Шпагат через Атлантику

Когда говорят, что дело не в размере, видимо, забывают упомянуть, что только если он не аномально большой и секс не сопровождается слезами.

Наконец– то я дома, как хорошо, что он не знает, где я живу. Хотя что ему стоит спросить Марти и Джо? А может, и они не знают. Нужно закрыться. Он не перестает звонить. Надеюсь не решится прийти.

Могу себе представить, как он удивлен. Я не просто не попрощалась. Я сбежала. Вместо того, чтобы увидеть меня разнеженной в постели, он вышел из душа, а там никого. Все, чего мне сейчас хочется, это принять душ и спать. Мои ноги сбиты, я бежала, не замечая, куда наступаю. И только сейчас, когда я почувствовала себя в безопасности, боль дала о себе знать.

Приятное тепло от воды. Горячая струя дарит чувство защищенности. Я закрываю глаза, а там все та же сцена моего молчаливого терпения. И невозможность противостоять ему. Я уверена, если бы я сказала хоть слово, он бы остановился.

Но я молча терпела, и это больше всего меня напугало.

Глава 23

Проснулась с противным ощущением и в знакомом замешательстве. Открыла глаза, а внутри тяжесть после вчерашнего вечера. Еще не успела вспомнить, от чего же так противно, а тяжелый осадок уже поднялся неприятными переживаниями. За ощущениями вернулась и картинка вчерашнего вечера. Сегодня хоть и противно, все равно гораздо лучше, чем было вчера.

Собираюсь на работу. Буду теперь оглядываться. Даже не хочу себе представлять нашу встречу. Нати вчера не переставал звонить и писать. Я не прочла ни одного сообщения, удаляла сразу. А теперь внесла его в черный список. Это конечно все выглядит по– детски, но не вижу причин поступать против своей воли.

Я знаю, меня с легкостью можно найти на работе, но только если караулить. В парк можно зайти только по билету, который он вряд ли купит.

Пока не знаю, как мне теперь случайно не встретить его, хотя все два месяца мне это с легкостью удавалось. Мне срочно нужно с кем– то поделиться, события вчерашнего вечера никак не хотят укладываться в моей голове.

Открываю входную дверь, высовываю голову совсем немножко, чтобы посмотреть по сторонам. Успокаиваюсь – под окнами никто не ждет. Оглядываюсь – никого нет, только сосед с собакой.

– Здравствуйте, мистер Волкер.

– Привет, Ева.

Придется обойти набережную со стороны домов. Иначе возрастает вероятность встречи. А еще лучше всегда ходить с кем– то. Он не сможет начать личный разговор в присутствии другого человека.

Никогда не замечала, что в Вайлдвуде столько стрит– арта. Хоть под конец моего пребывания увидела, что на стене дома, в котором живет Зои, нарисован гигантский кит со своими детенышами. Огромный рисунок величиной с четырехэтажный дом. А напротив этой стены парковка и вывеска, на которой написано «Вiтаю» и нарисован сине– желтый флаг.

Оказывается, я была недостаточно наблюдательна. Даже в таком маленьком городке можно что– то пропустить.

Подхожу к своему аквапарку, никого не встретила – хорошее начало дня. Зои, улыбаясь, идет мне навстречу.

– Привет, как ты?

– Странно. Что делаешь после работы? Может, прогуляемся?

– Давай. У нас дела с Эриком, но я могу их немного подвинуть.

– Тогда договорились, зайдешь за мной. У тебя, я вижу, все замечательно, ты такая счастливая и радостная.

– Да, чувствую себя здорово, опять переехала к Эрику.

– Расскажешь тогда.

Сижу, как обычно, на краю бассейна. Сегодня суббота, и людей не сосчитать с самого открытия – середина августа, разгар сезона. А я думаю, что делать дальше. Есть ли еще у меня возможность остаться в Америке? С кем оставаться и ради чего? Пока я знаю одно: я не хочу возвращаться домой.

Странно, но сейчас мне не хватает Антона. Не в роли парня, который меня ждет и к которому я хотела бы вернуться. Мне его не хватает как друга, к которому можно обратиться со своей болью или проблемой. Но у меня уже нет ни Антона, ни парня.

