Сборник "Хроники Мидкемии". Компиляция. кн. 1-20

Калган поднялся к себе в башню, Талли в свое жилище, где двое его послушников ухаживали за раненым. Герцог и его сыновья повернули в свои апартаменты, оставив мальчишек одних в широком коридоре.

Паг и Томас пошли на кухню, срезав через склад. Мегар следил за работой кухонных работников. Некоторые из них помахали мальчишкам рукой. Увидев своего сына и подопечного, Мегар улыбнулся и спросил:

— Ну, во что еще вы там ввязались?

Мегар был живой, подвижный человек со светлыми волосами и открытым лицом. Он походил на Томаса как грубый набросок походит на законченную картину. Он был средних лет и все еще хорошо выглядел, но ему недоставало тонких черт, отличающих Томаса.

— Все уже успокоились насчет человека в жилище Талли, — ухмыляясь сказал Мегар, — но гонцы снуют туда-сюда. Такой суеты не было с тех пор, как сюда семь лет назад приезжал принц Крондора!

Томас схватил с блюда яблоко, подпрыгнув, уселся на стол и начал, жуя, рассказывать отцу о том, что случилось. Паг слушал, прислонившись к столу. Томас рассказал почти ничего не приукрашивая. Мегар покачал головой.

— Ну-ну. Чужаки, значит? Надеюсь, это не пираты. У нас тут в последнее время было довольно мирно. Десять лет прошло, с тех пор как Братство Темного Пути — тьфу! будь прокляты их кровожадные души — раздули ту заварушку с гоблинами. Не могу сказать, что хотел бы опять такого бардака как тогда. Пришлось бы отослать почти весь продуктовый склад в близлежащие деревни, а готовить исходя из того, какой продукт испортится первым, а что продержится дольше всего. Так я не смогу целый месяц готовить приличную еду.

Паг улыбнулся. У Мегара была потрясающая способность в больших трудностях, даже таких, как осада замка, видеть только то, сколько неудобств они принесут кухонным работникам.

Томас спрыгнул со стола.

— Мне лучше вернуться в казармы и подождать Мастера Фэннона. До встречи, — сказал он и выбежал из кухни.

— Это очень опасно, Паг?

Паг покачал головой.

— Не могу сказать. Я точно не знаю. Знаю только, что Талли и Калган обеспокоены, а герцог считает проблему достаточно серьезной, чтобы говорить о ней с эльфами и гномами. Возможно.

Мегар посмотрел на дверь, через которую выбежал Томас.

— Плохое будет время для войны и убийств.

Паг видел на его лице плохо скрытую тревогу и никак не мог придумать, что сказать отцу, чей сын только что стал солдатом.

Паг отошел от стола.

— Мне тоже пора, Мегар.

Он помахал рукой всем остальным в кухне и вышел во двор. Паг был не в настроении заниматься: он был встревожен серьезным тоном сегодняшнего герцогского собрания. Никто этого не говорил, но было очевидно, что рассматривалась возможность того, что корабль чужаков был первым из флота вторжения.

Паг побродил по двору и поднялся по трем ступеням в маленький цветочный сад принцессы. Он сел на каменную скамью, и живые изгороди и ряды розовых кустов скрыли от его взора большую часть двора. Стража, несущая караул на стенах, была видна. Интересно, подумал он, это игра моего воображения или стража действительно сегодня особенно бдительна?

Он услышал вежливое покашливание и повернулся. Напротив стояла принцесса Карлайн со сквайром Роландом и двумя юными фрейлинами, которые, казалось, прятали свои улыбки: Паг все еще был в замке знаменитостью. Карлайн прогнала их.

— Я хочу поговорить со сквайром Пагом наедине.

Роланд помедлил, но потом церемонно поклонился. Пага задел злобный взгляд, которым Роланд, уходя, наградил его.

Юные леди хихикали, оглядываясь на Пага и Карлайн, и это только еще сильнее раздражало Роланда.

