Девальвация человечности

— Это закон Рибо, глупенький, — засмеялась она прежде, чем продолжить свой рассказ. — Так вот, на чем это я остановилась? Он пытался вернуть меня примерно через год, но я никогда не возвращаюсь к людям, что ушли от меня. Уходя, уходи. Такой вот главный железный принцип. Демьян, правда, в том, что на самом деле он не любит меня, я думаю, что это эгоистичная форма псевдолюбви, просто незакрытый гештальт, незавершенное действие, возникшее в ответ на мой отказ вернуться.

— Интересная мысль, в любом случае, гештальт, не гештальт, а ты ему явно не безразлична. Что будешь с этим делать?

— Делать? А я ничего не собираюсь делать. Я уважаю себя и свой выбор.

— Какой выбор? — он сказал это играючи и улыбаясь, заранее зная ответ.

— На комплимент напрашиваешься? — рассмеялась Ия.

— На нежные слова, — дополнил он, абсолютно влюбленный и крепко прижимающий ближе к себе.

— Я выбрала тебя. Мой второй железный принцип.

И пока Ия весьма успешно развеивала тревоги Демьяна по поводу своих взаимоотношений с призраком из прошлого, сама она чувствовала себя загнанной в угол. Слишком много хорошего связывало ее с ним, ровно как и плохого, которое отчего-то более не доминировало над первым, как это было ранее. Конечно, простить она его так и не смогла, и, не смотря на явное отрицание нежных чувств к этому мужчине, по какой-то неведомой ей самой причине, с момента его возвращения она стала периодически вспоминать их отношения. То ли для того чтобы убедиться в своем решении не возвращаться, то ли по иным причинам, в любом случае, она возвращалась к мыслям о нем все чаще. Нет, нет, обрывала она себя, я люблю Демьяна, или. Как же Ия боялась даже в беззвучном монологе произнести слова о любви адресованные Ренату. Нам надо поговорить, иначе это сведет меня с ума. Заключила она и прильнула к сонному Демьяну, что даже в спящем виде рассеивал ее страхи.

Глава 15

Флешбэк

[Прошлое, должно в прошлом жить,

и настоящее пускай назад не рвется]

Глаза слипаются от усталости, полумертвый доходяга, я хочу спать, не видя снов, жить без воспоминаний, что словно кислота внезапно выливаются на свежие раны покалеченной души. Касаюсь головой подушки и вот, я снова там. Снова безмолвно борюсь за жизнь, согреваюсь мыслями об Ие, и каждый день принимаю бой с системой, что создана крушить прежние идеалы в угоду новых, безумных идей.

С того момента как Ренат бежал из «Ясного разума» ни одной спокойной ночи, ни одного безмятежного сна. Страшные картины, всплывающие неожиданно в его воспоминаниях, зачастую ближе к ночи, лишают сна. Я боюсь спать, боюсь кошмаров, мне страшно, закрывая глаза, вижу одиноких людей, тихонечко плачущих мужчин и их женщин, маленьких беззащитных детей, которых не кому утешить, все они не властны над губительными обстоятельствами, и эта безвыходность душит. Кошмар наяву. Алкоголь помогает забыться, но лишь на время, мне этого мало, мало всего, секс не приносит удовлетворения, все женщины безразличны с их пышными, казалось бы, соблазнительными формами, телами, все пустые, кроме одной. Опять жуткий сон, «Ясный разум», я снова там, мерзкий стук метронома бьет по ушам и страшно раздражает, нет, не просто раздражает как какая-нибудь, жужжащая мелодия будильника, нарочито выдергивающая из сна, нет, этот стук жутко бесит, выводит из себя. Вспомнившийся звук, да, да, именно его включали на обязательных беседах с садистами, когда пытали или когда убивали, включали всякий раз перед тем, как принести кому-то боль. В сознании Рената именно этот стук словно предвестник болезненных переживаний, соединился с ними воедино, представляя отныне собой лишь страдание. Вторую ночь Ренат проводит дома и не первую просыпается от своего же громкого крика. В холодном поту, судорожно оглядываясь по сторонам, озираясь на знакомые стены, он медленно и тихо выдыхает воздух, постепенно опустошая свои легкие, я дома, не спеша позволяет себе вдохнуть, все хорошо, я дома. Полагая, что следует дать себе отдых от кошмаров, он решил спуститься вниз и хотя бы попробовать притупить эту эмоциональную горечь бесполезным в плане содержания какао, но таким вкусным шоколадом, молочным, а не горьким, химозным, а не натуральным. На маленькой кухне приятно пахло жасмином и мятой. Ия была здесь, подумал он, мечтательно представляя, как она элегантным движением кисти, по одному отрывает лепестки свежей мяты с подоконника и небрежно бросает их в кружку с чаем. Переждав несколько секунд, Ренат наполнил свою кружку еще не остывшим кипятком, после чего, стянул из холодильника маленький кусочек шоколада и аккуратно прошел в гостиную комнату, слабо освященную пламенем камина, из которого слышался приятный треск древесины. Ия сидела возле него, укутавшись в старый плед.