Учеба закончилась, отношения тоже, и, кроме подруг и родителей, дома у меня нет ничего. Даже планов на будущее. А еще мне страшно, что не получится увезти с собой улучшенную себя. Что, как только я вернусь домой, чары развеются за пару недель, а то и быстрее. И я опять буду прежней, неуверенной в себе. Буду думать, что единственный смыл моей жизни – наличие парня.

Боюсь, что потеряю – финансовую свободу, к которой привыкла. С такими зарплатами, как у нас в городе, я вряд ли смогу позволить себе снимать квартиру отдельно от родителей. А после американского лета смогу ли я опять жить дома?

Мама уже дни считает до моего приезда. Спрашивает, по каким блюдам я соскучилась и хочет наварить мне пятилитровую кастрюлю борща, дескать, я там совсем жидкого не ела. Папа готовится забирать меня из Борисполя. Хочет первым услышать все подробности моей поездки. А я, конечно же, хочу их всех видеть, но только недолго. Хотела бы заехать в гости и вернуться к своей жизни, которая теперь кажется мне единственно возможной. Но как мне остаться?

Однажды в кафе я познакомилась с девушкой из Украины, Леной. Она работает в Вайлдвуде уже третье лето подряд. Три года назад она так же приехала по Work and Travel. Влюбилась и осталась нелегально ради своего парня.

Они жили вместе, он умолял ее не уезжать, обещал что– то придумать с визой. В октябре они разругались и расстались. Он уехал в другой город, а она осталась здесь совсем одна. Каково было ее разочарование, когда шумный веселый Вайлдвуд в ноябре превратился в пустыню без работы и людей.

За зиму она проела все заработанные деньги и еле дожила до начала сезона. Она говорила, что были дни, когда ела один раз в день. Чудом ей повезло найти семью, у которой убирала раз в неделю. Это помогло ей дожить до мая.

Домой поехать Лена не могла как минимум потому, что не было денег на билеты. А еще из– за боязни всех эмигрантов постыдной фразы «вернуться с позором». Все думают, что если ты однажды решил попробовать жить за границей, у тебя нет другого выхода, как только преуспеть, вернуться богатым и знаменитым или вовсе не возвращаться.

Так думает и она, поэтому не вернулась. Все ждет своего «звездного часа», мечтает насобирать денег на адвоката и легализироваться любыми способами. Даже умудряется отправлять деньги маме, работая, конечно же, на двух работах сразу.

Для меня самое важное – открытие, что лето в Вайлдвуде не навсегда. Я не одна такая. Лена тоже чувствовала себя как дома, у нее была работа, первые деньги, любимый парень. А когда наступили холода и парень уехал, она увидела обратную сторону этой истории. Все приедается и притирается, и ты остаешься наедине с собой, со своими страхами и проблемами.

Лена даже придумала термин «американский пробный период». Что первая поездка Work and Travel – это тестовая версия. Тебе открываются самые выгодные стороны этой страны. На фоне всего нового и необычного ты постоянно чувствуешь приподнятое состояние. Тебе начинает казаться, что в твоих силах изменить весь мир.

Но это продолжается всего три месяца, потом чудесное время заканчивается, и тогда уже мисс Америка спрашивает с тебя по полной. Теперь ты уже должен доказывать изо дня в день, что заслуживаешь этой жизни и этих благ.

История Лены охладила мой пыл и желание остаться любой ценой. Я, конечно, понимаю, что это опыт отдельно взятого человека. Что это не правило и не закон. Но все вещи становятся обыденными.

Взять океан. Первый месяц я просто не могла им налюбоваться, я даже иногда с ним разговаривала, а потом перестала его замечать. Так уж устроен человек, он привыкает, и с этим ничего не поделаешь.

Глава 24

Пойду поищу Аню. На перерыве не хочу рассказывать про вчерашний вечер, но, может, договоримся погулять после работы.

– Привет, как прошел выходной?

– Замечательно. Сначала хотели с Габри поехать в Нью– Йорк, но потом то одно, то другое, и в итоге остались дома: фильмы, еда в постели и все, что к этому полагается.

– Звучит скучновато.

– А как ты?

– Мы с ребятами были на пляже, и Джо учил меня кататься на доске для серфинга. Мне так понравилось! Когда видишь, как это делают другие, все выглядит гораздо легче, чем когда пытаешься прокатиться сам.

Даже чтобы залезть на саму доску, нужно приложить немало усилий. Но когда ты оказываешься на ней, согнув колени и поймав баланс, возникает неповторимое чувство силы и свободы. Хоть оно и длится не дольше минуты, потому что потом ты обратно плюхаешься в воду.

У Джо получалось продержаться гораздо дольше – он не первый год этим занимается. У них в Доминикане это распространенное времяпрепровождение, как у нас катание на велосипеде. Хочу еще попрактиковаться.

– Звучит интересно.

– Хочешь, пойдем с нами?

– Посмотрим, какие у нас с Габри будут планы на следующий выходной.

– Ты всегда можешь быть тем, кто составляет свои собственные планы.

– Ева, на что ты сейчас намекаешь?

– Я не намекаю, а прямо говорю, что ты можешь и сама за себя решать, а не действовать только за компанию с кем– то.

– Да, спасибо, я тоже об этом знала. И кто, как не ты, всегда строила свою жизнь вокруг отношений с парнями?

– Ты права, но не пойму, что ты хочешь этим доказать? Ни одни мои отношения никогда не приносил мне состояния счастья и стабильности. Любые эмоции, которые я испытывала, были больше похожи на стресс и эйфорию одновременно. Это не те чувства, которые помогают отношениям.

– Зато сейчас ты одинока и счастлива и всем пытаешься навязать свое поведение.

– Ничего я не пытаюсь. Быть в паре замечательно, найти человека, который тебе дорог и разделяет твои интересы, невероятно ценно. Я учусь быть счастливой вне зависимости от того, есть у меня партнер или нет. Я открыла для себя много нового и неожиданного. Например, что гулять можно и одной, наряжаться – чтобы нравится только себе, и вести себя естественно, не переживая, привлекательна ты сейчас или нет.

– У нас с Габри все это есть – то, что ты перечислила. И взаимопонимание, и родство, и интересы, я себя с ним чувствую особенной, и мне с ним легко.

– Ань, я и вправду рада за тебя, и что ты наконец– то находишься в отношениях своей мечты. Просто, когда ты не можешь и шагу ступить без Габри, мне сразу вспоминаются мои истории, и хочется уберечь тебя от подобного.

– Я – не ты, Ева. И наши отношения с Габри не похожи ни на одни из тех, что когда– либо были у тебя.

– Ладно, пойду работать, хорошего тебе дня.

Кто же из нас прав: я или Аня? Когда я зависела от парня, тоже никогда бы не признала, что у меня что– то не в порядке. С другой стороны, я могу судить только через призму своего опыта. Мне кажется, если у меня было больше парней чем у нее, то я лучше разбираюсь во всем.

У Ани такие близкие и серьезные отношения впервые. Это сейчас ей кажется самым главным и значимым – посмотреть фильм с Габри. Но может настать день, когда она пожалеет о лете в Америке, потраченном не на себя, а на отношения, у которых, будем честны, существует срок годности.

Не думаю, что они поженятся. Настанет конец августа, он грустно помашет ей рукой и будет жить дальше. А я еще долго буду утешать Аню, выслушивать содержание каждого его сообщения или пытаться объяснить, почему он не отвечает на письма.

Наверное, я стала немного скептически относиться к отношениям. Нам по двадцать одному году, понятно, что в ближайшие лет пять мужа и семьи нам не видать. Сейчас мы еще слишком молоды, чтобы выбрать партнера, с которым доживем до конца своих дней. Значит, все наши нынешние влюбленности ни к чему не приведут? Ну, если только не продлятся лет пять.

Вопрос с вечерней прогулкой решился сам собой. Мы с Аней опять разошлись во мнениях и подарили друг другу по обидной фразе. Интересно, как на сей раз наладятся наши отношения. С кем еще переспит Габри, чтобы она пришла ко мне за поддержкой и утешением?

Глава 25

– Домой идешь?

– Зои, привет. Я тебя не заметила, решаю мировые проблемы.

– Знакомо. Пойдем, угощу тебя самым большим куском Маргариты, и ты мне все расскажешь.

Она убежала и вернулась с двумя огромными кусками пиццы. Американская пицца – это определенно то, по чему я буду лить слезы в Украине.

– Вот, держи.

– Чудесно, я голодная. В перерыве не получилось перекусить, мы с Аней опять выясняли отношения.