Пока Карлайн приближалась к нему, Паг поднялся и неуклюже поклонился.

— Ой, садись, — раздраженно сказала она. — Меня эти церемонии утомляют, я их достаточно получаю от Роланда.

Паг сел. Девушка села рядом с ним, и некоторое время они оба молчали.

Наконец она сказала:

— Я тебя больше недели не видела. Ты был занят?

Паг смутился. Она тепло общалась с ним с того дня, как три недели назад он спас ее от троллей, вызвав целую бурю слухов среди замковой прислуги. С другими она по-прежнему осталась вспыльчивой, особенно, со сквайром Роландом.

— Я занимался.

— Пфф…Ты слишком много времени проводишь в этой ужасной башне.

Паг не считал свою комнату в башне хоть сколько-нибудь ужасной, разве что немного неприбранной. Она была его собственной, и там ему было удобно.

— Мы могли бы проехаться на лошадях, Ваше высочество, если хотите.

Девушка улыбнулась.

— Я бы хотела. Но боюсь, леди Марна не позволит.

Паг удивился. Он думал, что после того как он защитил принцессу, даже гувернантка Карлайн посчитает его приличной компанией для принцессы.

— Почему?

Карлайн вздохнула.

— Она говорит, что когда ты был простолюдином, ты знал свое место.

Теперь, когда ты придворный, она подозревает, что у тебя появились амбиции.

— Амбиции?

— Она думает, что ты хочешь еще повысить свое положение при дворе, и поэтому ищешь влияния на меня определенными способами, застенчиво сказала Карлайн.

Паг уставился на нее. Внезапно он понял и сказал:

— О… О! Ваше высочество… — он поднялся, — Я никогда бы не сделал такого. Я хочу сказать, что у меня и в мыслях… Я имею в виду…

Карлайн вдруг встала и бросила на Пага сердитый взгляд.

— Мальчишки! Все вы идиоты, — отпустив кайму своего длинного зеленого платья, она в гневе исчезла.

Паг сел, еще более озадаченный, чем в присутствии принцессы. Это было, как-будто… Он отогнал от себя эту мысль. Чем больше казалось возможным, что Карлайн к нему неравнодушна, тем больше он тревожился. Карлайн была теперь больше, чем сказочная принцесса, которую он воображал недавно. Одним ударом маленькой ножки она могла устроить бурю в стакане воды, но такую, которая может потрясти замок. Да, принцесса была девушкой со сложной, противоречивой натурой.

Дальнейшие размышления были прерваны Томасом, пронесшимся мимо. Случайно заметив друга, он взлетел по ступеням и, запыхавшись, остановился перед Пагом.

— Герцог хочет нас видеть. Человек с корабля умер.

Все спешно собрались в герцогском советном зале, кроме Калгана, который не ответил на стук герцогского гонца в дверь. Предположили, что он глубоко погружен в изучение магического свитка.

Отец Талли был бледным и осунувшимся. Пага потряс его вид.

Прошло немногим больше часа, а старый священник выглядел так, словно не спал несколько ночей подряд. Глаза покраснели, и вокруг них появились темные круги. Лицо было пепельно-серым, а на лбу слегка поблескивала испарина.

Боррик взял из буфета графин, налил бокал вина и протянул жрецу. Талли помедлил — он был воздержанным человеком, — но потом сделал несколько больших глотков. Остальные заняли те же, что и раньше, места вокруг стола.

Боррик посмотрел на Талли и сказал просто:

— Ну?

— Солдат с берега пришел в сознание всего на несколько минут, в последний раз перед смертью. В течение этого времени у меня была возможность войти с ним в контакт разумов. Я был с ним в течение его последних горячечных видений, пытаясь узнать о нем как можно больше. Я еле успел вовремя прервать контакт.

Паг побледнел. В течение контакта разумов у жреца и объекта разумы сливались в одно целое. Если бы Талли не прервал контакт, когда человек умер, священник мог тоже умереть или сойти с ума, потому что эти два человека делили между собой помимо мыслей чувства и страхи. Он теперь понял, почему Талли так вымотался: старый жрец потратил много сил на поддержание связи с не желающим общаться объектом и делил с умирающим человеком его боль и ужас, как бы умирая вместе с ним.

