Семь колец Пушкина

– О да. – Наталья чуть улыбнулась. – Это знак моей маленькой победы в тех самых политических моментах, как назвал это Даниил. Мне удалось настоять и забрать перстень в Лицей.

– Почему именно этот перстень? – тут же спросил ее дознаватель. – Чем он так важен вам, кузина? Ведь, как мне рассказала Ева, больше этому артефакту подошло бы место в доме Волконских.

– Верно, кузен. – Наталья посмотрела на него с одобрением. – Ты неплохо разбираешься в наших вопросах. За что я готова благодарить Еву. Хотя Нарышкины всегда отличались умом, хорошей памятью и деловой хваткой. Хорошо, Даниил, я расскажу. Мне на самом деле дорог именно этот перстень. Хотя тот, с изумрудом, который, кстати, я считала подлинным, имеет более высокую цену. Талисман, помогающий в творчестве, против небольшого оберега на любовь. Вот только та самая милая девочка, которая выиграла свою любовь в лотерею, которая встретила своего принца, полюбила его, поехала за ним в Сибирь… Она была моей подругой. Я любила ее, как сестру. И ее скромное колечко мне дороже. Даже если бы изумрудный перстень был истинным кольцом Поликрата.

– Я понимаю тебя, кузина, – с искренним чувством отозвался Страж. – И рад, что ты получила то, что хотела. Память о друзьях дороже магии. А была ли эта магия вообще?

– Да, – вступила Софи. – Я проверяла кольцо. Это настоящий артефакт, хотя, конечно, не столь мощный и знаменитый, какие так любит Ева.

– Отлично, – в том же доброжелательном тоне отозвалась маг-артефактор. – А Ник? Он видел кольцо? Не спрашивал ли о нем? Или, может быть, сердоликовый перстень тоже поедет на выставку?

– Как это ни странно, – вновь перехватила инициативу Наталья, – но мальчик настоял, чтобы перстень был выставлен как экспонат. И он был крайне разумен в своих доводах. Если это кольцо предмет спора между мной и князем, почему бы не выставить его в совместном проекте как некий знак перемирия? К тому же Николай правильно заметил, что все кольца поэта участвовали в выставке 1917 года. А то, что планируем мы сейчас, повторение прошлого успеха. Я согласилась с ним. Кольцо станет экспонатом.

– Я подготовила его, – сказала Софи деловым тоном. – И… уж поверьте! В мой фонд проникнуть не так легко!

– У вас система безопасности лучше, чем в Пушкинском Доме? – Дан чуть ли не впервые за весь разговор посмотрел на ведьму.

На ее губах тут же вспыхнула победная улыбка. Софи не могла без мужского внимания.

– Естественно! – заявила она. – Сам Лицей находится в более плачевном состоянии, чем здание Пушкинского Дома. Да и прятать у нас особенно негде. Потому я использую опыт своей наставницы. Что-то украсть из параллели трудно. Особенно если не знаешь, в какой из них лежит сокровище.

– Но вот именно сейчас лично я хочу это узнать. – Голос Дана звучал властно, но как-то удивительно спокойно.

Еве стало интересно, позволят ли себе хозяйки дома ослушаться.

На лице Софи появилось какое-то детское упрямое выражение. Она уже готова была возразить, но Наталья опередила ее.

– Мой кузен прав, – сказала она довольно мягко. – В ходе последних событий мне самой неспокойно. Да и слово Стража в расследовании закон.

– Как хорошо вы помните наши правила, кузина, – галантно заметил дознаватель. – И вы правы, вам самой будет спокойнее за дорогую вам вещь.

– К тому же, – подхватила Ева, – я с удовольствием использую свой дар, Наталья. Я вижу истинность вещей и предметов. Думаю, вам будет приятно знать, что кольцо не подменили.

– Очень хорошо! – С видом довольной императрицы Нарышкина чуть хлопнула в ладоши. – Ева, позвольте сказать, что наше с вами знакомство нравится мне все больше. Даниил, вы отличная пара! Такой дар для Тайной Стражи отличная находка. Пойдемте! Софи, открой портал!

