Драконы и дипломаты

Стукнув себя по лбу, Констант опустил рюкзак на пол, поправил норовившую сползти винтовку, всё-таки не часто ему приходилось таскать её с собой, достал из кармана лёгкую, словно паутинка, гарнитуру и нацепил на ухо.

— Наконец-то, я уже думала ты не догадаешься и придётся на коммуникатор звонить!

— Прости-прости, — улыбнулся Констант забрасывая рюкзак обратно на плечи. — Я немного задержался. Давай поговорим по дороге? Расскажи, что нам известно по покупателю, по сделке?

Нарисованная девочка исчезла. Стена подъезда посветлела, по ней поплыли не очень хорошо написанные облака. Должно быть, чей-то ребёнок выиграл конкурс по программированию видеообоев и, в награду, его программа крутилась сейчас на стенах их подъезда: угловатые облака, похожая на смятый чёрный квадрат грозовая туча.

Констант поспешил по лестнице, а голос интеллекта Зари в гарнитуре перечислял ему последние данные, которые удалось накопать дипломатическому корпусу, а также догадки и предположения аналитического отдела.

Заказчиком выступал далёкий западный домен с не самой лучшей репутацией. Впрочем, мало какой домен этого мира мог похвастать незапятнанной репутацией с точки зрения землян. Пара проигранных войн с соседями за последние пятьсот лет изрядно уменьшили территорию домена заказчика. Самое главное — были потеряны шахты, из разработки которых складывалось богатство домена. Точнее, часть шахт потеряли в первой войне, а с остатками расстались во второй, когда пытались отбить то, что потеряли в первой. С тех пор домен заказчика начал постепенно приходить в упадок, однако процесс ещё весьма далек от завершения. Возникший дефицит бюджета пытаются компенсировать, активно продавая услуги наёмников, выращивая на продажу видоизменённых животных и отборных рабов.

— Весёлые ребята, — заметил Констант, — на чём они специализируются?

— Химерология, управляемые мутации, в меньшей степени магия стихий.

— Нам действительно нужно иметь какие-то дела с этими работорговцами?

Заря изобразила вздох. Так могла бы вздыхать умная маленькая девочка, которой приходится общаться с глупыми взрослыми, постоянно растолковывая им прописные истины. Констант в это время садился в подошедший электробус на остановке.

— Начав торговать с ними, мы начнём изменять их.

— Думаешь?

— Знаю!

Констант пристроил рюкзак между коленей, а винтовку поставил к стенке. На всякий случай он намотал ремень на руку, чтобы случайно не забыть её, когда будет выходить. Всё-таки требование таскать с собой оружие выезжая из новых городов и, тем более, из столицы, это явный анархонзим. Ладно ещё пистолет, тот только оттягивает пояс, да изредка требует чистки, но винтовку-то зачем? Спасибо, что ещё не заставляют выходить из жилой ячейки с тяжёлой ракетницей наперевес и в активном бронекостюме потому, что без экзоскелета активной брони он эту ракетницу, наверное, и поднять-то не сможет.

За окном мелькали здания-колоссы жилого квартала, затем потянулись гораздо более низкорослые административные корпуса и научные институты.

Констант поинтересовался: — Что предлагают в оплату?

— Адамантия у них нет, поэтому только мифрилл. Плюс золото, медь, ещё там по мелочи. Разумеется, всё химически чистое.

Кроме невоспроизводимых земной наукой «волшебных» адамантия и мифрилла, молодая республика охотно скупала у паранормалов и другие металлы со степенью очистки близкой к ста процентам. Лунная республика не могла добиться такой чистоты материалов, выплавляя их в невесомости и вакууме. Наземные производства новой республики выдавали ещё более «грязный» продукт. Поэтому, если выдавалась возможность, часть оплаты республика брала в «обычных» металлах очищенных дикарями-паранормалами до удивительной чистоты.

— Откуда у них медь и золото, если шахт больше нет?

— Может быть распотрошили неприкосновенный запас или собрали и переплавили все золотые статуи повелителя, — легкомысленно предположила Заря.

Несерьёзность её ответа возмутила Константа: — То есть вы не знаете? Отлично работаешь, товарищ министр иностранных дел.

— Эй, я тоже не всесильна, — возмутилась Заря. — Их домен находится чёрти где, а мне даже нормального наблюдения с орбиты никак не могут обеспечить.