— Когда я была маленькой, всегда любила воображать, будто искорки представляют собою маленьких человечков, танцующих в огненном пламене, словно волшебные друиды, или липриконы. Треск — лишь следствие танца, звон их башмачков, разлетающийся по комнате и согревающий как жар пламени, но не обжигающий, оставляет теплоту на сердце, чувство упоительной истомы. Мне здесь уютно.

— Ты слышала? — удивленно ответил Ренат, наивно полагая, что вошел незамеченным.

— Да Ренат, я услышала тебя.

— Ну хорошо, а то я боялся испугать тебя.

Ее длинные волосы отражали горячий цвет огня, и казалось, были окрашены в дерзкий медный. Она была так же красива, как и всегда, Ренат смотрел влюблено, сознавая, что именно в это мгновение действительно отдыхает от тягот прошлого, забывая обо всей той боли, что накопилась в нем, словно гора мусора в грязном баке. Минуту они, молча, смотрели на камин. Она словно прекрасный цветок и он, жутко уставший на вид, с огромными синяками и волосами цвета ржавчины, не красивый, подозрительный, но явно нуждающийся в поддержке.

— Теперь ты с ним?

— Да, — медленно протянула она без капли смущения, не отводя глаз от камина. — Теперь с ним. Я все пыталась понять, почему с того момента как увидела тебя постоянно возвращаюсь к прошлым воспоминаниям. Ты разбил мое сердце, и гордая натура не допустила бы этого снова.

— Ия, я бы никогда не причинил тебе боль.

— Это я уже слышала, — засмеялась она. — Причинил же, однажды.

— Посмотри на меня. Ия, прошу, обернись! Я люблю тебя, — смело произнес он грубым голосом слова, которые так долго боялся озвучивать. — Глупо отрицать очевидное. Теперь ты с другим, и это страшно злит меня, ранит, но я смирюсь, лишь бы ты была счастлива.

— Что прости? Смиришься? — наконец-то обернувшись, передразнила она его. — Ренат, правда, в том, понимаешь, я сама не знаю, что чувствую к тебе, зато точно знаю, что чувствую к Демьяну.

Можно ли любить обоих? Думала она про себя, сознавая, что чувства к последнему, более сильны и чисты, совсем не омрачены предательством и болью. Может то, что я чувствую к Ренату и не любовь вовсе, а тот самый гештальт, про который она недавно говорила Демьяну, или может это просто привязанность, но не к новому человеку, что два дня назад постучался в дверь, а к старому, что некогда так ранил ее в самое сердце. По неведомой ей причине она разделила Рената на до, и после возвращения. Мысли сыпались на нее словно град, пугая, путая и настораживая.