Царскосельский Лицей в этот день был закрыт для посетителей. Шаги московских гостей и руководителей фонда гулко звучали в тишине.

Ева шла под руку с Даном. Софи и Наталья опережали их, показывая дорогу.

– Вы раньше здесь бывали? – тихо спросила маг-артефактор своего спутника.

– Конечно. – Он пожал плечами. – Хотите узнать впечатление?

Она кивнула.

– Не самое приятное местечко, – не без иронии отозвался Страж. – И как-то жаль становится тех детей, которые здесь учились. Мрачно, сыро, тоскливо.

– Согласна. – Ева улыбнулась. – Еще те казематы. Представьте, что сюда должны были направить на обучение и будущего императора Николая Первого с братом Михаилом.

– Им повезло, что планы изменились, – усмехнулся дознаватель. – Неизвестно, как обучение здесь сказалось бы на характере императора. Кажется, мы направляемся к жилым комнатам учеников. Надеюсь, нам нужен не 14-й номер?

Последняя фраза была сказана чуть громче, чтобы привлечь внимание идущих впереди дам.

– Согласна, кузен, – чуть обернувшись, сказала ему Наталья. – Это было бы слишком очевидно. И опять я испытываю гордость за то, что представитель Тайной Стражи нашего рода столь умен и обладает знаниями в любой области.

Ева могла бы ответить ей, что в двадцать первом веке номер комнаты Александра Сергеевича Пушкина в Лицее знает любой смертный ученик средней школы.

– А кто занимал соседнюю комнату? – с озорством спросила Нарышкина, стоя у нужной двери.

– Лучший друг поэта, – легко сдал этот экзамен Дан. – Иван Пущин. Номер тринадцать? Интересный выбор.

– Смертные считают это число несчастливым, – заметила Софи.

– Ценю вашу иронию. – Дознаватель нахмурился. – Простите, насколько я помню, эти комнаты просто мизерные. Так где тогда в них можно открыть портал?

– Ранее мы открывали его прямо из коридора, – стала рассказывать Наталья. – Мне так привычнее. Оборотни предпочитают использовать двери по их прямому назначению. Но это могло быть рискованно. Кто-то мог просто увидеть, какую именно дверь мы открываем. Потому теперь вход в самой комнате. Вернее, мы открываем портал в полу, как тайный люк.

– Отлично! – Дознаватель подскочил к двери. – Тогда далее я просил бы вас не торопиться. И не входить.

Наталья тут же застыла, как изваяние, не донеся руку до ручки двери. А вот упрямая Софи шагнула вперед.

– Я говорила вам, Даниил, – с уже знакомой, чуть нервной усмешкой произнесла она. – Мои способы защиты более верны. Никто не может предположить, где, как и в какую параллель откроется вход…

– Стойте! – резко скомандовал дознаватель, видя, как ведьма собирается все-таки открыть дверь самостоятельно.

Софи поджала губы. Видимо, она собиралась что-то доказать гостю, но… Ведьма неожиданно вскрикнула и застыла. Наталья, наоборот, сделав шаг назад, теперь спокойно опускала руку, использовав заклятие.

– Прошу простить мою протеже, кузен. – В голосе Нарышкиной звучал металл. – Софи впервые работает со Стражем. Но думаю, теперь она выучит правила. Слово дознавателя в расследовании – закон.

Ева поразилась такой жестокости. Нет, тот факт, что Наталья продемонстрировала свою власть над Софи, сам по себе не удивлял. Но… Нарышкина прекрасно знала характер ведьмы, знала ее слабости. Сейчас она унизила свою наперсницу в глазах того, кто был для Софи важен. И самое ужасное, что ни сама маг-артефактор, ни дознаватель даже не могли теперь вступиться за ведьму. Софи сочтет это еще большим унижением.

– Софи? – довольно мягко спросил дознаватель застывшую женщину, будто и не обратив внимания на выходку своей кузины. – Это очень важно. Скажите мне, пожалуйста, когда вы сами или кто-то по вашему распоряжению последний раз заходили сюда?

