Мой Афган. Записки окопного офицера

Вот такие картины прошедших боев можно увидеть практически на каждом километре Панджшерского ущелья.

Какова же была мощность фугаса, чтобы башня танка отлетела на 30 метров в реку от дороги.

Знаменитые реактивные снаряды Китайского и Египетского производства, которыми регулярно обстреливали наш полк «духи». РСы захвачены во время операции в районе ущелья Хисарак в 1986 году.

Стенд нашего полка «Боевой путь части».

В том же году, если не ошибаюсь, полк провел крупномасштабную операцию с целью ещё дальше загнать моджахедов Ахмад Шаха в горные массивы на Пишгорский крест. Здесь, впервые наверное, в истории боевых действий, боевая техника шла по горным мелководным речкам, чтобы исключить случаи подрыва бронетехники.

Как я уже писал, я прибыл в полчок в октябре 1986 года. Мне крупно повезло, что таких сражений, как в 1981—1985 годах уже практически не происходило. Но полк жил в постоянном напряжении, любая проводка колоны по Панджшеру (скажу без ложной скромности), любой подъём на высокогорные посты боевого охранения с целью доставки продуктов, боеприпасов, воды – превращались здесь в ре а льные бо евые операции с огневым противодействием моджахедов. В общем и целом, несмотря на тяжелые бытовые и прочие условия, полк не просто выживал, а выполнял всевозможные возложенные на него боевые задачи.

Стихотворение с долей определённой иронии посвящено нашему полку. Каждая строка соответствует действительности жизни, нормам поведения в той Афганской войне!

Знают низы и знают верха,Что непреступная крепость – Руха,Любой, кто полезет к нам- будет разбит,Душман, гепатит и энтероколит.Но надо порядок запомнить такой,Не пить никогда из посуды чужой.С тропы не сходить, коль совсем не в терпеж,Руками не брать, если что-то найдешь.Коль пули, РС (ы) и мины свистят,Уйми любопытство, здесь не детсад.Героем посмертно стать не спеши,Сначала все взвесь, а потом уж реши.Раз в горы сходил, в грудь себя не стучиИ как воевать сразу всех не учи,Учти, что и скромность не зря нам дана,Не требуй нахально себе ордена.Внимательным будь и смотри в оба глаза,Не пуля тебя не возьмет, ни зараза,Но, помни, что здесь на 2 года вперед,Гарантий никто никому не дает.

Наш полк дал стране двух Героев Советского Союза: Гринчака и Шахворостова. И, поверьте мне, служа в Рухе, находясь вдалеке от цивилизации, от штабных всех мастей не так просто получить такую награду, тем более как уже писал выше, полк был «не на самом хорошем счету» в дивизии. И регулярно к нам отправляли на перевоспитание офицеров из других частей дивизии.

Вспомнил такой важный момент: отсутствие местных жителей исключало продажу и употребление наркотиков, чем были заражены многие части в Афгане. Ведь вся связь с внешним миром – это колонна или вертолёт. Колонны тщательно проверялись офицерами подразделений и особистом. Но зато вся дивизия знала, какого качества рухинский самогон! Ох, был хорош, чертяка!

Знамя нашего полка

Редкое событие нашего полка – построение на плацу

Полк жил, полк выполнял поставленные задачи. Случалось всякое. Как на любой войне были герои, были и так называемые «залетчики». Ведь даже повзрослев в бою, обретя мужество, боевой опыт, бойцы всё равно оставались 18—20 – летними хулиганистыми пацанами окраин. Гаупт- вахта естественно в Рухе отсутствовала, наряды особо никого не пугали. Каждое подразделение части имело свои методы воспитательной работы. У нас практиковался следующий: боец совершивший про ступок, одевал каску, бронежилет, брал лом и по приказу ротного или взводного долбил за расположением роты скальную породу. Цель – сделать траншею, лом отлетает от породы в руках где-то на метр, а каждый удар в лучшем случае оставляет в камне лишь небольшой скол. Но самое страшное наказание для бойца было: не взять его на боевые, на сопровождение колоны и т. д. Никакой «дедовщины» у нас не было, было просто уважительно- заслуженно е отношение к старослужащим не только со стороны солдат, но и офицеров. Ведь эти, получившие в свои неполные 20 лет настоящий боевой опыт пацаны, всегда были первыми помощниками нам – офицерам. Я никогда не стеснялся советоваться со старослужащими в различных боевых ситуациях, а потом принимал решение.