— Прости, погорячился, — признал Констант, — значит оплата стандартная?

— Не совсем. Биологов крайне заинтересовали активные биоматериалы производства домена заказчика. На самом деле они действительно удивительны. Мази в десятки раз ускоряющие процессы регенерации. Настои, полностью подавляющие иммунные механизмы отторжения. Средства эффективной консервации биотканей позволяющие, в прямом смысле, отрезать руку, а спустя годы приживить её обратно и нервные связи полностью восстановятся! Магам всё это не особенно нужно, поэтому домен заказчика не ведёт торговлю активными биоматериалами, производит больше для собственного употребления. Нас настоятельно просили выторговать партию достаточную для изучения.

— Собственного употребления? — переспросил Констант. — Постой! Эти химерологи выводят людей с помощью своих восхитительных биоматериалов? Диктатор просит нас закупить средства, использующиеся в массовых экспериментах над людьми?

— Как будто если мы их не купим, химерологи прекратят насильственные изменения человеческой природы, — усмехнулся искусственный интеллект играющий в двенадцатилетнею девочку.

— Но всё равно это как-то неправильно.

— После уничтожения прекрасной земли, мы больше не можем позволить себе придирчиво перебирать средства достижения цели, — жестоко сказала Заря. — Если изучение изготовленных химерологами биосмесей продвинет науку, если позволит республике стать сильнее, то мы обязаны это сделать. Стать сильнее. В том числе и для того, чтобы больше ни один «высший» нельюдь не смел бы насиловать человека изменяя его тело вопреки его желаниям. Высшая цель — справедливость.

Облизнув пересохшие губы, Констант пошутил: — Справедливость для всех? И пусть только кто-нибудь попробует уйти обиженным?

— Не уйдёт.

* * *

В залах костяного дворца обычно царит тишина. Изредка она прерывается криками обречённых, навлекших гнев всемогущего повелителя, но такое бывает совсем редко. Посвятившие себя древнему искусству некромантии, как правило, спокойны так же, как и материал, с которым им приходится работать. Тихие разговоры, многозначительные переглядывания, шорох шагов и одежд и едва слышные потрескивания эманаций смерти пропитавших это место от гордо вздетого к небесам драконьего черепа, до очень глубоких и очень старых подвалов. Всё это, день ото дня, в течении долгих тысячелетий, заполняло древние залы древнего дворца.

Повелитель домена Аш-амоном — более древний, чем трон, на котором он сидит, чем зал, где стоит трон, чем сам костяной дворец, когда-то построенный им самим. День ото дня он сидит на костяном троне. Неподвижный. Неморгающий. Порой забывающий о необходимости дышать — похожий на каменную скульптуру, которой кто-то, забавы ради, приделал живые, бесконечно уставшие глаза.

За его спиной, такие же неподвижные как он сам, стоят два костяных конструктора. Созданные в незапамятные времена, они легко превзойдут современные образцы. Дело в создавшем их мастере — сам Повелитель работал над ними. И ещё дело в материале служащим им основой — тела и жизненная сущность сильных высших или магов, как принято сейчас говорить, чтобы не обижать друзей-землян с их странными идеями всеобщего равенства одарённых и обычных, которых совсем недавно, мгновение назад, по меркам костяного дворца, называли не иначе как низшими, бессильными или недолюдьми.

Как много всего изменилось, и как быстро произошли изменения.

Всё так же сидит на костяном троне Повелитель Аш-амоном, пожалуй, что сильнейший некромант этого лепестка веера. И так же стоят за его спиной два костяных конструкта-телохранителя созданные когда-то из тел его соратников, сильнейших высших, погибших в войне, отгремевшей так давно, что даже из бессмертных магов о ней помнят лишь единицы. Необычный способ почтить память погибших друзей, но и повелителя домена некромантов никто не осмелился бы назвать обычным человеком. Благодарность или наказание. Дружба или ненависть. Он и сам почти забыл, что именно руководило им. Но созданные когда-то конструкты стоят за спинкой его трона. Неподвижные, словно статуи. Как и он сам.

Но изменения. Слишком быстро они происходят и слишком уж много их.