Талли выпил еще вина и продолжил.

— Если предсмертные видения этого человека не были горячечным бредом, то боюсь, что его появление возвещает нам беду, — Талли глотнул еще вина и отодвинул от себя бокал. — Его зовут Зомич. Он был простым солдатом народа Хонсони в Империи Цурануанни.

— Никогда не слышал ни о таком народе, ни о такой Империи, — сказал Боррик.

Талли кивнул.

— Я тоже удивился. Этот корабль приплыл не из морей Мидкемии.

Паг и Томас посмотрели друг на друга, и Паг почувствовал неприятный холодок, как, похоже, и побледневший Томас.

Талли продолжил.

— Мы можем лишь догадываться, как это было сделано, но я уверен, что корабль прибыл из другого мира, удаленного от нашего в пространстве и времени.

До того как последовали возможные вопросы, он сказал:

— Позвольте объяснить.

— Человек был болен, и его сознание было запутанным. — Талли вздрогнул, вспомнив боль. — Он был членом почетной охраны кого-то, о ком он думал только как о «Великом». Там были противоречивые образы, и я не уверен, но, похоже, это их путешествие он считал странным как из-за присутствия этого Великого, так и из-за сути самого их задания. Единственно, что точно, это что этот Великий не нуждался в путешествии на корабле. Кроме того, у меня были быстрые отрывочные образы. Был город, ему известный как Янкора, потом ужасный шторм, потом внезапное ослепляющее сверкание — возможно, молния попала в корабль, но я думаю, нет. Его капитан и товарищи были смыты за борт. Потом корабль разбило о скалы, — он сделал паузу. — Я не уверен, что эти образы шли в правильном порядке, потому что мне кажется, что команда корабля исчезла до ослепляющего света.

— Почему? — спросил Боррик.

— Я немного забежал вперед, — ответил Талли. — Сначала я хотел бы объяснить, почему я думаю, что этот человек из другого мира.

— Этот Зомич вырос в стране, которой управляли великие армии. Это раса воинов, чьи корабли властвуют над морями. Но какими морями? Никогда, насколько я знаю, не было никаких контактов с этим народом. Еще более потрясающие видения — это огромные города, гораздо больше, чем самые большие города в сердце Кеши. Парад армий во время великого праздника, городские гарнизоны превосходящие численностью Западные Королевские Армии.

— Все равно, — сказал Алгон, — здесь нет ничего, чтобы сказать, что они, — он сделал паузу, как будто с трудом признавал это, — не из-за Бескрайнего моря, — это, казалось, ему нравится больше, чем мысль о каком-либо месте вне этого мира.

Талли раздраженно возразил:

— Фактов больше, гораздо больше. Многие из видений были о его родине. Он вспоминает животных, не похожих ни на одно из тех, о которых я слышал или которых видел. У них шесть ног, и они возят телеги, как наш рогатый скот. Еще были другие твари, похожие на насекомых или рептилий, но разговаривающие как люди. Его страна жаркая, и солнце, которое он помнит, больше нашего, и в его цвете больше зеленого. Этот человек не из нашего мира, — последнее было сказано решительно, и это развеяло у присутствующих последние сомнения. Талли никогда бы не произнес это так, если бы не был прав.

В комнате повисло молчание, каждый обдумывал сказанное. Мальчишки наблюдали за сидящими за столом и разделяли одно чувство: все выглядело так, как будто никто не желает говорить, как будто если сделать это, то слова жреца станут фактом навеки, в то время как если промолчать, то они могут пройти как кошмарный сон. Боррик встал и подошел к окну. Оно выходило на заднюю стену замка, но герцог пристально смотрел туда, как будто ища там что-то. Что-то, что ответит на вертящиеся у него в голове вопросы. Он быстро повернулся и спросил:

— Как они попали сюда, Талли?

