Сотник

— Ну, ты же помнишь, что нам с батюшкой ведом секрет получения большого количества железа?

— Помню, конечно.

— Так вот, я тут подумал, а отчего бы нам не поставить железоделательный да чугуноплавильный заводы. Деньга пока есть. Опять же, войско на Крым сызнова собираться будет, а значит, железа и стали ружейной потребуется много. Все в руку выйдет.

— Вот как. А скажи-ка мне, друг мой ясный, уж не от нежелания ли платить в казну увеличенную подать ты это задумал? Ведь тут же плакаться с батюшкой зачнете, что деньга на строительство тех заводов потребна.

— Не стану лукавить, Ириша, так оно и есть. Однако польза-то от того не только моей семье, но и казне. Причем несомненная.

— А ну-ка, ну-ка, поведай, в чем таком казне польза от неуплаченных податей.

— Да хотя бы в том, что мы станем продавать то железо и сталь казне недорого. А уж казна сможет продавать тот товар дальше по нормальным ценам.

— А цена, стало быть, будет той же, что и два года назад?

— Истинно так.

— А ты, касатик, знаешь ли, что нынче цена на железо и уж тем паче на оружейную сталь серьезно эдак подросла?

— Ведаю, конечно, княгинюшка. Потому о пользе казне и говорю.

— Ты серьезно, Иван? — отбросив игривый тон, спросила Хованская.

— Разумеется, серьезно. Да не гляди ты на меня так-то.

— А как я на тебя еще должна глядеть? Сегодня пуд железа подорожал до одного рубля тридцати копеек, вы же с батюшкой продавали по рублю. Сталь оружейная три рубля двадцать копеек, у вас по два с полтиной. Сталь упругая по три семьдесят, ваша по три. Да еще такого качества, что мастера в Немецкой слободе чуть не передрались. И ты оставишь прежние расценки?

Угу. Война войной, а коммерция она на своем месте. И вообще, в азартные игры с государством лучше не играть. Уж это-то Иван давно усвоил. И этот мир вовсе не был исключением. С началом подготовки похода на оружейников всех мастей посыпались казенные заказы. Казалось бы, подвалила работа, у мастеров началась настоящая страда. Да не тут-то было.

Архип вовсе не был исключением из правил. Каждый оружейник должен был поставить определенное количество того или иного оружия, холодного или огнестрельного. Причем по настрого фиксированным ценам. Вроде бы и не беда. Главное, что работа есть, а там можно и выложиться, чтобы поднять заработок.

Но все дело в том, что тут же возрос спрос на железо, в особенности на оружейную сталь. Частные заводы, коих было немного, и кустарные плавильни оказались не в состоянии покрыть весь спрос. Как следствие цена начала расти. И тут начали подтягиваться железные караваны с Урала. И железо с казенных заводов, ясное дело, пошло уже по новой цене, пополняя казну нежданной прибылью. Хм. Или очень даже спрогнозированной.

Так что оружейники в настоящий момент вкалывали не покладая рук, имея заработки, сопоставимые с довоенными. Лихо, нечего сказать.

— Я же говорю, выгода от того и казне, и нам, — подтверждая выводы княгини, ответил Иван. — Уже будущей весной мы сможем начать поставлять металл. И в больших количествах.

— Насколько больших? — проявила живой интерес Ирина.

— Я так думаю, что за будущий год нам удастся выплавить эдак тысяч пятьдесят пудов железа и стали разного сорта.

— Сколько? — Ирина не сумела совладать с собой и вскинула брови домиком.

— Да не гляди ты на меня так. Больше нам нипочем не выплавить. Надо же еще и завод поставить, а это в одночасье не делается. Вот еще через год уже вполне сможем поставлять больше ста тысяч пудов.

— Ты не ошибся, Иван? Столько железа могут выдать только уральские заводы с тамошними богатыми рудами. Ничего не понимаю. Ты на Урал собрался?

— К чему на Урал? Да мы туда только полгода добираться будем и народ нипочем не наберем.

— Тогда где же? Тула? Тамошняя руда не так богата.

— Ну а из какой руды мы с батюшкой плавили два года назад? Вообще из серпуховской. А она куда беднее тульской. Так как? Что нужно-то для того, чтобы поставить завод?

— Где?

— Дедилово, знаешь такое?

— Неподалеку от Тулы?