Зачарованные доспехи на конструктах-телохранителях сменила композитная броня, специально разработанная под размеры и возможности немёртвых конструктов землянами-чужаками. Двухметровые мечи теперь висят за спиной. В руках телохранители держат хищно блестящие металлом цилиндры весом под половину тонны каждый. Земляне называют их лазерными пушками. Демонстрация их возможностей впечатлила Повелителя, а, надо сказать, что впечатлить прожившее несколько тысячелетий существо совсем не просто. Жаль только, что заряда хватает всего на несколько выстрелов. Но зато мало кто и мало что способно выдержать такую концентрацию энергии, особенно если стрелять в упор. Сам Повелитель выдержал бы. Наверное. Если дать ему минут десять, чтобы подготовиться, создать дополнительные щиты и напитать их силой.

Угол тронного зала занимает пульт управления центра дальней связи, позволяющей моментально связываться с его наместниками в отдалённых городах домена Аш-амоном и с землянами. С их главным — обычным человеком, называющим себя Диктатором. Неспособный управлять силой низший, как сказали бы раньше, бессильный, но при этом стоящий во главе этой их странной республики. К этому было трудно привыкнуть. Повелитель до сих пор не разобрался — кто же именно правит республикой. Этот Диктатор или созданные землянами электронные боги, такие же странные и непонятные, как и их создатели? Впрочем, ему было достаточно того, что молодая республика, кто бы ей ни управлял, действует как единое целое и, значит, с ней можно было договариваться и вести дела.

Недавно к сети абонентов, с которыми имело смысл связываться из тронного зала костяного дворца, земляне добавили двух повелителей пары соседних, с Аш-амоном, доменов и, похоже, что они не собирались останавливаться на этом. Чужаки, словно иголки, с вдетыми в них нитями, планировали сшить из разнородных доменов одно большое одеяло. Это был крайне странный способ возродить древнюю империю, в которой когда-то родился и которой присягал на верность тот, кто позже стал Повелителем Аш-амоном. Империю, растерзанную на домены получившими силу и возжелавшими власти магами. Крайне странный способ, но все прошлые его попытки раз за разом проваливались, приведя лишь к приобретению сомнительного прозвища «тёмного властелина» и потери части изначальных территорий домена. Пусть теперь попробуют свой способ чужаки. Тёмный властелин слишком устал от постоянных поражений.

Но всё-таки изменений слишком много и очень уж быстро они происходят.

Дождавшись, когда тронный зал покинут последние из ежедневно пресмыкающихся у подножия трона аристократов, личный советник повелителя обратился к господину: — Мой Повелитель, осмелюсь ли спросить?

Казалось ничего не происходит, но наконец подбородок сидящего на троне мощного, совсем не старого, если не заглядывать в глаза, человека едва заметно обозначил кивок.

Получив разрешение, советник выпрямился. Ему позволялось больше, чем другим. За долгие тысячелетия разум Повелителя нисколько не помутился, но иногда он как бы стал замедляться и в такие минуты, часы или даже дни, Повелитель пребывал в подобии медитации. Как будто его разум раз за разом тратил всё больше времени на то, чтобы достать и пересмотреть накопившиеся за очень долгую жизнь воспоминания, а затем уложить их обратно в кладовые памяти. Главной обязанностью советника было разговаривать со своим Повелителем. Приходящий извне, чужой голос задающий вопросы помогал разуму Повелителя выбраться из затягивающего омута памяти и сосредоточиться на текущем моменте. Но советнику приходилось вести себя осторожно. Если только Повелитель заподозрит, что тот, используя право задавать вопросы, пытается влиять на его решения, то у Повелителя мгновенно появится новый личный советник.

— Мой Повелитель, вы повелели обучать одарённых, из чужаков, магии порталов? Но, разве, обучившись, они не перестанут завесить от нас и платить нам?

Повернулась голова. Разжались и снова сжались пальцы, охватывая подлокотник костяного трона: — Их республика и наш домен отныне слишком крепко связаны, чтобы это имело большое значение.

— Но одарённые чужаков слабы, а магия порталов сложна и опасна. Как быстро смогут они научиться и смогут ли вообще?

— Посмотрим, — произнёс человек на троне.

— И те, кто одарён крохами силы, из улетевших жить на луну уничтоженного мира, тоже вернуться в наш мир, чтобы учиться открывать порталы?

— Таков наш договор.

— Они погибнут! — позволил себе воскликнуть советник. — Они все слишком слабы, чтобы научиться и выжить. Ублюдки слабых высших неспособных уследить за собственным семенем. Они не смогут открыть портал даже в соседнюю комнату!