— Я сделал много ошибок, потерял тебя и страшно жалею до сих пор, попал в «Ясный разум» и этот кошмар неустанно довлеет надо мною, не давая спать, думать, не давая жить. По правде говоря, за последнее время я впервые чувствую себя спокойно, здесь, с тобой.

— Я рада, что могу хоть как-то облегчить твои страдания. И мне, правда, жаль, что все так сложилось, у тебя, у нас с тобой, но прошу, отпусти меня.

— Мне казалось, мы были счастливы, — печально подчеркнул он, надеясь выжать из Ии хоть небольшую дозу сомнения.

— Счастливы?! — с несдержанной резкостью переспросила она. — Опомнись, наши отношения были нездоровыми, твоя постоянная ревность, сомнения в подлинности моих чувств, и требовательность, — ухххх, тяжело вдохнула она. — Нет, понимаю, что сама была не идеальна, но я хотя бы, не возводила тебя на пьедестал, ожидая, что ты будешь соответствовать моим идеалам, я принимала тебя таким, каким ты был, — стремительно теряя самообладание, словно открыв внутренний ящик Пандоры, Ия освежив старые раны перешла в наступление. — Ты же боготворил меня, и когда мое реальное поведение расходилось с идеальным шаблоном, что был в твоей голове, шаблоном который ты сам же и создал, мы ругались. Помню, как услышала от тебя, Ия, ты не такая идеальная, как была вначале наших отношений. Вот тебе новость, я человек, человек не без изъяна!

— Ия, я…

— Нет, дай мне закончить, просто замолчи! Я долго хотела высказать тебе все это, — она с проникновенной суровостью смотрела в его глаза, явно пристыжая за огрехи давних лет, что грязными комками скопились в ее душе и никак не сходили, до тех пор пока она не озвучила их, человеку, что оставил эту мерзость. — Я человек, слышишь! С Демьяном я поняла, каково это когда тебя любят, хорошую, плохую, успешную, грубую, да любую. Сейчас я понимаю. Господи, — слезы начали литься из ее красивых глаз, и она, небрежно проводила рукавом по ним, оставляя размазанные следы туши под ними, параллельно пачкая светлый свитер. — Я достойна большего.

— Кажется, ты только что ответила на вопрос, что так терзал твое сердце, — сдержанно ответил Ренат. — Ты не любишь меня, — с сожалением выжал он из себя. — Я же люблю тебя, сильнее, чем раньше. Прости, тысячу раз прости, я был молод и глуп и мне нечего больше добавить в свое оправдание. Просто знай, именно ты помогала мне выживать там, в заточении, — сдерживая свои слезы, совсем тихо говорил он. — И я хочу сказать, спасибо. Мне ничего не нужно, просто помни, я всегда буду защищать тебя, и любить, даже без возможности быть рядом.

Ия смотрела на него отрешенно, впервые ей нечего было сказать. Так долго она ждала этого момента, мига, когда окончательно порвет с прошлым и вот, это свершилось. Мерзотная грязь, что сгустилась в ее светлой душе, отошла, она сама соскребла ее и отбросила. Сейчас искренняя гордость заполонила ее сердце, минуту спустя, перейдя в стадию умиротворения. Она допила свой чай и медленно подошла к Ренату.

— Я не могу запретить тебе любить меня, но чтобы ты там себе не думал, запомни, твоей я никогда больше не буду.

Он язвительно улыбнулся в ответ, совсем не рассчитывая на большее.

— Так ты меня прощаешь?

— Да, теперь точно да, — уже улыбаясь, ощущая воздушный привкус свободы на кончике своего языка, прошептала она.

Словно огромный груз, Ия скинула с плеч терзания, что душили ее уже долгое время. Он всегда любил меня, просто оступился. Возможно, это был промысел судьбы, боль, что позволила мне лишь в сравнении познать истинную любовь к мужчине, что никогда не предаст, не потребует изменений, поддержит. Поднявшись наверх, Ия поцеловала спящего Демьяна и наконец-то уснула, оставив все, что не давало ей покоя долгое время в уходящем дне. Прошлое, должно в прошлом жить и настоящее пускай назад не рвется.

Ренат же, докуривая последнюю сигарету, и испытывая смятение от состоявшегося диалога, чуть погодя тоже пошел наверх. Прекрасно понимая, что никогда не сможет забыть Ию, он также понимал, что не хочет давить на нее и предпочел просто быть рядом. Демьяна она знает не так давно, рассуждал он, может и этот парень не так сладок, как ее речи о нем, посмотрим, если что я буду рядом. Душевный монолог, завлек его мысли, отвлекая от болезненных воспоминаний, и под утро он почувствовал, что засыпает, впервые не видя кошмаров и не просыпаясь от своих криков. Без ужасающих картин сновидений, ощущая лишь чувство безмятежной легкости, что обволакивало его тело и завлекало в страну Морфея, Ренат наконец-то уснул.

Глава 16

Где ты?

[Независимость — умение обходиться без…]

Маленькие капли дождя, словно морось от фонтана обрушивались на безликие города Фолмрака. Серое небо без проблеска света остужало пассивную агрессию граждан, обрекая на еще один бессмысленный день, лишенной смысла жизни. Линда Гофман после завершения рабочих дел вернулась в пустую квартиру, к пустым, белым стенам, изящно отражающим грязно серый свет от окон. Холодно. Демьян, Демьян, мы еще встретимся. Этот молодой человек не выходил из ее головы. Что странно, она прекрасно знала, где он, но не стремилась выходить на контакт, даже в розыск не объявляла. Это привлекло бы слишком много ненужного внимания со стороны Гордона Наркисса и Ата Ментиры, так что единственное, что ей оставалось, так это сокрушаться в своих мыслях обращенных к этому человеку, и ждать, ждать, пока случай не предоставит им личной встречи. Если бы ты перешел на мою сторону добровольно, все было бы проще, такой талант, такая харизма, а ты прозябаешь в этих трущобах. Злобно, с досадой рассуждала она, ничего, ничего, мы еще поговорим.

Вечерами она подолгу размышляла на счет путей усовершенствования системы. Безграничная власть доставляла ей истинное удовольствие, но чем большей властью она обладала, тем больше ей требовалось. Это как с наркотиками, изначально, опиаты, поступающие извне, встраиваются в метаболизм, подменяя естественные опиаты. Фальшивка устраивает эмоциональный фейерверк в черепушке, и сначала эта дофаминовая радость опьяняет, но, как известно, все хорошее когда-нибудь заканчивается, и нейромедиаторы истощаются, возникает полностью противоположное состояние, такой антифейерверк. Следовательно, для нормального функционирования организма требуется постоянная подпитка этими опиатами. При длительном употреблении психоактивных веществ, работа самого мозга по выработке естественных опиатов блокируется, для ликвидирования острого ощущения дефицита нейромедиатора требуется подпитка извне и человек становится рабом зависимости, начинает жить, желая заполучить этот вечный праздник в башке. Наркотик мисс Гофман— жажда власти, граничащая с безумием, ненасытное стремление доминировать и подчинять своей воле.

Глава 17

Ты-счастье

[Счастье не лотерейный приз, это выбор]

С момента прихода к власти Гофман прошло 7 месяцев. Хаос, обрушившийся на крупные города, разросся по всей стране окончательно, затрагивая даже самые отдаленные поселения. Страх, словно чума, был не прошеным гостем, каждого дома. Жизнь в «Северном сиянии», не смотря на обстановку в стране, протекала почти безоблачно. Конечно, всем, за исключением не работающей Марии, приходилось добираться до дома еще более тайно, путая свои следы от чужаков, что требовало больше сил и времени, но выступало важным условием безопасности. Осторожность превыше всего, когда речь идет о сохранности жизни. В то время как Демьян совсем освоился на работе, Ренат больше времени проводил в городской библиотеке. Работу он искал, но делал это без явного усердия. У него была крыша над головой и еда, которой любезно угощали его друзья, он принимал это как дар и не стремился дать людям что-то взамен. Один из уродливых типов поведения, при котором здоровый мужчина сознательно выбирает паразитический образ жизни, живя за счет другого, его вполне устраивал. Остальные же были не глупы, но слишком добры, чтобы его выгнать.

Утром, Ия проснулась и почувствовала, что Демьяна нет рядом. Она провела рукой по той, уже холодной части кровати, где он спал, и щурясь приоткрыла один глаз. За окном виднелось тусклое небо.

— Да уж, день обещает быть веселым, — подумала саркастически она про себя, прежде чем снова упасть лицом в подушку.

Возможность провалиться в сладостный второй сон, словно хрустальную вазу разбил скрип двери, сбросивший последнее легкое ощущение сонливой безмятежности. Ия незаметно для входящего поправила волосы, чтобы локоны красиво спадали по подушке, и приняла вид, субъективно оцениваемый ей, как привлекательный со стороны. Для нее было важно всегда выглядеть чудесно в глазах Демьяна. Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Любимая моя, как ты прекрасна, — почти шепотом произнес он.

После этих слов, она обняла его и прижала ближе к себе, сбросив последнюю маску уже слегка притворного сна.

— Я хочу так всегда, никогда не отпускать тебя и быть рядом, — произнесла она ласковым и немного детским голосом, не открывая глаз.

— Поверь мне родная, я тоже этого хочу, смотри.

Потирая веки после приятного сна, она увидела перед собой поднос с завтраком, состоящим из блинчиков с малиновым джемом и чашечки капучино, что особенно радовал ее по утрам, повсюду были разбросаны маленькие красные сердечки, и на самом подносе располагалась небольшая вазочка в виде деревянного квадрата, наполненная полевыми цветами.

— Демьян! — восторженно вскричала она. — Что это еще за прелесть? Сегодня что праздник? Пожалуйста, только не говори, что у нас сегодня какая-то дата, я ведь не могла забыть, — с забавной веселостью спросила она избитой фразой девушки, прекрасно понимающей, что ничего она не забыла и это просто приятный сюрприз.

— Для того чтобы ты улыбнулась, разве нужен повод? — ответил он, умиляясь ее восторгу.

— Как ты мил, этот запах полевых цветов сводит меня с ума, а эти сердечки, ты их вырезал сам? Господи, это так неожиданно, спасибо, спасибо тебе большое.

Она раз десять произнесла слово спасибо, словно стараясь с каждым разом наиболее отчетливо донести до него, свою благодарность. Ия была вне себя от счастья и улыбалась словно солнце, а Демьян смотрел на нее как всегда, с трепетом, не отводя глаз. Он тщательно обдумывал каждое свое следующее слово.

— Мне надо с тобой поговорить, — по неведомой ему самой причине, он сказал это как то нарочито сурово, что мигом убрало улыбку с ее губ, затем она посмотрела на него еще раз и кротко улыбнулась.

Нет, если бы он хотел меня бросить, навряд ли бы дал причину для фейерверка моих чувств, бегло подумала она и с волнением произнесла:

— В чем дело?

— Моя родная, я должен признаться, встреча с тобой лучший подарок судьбы, — начал он дрожащими от страха губами. — Ты словно само счастье, наполняешь меня жаждой жизни каждый день. Сейчас весь мир окутала тьма, но пока ты со мной, я вижу свет, вижу его в тебе и заряжаюсь автоматически, словно батарейка. Возможно, я не достоин тебя, у меня нет золотых гор и островов, все, что я сейчас могу предложить тебе, это себя и свою безграничную любовь. Позволь мне всегда быть рядом, в минуты радости и грусти, позволь мне оберегать и защищать тебя, заботится и никогда не отпускать. Ия Реми, — он опустился на одно колено и протянул маленькую шкатулочку с изящным кольцом. — Окажешь ли ты мне честь, согласишься ли стать моей женой и сменить фамилию на Мод?

Ия стояла так, словно боялась пошевелиться, прикрыв лицо руками, она пыталась понять, сон ли это или нет. Демьян в это время старался скрыть волнение, которое трудно было бы скрыть даже от слепого. Настолько сильно билось его сердце и дрожало тело.

— Яяя, Демьян ты серьезно? — явно недоумевая, спросила она.

— Никогда еще я не был так серьезно настроен. Понимаешь, — он показал указательным пальцем в область тела, где располагается сердце. — Ты здесь, — с трепетом произнес он. — Ты здесь постоянно, даже когда не рядом физически, ты здесь, когда я иду на работу, когда читаю, ты здесь, когда я иду домой. Твой образ, мой разум собирает по крупицам, — затем он указал на височную долю левого полушария. — Ты здесь, я постоянно пытаюсь переключиться с этих мыслей, но что-то неизменно возвращает меня обратно, к тебе. Я хочу прочитать тебе пару строк, прежде чем ты ответишь.

«Жизнь не сон, от которого можно проснуться,

От того ль так прекрасна она,

Что мы сами решаем, кому улыбнуться,

С кем проснуться,

И как провести, отведенные, свыше года».

Голос его дрожал, Демьян говорил так, словно при каждом слове его било током. Но не забыл, ни одного слова.

— Я сделал свой выбор, превыше всего на свете, для меня важно твое счастье, я же не вижу себя без тебя ни в одном дне грядущем, ни в одном моменте будущего. Согласишься ли ты навсегда быть со мной?

— Демьян Мод, ты псих, — слезы радости начали скатываться по ее щекам, она подошла к нему и провела тыльной стороной своей руки по его щеке. — Я же тебе говорила, я сказала тебе да, в тот самый день, когда впервые заглянула в твои глаза. Конечно! — воскликнула она и прыгнула в его объятия. — Я люблю тебя, я так тебя люблю!

Демьян обнял ее и закружил в объятиях, смех, слезы радости и негласный шум любви пропитал весь отель. Проходящие мимо их комнаты, Мария и Мирон переглянулись.

— Такой и должна быть жизнь, — прошептал Мирон в ответ на многословную улыбку жены.

Когда жар первых радостных эмоций слегка поутих, оба влюбленных задались вопросом: «Как можно пожениться в стране, где табу на любовь?».

Глава 18

Фрустрация

[Невозможность осуществления замысла чревата последствиями]

Рабочие будни, часто разделяют людей, оставляя возможность лишь для совместных ужинов, к счастью для тех, у кого есть желание для времяпровождения с семьей, остаются выходные. В такие дни, Мария почти всегда пекла свежие бельгийские вафли, щедро сдобренные сахарной пудрой с дробленным грецким орехом и как правило подавала их под конец обеда. Сегодня, подслушав радостную новость о помолвке, она решила разнообразить обычные вафли и подала к ним карамелизованную грушу с крошкой из соленой карамели. Когда запах свежих вафель уже совсем оккупировал гостиную комнату, а сама выпечка наполнила желудки людей с самого утра жаждущих этого сладкого фейерверка на кончиках своих языков, раздался неуверенный, но нежный голос.

— У нас есть новость, — начала издалека Ия, сжимая руку Демьяна.

Она выдержала паузу, чтобы наверняка привлечь внимание каждого, кто располагался в гостиной и еще пребывал в состоянии легкой эйфории от кулинарных шедевров Марии. В этот момент, Демьян привстал, и с лучезарной улыбкой произнес:

— Мы решили пожениться!

Мария тщательно старалась изобразить удивленное лицо, Мирон же начал рассыпаться в поздравлениях, чуть погодя к нему присоединился и Игнат.