— Верстах в сорока, — подтвердил Иван. — Мы через него и на Крым, и обратно проходили. Там на реке Олень есть руда. Вроде на жилу похоже. Ее местные кузнецы ковыряют понемногу. Вокруг леса в избытке, причем хватает березовых рощ. Устроить запруду не так чтобы трудно. Правда, с тем нужно знающим людям разбираться. Как и с разведкой рудной жилы. Может, там только россыпь небольшая.

— И кто разведывать станет?

— Ну, умников, чай, в Академии наук хватает. Кто-нибудь да захочет заработать. Тут знать бы, возможно ли отставному стрельцу за такое браться и что для этого потребно.

— Потребно написать прошение на разведку залежи. Сейчас и напишешь. Если подтвердится, то все сложится очень просто. И разрешение на строительство дамбы, и право на рубку леса для выделки угля на пятнадцать верст окрест. Вот только с работным людом… Работники на казенных да частных заводах в основе своей из крепостных. Но твоему батюшке крепостными владеть нельзя.

— И не надо нам этого добра, — тут же открестился Иван. — Объявим о найме на работу, глядишь, крестьяне потянутся на отхожие промыслы. А там и осядут, никуда не денутся. Рыба она ищет где глубже, человек — где лучше.

Ишь как глазоньки у княгини заблестели. Еще бы. Железные-то караваны сейчас приносят сверхприбыль. Но тут и трата сил, и накладные расходы. В случае же с Иваном никаких усилий. Надо лишь выкупить железо и продать с наценкой. Немалой такой наценкой.

Даже если речь пойдет о простом железе, на пятидесяти тысячах пудов казна получит пятнадцать тысяч на ровном месте. Но кто сказал, что Иван станет выплавлять только железо? Сталь варить ему не менее выгодно, а то и поболее. Уголек-то при переделке чугуна в железо тратить уже не придется, разве что время. Но оно окупится сторицей.

Выгода казны — никак не меньше двадцати пяти тысяч рублей. А добавить сюда еще и подати. Вот и выйдет не менее тридцати тысяч. Насколько помнил Иван, именно в такую сумму обходилось полное годовое содержание потешного полка. То есть на их податях царь сможет содержать пару стрелецких полков.

Зачем это Ивану? А затем, что лучше уж так. Он свое на объемах возьмет. А если потакать своей жабе и стенать по поводу непосильных поборов, то и казна ничего не получит, и они с отцом останутся в своей мастерской.

Самого-то Ивана такой расклад вполне устроил бы. И если бы речь шла о том, чтобы все взвалить на свои плечи, то он нипочем не полез бы в строительство завода. Ну зачем эта головная боль? Ему и мастерской более чем достаточно. Но тут-то какое дело. Основная нагрузка ляжет на Архипа. Иван же так и останется вольным стрелком. А при таком раскладе отчего бы и не озадачить батюшку? К тому же тот только рад будет.

Это он ведь кузнецом был так себе, серединка на половинку. Зато дельцом и организатором оказался очень даже толковым. Ведь не просто сумел организовать работу мастерской, но и способен рассмотреть новое с ближней или дальней перспективой. Это когда он над каждой копейкой трясся, боялся вкладываться в то или иное предприятие. А едва средства появились, так словно плечи расправил. А может, просто получил толчок от Ивана. Как бы то ни было, но теперь его деятельную натуру время от времени необходимо нагружать новыми задачами. Не то закиснет еще.

— Так. Стоп. Это все замечательно, — спохватилась Ирина. — Но как же быть с мастерской твоего батюшки?

— А что с ней не так? — удивился Иван.

— А то. Архип Алексеевич за неполные полгода сумел изготовить две сотни гладких кремневых пищалей да полторы сотни винтовальных. А как у него год будет да ладить придется только гладкие пищали, так, глядишь, он и всю тысячу поставить сумеет.

Угу. Терять оружейную мастерскую, способную за год вооружить почти полк, да еще и по столь заманчивой цене, никак не хотелось. Железоделательный завод — это хорошо. И княгиня верила, что Иван выполнит свое обещание. У него вообще слова с делами не расходились. Но завод тот еще предстояло поставить, и трудности могли возникнуть самые разные. А мастерская вот она, готова принять казенный заказ.

— Ну так мастерская останется. Не разбирать же ее в самом-то деле. Поставит батя управляющего, и ладно будет. А когда обоснуется на новом месте, тогда и мастерскую перевезем. Благо в половодье весь путь по реке можно проделать. Или же оставим ее в Москве. То ему решать. Но готовое производство рушить мы точно не станем.

— Вот это ладно. Ну что? Голод утолил? — хитро усмехнувшись, спросила княгиня.

— Ириш, мне бы домой. Матушка, чай, все глаза проглядела, меня поджидаючи. А тут еще и слухи о войске один краше другого.

— Ну еще на часок-то, поди, задержаться сможешь, — перетекая к нему на колени, промурлыкала она.

А что тут поделаешь? Нет, вопрос даже не в ее высокородном положении. Просто молодой и здоровый организм отреагировал на подобные поползновения вполне ожидаемо. Хм. Вообще-то насчет «вполне», да еще и после стольких подходов… Однако имелся еще запас. Как, впрочем, и желание…

Матушку навестил уже на закате. Только и того, что вручил ей да сестрам гостинцы, которые прикупил загодя, еще в Туле. Ну и чтобы не обидеть мать, запихнул в себя кусок пирога с зайчатиной да запил чашкой душистого чая. Все, задерживаться в доме дольше не стал. Марфа все не знала, как наглядеться на сыночка, квохтала вокруг, как наседка, и всячески старалась ему услужить. Все от чистого материнского сердца. Вот только Ивана это откровенно тяготило, да и злило, что греха таить.

Вырвавшись из родительского дома, поспешил к себе. Работа там уже завершилась. Не сутками же напролет трудиться. Сейчас темнеет поздно, так что заканчивают еще засветло. Но если судить по тому, что Архипа дома не было, ожидал он сына на его же подворье. Отец вообще через эту мастерскую перестал быть домоседом. Вон и кузницу в доме разобрал. Ни к чему она теперь, только лишнюю подать платить.

— Явился, кобель, — окинув взглядом вошедшего во двор сына, не здороваясь, хмуро бросил Карпов-старший.

Они с кабальным Серафимом устроились на лавке под окнами дома Ивана и за степенной беседой распивали кувшин пива. А что такого? После тяжкого трудового дня очень даже не повредит. Если, конечно, не злоупотреблять.

— Здравия тебе, батюшка.

В ответ тишина.

— Здрав будь, Иван Архипович, — поднимаясь, поздоровался Миронов с поклоном.

— Здравия, Иван Архипович, — поздоровалась вышедшая на крыльцо жена Серафима, Дарья.

— И вам здравия, — ответил Иван супружеской паре, силясь понять, насколько сильно обижен отец.

Женщина бросила взгляд на Архипа, покачала головой и поспешила скрыться в доме. Муж ее забрал повод лошади из рук Ивана и повел животину на конюшню. Оно и при деле, и от глаз господских подальше. Ясно же, что хозяева сейчас разругаться могут. А при таком посторонним лучше не находиться.

— Батя, ты чего? — наконец спросил Иван.

— А ничего. Все люди как люди, вернулись из похода и прямиком в отчий дом. Вон по слободе где праздник, где поминки. И только у одних нас не пойми что.

— Батя, не начинай.

— Не начинай? Вот расскажи отцу, бестолочь, где ты был?

— Ну, батя. Ты о том уж на всю округу раструбил, — отмахиваясь от отцовской обиды и устраиваясь рядом, ответил Иван.

Потянулся к кувшину. Налил пенящееся пиво в высокую керамическую кружку и отпил добрый глоток. Хорошо-о. В меру прохладное и… вкусное, йолки!

— Вот ты, батя, на нее все косишься, а она, между прочим, к тебе со всем уважением. Иначе как Архипом Алексеевичем не величает. Даже когда мы одни. Ну любит она меня, батя. Понимаешь? Любит. Да только любовь та лишь воровской быть и может.

— Ну а ты ее? — успокоившись, поинтересовался отец.

— А я ее уважаю, батя. И если еще раз намек от тебя услышу, что она подстилка иль шлюха, не обессудь.

— Что, опять на отца руку поднимешь? — вздернул бровь Архип.

— Повзрослел, чай. Ветер в голове уж не свищет. Уйду я, батя. На этот раз взаправду уйду.

— Уйдет он. Вот ты о ней печешься, а она тебя подле себя держит и семьей обзавестись не дает. А мы с мамкой уж внуков хотим.

При этом Ивану где-то даже совестно стало. Ведь есть у них внучка. Но об этом лучше помалкивать. И уж тем более в свете того, что на княгиню повадились охотиться иезуиты. Эти твари на любое грехопадение пойдут ради достижения своих целей.

— Да не запрещает она мне ничего. Захочу жениться, тут же расстанемся. И о том меж нами уговор есть, — пояснил Иван.

— Так чего же ты тогда, сукин ты сын… — начал было возмущаться Архип.

