– Я Ольге позвонил! – он распахнул глаза, чтобы выглядеть чуть более серьезным. – И она посоветовала несколько мест…

– Ольга посоветовала? – не поверила я.

– …и она посоветовала несколько мест, куда ни за что не надо приходить!

– А-а, теперь понятно. Ты – чудовище, Антон Александрович, что и требовалось доказать.

Он продолжал смеяться, а я продолжала смотреть на него с осуждением – и тоже невольно начинала улыбаться. А вокруг нас бушевала ночная – пугающая и прекрасная – Москва, которая так была ему к лицу.

Кажется, мы одновременно почувствовали двусмысленность положения, в котором неожиданно себя застали. Так, неровен час, и целоваться бы начали – потому что это совсем недавно вошло у нас в привычку. Но победила не привычка, а здравый смысл, поэтому мы отшатнулись друг от друга, как в синхронном плавании, а Антон тут же предложил:

– Пойдем, Алин, перекусим где-нибудь и в гостиницу. Самолет завтра в рань несусветную.

– Что-то у меня аппетит пропал на полгода вперед, – вспомнила я о шедевральной постановке. – Пойдем просто погуляем?

– Погуляем? – он огляделся, но потом шагнул вдоль по аллее, показывая, что принимает такое приглашение. – Я уж думал, что после театра ты меня ничем не удивишь. Что у тебя за странные представления об отдыхе, меркантильная ты моя душонка? В тебя словно Ольга сегодня вселилась…

Никто в меня не вселялся, просто и без того впечатлений накопилось предостаточно. Теперь только отдых от всех переживаний, авангардных спектаклей, беготни и планов на ближайшие сто лет. Мы шли молча, а я поймала себя на мысли о том, что в этих тихих прогулках есть что-то важное. Наверное, когда человек любит, то ему достаточно такого вечера, чтобы почувствовать себя наполненным спокойной радостью. Или нет, может быть, даже наоборот – если гулять вот так с кем-то, то можно и привязаться к нему, влюбиться, потому что внутреннее твое состояние будет стремиться воспроизвести эту атмосферу. И еще я решила, что когда заполучу своего собственного принца, то обязательно буду с ним гулять по ночному городу. А пока можно потренироваться на Антоне. Даже странно, что сам он оказался не против.

Возможно, что он тоже не хотел возвращаться в гостиницу, хоть на сон оставалось все меньше и меньше времени. Несмотря на то, что ничего особенного не происходило – мы даже и не разговаривали толком – прогулка получилась удивительно приятной. Но мы не стали это обсуждать, когда уже оказались в гостинице. Он замер возле моего номера, словно хотел что-то сказать, но потом пожелал доброй ночи и ушел к себе.

В итоге поездку мы оба оценивали как со всех сторон успешную – я отдохнула, он подписал один очень выгодный контракт и, возможно, собирался в будущем его существенно расширить. Даже если со второй частью не выгорит, результатом он все равно мог быть доволен. Уже после посадки в аэропорту мы вернулись к нашим обычным взаимоотношениям:

– Мне хотя бы на вторую пару надо успеть, Антон!

– А мне надо успеть выспаться.

– Такси сначала в институт, ладно? Пожалуйста, захвати мои вещи домой!

– Ну ага, придумала тоже!

– Антон! Ну я же и так опоздала! Или что, мне с сумкой по институту носиться? Пожалуйста!

– Ащ-щ! На ужин тогда мне пирожков с мясом сделаешь, отплатишь.

– Ты бесплатно даже почесаться поленишься?

– Почесаться не поленюсь! А вот тебя чесать бесплатно – с чего вдруг?

– Ну и паразит!

– Так что там насчет пирожков-то?

Почему в русском языке нет слова, которое сочетало бы в себе одновременное «восхищение» и «раздражение»? Мне оно крайне необходимо, чтобы сформулировать мнение об Антоне. Хотя зачем я все усложняю? «Раздражение» – исчерпывающе подходит.

Конечно, вдоволь наторговавшись, мы договорились. А с тех пор отношения наши вернулись в обычное немирное русло, что обоих очень даже устраивало.

Глава 8. Передышка Нашего Величества

И вот знаменательный день наступил. Мы с Антоном уже уселись ужинать, по привычке лениво препираясь, когда на кухню вплыла Ольга – еще более счастливая, чем обычно, а за ней и Руслан.

– Закончил! – оповестил он собравшихся, не пытаясь скрыть и собственной радости.

Я было открыла рот, чтобы поздравить его с этим событием, как со стороны Антона звякнула о тарелку вилка, которую он так и не успел донести до рта:

– Ну вот я и поел, – он резко встал и тут же ушел в свою комнату.

Больше за стол он не вернулся, но его поведение почему-то никого не озадачило, а Ольга беспрерывно щебетала о том, что эта книга непременно станет бестселлером. Мне все же удалось улучить секунду в перерыве между ее фразами, чтобы поздравить Руслана. Тот тоже был очень доволен собой и вовсе не собирался разыгрывать ложную скромность. Правда, что ли, почитать, чего он там настолько самоуверенно калякает?

Ольга с Русланом начали обсуждать поездку за город на несколько дней. Девушка уже готовилась к защите диплома, поэтому к институту не была привязана так, как некоторые. А вот некоторые тоже бы съездили… Куда эти двое собираются? В местный санаторий? Пришлось только вздохнуть и не слишком очевидно завидовать.