– Что на этот раз?

– Знаешь, это уже не важно. Что– то я сегодня не настроена рассказывать, я послушаю.

– Хорошо, тогда буду рассказывать я. После Атлантик– Сити у нас с Эриком все так быстро стало происходить. Я начала оставаться у него ночевать, и мы, не объявляя о воссоединении, просто опять живем вместе. Каждое утро он будит меня поцелуями и даже стал готовить завтраки. Пишет смс, звонит в перерывах. Кажется, он сильно пожалел о нашем расставании и теперь старается еще сильнее, чем в самом начале наших отношений. И я изменилась. Благодаря тебе я стала смелее. Чаще говорю о своих чувствах и желаниях – все, как ты меня учила.

– А у тебя получилось простить его за ту боль, что ты пережила?

– Да, с первой секунды нашей встречи на той вечеринке я знала, что хочу опять быть с ним. И все время хотела. Пока я за ним страдала, наступил момент осознания: раз он не захотел быть со мной, я его отпущу. Но когда он начал меня возвращать, я жутко обрадовалась.

– Рада за тебя. Единственное, побуду немного занудой и попрошу тебя продолжать контролировать себя. Не виснуть на нем, не делать его центром своей жизни, не отказываться от себя ради вас.

– Я знаю, что ты по– хорошему за меня переживаешь. Но теперь все будет иначе. Тем более, у меня есть новость. Эрик предложил мне остаться. Когда закончится сезон в Вайлдвуде, мы поедем работать в другой город. Мы и два его друга, у них есть уже какие– то варианты. Я не поеду домой. Я хочу остаться с ним и посмотреть, к чему это все приведет.

– Как решили вопрос с визой?

– Никак, пока буду без нее. Эрик говорит, что половина его друзей живет без виз по пять и более лет. А потом что– то придумаем. Сказал: «Женюсь на тебе, если нужно будет». Представляешь, он даже о таком думает.

– А я вот боюсь оставаться без визы. Если меня депортируют, то запретят въезжать в страну на пять или десять лет. А вдруг это мне помешает в будущем?

Не могу загадывать на такой длинный срок. Остаться я хочу, но причины у меня несерьезные: здесь ко всему привыкла, домой не хочу. Четкого плана у меня нет, и перспектив на работу зимой – тоже.

– Если хочешь, я спрошу насчет тебя.

– Думаю, не нужно. Я ведь все равно без визы. Мне придется вернуться в Украину и подать документы заново на туристическую или на студенческую. Слишком боюсь быть нелегалкой – я буду ходить и с ужасом смотреть на каждого полицейского.

– Мне тоже немного страшно. Но Эрик убедил меня, что все будет хорошо. Что на него можно положиться, он все решит, если возникнут проблемы.

– Будем надеяться.

– Звучит как– то сомнительно. Ты считаешь, что я поступаю неправильно?

– Просто мне показалось, что опять стало слишком много Эрика и твоей зависимости от него. А что ты будешь делать, если вы вдруг расстанетесь?

– Я об этом не думаю. И не хочу думать. Все будет хорошо. Он не бросит меня в беде. Верю, что одного расставания достаточно, чтобы все переоценить.

– Извини, я так сказала, исходя из своего опыта. Лучше расскажи, куда вы поедете после Вайлдвуда?

– В Нью– Йорк. Эрику предложили там работу официанта в одном ресторанчике, а мне подыщут место на кухне. Звучит грязновато, но это ведь только на первое время. Как обживемся, придумаем что– то другое.

– Круто, Нью– Йорк. Помнишь, мы с тобой возле EmpireStateBuilding загадывали желание вернуться в Нью– Йорк? Твое желание теперь точно сбудется.

– Конечно, помню. Как бы я хотела, чтобы ты осталась. Ты ведь можешь, просто нужно немного рискнуть.

– В том то и дело, что риск – не для меня. Я на сто процентов перестраховщик.

– Через сколько дней ты уезжаешь?

– Уже через десять.

– Планируешь еще куда– то съездить?

– Скорее всего, нет. Работа заканчивается двадцать шестого. Билеты у меня на двадцать восьмое. Наверное, съезжу еще раз в Кемп Мей, заполню пробелы в своем списке под названием «Вещи, которые необходимо купить».