— Возможно, — согласился Повелитель.

— Если присланные чужаками одарённые не смогут научиться открывать порталы и погибнут, то зависимость чужаков от нас только увеличится и это должно быть хорошо для Аш-амоном, — предположил советник, — так может быть…

— Нет!

— Объясните мне, неразумному, мудрость ваших решений, о Повелитель!

— Если присланные чужаками одарённые научатся открывать порталы и выживут. Если выживет и научится хотя бы часть из них. Тогда возможности республики станут больше. Захват бывшего домена Ан-фееро и победа над армией наёмников посланной сообществом Тар девять лет назад показали, что чужаки-земляне очень сильны. Земляне сильны, но возможности их малы. Им не хватает длины рук.

— Но зачем нам делать республику сильнее?

— Республика и наш домен крепко связаны. Делая сильнее их, мы становимся сильнее сами.

— Воистину нет никого мудрее Повелителя! — провозгласил советник низко кланяясь и благодаря за дарованные ему крохи. — Осмелюсь ли я спросить ещё…

Повелитель молча ждал продолжения. Видимо он полагал, что советник осмелится.

— Осмелюсь спросить, чем чужаки заплатят за обучение?

— Чем можно заплатить за знания? Только другим знанием. Те из молодых, кто выразит желание, смогут учиться у них также как они будут учиться у нас. Знания за знания — честная цена.

— Ваша мудрость не знает границ! — повторно склонился советник.

— Теперь уходи. На сегодня я устал от слов.

Молча поклонившись, советник вышел из тронного зала, а вскоре покинул и костяной дворец. Всё то время пока он находился в пределах дворца, советник привычно сохранял чистым верхний слой сознания. Вряд ли бы Повелитель смог незаметно прочитать мысли такого опытного высшего, каким полагал себя советник, даже в насыщенных его силой покоях костяного дворца, но иногда лучше перебдеть. Никто до конца не знает на что способен Повелитель и где лежат пределы его силы.

Снаружи следовало опасаться только заполонивших домен артефактов чужаков, в диком количестве накупленных глупыми аристократами. Многие из них ходили с переговорниками чужаков. Многие, с неуместной гордостью, носили на поясе оружие чужаков, как будто они разучились пользоваться своей силой. Изредка попадались механические големы чужаков выполняющие указания новых хозяев — глупых молодых высших почему-то решивших, что созданный чужаками механический голем будет служить вернее, чем низший, чей разум ты контролируешь. Ах да, ведь изменять разум низших, добавлять туда нужное и убирать лишнее, больше нельзя. Первым делом чужаки настояли на официальном запрете исконного права высших управлять низшими. И теперь они вынуждены официально соблюдать этот вредный запрет. Такая морока!

Убедившись, что отошёл от костяного дворца на достаточное расстояние, советник с облегчением расслабился и подумал: — Повелитель — старый дурак!

Затем он подумал: — Повелитель — древний глупец. Согласился обучать чужаков магии порталов, о чём он вообще думал? Окончательно отсидел свою задницу на троне? Каменная задница — каменная голова.

Цепкий взгляд советника выделил молодого человека, идущего навстречу. Судя по всему, уроженец одного из средних, по положению, домов. Так и есть, в складках одежды мелькнула эмблема — дом «густой крови». Скорее всего, если бы советник постарался, то смог бы вспомнить его имя. Но к чему оно ему? На поясе у идущего навстречу человека висело стреляющее кусочками металла короткоствольное оружие чужаков. Одет в штаны отвратительного «маскировочного» цвета и — как можно заключить по торчащим из укороченной тёмно-красной мантии, воротнику и рукавам — такой же расцветки рубашку. Благородный высший из не самого последнего дома выделывается под чужака — отвратительно! Короткая стрижка, высокие чёрные сапоги слишком качественной работы, чтобы их могли произвести где-либо ещё, кроме проклятой республики. К сожалению советника, таких вот «подделывающихся под чужаков» высших встречалось всё больше и больше. Как правило это были молодые высшие — младшие дети. Но иногда подобным образом позволяли себе одеваться и разменявшие своё первое столетие взрослые, у которых, по определению, должно было бы быть поменьше ветра в голове. Хуже всего то, что они ещё, обычно, носили при себе переговорники чужаков. Вот и этот, идущий навстречу, позор древнего дома «густой крови», разговаривал по коммуникатору.

