Лабутены для Золушки

Подперев подбородок и загнав брови на лоб, Татьяна Витальевна сокрушенно покачивала головой.

– Вот так та-ак… Вот так съездила Кирочка… Прямо голая снимается… Это и есть ихняя толерантность?

Сама Кира сидела за своим столом и задумчиво смотрела в окно, на въезжающие в ворота «Газели», на полутрезвых грузчиков, беззлобно переругивающихся перед входом в складской корпус. Дворняжка Турбо догрызала говяжий мосол, давным-давно лишившийся остатков мяса. Охранник ругался с водителем – тот, в который раз, приезжает с накладной старого образца…

– У вас там что, одни идиоты работают? Они не могут новый бланк распечатать? Сто раз говорено!

– А я при чем? Я что, крайний? Я говорил!

Как же эта унылая напряженная реальность не совпадала с той, что осталась там, на Лазурном Берегу…

– Кира, да иди же к нам! Расскажи, чего ты в ванне при всех купаешься? Или в гостинице воду отключили?

Как ни хотелось Кире остаться в стороне от коллективного поглощения ее волшебного французского отпуска, но выглядеть зазнайкой хотелось еще меньше.

– Да не купаюсь я, а принимаю ванну с шампанским! Традиция такая для Королевы бала.

И, оторвавшись от печальной картинки за окном, она подсела к Нинванне с Татьяной Витальевной, и принялась пересказывать содержание статей о спасении мальчика, о Бале цветов, о похищении…

Сослуживицы прикладывали ладони к раскрасневшимся щекам, удивленно вздыхали, цокали языками.

– Что, прямо как там написано – похитили, газом усыпили, увезли в ночи?

– Да. Так.

– Обалдеть. Просто обалдеть! Как в кино! А это шампанское – его потом выпили?

Вошла Наташка. С необычной скромностью, стараясь не шуметь, прошла к шкафу, переобулась в кабинетные балетки.

– Все изучаете приключения нашей красотки? Слышь, королева, а чего ж тебе лабутены не подарили?

– Да дарили, – отмахнулась Кира. – Только одна бандерша их растоптала. Пришлось выкинуть.

– Ничего себе! Кучеряво живешь, однако!

Наташка постаралась, чтобы ее голос звучал весело и беззаботно. Но скрыть сарказм не удалось. Нинванна даже смерила ее строгим взглядом. Для натуры, скроенной по столь незатейливым лекалам, по каким была скроена Наташка, пережить смещение с трона Самой Интересной и Сногсшибательной было довольно болезненно. Даже ее известие о том, что новый ухажер почти олигарх – не владелец фабрик, заводов и пароходов, конечно, но какой-никакой автомойки на Первой Кольцевой, не сумело перебить козырей Киры. Как же – Королева бала, похищенная и спасенная, не сходящая со страниц совсем не желтой, а играющей яркими красками зарубежной прессы…

Наташка дала себе слово перетерпеть звездный час Киры. Рано или поздно газетенки будут зачитаны до дыр – тем более что сама Кира не особенно-то подливает масла в огонь. Все больше отмалчивается, скромничает. Несколько дней, и все вернется на круги своя, бухгалтерия начнет забывать триллер «Кира в Ницце» как увлекательный, но закончившийся сериал. А ее сериалы никогда не кончаются, – так успокаивала себя Наташка, стараясь держать язык за зубами. Давалось ей это тяжело.

И, как назло, подойдя к столу, заваленному французской прессой, она увидела фотографию, на которой Кира танцует вальс с Андреем.

– О! Четенький какой чувак! – не удержалась Наташка. – Так на тебя смотрит! Было что?

Застигнутая врасплох, Кира пожала плечами.

– Ну? А чего не зафрахтовала-то? – с искренним удивлением поинтересовалась Наташка. Дальше ее уже понесло. – Поматросил, что ли? Там таких, конечно, пруд пруди…

На следующей фотографии, которую открыла Татьяна Витальевна в журнале «Glamour», Кира прогуливалась по Монте-Карло в сопровождении Жака.

– Ого! – радостно воскликнула Наташка. – А ты, подруга, как я погляжу, успела там покувыркаться…

Наткнувшись на взгляд Алены, Наташка предпочла скомкать фразу.

Атмосфера была явно испорчена.

– Ты вот что, Кира, – предложила Нинванна. – Можешь сегодня раньше уйти. Вот прям сейчас и иди. Отдыхай, приходи в себя…

И на удивленный взгляд добавила:

– Я ж понимаю, какой это шок, чтобы оттуда, из всего того – и обратно во все вот это. – Она обвела пухлой рукой кабинет бухгалтерии, многозначительно задержавшись на Наташке.

Распорядиться неожиданно свалившимися на нее свободными часами оказалось задачкой непростой. В Ницце она отправилась бы на пляж. Или попросила бы Жака свозить ее куда-нибудь на его красивой скоростной машине. Но чем занять себя в Тиходонске? Да так, чтобы не затосковать и не впасть в депрессию?

