Призрачная Вагина

Она приподняла мою задницу и повернула шею, пока не оказалась подо мной и не взяла мой член в рот. Я чувствовал только зубы. Плохой угол. Ее передние зубы впивались в кожу, убивая любую эрекцию, которая у меня почти была. Ее ноги слегка раздвинулись. Я смог найти ее клитор и обхватить его языком. Она более мокрая, чем я ожидал. Должно быть, чертовски возбуждена. Мне не нужно было много делать. Она так давно не занималась сексом, что езда на велосипеде, вероятно, доставила бы ей оргазм.

Она стонет с моим членом во рту. Я оглянулся и увидел, что она строит мне рыбью рожу. Рыбья гримаса вокруг моего члена, которую она сделала бы, глядя в аквариум с золотыми рыбками. Я не знаю, пытается ли она быть сексуальной с этим лицом или что, но по какой-то причине это обеспечивает мне полную эрекцию. Может быть, это просто волнующе видеть, как ее красивые загорелые губы обнимают меня.

Я вернулся к Светлячку и втянул его в рот, втягивая его и кожу вокруг него так глубоко в рот, как только она может растянуться. Затем я отпустил его, затем снова втянул. Я делал это в ритме ее минета. А во рту я щекотал его языком, и Светлячок счастливо танцевал между моих губ. Стейси еще немного раздвинула ноги. Не знаю, нарочно или случайно. Теперь я полностью видел щелку ее влагалища, смотрящую на меня, пока я лизал.

Внутри что-то грохотало. Как слабое землетрясение вдалеке. Губы раздвинулись, и голос позвал меня. Я лизал Стейси так быстро, как только мог, пытаясь быстро довести ее до оргазма, чтобы я мог уйти от ее влагалища. Голос стал громче. Я боролся с ней, но Стейси схватила меня за талию, так что я не мог никуда деться, и взяла меня глубже в рот.

Я закрыл глаза. Забудь о зрелищах и звуках, просто сконцентрируйся на чувствах. Сконцентрируйся на моей плоти во рту Стейси. Сосредоточься на ее плоти внутри моего рта. Я близок к оргазму. Стейси тоже. Я позволил своим тревогам полностью соскользнуть, когда она плотно сжала свои бедра, готовясь кончить.

Что-то стучало у нее внутри. Что-то толкнуло меня в подбородок и выбило Светлячка изо рта. Разозлившись, Стейси шлепнула меня по заднице так сильно, как только могла. Я продолжил. Ее живот прижимался ко мне, как будто что-то двигалось в ее утробе. Плоть раздулась наружу. Я старался не обращать на это внимания. Стейси что-то делала своим ртом. Я совсем не чувствовал ее зубов, и она могла довести меня до оргазма. Не было никакого способа остановить ее.

Ее живот расширился, подняв меня на несколько сантиметров. Думаю, Стейси тоже поняла, что происходит что-то странное, но не могла остановиться. Она выглядела, на девятом месяце беременности. Ее кожа растянулась до предела. Нет, она продолжала растягиваться. Она беременеет почти в два раза больше. Стейси кончила и отдернула голову назад, крича перед моей задницей. Затем она взяла меня обратно в рот, скуля во время отсоса. Что-то двигалось внутри нее. Я смещался из стороны в сторону, но я был так близко. Так близко…

Я взорвался в ее рот, когда из влагалища вырвалась рука. Я вскрикнул и отскочил назад, приземлившись на голову Стейси. Мой пенис полностью вошел в ее горло, кончая в нее. Она давится, задыхается и отталкивает меня. Я упал на пол. Стейси выкашливала мою сперму из легких. Я посмотрел на нее, она кашляла, широко открыв рот, не в силах произнести ни слова. Она встала и осмотрела свой вибрирующий живот. Он двигался так, будто в нем был миллион тараканов. И между ее ног протянулась костлявая рука.

– Что за черт! – наконец-то вышло из меня, когда я отполз.

Стейси в изумлении наблюдала, как рука схватила ее за ногу и потянула. Появилась другая рука и схватила ее за другое бедро, пытаясь выбраться оттуда.

И тут до нее дошло. Да, Стейси, это действительно происходит с тобой. Она смотрела на меня широко раскрытыми зрачками, боясь собственной вагины.

– Помоги, – произнесла она. Ее голос был тихим карканьем.

Я вскочил на ноги и убрал костлявые руки с ее бедер. Я понятия не имел, что делаю. Я тянул за скелетообразные руки, и на меня выскочил череп. Живой череп, стучащий зубами. Стейси схватилась за каркас кровати, и я изо всех сил потянул, наполовину вырвав скелет. Он отбросил меня назад, ударил Стейси и сбил ее на пол. Я видел, как костлявая фигура по пояс в моей девушке цеплялась когтями за деревянный пол, выползая между ее ног.

