Схватка за Русь

Впрочем у русских было не сильно лучше, но какое-то деление на сотни имелось.

Только сейчас Юрий Штыков осознал, что всякие умные тактические ходы и прочие уловки в данных условиях просто бессмысленны.

Ну как тут провести ту же косую атаку? Слишком уж подвижна конная масса и не обеспечивает необходимой плотности и стойкости. А в этом тактическом приеме нужна именно стойкость, что обеспечивает лишь пехота.

Так что местным конным армиям не остается ничего другого как тупо ломануться друг на друга и рубиться со всей дури до тех пор пока одна из сторон не дрогнет и не побежит. Как правило бегут половцы.

Половцы с ревом ринулись вперед на прорыв, на ходу ведя обстрел из луков. Туча стрел обрушилась на княжескую дружину, но без особого вреда. Все дружинники были превосходно упакованы в основном кольчуги усиленные металлическими пластинами, но были и чешуйчатые доспехи.

Кроме того они закрылись щитами, скорее прикрывая даже не столько себя, сколько лошадиную голову. Круп защищен войлочной попоной, которую стрела на излете уже не прибивает.

В общем, все умные речи Штыкова о том, что командир должен остаться в тылу и руководить боем, оказались… пустыми. Нечем тут руководить. Не тот уровень противостояния, все предельно ясно и понятно.

Стрелы дождем обрушились на владимирских дружинников. Пара стрел впилась в щит княжича.

– Вперед! – взмахнув мечом, заорал Юрий Всеволодович и дав шенкеля коню, сам ринулся в первых рядах. – Ура!!!

Две конные массы пошли навстречу друг другу набирая скорость.

Русские дружинники опустили копья. А половцы продолжали вести обстрел из луков. Кого-то они все же ранили и даже убивали, но это скорее была случайность.

«Да что б тебя!» – взвыл Штыков, с ужасом наблюдая, как приближается стена визжащих с перекошенными лицами половцев оставивших на последнем отрезке сближения свои луки и выхватывая сабли.

Он бы и хотел зажмуриться в момент сшибки, но не мог, а потому видел все от первого до последнего момента ход сражения, точнее обычной свалки.

Воспринимать все происходящее как фильм в 3-D формате, пополам с компьютерной стратегией стало сложно…

Две конные массы просочились сквозь друг друга.

Дружинники насаживали врагов на свои копья одновременно прикрываясь щитами от сабельных ударов или аналогичных копий, после чего выпускали их из рук и хватались за мечи. Пошла сеча.

Реципиент с исступлением махал мечом, круша половцев не имевших сколько-нибудь хорошей брони. Кольчуги были редкостью, больше кожа, но ни кольчуга, ни кожа не спасали от сильных ударов тяжелого меча.

Как заметил Штыков мечи в данном случае выполняли не столько режуще-рубящую функцию, сколько ударно-дробящую. Может потому изрядная часть дружинников предпочитала орудовать именно булавами, да чеканами, да боевыми топорами, последние как раз хорошо рубили.

Боевой уровень у кочевников оказался низким, по крайней мере дружинники валили их если и не играючи, то вполне уверенно. Все-таки это профессиональные воины зачастую даже не в первом поколении, для которых война смысл жизни.

Образовалось месиво в котором ничего не разобрать. Княжич с упоением дрался в самой гуще, потому изрядная часть половцев не задействованная в схватке смогла выскользнуть и задать стрекача, бросая тех, кто увяз в противостоянии.

Когда дорубили брошенных на произвол судьбы и бросились в погоню, то было уже поздно, половцы скрылись в мещерских лесах.

Потери дружинников оказались к удивлению Штыкова весьма умеренными. Он ожидал, что чуть ли не половина воинов так или иначе выйдет из строя убитыми и пораненными, но нет, в числе убитых оказалось всего пятьдесят три человека, еще полторы сотни с ранениями тяжелой и средней степени тяжести. Легких раненых собственно почти не было – броня уберегла, дружинники на своей защите не экономили, а потому упаковывались плотно.

Половцы потеряли значительно больше. Срубили человек триста, это только убитые. Еще сотня тяжелых, коих просто добили. Еще сотня средних и легких раненых. Полностью здоровых (взятых, как правило оглушенными) вышло только с три дюжины. Средней степени тяжести раненых тоже хотели добить, (чего с ними возиться?), но княжич не дал по совету приблудной души.