Священник пожал плечами.

— Возможно, Калган сможет предложить нам гипотезу о том, как это было сделано. Я представляю себе такую картину — она наиболее вероятна: корабль попал в шторм, его капитан и большая часть команды погибли, и в качестве последнего средства этот Великий, кто бы он ни был, произнес заклинание, чтобы вытащить корабль из шторма, или поменять погоду, или еще что-нибудь в этом духе. В результате корабль был заброшен из своего мира в этот, появившись около Печали Моряка. Двигаясь в том мире с большой скоростью, здесь он мог появиться с такой же. А так как команды почти или совсем не было, а западный ветер был довольно сильным, то его вынесло прямо на скалы. Или же он появился прямо на скалах и разбился сразу же, как только возник здесь.

Фэннон покачал головой.

— Из другого мира… Как это может быть?

Старый жрец развел руками.

— Можно лишь предполагать. У ишапийцев в храмах есть древние свитки.

Некоторые из них считаются копиями еще более древних работ, которые, в свою очередь, являются копиями свитков еще древнее. Все это восходит ко временам Войн Хаоса. В них упоминаются «другие планеты», «другие миры», «другие измерения» и еще многие понятия, смысл которых утерян. Однако ясно одно. Они говорят о неизвестных землях и народах и предполагают, что когда-то человечество путешествовало в другие миры или кто-то приходил из других миров в Мидкемию. Эти предположения веками стояли в центре религиозных споров, и никто не мог сказать, какая доля правды содержится в этих свитках, — он помолчал мгновение. — До сегодняшнего дня. Если бы я не видел того, что было в сознании Зомича, я бы не согласился с таким объяснением сегодняшних событий. Но теперь…

Боррик подошел к своему стулу и встал за ним, положив руки на спинку.

— Это кажется невозможным.

— Факт, что корабль и человек были здесь, отец, — сказал Лиам.

— И мы должны решить, каковы шансы того, что это может повториться, — сказал Арута.

— Да, Талли, — сказал Боррик, — ты был прав, сказав, что это возвещает нам беду. Если великая Империя обратит свой взор на Крайди и Королевство…

Талли покачал головой.

— Боррик, я что, тебя так давно учил, что ты все забыл и не можешь понять главное? — он поднял костлявую руку, когда герцог начал протестовать.

— Простите, милорд. Я стар, устал и забыл о манерах. Но правда остается правдой. Это могучая нация, даже, скорее, империя, состоящая из многих наций, и если они хотят до нас добраться, это может оказаться ужасным. Но самое главное — это то, что этот Великий, возможно, высокоискусный маг или жрец. Ведь если он не один, если в этой Империи есть еще такие и если они действительно попытаются достигнуть этого мира с помощью магии, то нас ожидают действительно печальные времена.

Никто за столом, казалось, все еще не понял, к чему клонит Талли, он продолжил, как терпеливый учитель объясняет обещающим, но пока плохо соображающим ученикам:

— Появление корабля может быть случайным, и в таком случае, это просто любопытная вещь. Но если он попал сюда по замыслу, то мы в большой опасности, потому что я не могу себе представить, как перенести корабль из одного мира в другой с помощью магии. Если этот народ, цурани_, как они себя называют, если они знают, что мы здесь, и у них есть средства добраться до нас, то мы должны страшиться не только армий, превосходящих армии Великой Кеши в ее рассвет, когда она простиралась даже до этого уголка мира, но и магии намного более сильной, чем известная нам.

Боррик кивнул: теперь, когда ему указали, вывод был очевиден.

— Мы должны немедленно посоветоваться по этому поводу с Калганом.

— Еще одна вещь, Арута, — сказал Талли.

Принц поднял взор. До этого он, казалось, был глубоко погружен в размышления.

— Я знаю почему Зомич пытался убежать от тебя и твоих людей. Он принял вас за обитателей его собственного мира, похожих на кентавров. Цурани их называют тунами_ и страшатся.