Сейчас вспоминаю этих ребят только добрым словом. Мне, молодому лейтенанту, приехавшему на войну, они во многом помогали. Помогли моему становлению, как офицера!

Еще мы с ротным не допускали, чтобы бойцы роты уезжали на «дембель» без боевой награды.

Только что прибывшее в Панджшер молодое пополнение из «учебки»

Пусть «залетчик», главное – его поведение в бою, на операции. Порою до хрипоты спорили за того или иного воина с замполитом части. Особенно жесткие словестные перепалки были с п о л ко в ы м б е зд е л ь н и ком – с е к р е т а р ё м парторганизации части. Что-то я даже не припомню, чтобы он ходил в колонах, на сопровождение и т. д. Девиз таких партработников был таковым: «Всем озабочен, но ни за что не отвечаю», «Рот закрыл – рабочее место убрано».

Была в нашей роте добрая и довольно удачная в воспитательных целях традиция – вручать оружие ушедших дембелей молодому пополнению. Вручая, повидавшие многое и многих автоматы молодым, всегда был краткий рассказ о прежнем хозяине. Например: «Этот автомат сержанта Череды, кавалера ордена „Красной Звезды“, будь достоин славы прежнего хозяина оружия…».

Хочется написать правдивую историю, без преувеличения. Любая война, любая сложная жизненная ситуация раскрывает сущность человека. Примеров тому не мало – ведь на любой войне, да и в нашей жизни, уживаются, идут параллельными курсами героизм и трусость, подлость и порядочность. Кто-то месяцами ждал своей заслуженной награды, а его наградной лист постоянно возвращали обратно, по причине имеющегося выговора по партийной линии. А прапорщик – начальник вещевого склада полка в день присвоения командиру части звания полковник, где-то достал для него в Афгане полковничью папаху. За что уехал в Союз, особо естественно это не афишируя, с медалью «За боевые заслуги». И таких примеров множество!

Вручение боевого оружия молодым.

Чистка оружия. Проводит и контролирует сержантский состав нашей роты. Панджшер, Руха, весна 1988г.

Кто реально воевал, те, несомненно, подтвердят каждое моё слово.

Просто обидно порою становится, Друг!За тушенку награды дают,А ведь вернувшись на матушку – Родину,Эти «герои» про пули поют…

Да позволит мне читатель пофилософствовать на тему судьбы человека. Не знаю насколько и в кого я уверовал «за речкой», но понял, что каждому по этой жизни что-то отмерено, что-то кому-то дано, а у кого-то наоборот отобрано! Приведу вам ряд примеров о значении судьбы. Не сочтите меня каким-то мистиком – нет, я вполне реалист. Весна 1988 года. Группа «дембелей». Обнимания, прощания, фото на память. Мы, офицеры, естественно участвуем в этом мероприятии. Минут через 30 за дембелями прилетят из Баграма «вертушки» и начнется их путь домой. Свист, знакомый до боли – метрах в пяти от бойцов разрывается реактивный снаряд. Все целы, ни одной царапины, а вот маленький кусок металла лишил жизни рядового Иванченко, попав ему прямо в висок. Что это? Предначертание свыше? Или другой пример. На кабульский аэродром прибывает борт из Союза. Люди выходят под теплое кабульское солнышко – вдруг обстрел аэродрома. «Духи» бьют «РСами». Только что прибывший капитан получает тяжелейшее ранение в спину и практически на этом заканчивается для него Афганская война.