«Хорошо бы наложить руку на пленных в том числе раненых, – заметил Штыков. – Нам рабочие руки на особо тяжелые работы ох как нужны. Подлечим их немного и будет кому глину месить да кирпичи лепить, тем более, что за ними есть кому приглядывать».

«Хорошо, потребую зачесть полон в часть своей доли, благо раненые дешево обойдутся», – согласился княжич.

Полон и прочие трофеи погрузили на ладьи, что как раз прибыли с припасами для дружины. С ними же отправили раненых дружинников. После чего дружина начала преследование противника.

Еще целый месяц княжич носился по лесам и болотам гоняя половцев. Точнее они были без надобности, охота больше велась за виновниками грабежа подмосковных земель.

Масштабных сражений больше не было, лишь отдельные схватки между мелкими группами. В общем дружина занималась тем, что выдавливала половцев обратно в их степи. Увы, «сладкая парочка» тоже утекла в неизвестном направлении, так что от них снова можно было ждать пакостей, не через год, так через два.

4

Потом было триумфальное возвращение во Владимир. Юрий Всеволодович, прямо-таки сиял от распиравшей его гордости.

– Порадовал ты меня сыне! – обнял княжича великий князь. – Порадуйся и ты за меня! Я решил снова жениться!

– Э-э… да, отец это радостная весть! – опешил Юрий Всеволодович, никак не ожидавший такого кренделя от папаши.

«Ну надо же, что называется седина бороду бес в ребро…» – усмехнулся Штыков.

«И ты про то ничего не поведал…»

«Так я же сразу сказал, что все не помню, несмотря на улучшившуюся память».

Впрочем, выглядел Всеволод Юрьевич действительно гораздо лучше, чем зимой. Видимо наконец отошел от тяжелого похода на Рязань с утерей оной, все-таки пятьдесят пять лет, по местным меркам возраст весьма и весьма почтенный, а так же подкосившую его потерю Новгорода (две неудачи подряд весьма обидно), и почувствовал в себе силы для новых свершений по всем фронтам, в том числе на личном.

– И кто она? – спросил княжич.

– Любава Васильковна дочь Василька Брячиславича, князя Полоцко-Витебского.

– Что ж, совет да любовь…

– Что, думаешь на старости лет отец твой чудить начал?

– Нет, думаю, что ты выгоду какую-то хочешь получить…

– И какую?

«Экзамен тебе решил устроить, на понимание политического момента…» – решил нужным предупредить Штыков, почувствовав, что княжич больше раздражен новостью о свадьбе отца.

Княж о сравнению с известными методами получения стали потрясала, так что это окупало все трудозатраты многократно.

Глава четвертая.

Дела семейные

1

Организовать полностью закрытый городок, этакую шарагу не получилось. Местные просто не понимали данного принципа хозяйственной деятельности. С тем, что нельзя никого пускать внутрь посторонних без особого на то разрешения княжича они были согласны, это понятно и правильно, но вот сами сидеть в крепости безвылазно неделями и месяцами – нет. Этого Штыков как-то не учел, но не стал накалять обстановку, доводя до бунта.

Да, все инвалиды, что пошли под руку княжича поклялись на Библии жизнью, что не станут болтать о том, что происходит за забором даже с родственниками, но… медовуха хорошо развязывает языки, особенно если так и распирает поведать по секрету всему свету о задумке княжича.

Шутка ли, десять пудов чугуна в сутки выплавлять! А сколько всего делается, начиная от наконечников стрел и заканчивая большими чугунными казанами в которых крупного барана можно сварить целиком! Ведь иногда так хочется оказаться в центре внимания, показать свою причастность к великим делам…

А то, что в крепости происходит что-то интересное, многие уже догадывались. Тут и закупка большого количества руды, угля, тут и найм кузнецов и появление на рынке металлоизделий, от ножей и серпов из доброй стали, до чугунных котелков.

Крестьянам ведь рты уже не закроешь, а они полученные в уплату за труд изделия сносили на торг, где и продавали. Большую часть скупали купцы, что мониторили рынок и не могли не заметить данного факта, вот они-то и заволновались и озаботились розыском источника появления товара столь хорошего качества, да в таких количествах, обоснованно подозревая, что на торг сносится лишь часть. И это учитывая, что большая часть получаемого металла шла на внутреннее потребление: оборудование для кухонь, печей, создание простейших станков типа прокатного и прессовального, а так же механического молота, ну и складывалось что-то в запас. Выходить на рынок на данном этапе не хотели.