При этом Дан обратил на Наталью острый повелительный взгляд. Та лишь кивнула в ответ. Заклятие теперь частично было снято, и ведьма смогла ответить.

– Я сама всегда проверяю кольцо. – Она говорила ровно, деловым тоном, стараясь спасти свое положение. – Никто, кроме меня, не заходил сюда.

– А вы когда были здесь последний раз? – опять уточнил дознаватель.

– Позавчера вечером, – подумав, сообщила ведьма. – Николай ушел в семь. Я проверяла все экспонаты. В каждой комнате есть свой. Это особо ценные. Кольцо было здесь.

– Хорошо, – как-то отстраненно кивнул Дан. – Ева, дамы. Отойдите чуть в сторону, мне необходимо место.

И он быстро вытащил из-под рукава куртки свой браслет. Ева знала, что это означает. Маг сразу отошла к противоположной стене коридора, увлекая за собой приятельницу. Ведьма послушно двинулась следом за ней, заклятие Нарышкиной окончательно спало. Наталья тоже шагнула в сторону, продолжая внимательно наблюдать за действиями своего кузена. Страж развязал небольшой узелок, шепча слова заклинания и продолжая внимательно смотреть на дверь комнаты номер тринадцать.

На этот раз не было янтарных снежинок, которые мерцали бы в свете ламп золотистым волшебным светом. Теперь появился туман. Странный, голубоватый. Он родился на ладони дознавателя маленьким вихрем. Потом осторожно скатился с руки, продолжая расти. Туман тоже чуть светился. Это был свет солнца в морозный день, голубовато-белый, холодный и тоже волшебный. Туман расслаивался нитями, похожими на иней, спящий на замерзших ветках. И эти нити стали оплетать дверь. Сначала они рассеялись по периметру, заставляя прямоугольник дерева засиять так, будто в маленькой комнатке внутри включили очень мощный светильник. Потом и сама дверь начала поблескивать, пока нити не добрались до ручки, за которую так стремилась ухватиться чуть ранее Софи. И ручка вспыхнула миллионами маленьких голубых огоньков.

– Здесь кто-то был, – сказал страж. – Причем совсем недавно. Скорее всего, вчера вечером.

– Фонд был закрыт, – напряженно ответила ему Наталья. – Вчера никто не должен был здесь находиться. Был траур по Николаю…

Дознаватель сделал какой-то резкий жест. Он явно сопровождался магической силой. И вот дверь начала приоткрываться сама по себе, хотя наблюдавшая за всем этим Ева была уверена, что здесь должен быть замок.

Голубоватый светящийся туман уже просочился в комнату. Те же нити вились от двери и собирались в небольшой смерч прямо на полу. Дан сделал знак остальным, чтобы никто не входил внутрь. В комнатке было очень мало места. У стены стояли узкая, по-спартански простая кровать, умывальник, комод и небольшая конторка. Между ними оставалось не больше метра свободного пространства. Именно над этим кусочком пола и кружился волшебный вихрь.

– Итак, – Дан посмотрел на Еву с улыбкой, – мне всегда нравятся ваши истории, Ева. Только вы так умеете разгадывать загадки. Сейчас я открою портал, и по следу мы узнаем, куда, в какую реальность заглядывал вчерашний посетитель. Сможете угадать заранее?

– Попробую. – В глазах девушки блеснуло озорство. – Пушкин называл свою лицейскую каморку кельей. И по логике, которую уже продемонстрировала Софи, наш тайник именно кельей быть точно не должен.

Наталья, внимательно слушавшая мага, одобрительно кивнула и тоже улыбнулась.

– Исходим из того, – продолжила Ева, – что это должно быть мало посещаемое место. Скорее всего, даже безлюдное. Значит, это может быть некая заброшенная комната. Но не подвал, не подземелье. Такие места наводят невольно на мысль, что в них могут скрываться тайники. Возьмем что-то обыденное, что точно не привлечет внимания. Тогда… – она ненадолго задумалась. – Или это на самом деле самая обычная комната в заброшенном доме, или… может, магазин? Оставленный магазин…

– Браво! – Наталья несколько раз картинно хлопнула в ладоши. – Это старая лавка. Тайник под прилавком. Ева, вы мастер своего дела.