С этого момента, как я поняла позже, эстафетная палочка была передана Антону – отныне он не ел, не спал, только непрестанно кричал на кого-то по телефону – у него-то звукоизоляции в комнате не стояло, так что нам приходилось с этим мириться. Как он еще не охрип?

– Слышь, писатель! – теперь доставалось и лучшему другу. – Открытая концовка, серьезно?!

– Я не буду переписывать финал, – упрямо повторял Руслан при поддержке своей Оленьки.

– Ты закопать меня решил?! – тот вообще спокойно теперь говорить не мог. – Так вот, следующую книгу ты себе точно закопаешь, помяни мое слово!

– Я не буду переписывать финал.

– Ну и не переписывай… долбоклюй!

Антон постоянно куда-то уходил и приходил неожиданно и, кажется, ни разу не оторвал телефон от уха. Орал на каких-то то ли редакторов, то ли корректоров, то ли разметчиков, то ли переводчиков в режиме нон-стоп. Ого-го, я бы после вот этого последнего, трехэтажного, на месте редактора тихо повесилась. Наверное, на том конце так и поступили, потому что Антон вдруг и меня заметил:

– Поварешка, ты еще не съехала?

День, второй, третий – а наблюдать за ним становилось все интереснее и интереснее. Я уже и раньше заметила, что чем сильнее он устает, тем меньше у него остается сил для сарказма и разговоров ни о чем, зато максимальный уровень раздражительности мы так и не выяснили – каждый день Антон ставил новую планку. Ни Руслан, ни Ольга его не донимали, будто ждали, когда он вернется домой с какой-то радостной вестью. А мне же просто зуделось – посмотреть, до какой степени ярости его можно довести, и есть ли предел. Подкралась в один из таких буйных телефонных диалогов со спины и вперила пальцы ему в ребра – то, что наш домашний гад боится щекотки, мы давно выяснили. Он взвился на месте и повернулся ко мне, выражая твердую готовность убивать. При этом продолжал выплескивать ярость на то ли редактора, то ли корректора:

– На параллелепипеде я вертел другие заказы, Гоша! Если не будет готово послезавтра в восемь утра, у тебя больше никогда никаких заказов не будет – это я тебе чисто по-дружески обещаю!

Он все же успел перехватить меня за локоть, раз наорать сейчас не мог. Но поскольку свободна у него была только одна рука, то просто цапнул меня зубами за плечо – довольно сильно, даже через ткань больно. Я вскрикнула и вырвалась – уж не знаю, чего там бедный Гоша подумал. Убежала и больше подобных трюков не повторяла – с этого станется отомстить.

Наконец, и ожидания Ольги с Русланом оправдались.

– Я – чертов гений! – раздалось настолько громко, что даже я выглянула из своей комнаты. – Испанцы берут! Запустят одновременно с нами!

Антон, не удосужившись даже скинуть кожаную куртку, обнял сначала визжащую от восторга Ольгу, потом Руслана, а потом и меня с радостным криком: «Поварешка, ты еще не съехала?». Меня он даже чмокнул в губы от несдерживаемого счастья. В этом не было ничего особенного – люди всегда так радуются: обнимаются, целуются. И раз уж с ним я целовалась примерно полторы тысячи раз уже, то и для меня ничего особенного не произошло. Я так же, как и все, внимала подробностям, которые он на нас тут же и вылил, а потом еще дважды повторил. Чувствуя, что его словесный поток иссяк, я решила вставить:

– Есть будешь? Там плов остался…

– Все, все, поварешка, – остановил он мой порыв милосердия. – В сторону. У меня самолет через сорок минут.

То есть у Антона «творческий процесс» был только в самом разгаре – а это значило, что он будет становиться все раздражительнее, а наблюдать за ним будет все интереснее.

Но он улетел в Мадрид, а еще через день и Ольга с Русланом отправились в свой санаторий на реабилитацию творческих личностей после литературного запоя. Оставшись одна в шикарной квартире, я даже завидовать им перестала – красотень, а не жизнь! Даже курсовую умудрилась сдать в срок.

Сидела возле самого большого телевизора в своей жизни, когда так же неожиданно, как улетел, вернулся Антон. Он даже не поздоровался уже привычным «Поварешка, ты еще не съехала?», просто кивнул и направился в свою комнату, но возле меня притормозил:

– Слушай, у меня по ходу температура. Потрогай, – наклонился.

Я приложила руку к его лбу:

– Да, точно. У меня парацетамол где-то…

Он не дослушал, выпрямился и пошел дальше. Появился из комнаты минут через двадцать.

– Я в Москву. Сообщение получил только тут, в аэропорту. На пару дней.

– Я-я-ясно, – единственное, что я смогла сказать.

И продолжила наслаждаться одиночеством, отечественным телевидением и учебой.

Он, как и обещал, вернулся через два дня – и снова я перед телеком! Так еще решит, что мне только за это зарплату и выдают. Плюхнулся рядом, не снимая куртки, раскинул руки, откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.

– Я так устал, Алин…

Я повернулась к нему, чтобы лучше рассмотреть уставшего и такого непохожего на себя тираннозавра.

– Как дела-то продвигаются? – мне на самом деле было интересно, каковы финансовые перспективы писателя Владимирова, который по совместительству подрабатывал и моим работодателем.

Он даже глаз не открыл: