Помоги проекту - поделись книгой:
«Да нет…»
«У вас будет три сына: Всеволод, Мстислав и Владимир, и две дочери: Добрава и Феодора. В следующем году станешь великим князем владимирским».
«Я?! Не Константин?!» – изумился хозяин тела.
«Да, ты».
«Но ведь он должен по старшинству. Или с ним что-то случилось?»
«Нет, не случилось. Отец ваш так почему-то решил, а почему не знаю, не интересовался. Вы с ним махачь из-за этого начнете. Прокняжишь пять лет, после чего Константин тебя сковырнет. Сядешь в Городец на два года, потом еще на два года пересядешь на Суздаль. Потом твой брат умрет и ты снова вернешься во Владимир. Как у тебя вообще отношения с братом?»
«Нормальные…»
«Ну, это пока… Так, что еще могу сказать… Собственно, что ни год то поход, несмотря на твое миролюбие… по крайней мере летописи говорят. Что ты миролюбив и набожен. Терки с волжскими булгарами, после того как замиришь их, будешь долго бодаться с мордвой и тоже их замиришь, хоть и предадут они когда придут монголы, будешь драться с князьями и с орденом меченосцев. Тут извини, без подробностей, но в целом удачно. Кстати, не хочешь поинтересоваться, кто победил в схватке, где тебя отоварили по кумполу?
«Действительно…»
– Ждан, кто победил-то? А то я как опал, так и не знаю ничего…
– Мы княжич! Бежали новгородцы к Торжку, за стенами спрятались.
– В осаду стало быть встанем.
– Осадим и побьем! – продолжал гореть энтузиазмом Ждан.
– Ладно, дай еще попить…
Кстати, пока два Юрия беседовали, совсем стемнело, зимой это быстро, караван встал и стал готовиться к ночевке. Ставились шатры, маленькие палатки, разжигались костры…
«Как вообще вышло так, что тебе по башне заехали?» – поинтересовался Юрий Штыков.
«Так в бою…»
«Понятно, что не на бабе… Командует по старшинству Константин, вот мне и интересно, куда он тебя поставил и с какими силами?»
«Под моей рукой левый полк…»
«Дай угадаю, числом твой полк мал и собраны в нем в основном молодые вои – младшие дружинники. А потом по ним и пришелся чуть ли не главный удар противника. Так?»
«Да…» – задумчиво подтвердил хозяин тела, осмысливая произошедший бой.
«Что и требовалось доказать».
«Что именно?»
«Ну что ты в самом деле, как малой? – скорбным тоном ответил Юрий Штыков. – Костя хочет от тебя избавиться, чувствует наверное, что отец им не сильно доволен, и у него почти получилось. Так что надо быть внимательным».
«Даже если ты прав, то и не получится, если конечно верить тебе…»
«Это в моей истории не получилось. Но теперь здесь я, мы, чтобы не потерять башку от рук монголов, будем менять историю, а значит сменится та линия в которой у твоего братца тебя кокнуть не получилось, но может получиться в новой последовательности».
«Если тебя прислал Бог в помощь мне, то он не допустит…»
«На бога надейся, а сам не плошай, – резко оборвал Штыков тезку. Его от религиозного фатализма людей вообще коробило, в этом фатализме он видел главный недостаток христианской религии, когда из людей делали по сути добровольных бессловесных рабов. – Вот слушай притчу по этому поводу, она как раз в тему…»
Штыков рассказал Юрию Всеволодовичу историю про набожного человека в момент наводнения с предупреждением соседей, бревно и лодку со спасателями, но тот в надежде на спасение его самим Господом все равно потоп.
«Понял?»
«Да…»
4
После ужина снова разговорились. Юрий Штыков поинтересовался расположением войск и их численностью. Ответ Юрия Всеволодовича его не обрадовал. Победа владимирских войск которой был так воодушевлен Ждан с его точки зрения оказалась никакой не победой, а заранее спланированным отступлением новгородцев.
Противник выдвинул против армии владимирцев слишком мало сил для настоящей битвы с целью победить. Больше это походило на спешно выставленный заслон с целью задержать врага, чтобы выигранной паузой подтянуть дополнительные силы, а так же лучше подготовиться к обороне Торжка, и со своей задачей они блестяще справились, при том, что потери понесли не такие уж и большие.
Владимирцы застряли у поля боя на целых три дня. Пока своих раненых обиходили, убитых своих и чужих похоронили, трофеи собрали и распределили, да и потом армия отягощенная ранеными двигалась куда как медленнее. А избавиться от раненых тоже нельзя, ведь чтобы их вернуть во Владимирское княжество, нужно отрядить часть боеспособных войск для охраны, что вкупе с уже имеющимися потерями сильно ослабит армию вторжения.