Так что умные люди сложили два плюс два и получили верный результат – княжич у них торговый хлеб отбирает. Об чужом интересе свидетельствовало появление в окрестностях охотников, собирателей ягод и прочих даров природы в несколько… излишних количествах. И не заметить шлейф густого дыма они не могли, что подтверждало подозрения.

Так что в скором времени стоило ожидать сначала мягкой вербовки, а потом того и гляди – похищения с целью информационного потрошения, что сопровождается физическими истязаниями. Тут с этим просто, нравы суровые.

Предчувствуя подобный результат Штыков через реципиента старался держать бывших дружинников от производственного процесса и ограничить общение с мастерами. Но дружинники и сами не особо стремились болтать с рабочими, сказывалась боевая кастовость, на этой почве даже пищу они принимали в разное время, чтобы не разговориться за едой. Тем более что рабочим особо и некогда чесать языками, только успевай крутись. Проблема в том, что дружинники все же не слепые, даже если одноглазые, что-то да видят: как полости в холме роют, как кирпичами внутренности обкладывают (без подробностей, но все же), как руду с углем загружают, как работают меха, а потом через три дня льется металл… Вопрос в том, как много они понимают из увиденного и что из их гипотетических рассказов смогут понять вероятные разведчики?

Что до мастеров и их помощников, то с ними в этом плане было лучше. Их молчание и желание сидеть в крепости покупалось обещанием высокого вознаграждения. Благо, они видели результат своих трудов. И если до первой плавки чугуна еще было какое-то роптание, то после как отрезало. Опять же мастера жили в крепости с семьями, так что больших причин гулять у них не было. Это воины от безделья маялись…

«Надо, пока не поздно, организовывать Службу внутренней безопасности», – предложил Штыков.

«И как ты это представляешь?»

«Смутно, – признался Штыков. – Со всеми этими шпионскими делами я знаком лишь исключительно по книгам да и там все без подробностей описывалось. Но как я понимаю, нужны верные люди, прямо-таки собачьей преданности, по крайней мере на высших должностях. Увы, таких в нашем окружении пока нет и остается надеяться, что именно пока. Но с чего-то все равно начинать надо».

«И с чего начнем?»

«С провокаций и показательного наказания болтуна. Это заставит остальных быть более сдержанными и понять, что ты не шутишь».

Княжич оскорблено насупился.

«Это…»

«Да, знаю, это бесчестно, даже подло, но на кону стоит не просто удержание секрета, но и твое великое княжение, а так же безопасность всех русских земель. Это наш крест и нам его нести».

С «крестом» Штыков попал в цель и Юрий Всеволодович вынужден был в целом согласиться с необходимостью проверок.

«Но мы такими шагами по отношению к дружинникам можем потерять их доверие», – все же сказал он.

«Обидчивые какие… Неженки», – фыркнул Юрий-вселенец.

Но тоже призадумался. Сбрасывать полную потерю лояльности со счетов не стоило. Могут ведь посчитать себя свободными от обязательств и несмотря на клятвы целенаправленно пойти на прямое предательство.

«Нет, на прямое предательство они не пойдут, – заметил реципиент. – Но и защищать мои интересы не станут если могут этого не делать оставшись в стороне, тогда как сейчас кинутся на защиту не раздумывая».

«Классическая палка о двух концах… Что ж, надо над этим еще подумать и молиться, чтобы охочие до наших секретов по-прежнему опасались связываться с тобой. Беда только в том, что рано или поздно, кто-то осмелеет настолько, что потеряет всякую осторожность и если не сам влезет, то подрядит кого-то за долю малую. Как говорится нет такого преступления на которое не пойдет капиталист, то бишь купец, ради получения трехсот процентов прибыли… хотя за точность цитаты не ручаюсь, но смысл верный».

2

От непростых мыслей отвлекло открытие ворот и въезд в крепость двух телег в сопровождении дюжины воинов-инвалидов способных к охранной деятельности, тупо служа пугалами в отношении залетных татей, что бывало озоровали в округе.

На телегах ехали десять пацанов от девяти до тринадцати лет. Все в худой одежке, по сути рванине.

«Вот и первые птенчики», – удовлетворенно подумал Штыков.

Один из инвалидов двинулся для доклада, но Юрий Всеволодович махнул рукой, дескать не стоит, сам все вижу.

– Здравствуйте юнцы.

– И тебе здравствовать, княжич… – вразнобой ответили они.