РС – реактивный снаряд

Что это – загадка судьбы. Почему из всех прибывших осколки достались именно ему? Несколько офицеров полка поехали на БРДМ проверять своих подчиненных на блокпостах. Ничего не предвещало беды. Дорога по Панджшеру до боли знакома каждому. БРДМ набирает скорость. В это время отказывают тормоза и машина улетает с высоты порядка 10 метров в реку Панджшер, ударяясь при этом о прибрежные валуны. Никто после такого падения не выжил. Все травмы были несовместимы с жизнью.

Сидим с начфином части Олегом Шараевым, играем на солнышке в нарды. Вдруг свист (если свист слышишь, то «РС» или мина – не твои, так поговаривали «за речкой»). Недалеко от нас двое бойцов заняты чем-то своим, не помню точно, толи письма писали, толи читали. Снаряд разрывается в метре от них. Один, как ни в чем не бывало, ни царапины, другой сразу «200-й». Мы с начфином и бойцом бегом понесли тело в медсанчасть – может есть надежда? Но, увы..! Так что это – промысел Божий, судьба, предначертание? Как тут не вспомнишь поручика Вулича из романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени», глава «Фаталист».

Сергей Боровиков – наш механник-водитель. После вручения ему медали «За отвагу». Один из не многих, кому, пройдя сотни километров по Афгану, удалось вернуться домой. СУДЬБА!

Я увидел войну, но не в поднятой взрывами пыли,И не в трассах прорезавших черную ватную тьму,Там, в Панджшере, к нам на борт убитых бойцов погрузили,Вот тогда-то я в самую душу войне заглянул!Здесь не каждый погибший в бою, попадает в героиДаже если при жизни ты был и отчаян, и смелВот мальчишка, вскочив из окопа, сбит пулей шальною,Он не то, чтоб «ура», даже «мама» – сказать не успел.

Глава 6. Сопровождение колон по Панджшеру. Мой первый выход. Боевые действия

Полк жил своей обычной жизнью. Любой вывод нашей полковой автоколонны из Панджшера превращался в реальную боевую операцию. Я нисколько не солгу – это подтвердит любой, кто участвовал в таковых действиях, что любой выход нашей колоны подвергался огневому воздействию «духов». А круче всего то, что по всему маршруту движения была развёрнута небывалая по масштабам минная война.

Впереди идут саперы со щупами и собаками и отряд сопровождения.

Поэтому кроме ПБО (постов боевого охранения), далее я их по «афганской» традиции буду называть заставы, стоящих на господствующих высотах Панджшера стационарно, выставлялись блоки из бронетехники в местах вероятного огневого воздействия моджахедов. Огромная роль принадлежала саперам. Низкий поклон этим парням. Скажу, что с 1984 по 1988 год наша саперная рота потеряла только погибшими 34 человека. Вы можете представить с какой скоростью двигалась колона, если расстояние до Гульбахара около 15—20 километров (т.е. выхода из ущелья) преодолевалась за 6—8 часов? Нелегко приходилось водителям. Во- первых, по составу колона разномастна: тут и КАМАЗы, и УРАЛы с приваренными в кузове ЗСУ (очень эффективное оружие для борьбы с ведущими огневое воздействие с вершин «духами»), БМП, БТР и т. д. А идти в колонне, соблюдая дистанцию – тяжелый труд. При этом, порою, колея проходит в 1,5 – 2 метрах от пропасти высотой 10—15 метров.

Где-то через две недели моего пребывания в части, я впервые пошел в сопровождение и скажу честно – Панджшер покорил меня какой-то своей величавостью. Высокие горы, снег на вершинах, ревущий внизу горный, бурный Панджшер.