Стейси в панике плакала. Ее лицо стало ярко-красным, рот широко раскрыт, а глаза такие влажные, что она ничего не видела.

– Сделай что-нибудь! – закричала она.

Но я не знал, что делать. Я взял лампу в форме черепахи и ударил ею по скелету. Голова черепахи отлетела. Я ударил сильнее, потом ещё сильнее, пока не нашел правильный угол, чтобы проломить ему череп. Я порезал руку о разбитую лампу. На труп пролилась кровь. Он все еще двигался.

Плоть начала расти на его костях, как мох, молниеносно. Лампа была разбита на мелкие кусочки, и моя кровь была повсюду. Стейси кричала на меня по-русски, ругаясь, но я не понимал ее.

Я отступил от трупа. Он выращивал органы. Кроваво-красные шары заполнили глазницы черепа, и скелет посмотрел на меня. Он издал глубокий стон. Я побежал в угол комнаты и взял тумбочку, уронив часы, стаканы, кувшин с монетами на пол. Череп посмотрел на меня и закричал, когда я опустил ночную тумбочку ему на шею. Затем я навалился на него всем своим весом. Раздался громкий треск. Он перестал двигаться. Он перестал стонать. Я перевернул тумбочку. У него был поврежден спинной мозг. Его голова была раздавлена. Синие чернила капали изо рта.

Стейси скулила, крича на труп, бывшем все еще наполовину внутри нее. Ее руки дергались в нескольких дюймах от него, желая вырвать его из себя, но она не хотела прикасаться к нему. Я потянул за труп, но он тянул за собой Стейси. Она закричала. Я потянул снова. Она просто снова дернулась.

– Держись за ножку кровати, – сказал я как можно спокойнее.

Она икнула, откинувшись назад, чтобы удержаться за кровать. Она не смотрела, как я вытаскивал его из нее. С каждым рывком она вскрикивала. Я тоже кричал, моя порезанная рука терлась о грудную клетку твари. Как только он выскользнул, она вскочила на ноги и выбежала из комнаты.

Я уставился на тело. Казалось, оно таяло. Его плоть превращалось в синюю, красную и оранжевую слизь. Его кости таяли, превращаясь в яичные белки, крошась в пищевую соду. Я накрыл его большим пушистым одеялом и вышел из комнаты.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Стейси стояла в углу гостиной, за диваном, и прикрывалась занавеской. Она не понимала, что люди, идущие по тротуару снаружи, могли увидеть ее обнаженный зад.

– Пойдем выпьем, – предложил я ей.

Она кивнула и пошла за сумочкой, роясь в ее содержимом, не ища ничего особенного. Я достал брюки и футболки из корзины в прачечной.

– Вот, – сказал я.

Она шмыгнула носом, положила сумочку и оделась. Как ни странно, она вышла из этого невредимой. Моя рука все еще кровоточила. Я не чувствовал боли. Должно быть, был в шоке. Но ее живот снова стал плоским. Ни растяжек, ни разрывов влагалища, ни крови. На внутренней стороне бедер были видны следы когтей, но это были всего лишь белые царапины. Когти едва пробили кожу.

Я перевязал рану и надел вонючую одежду. Мы пошли в гараж и надели старые теннисные туфли, которые собирались подарить Гудвилу.

– Готова? – спросил я, вытирая ее слезы.

Она не слышала меня, занятая изучением паутины, которая недавно образовалась в дверном проеме одного из ее старых кукольных домиков. Мы поехали в школу Кеннеди на другом конце города. Это старая начальная школа, которую купила пивоваренная компания. Все классы были превращены в бары, рестораны, табачные салоны и гостиничные номера. Стейси не была большой поклонницей всех пивоварен Портленда. Она просто не любила пиво. Она предпочитала пить коктейли в районе Перл. Но я любил пивоварни. И мне нужно было очень крепкое пиво прямо сейчас. Я также думал, что, если она будет не в состоянии вернуться домой сегодня вечером, мы можем остановиться в одной из гостевых комнат школы.

Она не разговаривала со мной пару часов. В кипарисовой комнате школы Кеннеди я поил ее отверткой со свежевыжатым апельсиновым соком и пил пиво "Sunflower IPA". Я пытался задавать ей вопросы, пытаясь узнать больше о том, как, черт возьми, существо размером с человека могло выползти из ее влагалища, откуда, черт возьми, эта штука взялась, и как долго это все продолжается. Но она не знала.