Игрушка чужаков удобно лежала у него в руке, и советник наверняка не увидел бы её — узнал знакомый жест поднесённой к уху ладони. Конечно, чужаки, подавляющее большинство из которых являлось бессильными низшими, не умели читать мысли высших. Но советнику сказали, что некоторые из их артефактов или металических големов умеют запоминать произнесённые рядом с ними слова и потом докладывают их своим создателям. Созданных чужаками устройств следовало опасаться. И советника необыкновенно злило то, что год от года их становится всё больше вокруг.

Молодой высший, прекратил говорить в созданную чужаками коробочку, и отвесил поравнявшемуся с ним советнику уважительный поклон. В ответ советник надменно наклонил голову. Впрочем, юноше уже не было до того дела, он опять поднёс ладонь к уху и слушал что ему говорит переговорник.

Советник поморщился — он, высший, вынужден скрываться от произведённых низшими артефактов! Кто мог бы подумать, что до такого дойдёт хотя бы десять лет назад? Во всё возрастающем окружении больших, малых и совсем крохотных устройств чужаков, советник чувствовал себя будто в осаде. Ему приходилось контролировать не только мысли внутри костяного дворца, но и слова снаружи. Это злило. Проклятые чужаки!

— Повелитель — дурак, — подумал советник, чтобы немного успокоится, — повелитель — древний глупец. Каменная голова, каменная задница.

Обычный приём не сработал и в квартал приезжих, где селили представителей других доменов, прибывших чтобы донести слова своих повелителей, советник вошёл в ещё более худшем расположении духа. За последние годы квартал приезжих разросся, став больше вдвое, если не втрое, от прежнего размера. Повелители соседних доменов опасались вести дела с проклятыми чужаками напрямую. Вместо этого они предпочитали совершать сделки и договариваться у подножия костяного трона, привлекая Повелителя Аш-амоном в качестве третьего свидетеля. Практика посредничества изрядно наполняла казну домена и в другой ситуации советник мог бы её только приветствовать. Если бы одной из договаривающихся сторон не выступали клятые чужаки.

Найдя нужный дом — двухэтажное деревянное строение из свежего, ещё не успевшего полностью потерять запах, крепкого дерева, советник прошёл сквозь ворота, чувствуя, как вздрагивает и дрожит наполненной чужой силой воздух. Единолично (не считая слуг, но тех за людей считают только странные чужаки) проживающий в гостевом доме посланец одного из отдалённых доменов должен был почувствовать его приход.

Так и вышло. Советника встретили в небольшом, но светлом зале на первом этаже. Сквозь узкие, но высокие окна дневной свет заливал светлую (из-за оббитых светлым деревом стен) комнату. Представляющийся прибывшим в Аш-амоном посланцем отдалённого домена, посланного своим повелителем, чтобы закупить у чужаков их техноартефакты, человек встретил появление советника лёгким кивком, как своего давнего друга. Хотя друзьями они отнюдь не являлись. Советник затруднился бы назвать их отношения. Может быть соратники? Идущие разными путями, стремящиеся к разному, чьи краткосрочные цели, на данный момент, совпадали. Временные союзники, осторожно и с недоверием пытающиеся договориться действовать совместно к общей выгоде.

— Я согласен, — произнёс советник слова, что так долго ждал от него гость.

Человек выдающий себя за посланца из отдалённого домена позволил себе проявить немного ехидства: — Ты изменил своё решение, дорого друг? Что же случилось?

Служанка, с пустыми глазами, подала советнику бокал освежающего сока. Таким и должно быть низшим — всего лишь функциями неспособными предать своего хозяина или как-то навредить ему. Статус гостя защищал собеседника советника. С привезёнными с собой низшими он был волен делать всё, что захочет. Принятые Повелителем, под давлением чужаков, глупые законы не ограничивали гостей домена.

Сделав глоток и почувствовав, как прокатившаяся по горлу и провалившаяся в живот, отдающая приятной кислинкой освежающаяся прохлада словно смывает дневную жару и пыль, советник неторопливо произнёс: — Интересы нашего Повелителя и нашего домена больше не совпадают. Сегодня я понял это.