— Батя, я твой сын. Твой и матушкин, — оборвал его Иван. — Думал бы наперед, что говоришь. А что до женитьбы, то не хочу я пока жениться. Не встретил ладу свою. И хватит о том. Расскажи лучше, как у вас тут дела? — Сделал очередной глоток, откинулся на бревенчатую стену дома и повернул голову к отцу.

— А чего рассказывать. Трудимся понемногу, — оглаживая бороду, удовлетворенно произнес Архип.

В настоящее время на подворье появился еще один цех, вставший параллельно первому, в котором осталась механическая мастерская. Второе здание полностью ушло под оружейную. Конечно, прежнее колесо все это богатство не могло потянуть, несмотря ни на какие редукторы. Так что выставили еще парочку колес. Но о дальнейшем росте при таком приводе говорить уже не приходилось.

Ну и совершенно отдельно расположились сталевары. Объемы у них так себе. Скромные. Но хватало и на свои нужды, и на продажу. Это Карпов-старший рассудил, что нечего прибыльному делу простаивать. Приставил к нему четверых, вот они и трудятся.

Другая парочка, и столь же обособленно, занята производством карбида. Лампы и фонари получают все большее распространение, а потому потребность в топливе только растет. Но пока и эти двое вполне управляются. Причем с легкостью. Так что о расширении сейчас говорить не приходится.

По совету Ивана Архип делился наукой с работниками только в части, касающейся конкретного вопроса. Умевший работать на токарном станке на своем месте и трудился. Все, что выходило за эти рамки, его уже не касалось. А еще каждый работник клялся на образах хранить тайну преподанной ему науки.

Смешно? Для современников Ивана Рогозина — возможно. Но только не для нынешнего времени. Тем более что Архип вовсе не собирался доверяться принятым мерам. Иван доподлинно знал, что работники мастерских регулярно доносили друг на друга. Само собой, это обходилось в лишнюю копейку, но отец предпочитал платить, справедливо полагая, что прижимистость в этом вопросе может обойтись куда как дороже.

— Снова заказ от казны, на этот раз на тысячу кремневых пищалей, — тем временем продолжал рассказывать Архип. — Надлежит поставить до Рождества будущего года. Слышь, приходили тут из Немецкой слободы да из этой, Академии наук. Мол, расскажи-ка, мил-человек, как это у тебя так споро получается пищали ладить.

— А ты?

— А я послал их куда подальше. Да велел Серафиму раздобыть еще полдюжины щенков позлее.

Говоря это, Архип скосил взгляд на сына. Был за тем грешок, когда он раскрыл секрет сразу нескольким кузнецам и тот пошел гулять по Москве.

— Батя, не гляди ты так на меня. С тем булатом я все верно сделал. Вот вцепился бы ты в него — и по сей день сидел бы в своей кузнице, от клинка к клинку перебиваясь.

— С тем уж давно все порешили и разобрались, — махнул рукой Карпов-старший.

— А с этим правильно и сделал, что взашей погнал, — поддержал его сын. — И вообще, надо оружейную мастерскую в Москве сворачивать. Больно много охотников до чужих секретов.

— Ага. Свернешь ее, как же. А заказ казенный. За него ить спросят.

— Так мы заказ тот выполним. Как есть выполним. И мастерскую закрывать не станем. Просто начнем тут иное ладить. Взамен же целый оружейный завод построим. Но не здесь, а в Дедилово. Знаешь такое?

— Хаживал мимо. А чего это нам с Москвы съезжать-то?

— А там, батя, железная руда есть. Вот прогуляюсь со знающими людьми, пощупают они, оценят, а там и решение примем.

— А ну-ка, толком давай сказывай.

— Можно и толком…

Рассказ Ивана затянулся. По сути, там и говорить-то особо нечего, но от Архипа отбрехаться общими фразами не получилось. Тому требовались не просто подробности, но все раскладки. Сколько потребно, куда да отчего это они должны так задешево отдавать металл, радея за казну, тогда как о них, горемыках, никто не задумывается.

— Батя, не все можно в деньгах измерить. Царь он тому благоволить будет, кто о государстве радеет. А с нас не убудет. По-хорошему мы тот металл должны вдвое дешевле отдавать. Потому как он нам что по труду, что по деньгам в сущие копейки выходит. Погоди, мы еще и миллионщиками станем.

— Так-таки и миллионщиками.

— Попомни мои слова, батя.

— Княгиня-то винтовальные пищали заказывать не будет?