Она рассказала мне все, что имело отношение к ее преследующим внутренностям. Она рассказала, что с самого детства слышала какие-то звуки, доносящиеся изнутри. Она думала, что это нормально. Родители ничего не замечали. Или делали вид, что не замечают. Когда ей было шесть лет, в течение нескольких месяцев у нее был воображаемый друг, который вышел из ее влагалища поиграть с ней. Еще была одна девочка примерно ее возраста, с белой, как бумага, кожей и забавными скользкими рогами на голове. Она мало что помнила из того времени, но всегда считала, что девочка – плод ее воображения. Она подумала, что, может быть, это просто ее юный разум придал форму голосам, доносившимся изнутри. Теперь она в этом не была уверена.

Когда она была старшеклассницей, она поняла, что ее влагалище отличалось от влагалищ других девочек. Ее первой любовью была девочка по имени Чарли, зануда-первокурсница, которая всегда говорила с фальшивым французским акцентом. В первый раз, когда они были голые вместе, хихикая и пугаясь, влагалище Стейси позвало Чарли и выбило французский акцент из ее голоса.

– Вот дерьмо, – сказала девушка.

Стейси не поняла. Она попыталась приблизиться к Чарли, но та оттолкнула ее.

– Не трогай меня, – сказала девушка, и они больше никогда не разговаривали друг с другом.

После этого она держалась подальше от девушек, и дружила с парнями. Но большинство старшеклассников всегда хотели залезть к ней в штаны, поэтому она тусовалась только с детьми-скейтерами из "Подземелий и драконов", которые были милыми и немного забавными, но, самое главное, они были слишком застенчивыми, чтобы просить у нее секса.

В колледже она напилась и переспала с каким-то подражателем английского поэта. Она предупреждала его о том, что у нее есть призрачная вагина, но это только заводило его. После того, как они потрахались, он сказал, что это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо делал. Какое-то время они встречались, и он боготворил ее вагину. Он рассказал о ней всем своим друзьям и даже заставил их слушать голоса через ее штаны. Все они считали ее блестящей. Она принесла магию в их миры. Она была доказательством того, что их пьяные философские дискуссии о бунте против реальности были отчасти верными. А когда ей надоел ее парень, она перешла к одному из его друзей. А когда он ей надоел, она перешла к другому. Все они обращались с ней, как с богиней.

Она оставалась в колледже до тридцати лет, став чем-то вроде легенды в кампусе. Ближе к концу учебы в колледже она начала ходить на готические вечеринки и брать деньги с маленьких мальчиков и девочек почти на 8-10 лет моложе ее за возможность послушать ее влагалище в течение нескольких минут. За дверью стояли очереди, чтобы увидеть ее. В конце концов, прошел слух, что все это было подделкой. Просто у нее внутри был какой-то беспроводной динамик, воспроизводящий записанные на пленку звуки. После этого ей никто не верил. Она больше не встречалась ни с кем из студентов колледжа, так как они все были так молоды, так что не было никого, кто был бы достаточно близок с ней, чтобы подтвердить ее историю. И на самом деле она не собиралась им это доказывать. Несколько парней все еще платили за то, чтобы слушать ее вагину, но как только она поняла, что они делают это, чтобы потереться головами между ее ног, она перестала это делать совсем.

Это все, что у нее было для меня. Раньше все это казалось ей безобидным. Что-то, что делало ее уникальной и особенной. Она никогда этого не боялась. Возможно, она боялась, что люди узнают об этом, когда была подростком, но она никогда не боялась того, что могло таиться внутри нее.

Она пила отвертку за отверткой, пока едва смогла ходить.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мы, напившись, расслабленно бродили по коридорам школы/пивоварни, разглядывая фрески с пугающими танцующими детьми с лицами восьмидесятилетних. Я подошел к стойке регистрации и взял номер.

– Мы останемся здесь на ночь, – сказал я Стейси.

Она качалась на мне, откинув голову назад с закрытыми глазами и глупой улыбкой на лице. Я взял кувшин "Молота" из кинотеатра, который раньше был школьным залом, и повел в комнату свою гигантскую пьяную подружку.

Я продолжал пить, теребя рану на руке, которая, наконец, перестала кровоточить и начала зудеть, сидя на стуле рядом с классной доской. Комната когда-то была классной. Они оставили доски на стенах. Сотрудники нарисовали на доске красным и желтым мелом цветы со словами «Добро пожаловать в школу Кеннеди», написанными девчачьим курсивом. Стейси села на край кровати рядом со мной, пробуя мое пиво и выплевывая его обратно в стакан.

– Фу, – сказала она. – Я хотела малинового пива.

– Ты не говорила, что тебе что-то нужно, – ответил я ей.

– Я хочу малину.

– Хочешь, я тебе принесу?

Она небрежно уронила голову на плечо.

– Ладно, я принесу еще кувшин.

Я решил просто принести ей бутылку “Рубина” (22 унции) со стойки регистрации, а не кувшин.