«Надо встретиться с Дианой! – пришла спасительная мысль. – Она же стояла у истоков моей поездки! Расскажу все, спрошу ее мнения…»

Какой-то неприятный червячок шевелился в душе, но Кира, не обращая на него внимания, набрала номер. Мобильник Дианы был отключен, она позвонила в справочное, и вскоре соединилась с дежурным французского консульства.

– Я бы хотела услышать Диану, мсье.

– Какую Диану? Сорель? – переспросил приятный мужской голос.

– Кажется… Но точно не знаю, – растерялась Кира.

– Диана у нас была одна, – любезно пояснил дежурный. – Но и ее отозвали в Париж…

– Спаси…, – голос сел и она, не закончив слова, отключилась.

Червячок сомнений в душе хохотал. Он знал, что так и будет. Да и она подозревала нечто подобное. Диана недолго пробыла в Тиходонске, отправляя ее на десять дней в Ниццу, не собиралась никуда уезжать, но тем не менее уехала… Еще одно странное совпадение. Сколько их может быть?! Это только Коляшка знает!

«Вот он мне и нужен!»

Главным преимуществом Колиной работы, был относительно свободный график. Нет лекций – можно развернуться, и свинтить на все четыре стороны. С Коляшкой ей всегда было уютно, ему она могла доверить все и быть уверенной, что он правильно поймет любой ее поступок, любой мотив. А это сейчас было важно. Кире нужен был кто-то, кто сыграет роль промежуточного отсека, барокамеры, которая поможет безболезненно перейти из яркого праздника жизни в обыденную рутину повседневности.

Они встретились там же, где ели мороженое перед ее отъездом – в кафе «Морозко» перед гигантским офисным центром «Звезда Тиходонска».

– Бонжур, мон шер! – приветствовал ее Коляшка.

Волосы все так же собраны в засаленный хвост, растянутая футболка с изображением какой-то рок-группы под тертой джинсовой курткой.

– Привет, привет! Это тебе! – На стол легли очки с синеватыми стеклами в массивной роговой оправе.

– Ничего себе! – Коляшка нацепил обновку на нос. – Дай зеркальце!

Кира протянула пудреницу.

– Вот это да! Теперь придется покупать костюм под галстук! Они требуют респектабельного вида! Сколько ж ты отвалила за такое чудо?

Это была самая эмоциональная реакция Коляшки из тех, которые замечала Кира за все годы их знакомства.

– Не важно. Я там выиграла кое-что в Монте-Карло…

– Круто! – Коля слегка приподнял брови, очевидно, привыкая к новому имиджу.

Было прохладней, чем в прошлый раз, почти все столики заняты, суматошно хлопая крыльями, над ними кружились голуби. Они взяли десяток пончиков с заварным кремом, кофе и маленькую бутылочку швепса.

– А в Ницце я была Королевой Бала цветов.

– Еще круче!

– А потом меня похитили. Но ненадолго. Хотели вообще-то продать в арабский гарем, но «Черные леопарды» меня вовремя спасли…

Кира говорила, Коля слушал, ел пончики и запивал обжигающим кофе. Он так увлекся, что уничтожил подчистую все содержимое тарелки.

– Ой, прости. Ты так интересно рассказывала… Я как-то не заметил…

Кире, однако, еда не лезла в рот. Пересказав свои французские приключения, она впервые увидела их отстраненно, со стороны. И все, случившееся с ней, вдруг предстало в довольно странном свете. Будто она, сама того не ведая, снялась в фильме по сценарию неведомого ей, но жестко контролировавшего каждую сцену, режиссера. И периодически мелькавшие у нее подозрения очень органично вписывались в такое представление!

Коля в задумчивости складывал из салфетки затейливую фигурку оригами. Стекла новых очков отблескивали синим оттенком, и выглядел он непривычно солидно и значительно.

– В казино произошло все так, как и должно быть, – задумчиво произнес он. – Вначале удача, потом разочарование. И это полностью вписывается в теорию вероятностей.

Кира кивнула. Она тоже пришла к такому выводу.

– Что касается всего остального…

Коляшка снял очки и снова приобрел простецкий вид ботана.

– Не буду утомлять тебя формулами и расчетами. Просто представь себе, что мимо Земли пролетает астероид, с ним столкнулся один из спутников и отколол кусок, направив его в атмосферу. В плотных слоях обломок разрушился и сгорел, крохотная частица пронзила одного из тех голубей, потом влетела в нашу бутылку, – он приподнял пустую бутылку и показал узкое горлышко. – Выбила дно, пронизала стол и ушла в землю, где перебила силовой кабель, оставив город без электричества… Ты поняла, что я имею в виду?

– Да.

– Так вот, это в десять раз меньше противоречит теории вероятности, чем то, о чем ты рассказала. А может, в двадцать, не знаю!