Девушка благодарно кивнула, стараясь не смотреть на Софи. Ведьма явно была на грани срыва, а маг не желала ссор.

Дан вновь прошептал несколько слов. И на месте смерча вдруг открылся портал. Проход мерцал тем же холодным голубым светом.

– Осталось только проверить, – спокойно сказал он.

– Позвольте, Софи, – распорядилась Нарышкина, но на этот раз приказ был мягким.

Ведьма сорвалась с места. Она мгновенно оказалась возле портала и будто нырнула в него. Оставшиеся в коридоре напряженно ждали результата. Не прошло и минуты, как из комнаты донесся визг. Тот самый ведьмин визг, от которого ломило в ушах и темнело в глазах. Но сейчас он был заглушен пространством и магией.

Софи появилась в комнате вновь, и тут же магия портала погасла. Исчез волшебный свет. Комната стала сразу темнее и как-то беднее. По лицу ведьмы можно было понять, что ожидало ее внутри тайника.

– Кольцо исчезло. – Теперь голос Натальи был очень неприятным, сухим, холодным, в нем явно слышалась угроза.

– Это очевидно, – заметил дознаватель. – Софи? Скажите, кто, кроме вас и моей кузины, мог знать точное местонахождение тайника?

– Никто, – казалось, ведьма готова разрыдаться. Ее голос звучал просто жалобно. – Никто… кроме Ника.

Ева и Страж тревожно переглянулись. Дан решительно подошел к своей напарнице, как-то немного церемонно протянул ей руку.

– Простите, дамы, – как-то отстраненно, деловито сказал он через плечо кузине и ведьме. – Нам надо спешить. Спасибо за помощь следствию.

– Конечно, – в тон ему ответила Нарышкина. – Буду благодарна за повторный визит. Уже при более спокойных обстоятельствах.

Даниил кивнул ей, ведя Еву под руку по коридору.

– И… Ева, – вдруг крикнула Наталья им вслед, – пожалуйста, передайте князю мои соболезнования. Не чужие все-таки…

Маг-артефактор оглянулась и кивнула. Что-то в тоне женщины растрогало и удивило девушку. Это звучало слишком человечно и даже как-то по-семейному. Возможно, время изменило не только его светлость.

2 сентября, 14.30. Санкт-Петербург, набережная Мойки, дом 12

На набережной было ветрено. С Невы, от ее серо-стальных вод, как всегда, несло холодом и силой. Обычно Еве нравилось бывать в доме Волконских. Из всех музеев и фондов Петербурга именно в этом маг-артефактор чувствовала себя наиболее комфортно. Но сегодня все было иначе.

– Я понимаю нашу спешку, – сказала она Даниилу. – Но интуитивно я чувствую, что мы опоздали.

– Согласен, – несколько угрюмо ответил дознаватель. – И мне это неприятно. Даже не потому, что мы все время на шаг позади преступника, чьи мотивы и действия мне все менее понятны. Просто Волконские близкие мне люди, и я не хочу их подводить.

– Мне тоже они очень приятны и симпатичны. – Ева в очередной раз поправила прическу, хотя ветер тут же вновь вытащил пару прядей из ее пучка. – Я заметила, как вы к ним привязаны.

– Мы служили вместе, – просто объяснил Страж. – И Петр, и Григорий не просто знакомые. Это мои однополчане. Хотя мы видимся редко, но вы же знаете, Ева, такие узы навсегда.

Девушка понимающе кивнула.

– Только давайте сразу не будем их тревожить, – продолжил Дан. – Просто попросим осмотреть фонд.

Маг была с ним полностью согласна, и, когда открылась очередная тайная дверь, которая привела Избранных в настоящий дом Волконских, спрятанный от глаз смертных, девушка постаралась выглядеть приветливой и веселой. Но ее выдали глаза.

– Боюсь, вы не просто на дружеский обед, – тут же заметил Петр, пропуская их в гостиную.