В этом доме он мог говорить почти свободно. Его собеседник давно позаботился, чтобы ничего из сказанного здесь не могло быть услышано снаружи. В конце концов его это заботит не меньше чем советника, а, пожалуй, что и гораздо больше.

— Понял только сейчас? — улыбнулся гость их домена, — мы говорили об этом с момента нашей первой встречи.

Советник недовольно отмахнулся: — По нашим прежним договорённостям я согласился на то, чтобы не мешать вам.

— Что же изменилось теперь? — поинтересовался гость.

— Теперь я хотел бы помочь. Согласен проявить личное участие, даже хочу этого.

— Прекрасно, — резюмировал посланец, отдавая советнику шуточный салют бокалом, принесённым пустоглазой и молчаливой служанкой.

— Пообещай, что Аш-амоном не будет втянут в войну с чужаками, — потребовал советник, — я только хочу закрыть от них границы нашего домена.

Сделав добрый глоток, посланец успокаивающе сказал: — Мы все хотим только этого. В одном из лепестков, где мне когда-то довелось побывать, живёт большой мохнатый зверь размером с этот дом, может быть немного поменьше. Такая огромная, мохнатая и, должен сказать, весьма злобная, но при этом ещё и страшно вкусная гора мяса. Так вот, у живущих в том лепестке ходит поговорка: большого зверя нужно есть по частям. Весьма мудрая мысль, на мой взгляд.

* * *

В маноре дома «густой крови» гремел семейный скандал. Глава дома, почтенный АшОйлок, пытался вразумить глупого младшего сына, АшОтра. Любому другому члену дома АшОйлок мог бы просто приказать, но младший сын, такой юный и такой талантливый в управлении силой, был его любимцем и, похоже, что он его разбаловал. Определённо разбаловал.

АшОтр посмел оспаривать волю главы дома, чего никогда не позволяли себе другие его дети. Даже на встречу с отцом он демонстративно пришёл в одежде чужаков, с их стреляющем артефактом и переговорником на поясе. Или, может быть, АшОтр настолько привык к этой одежде, что пришёл в ней не задумываясь? Не важно.

Важно то, что он категорически отказался уезжать из столицы домена Аш-амоном. Точнее, уезжать юный АшОтр не отказывался. Он как раз хотел бы уехать и молил отца, как главу дома, отпустить его к чужакам. АшОйлок не соглашался и настаивал, чтобы сын отправился в одно из имений их дома расположенных в отдалённых от столицы городах домена. Но АшОтр не желал уезжать в другие города домена. Он хотел ехать к чужакам.

Ситуация зашла в тупик. Переубедить друг друга словами отец и сын не могли, а на более серьёзные действия пока не решались. При всей своей маргинальности и избалованности, АшОтр не смел уйти из дома, а АшОйлок не решался изгнать его. Мало того, что любимый младший сын, так ещё и довольно сильный высший. С его уходом дом изрядно потеряет в силе. Другие дети АшОйлока или дети его детей не поднимались выше среднего уровня, да и не так много их сумело выжить в перипетии интриг и войн последних столетий.

Понимая, что разговор будет не простым, АшОйлок заранее выпроводил из манора других членов дома и слуг. Сейчас они находились только вдвоём, в пустой зале, большого, пустого дома.

Свечи и факелы неторопливо тлели, освещая богато убранный зал и делая тёплый летний вечер ещё более жарким и душным. Пользоваться оформленной силой для освещения АшОйлок не пытался, опасаясь, что в таком состоянии может не уследить и созданный свет рискует обернуться потоком огня, обугливающим богатое убранство зала или непроизвольно погаснуть, демонстрируя перед сыном его душевную слабость и раздрай. Что до тяжёлых стеклянных ламп с заключённым в них холодным огнём, продаваемых чужаками, то пользоваться ими сейчас тем более не следовало.

После долгой паузы, когда обе стороны привели все имеющиеся аргументы и обе сочли доводы противника не стоящими внимания, АшОтр спросил: — Почему ты хочешь выпроводить меня из столицы, отец?

АшОйлок сидел на массивном стуле. Из-за свечей и факелов, а ещё из-за трудного разговора, у него на лбу выступили капли пота. — Вскоре здесь может стать небезопасно.

— Что может случиться?

— Не знаю, — соврал АшОйлок.

Его младший сын, его любимый сын, стукнул кулаком по раскрытой ладони решив: — Тогда мне тем более нужно остаться!