— Поздравляю, — выдавил из себя Ренат, искривив лицо в завистливой мине. Затем, мысль, пришедшая в голову, преобразовала это выражение в безумную улыбку с пустым блеском в глазах. — Друзья мои, как вы хотите пожениться в стране, где сажают даже за случайную связь? — очевидно он вспомнил официантку и чертыхнувшись, снова мысленно проклял и ее, и того кто настучал на него. — Или вы планируете медовый месяц провести в «Ясном разуме»?

— Да без понятия, если честно, — ответил Демьян, обнимая невесту. — Мы и сами задаемся тем же вопросом. Должен же быть, хоть какой-то выход, — риторически спрашивал он, с надеждой смотря на друзей.

— Возможно, и есть выход. Только Вам он вряд ли понравится, — язвительно продолжал Ренат, после чего замолк, наслаждаясь субъективным ощущением доминирования над своими слушателями, в ситуации их полной неосведомленности, но затем по взгляду окружающих понял, что придется все же развить свою мысль.

— Ну, что за идея? — спросил Игнат, раздражаясь сознательно затянувшейся паузой друга, и тут же прочувствовал сверлящий взгляд, не менее раздраженного последними новостями, Рената.

— В общем, когда я лежал в «Ясном разуме», приволокли туда одну женщину. Она занималась тайной регистрацией браков. Ввиду определенных обстоятельств мы с ней, можно сказать с большой натяжкой, сдружились. Так вот, она сказала, что не единственная кто этим занимается. Помните здание банка на центральной площади? Сейчас конечно оно не презентабельного вида, но еще стоит. Так вот, там тайно регистрируют брак.

— Прямо на центральной площади? — с оттенком восторга и ужаса произнесла Ия.

— Да, именно. Это еще не все. Поскольку здание располагается в самом центре, как ловко подметила Ия, будет подозрительно, если туда будут приходить мужчины с женщинами, сейчас вообще это опасно. Поэтому регистрация проходит без мужчин.

— Как это так? — сильно удивившись, вмешалась Мария.

— Чем меньше подозрения ты вызываешь, тем лучше. Девушки туда приходят, как правило, с подругами, поодиночке, с мамами, яко бы в библиотеку, что само собой служит просто прикрытием, а на самом деле какая-нибудь тётка берет ваш паспорт и паспорт вашего будущего мужа, заполняет все бумаги и вуаля, вы женаты, притом официально. Документы чисты в глазах закона. Для всех вы муж и жена, люди которые сознательно вступают в брак не по любви, а по тому, что хотят повысить демографический статус страны. Ха-ха, бредово звучит, да? Единственное что вы должны понимать, так это то, что даже узаконенный брак не избавляет от закона о «Запрете любви». Ну, как-то так.

— Это очень странно, — не сообразив, что еще сказать, протянул Мирон.

— Да это не просто странно, это аморально и ужасно, черт, нам запрещают любить и заставляют вступать в брак с абсолютно незнакомыми, неподходящими людьми, оставляя без шанса на жалкий happy end. Эти женщины, про которых я рассказал, Ия, это единственный шанс, если ты хочешь перед глазами закона быть Ией Мод, а стоит ли оно риска, это уж не мне решать, я просто дал информацию, ответственность за манипуляцию с нею, я брать не возьмусь.

— Нет, так не пойдет, — сурово произнес Демьян. — Это опасно, я не отправлю тебя туда, — он посмотрел на Ию, абсолютно полный решимости временно отказаться от этой затеи.

— Но я хочу, — твердо произнесла она. — Я хочу этого. Нет, я понимаю, как это рискованно, но оно того стоит. Став официально твоей женой, мы без подозрений хотя бы сможем выходить вместе в магазин или еще куда-нибудь, да, мне нельзя будет тебя обнять, но женатых не сажают, за то, что они прошлись по улице вместе. Когда можно туда прийти? — оглянулась она с нетерпением она в сторону Рената.

— Да хоть сейчас, — послышался безразличный голос.

— Отлично, значит, туда мы с тобой и пойдем, — с уверенностью произнесла она, уставившись на сестру.