– Хотя мы надеялись, что наша тревога не будет столь заметной, – как можно дружелюбнее усмехнулся дознаватель, пожимая ему руку.

К ним уже спешили остальные. Здесь же были и Григорий, и граф Шереметев, с которым Дан вчера успел договориться о встрече именно у Волконских. Была здесь и невысокая полноватая женщина с роскошными пышными формами. Мари опять выбрала черный траурный наряд, явно портящий ее красоту.

А Мари на самом деле была красива. Лицо в форме сердечка, густые вьющиеся черные волосы, потрясающе проникновенные глаза, правильные черты лица и оливковый оттенок кожи, доставшийся ей в наследство от матери-гречанки. Вот только этот траур придавал этой замечательной коже мертвенный землистый оттенок. Также прямое черное платье на такой фигуре смотрелось как-то куце, прижимало грудь, бедра – будто снятое с другого человека, неудобное, совершенно неподходящее. Даже длина юбки казалась какой-то неверной, уродующей ноги.

Ева невольно поймала себя на мысли, что не может нормальная женщина так сознательно себя уродовать. Это или маскарад, или Мари после смерти любимого просто повредилась в уме. Маг-артефактор, оставив напарника объясняться с мужчинами, шагнула к ведьме. И опять постаралась отбросить новую неприятную мысль, что на сегодня Мари уже вторая представительница этой касты и второй раз за день самой Еве не слишком хочется общаться.

– Мари, – это прозвучало официально-вежливо, заставить себя быть сердечной у мага не получилось, – здравствуй. И прими мои соболезнования. Ник был дорог всем нам. Это… Такая потеря будет болеть долго.

Ведьма кивнула, скорбно опустив голову.

– Он был так молод, – выдавила она. – И так… Такой живой! Этот проект, выставка. Мы наконец-то были вместе.

Ева чуть удивленно приподняла брови.

– Мы просто были вместе, – тут же отреагировала ведьма. – Друзья, партнеры, единомышленники… И все же! – Мари резко подняла голову, упрямо вздернула подбородок. – У меня был шанс!

– Как скажешь. – Ева выставила руки ладонями вперед в примиряющем жесте. – Я видела тебя вчера в доме князя. Но не было возможности пообщаться. И теперь ты тут. Продолжаешь работу? Его светлость просил тебя, пока нет наследника, курировать выставку?

– Князь? – Мари робко улыбнулась. – О нет. Он не говорил со мной. Он потрясен. Но мне передали его заботу. Его светлость даже предлагал мне отдохнуть, оправиться от утраты… Лучше работать! – вдруг импульсивно воскликнула она. – Так не надо думать, вспоминать…

– Мари сегодня у нас, – дружелюбно обняв Еву за плечи, пояснил подошедший Петр. – Мы, похоже, опережаем сроки. Готово уже несколько экспонатов. Мари проверяла сегодня все по списку, определяла, какие еще вещи возьмем.

Маг-артефактор обрадовалась его вмешательству. Разговор с ведьмой был ей в тягость. Конечно, она сочувствовала Мари, но… Перед глазами Евы вставало заплаканное лицо Ли. Те несколько месяцев, когда подруга была подавленной, лечила разбитое сердце и уязвленную гордость. И просто зализывала несправедливо нанесенные раны. А виновата была Мари. Ева очень хотела простить, но не могла. Да и, если подумать, ведь Ник так и не смог остаться с этой ведьмой. И ее горе…

Ева отбросила эти мысли.

– Так ваш фонд лидирует? – весело спросила она Волконского. – И многое готово?

– Сначала по плану, – к ним подошел Шереметев, всегда собранный, сдержанный педант, хотя в душе добрый и милый, – мы должны были по уговору с князем представить только те же экспонаты, что были на выставке 1917 года. Но фонд растет! У нас есть чем порадовать и удивить его светлость и все сообщество.

– Это радует. – Ева оглянулась на Дана, он явно ждал ее помощи. – Но придется вернуться к делам сегодняшним, к сожалению, печальным. Кольцо Пушкина из «Зеленой лампы». Оно у вас?