– Не надо меня бояться. Я рад, что вы приехали, вас тут никто не обидит. Исполняя обет данный мной Господу, я хочу предоставить каждому их тех, кто оказался в крайне тяжелом положении шанс подняться и стать тем, кем вы сами захотите.

– Кем? – спросил самый смелый и наглый из них, лет двенадцати, хотя может и старше, недоедание сильно сказывается на взрослении.

– Как звать, малец?

– Жданом…

– Так вот ждан, ты можешь стать мастеровым: кузнецом, горшечником, кирпичных дел мастером, работать с деревом и много чего еще… – сказал княжич, а после паузы, добавил: – А можешь стать воином.

На последнем слове глаза у ребят вспыхнули.

Удивляться тут нечему.

Как в советское время дети хотели стать моряками, десантниками, танкистами, летчиками, космонавтами, так и сейчас местная ребятня желала бороздить моря и реки на ладьях или в составе конных дружин снискать славу в битвах. Ведь быть воином это круто.

На то собственно и был расчет. Да, ребята, что выберут мирный труд или кто просто не сможет встать в строй, тоже очень нужны, но все же в первую очередь требовались именно будущие солдаты.

«Они наши с потрохами», – удовлетворенно заметил Штыков.

«Да…»

Дальше пошли организационные вопросы. Княжич приставил к первому десятку ребят наставника и тот повел их размещаться в казарму, но прежде отмываться от грязи и избавляться от вшей путем стрижки наголо.

«Думаю пора выходить на рынок и начинать продажу металла и товаров, – добавил вселенец. – Сейчас они косяком попрут, всех надо одень, обуть, накормить».

«Согласен».

На данном направлении тоже велись работы, а именно несколько слуг княжича занимались тем, что собирали информацию о купцах, как своих владимирских, так и тех, что регулярно ездил торговать в княжество из других русских земель. Смотрели на репутацию, на финансовые возможности и то, как широко раскинута их торговая сеть. По результатам анализа выбрали для начала троих подходящих купцов из Владимира, Новгорода и Киева охватывавших север, запад и юг Руси, с кем и решили заключить торговый ряд.

Купцам предлагали покупать производимый княжичем товар на двадцать процентов ниже рыночной цены. Условия более чем выгодные, ведь мало того, что товар отдавался дешевле, так он еще был куда как качественнее того, что продавалось, так что только за счет качества можно было наварить еще десятую долю. К тому же отдавать деньгами надо лишь четверть стоимости.

– На остальные деньги, что причитаются мне от продажи, будете покупать для меня то, что я потребую: а именно железную руду, кожу и ткани, но на это уйдет малая часть денег. Большую же часть, я хочу чтобы вы тратили на выкуп русских людей, что иные презрев Бога продают нехристям и везти сюда.

По сути предлагалось перенаправить поток работорговли с юга на север. По крайней мере часть этого потока.

Земли в княжестве полно, расселить есть где.

А узнав, что во Владимирском княжестве правит богобоязненный князь, что защищает людей от рабства, уж агенты Юрия Всеволодовича постараются запустить такую информацию, люди сами сюда пойдут. Они и так идут на север (но север он ведь разный, тут и Новгородская республика, тут Полоцкое княжество), спасаясь от постоянных половецких набегов на южные русские землю, а так люди хлынут именно во Владимир просто потоком. А чем больше людей, тем богаче и крепче княжество.

В общем в сознании людей Владимирское княжество должно стать этакой землей обетованной, где сытно и безопасно, при этом князь не дерет с людей три шкуры. Хотя конечно пока такая деятельность несколько преждевременна, ведь Юрий еще не великий князь, но все же решили закладывать задел на будущее, так сказать потихоньку капать людям на мозги.

Особенно хорошо, что этим людям, что придут по сути без ничего, дав все необходимое для жизни (пусть не бесплатно, а по минимальной цене с длительным сроком выплаты), в том числе инструмент, конкретно плуги, можно навязать новые правила сельского хозяйствования, сиречь трех-, а то и пятиполье с внесением дополнительных удобрений. А то клевер это конечно хорошо и очень нужно, но не стоит забывать о навозе, в том числе птичьем помете и древесной золе. Увы, но сейчас весь этот ценный ресурс в лучшем случае просто выбрасывался в ближайших овраг, и тогда его еще можно использовать, а в худшем – вываливают в реку. Жуткое расточительство.

Что до руды, то при той планируемой интенсивности использования местных ресурсов, их хватит от силы на пару лет, так что следовало сразу окучивать залежи за пределами княжества.