В школе стало довольно тихо. Ресторан закрылся. До закрытия пивного часа оставалось всего несколько минут. На старых фотографиях на стенах школы, когда она впервые открылась десятилетия назад, маленькие чернокожие дети стояли на коленях в грязи, держа свои школьные проекты. В нескольких футах за стеклом те же самые школьные проекты: грубо раскрашенные птичьи домики. Я думал обо всех этих детях. Большинство из них, должно быть, уже мертвы. Их птичьи домики, словно призраки, остались позади. Я вернулся в комнату.

– Стив… Эй! – закричала Стейси, когда я открыл дверь.

Я повернул за угол. Она сняла брюки и ощупывала влагалище рукой, почти до локтя.

– Что ты делаешь? – спросил я. Она посмеялась надо мной.

– Смотри, – сказала она, раскрывая вагинальные губы. Они были эластичны, как резина.

Потом истерически засмеялась. Я тоже нервно захихикал.

– Я и не знала, что она способна на такое! – она отпустила губы, и они снова легли на место. Ее голова качнулась на меня. Она была слишком пьяна. Я спрятал ее пиво за кроватью.

Я убрал ее руки от влагалища и попытался снова надеть на нее брюки.

– Нет, – сказала она, сбрасывая штаны.

– Стейси!

Она смеялась надо мной. Я попытался снова надеть на нее штаны, но она только пиналась и смеялась. Потом села и посмотрела на меня.

– Я хочу, чтобы ты заглянул внутрь, – произнесла она. Я захихикал, как будто это была шутка.

– Я сама не вижу, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты сказал мне, как это выглядит. Если сможешь увидеть призраков.

Я посмотрел в ее милые карие глаза и не смог ей отказать.

Она откинулась на кровать и снова растянула губы влагалища. Дыра была достаточно большая, чтобы в нее мог пролезть футбольный мяч. Я наклонился и заглянул внутрь.

– Видишь что-нибудь? – спросила она.

– Нет, – ответил я. – Просто мясистая полость.

Стейси растянула губы еще шире. Я помогал ей, раздвигая половые губы, заглядывал внутрь. Отверстие могло быть широким, но оно сжималось до размера горошины всего в нескольких дюймах внутри. Я засунул руку внутрь, но она была сухая и шершавая.

– Ой, – сказала она.

Она собрала слюну во рту, а затем втерла ее внутрь себя в качестве быстрой смазки. Я просунул руки внутрь и раздвинул плоть так широко, как только мог. Она тянулась примерно до баскетбольной ширины. Я заглянул внутрь. Глубоко внутри нее был лучик света. Может быть, отражение лампы в луже влаги? Нет. Это был какой-то свет.

– Что ты думаешь? – спросил я.

– Может, это призрак, – сказала она.

– Нет, не думаю. Это просто какой-то свет.

Стейси отпустила свои половые губы и взяла пиво, которое я спрятал от нее. Она щелкнула им о край стола и сделала глоток. Я пил пинту из кувшина. Некоторое время мы молча потягивали напитки. Чем больше Стейси пила, тем трезвее она становилась. Чем больше я пил, тем более отсталым становился.

– Я хочу, чтобы ты пошел туда, – сказала Стейси спокойнее, чем за всю ночь.

Поначалу я не понимал, что она имела в виду, мой разум затерялся в пасьянсе.

– Я не могу просто забыть об этом и жить дальше, – сказала она. – Я должна выяснить, что там происходит.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Этот скелет был почти больше тебя, – ответила она. – Если он смог пролезть, то и ты сможешь.

– Что?!

– Я думаю, что моя вагина – это своего рода врата. Свет, который ты видел, должно быть, свет в конце туннеля. Вход в другой мир.

– Я туда не полезу! – я засмеялся над ней.

– Стив, – произнесла она, взяв меня за колено. – Ты должен. Я не смогу понять, что происходит, без твоей помощи.

Я допил пиво, хихикая. Я ни за что на это не соглашусь.

– Если ты меня любишь, – сказала она. – Ты сделаешь это, – она была совершенно серьезна.

Она смотрела на меня так, будто это было последнее испытание нашей любви. Если я этого не сделаю, она бросит меня ради кого-нибудь другого.

Мой голос дрожал.

– Я не могу.

– Пожалуйста! – сказала она, сердито глядя на меня и сжимая мое колено, словно желая причинить мне боль.

Я встал и пошел в ванную. Она пошла следом.

– Все, что тебе нужно сделать, это доползти до конца туннеля и выглянуть, – сказала она мне, пока я мочился. – Потом вернешься и расскажешь мне, что ты видел. С тобой ничего не случится, обещаю.

– Точно так же далеко, как свет? – спросил я.