Практически на моей памяти не было ни одной проводки, которая прошла бы без какой-либо экстренной ситуации. То обстрел с ДШК, то подрыв на мине или фугасе.

ЗСУ – зенитная установка

ДШК – крупнокалиберный пулемет

Автоколонна нашего полка двигается по Панджшерскому ущелью

В декабре 1986 года на моих глазах погиб рядовой Тахиев в районе кишлакаПьявушт. «Духи» начали интенсивный обстрел колоны из ДШК. Все соответственно спешились с «брони», пытались выяснить откуда бьёт пулемет. А в солнечный день, в горной местности – это дело не простое. Боец залёг в автомобильную колею, укрывшись за колесом КАМАЗа. Так вот одна из очередей из ДШК пробила два ската КАМАЗа и, практически, снесла голову Тахиеву.

В 1986 году, кажется в ноябре, выставляя БМП на блок, механик-водитель не рассчитал расстояние до обрыва и «броня» вместе с ним сорвалась в реку Панджшер. Бурная, горная, просто сумасшедшая река, как голодная волчица набросилась на свою

«добычу» и одним рывком проглотила и водителя и машину. Водителя так и не нашли. «Броню» никто и не пытался достать. Высота обрыва была порядка 15 метров.

Особо хочу рассказать о минной войне. Что только не придумывали «духи», при этом чаще всего применяя пластиковые мины итальянского производства. Поэтому из всех технических средств сапер обладал щупом и собачьим чутьём. Собакам надо отдать должное – они спасли много человеческих жизней. Активно моджахеды применяли фугасы, когда под «итальянкой» закапывали орудийную гильзу от того же САУ 155 мм, начиненную взрывчатым веществом. На моих глазах башню БМП после подрыва отбросило метров на 5, что уж тут говорить об экипаже машины.

Я на своем первом боевом выходе. Ноябрь 1986 года. Ущелье Панджшер.

Я на своем первом боевом выходе. Ноябрь 1986 года. Ущелье Панджшер.

Блок выставленный по маршруту движения колонны.

БМП становится на блок.

Был октябрь – словно лето, и небо бездонно, Эхо призрачно плыло средь горных теснин, Громыхали надсадно по камню колоны, Объезжая воронки обезвреженных мин…

Любое сопровождение колоны редко обходилось без обстрелов или подрывов. Так практически на моих глазах подорвалась на панджерской дороге «броня» зам. по тылу полка осенью 1986 года. Взрывом ему оторвало левую ногу практически по колено. Мы подбежали, уложили его на обочине, жгутом более – менее остановили кровотечение, обкололи промедолом, ко т о р ы й б ы л в к а ж д о й а п т е ч к е, к а к обезболивающее, но оказалось, что «зам.» – сердечник, сердце его остановилось.

В ноябре 1986 года мне довелось участвовать в операции по блокированию горы Альмаас, чтобы не д о п у с т и т ь м и н и р о в а н и я м од ж а хе д а м и панджерской дороги. Здесь она была для нас по- настоящему – дорогой жизни!

Почему- то, когда пишу эти строки, вспомнился следующий случай. Зимой 1986 года, когда выставляли блоки напротив кишлака Гуват, подорвалась на «растяжке» умная собака саперной роты Нюшка, при этом её буквально искромсали осколки. Так же этой же гранатой, стоящей на этой «растяжке», был ранен её кинолог Серёга. Их связывала какая-то неземная, неподдающаяся человеческому пониманию, дружба. Я впервые увидел собачьи слёзы смешанные с кровью и болью. Как она лизала лежащего рядом Серёгу, как бы прося прощение за то, что не заметила, не учуяла «растяжку». Серёга успокаивал её: «Терпи Нюша, сейчас „вертушка“ нас заберет».

БМП на блокировке выхода из ущелья ГУВАТ. Декабрь 1986 года. На горных хребтах уже лежит снег.

От взрыва оторвало даже многотонный минный трал.