– А представь себе, что сейчас на нас действительно упадет мертвый голубь, разобьется бутылка, везде погаснет свет… Что ты тогда скажешь со своими учеными выкладками?

Коляшка снова надел очки.

– Тогда я скажу, что теория вероятности тут не причем – это кем-то подстроено!

Фраза прозвучала очень убедительно. Может, из-за эффекта респектабельных очков, а может, из-за безупречной логики и твердой уверенности в правильности выводов.

– Но кем? – по инерции спросила Кира.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Инопланетянами, шпионами, колдунами… Это находится за пределами моей специальности.

Коля помолчал и добавил:

– Может, давай, по сто пятьдесят коньячку, по такому-то случаю?

– По какому?

– Не будь занудой! По случаю твоего благополучного возвращения живой и невредимой. У тебя есть деньги?

Кира усмехнулась.

– А давай выпьем! Денег я наскребу!

* * *

Был ли тому причиной коньяк, выпитый с другом Колей, в ознаменование счастливого избавления от опасностей Лазурного Берега (а ста пятьюдесятью граммами дело, естественно не ограничилось), или сказалось общее нервное напряжение – но сон, который приснился ей в ту ночь, был особенно драматичен, и насыщен хищной африканской абракадаброй.

Собственно, это было продолжение одного из ранее виденных снов. В зловеще шелестящих джунглях отец дрался с вылезающим из могилы зомби – рубил его острой лопатой так, что обрубки разлетались во все стороны, но тут же снова соединялись воедино, и невредимый монстр вновь норовил схватить его за горло… Это не могло продолжаться вечно, как и не могло завершиться победой отца, но у нее в руках неизвестно каким образом оказался пистолет Жака – небольшой, но с широким дулом, причем заряженный серебряными пулями… Она целится и стреляет – раз, другой, третий… Серебряные пули действуют – зомби разлетается на куски, но они уже не соединяются вместе, и страшный монстр превращается в кучу костей и кусков разложившегося мяса…

Она дернулась и проснулась. За окном было ранее субботнее утро. Она лежала в постели одна, хотя помнила, что изрядно напившийся Коляшка трогал ее за коленки и просился «в гости»… Но, к счастью, коварного буйабеса они вчера не ели, поэтому талантливый математик, несмотря на свои способности, получил отлуп и был отправлен на такси восвояси – даже новые очки не помогли.

Солнце, хоть и не так празднично, как в Ницце, но дружелюбно и ласково светило в окно сквозь тюлевую занавеску лимонного оттенка. Примерно так же светило оно много лет назад, когда отец, в этой же комнате, рассказывал ей еще одну странность далекой и страшной Африки, связанную, как ни странно, с сегодняшним сном:

– У туземцев сейфов нет. Если они хотят надежно спрятать какую-то вещь, то обходятся очень просто. Никогда не догадаешься, как…

– Как, папа? – девочка Кира напрягала фантазию, пытаясь представить, где можно спрятать что-то в джунглях, среди деревьев и хлипких хижин. Но в голову ничего правдоподобного не приходило.

– Расскажи, куда они прячут?

– Зарывают, в могилу своего родственника. Это так же надежно, как для нас положить в банк.

– Почему?!

– Табу. Они верят, что если посторонний нарушит покой мертвых, те превратятся в зомби, и в первую очередь сожрут нарушителя…

– А что они могут прятать? Разве у них есть ценности?

– Есть. Ребро съеденного крокодилом брата, камень-талисман погибшего в бою отца, стрела, спасшая жизнь на охоте, да мало ли что еще. Могут спрятать алмазы, но это тоже табу: глаза Великого Юки присваивать нельзя – за это суровая кара…

Разговор этот прозвучал в ушах Киры с такой отчетливостью, будто она и впрямь сидела рядом с отцом, слушая его пугающие и одновременно такие притягательные рассказы. Или будто мозговой компьютер включил соответствующий сновидению звуковой ряд. Доктор Вольфсберг был прав: воспоминания не исчезают, просто теряются в закоулках памяти, и если их привести в систему, оказываются на нужных полках, как книги в библиотеке!

Она не стала завтракать – быстро оделась, вытащила из кладовки старый портфель с инструментами, и вызвала такси.

* * *

Давненько она здесь не была. В последний раз в родительскую субботу около полугода назад. Корила себя, называла плохой дочкой – но заставить приезжать чаще не могла. Слишком тяжелое настроение увозила всегда отсюда.

Памятники стояли рядом, но портреты на невысоких мраморных плитах смотрели в разные стороны.

– Здравствуй, мама. Здравствуй, папа.

Она здоровалась с родителями по отдельности, полагая, что и на том свете мать пребывает с отцом в вечных контрах. Молча постояла перед оградкой, и чем дольше стояла, тем отчетливей чувствовала себя дурой. Все-таки, сны одно, а явь – совсем другое.