Выводы Штыкова Всеволодовичу сильно не понравились, но обдумав, он вынужден был с ним согласиться. Все-таки это не первый его поход и с некоторыми тактическими уловками княжич был знаком, хотя особыми изысками в военном деле никто не блистал, по крайней мере с высоты прошедших веков. Юрий Штыков хоть и не служил в армии по учебе в институте который не успел окончить, но все же успел нахвататься всякого по верхам. По крайней мере он знал про косую атаку…
А так, засадный полк это максимум, вершина местной тактической школы используемый если это позволяет ландшафт. Тактическое отступление во время боя с целью заманить противника под удар уже не использовалось ибо в целом с управлением войск во время боя просто беда, не до изысков. Масса воинов просто бросалась в бой, а там как кривая вывезет. У особо продвинутых военачальников даже иногда резерв имеется…
Князья ведь сами ведут свои полки в бой, чуть ли не в первых рядах, что и показало ранение Всеволодовича, чудо, что почти полностью полегшая охрана все же сумела его вытащить из схватки. Достойно всяческого уважения, но глупо. Какое в таких условиях хоть сколько-нибудь внятное управление? Опять же религиозный фатализм, дескать на чьей стороне бог, тот и победит. Вот такие пироги с котятами.
«Беда-печаль. С таким подходом к военному делу монголов не победить, даже если удастся объединить Русь под одной рукой, – сказал Юрий Штыков. – В конце концов воюют не только числом, но и умением. Так вот тезка, монголы воюют в том числе и умением. А вы кидаетесь в мясорубку всей толпой как дикая орда, а там как кривая вывезет…»
«Все в руце божьей…»
«Мы кажется уже говори по поводу божьей воли. На бога надейся, а сам не плошай…»
«А как тогда по-твоему должно воевать?» – насупился хозяин тела.
«Для начала командир должен иметь возможность с помощью звуковых или флажковых сигналов управлять всей массой войск, для чего эти войска должны иметь хоть какую-то дисциплину, для чего обучены…»
«Это получается, что князь не идет в бой, а стоит за своими воинами и смотрит как они бьются?» – возмутился Юрий Всеволодович.
«Именно!»
«Но это бесчестно! И нет славы!»
«Тьфу ты, снова заново… – горестно протянул Юрий Штыков. – Я ему про Федора, он мне про Ярему… Послушай меня внимательно Юрий Всеволодович и постарайся понять, что когда придут монголы, никто из внуков Чингисхана, что будут командовать этими вонючими ордами, не станет лично вести в бой свои тумены, ты не встретишься с ними лицом к лицу, забудь об этом. Они будут стоять на холме в окружении сотен охраны из самых умелых и хорошо оснащенных бойцов и управлять войсками, посылая тысячи с одного конца поля боя на другой, туда где они нужны для победы. А вы находясь в гуще боя, даже не будете этого видеть, вы даже не поймете, что вас давно окружили и чихвостят в хвост и гриву, стачивая как бобер ветку. А когда поймете, будет уже слишком поздно. Так ты собственно свою башку и потерял в известной мне истории, лично с упоением рубясь с каким-то рядовым вшивым кочевником-пастухом ни хрена не видя, что происходит вокруг. Нужно видеть картину целиком, чтобы понимать, что происходит и реагировать на происходящие изменения. Вот ты считаешь, что князь должен сам вести своих воев в битву, так?»
«Да…» – уже не столь уверенно ответил княжич.
«А вот когда крепости или города штурмуют, почему князь не идет в первых рядах и в числе первых не взбирается по лестнице на стену?»
«Хм-м… ну-у…»
«То есть в поле он должен вести своих витязей лично, а на стену почему-то вести не должен, а должен руководить издалека? Вот скажи мне, поведет Константин дружину на стену Торжка лично?»
«Нет…»
«А ты бы повел?»
«Нет…»
«А почему?»
Юрий Всеволодович на этот вопрос промолчал не зная ответа, ведь так было всегда, он об этом и не задумывался никогда.
А действительно, почему в одной ситуации князь должен вести в бой воев, а в другой – нет. В чем собственно разница? Ведь если подумать, то ни в чем. Однако же поведение различно.
До самого отбоя Юрий Штыков продолжал потихоньку капать на мозги княжича подтачивая этот валун из странных, зачастую малопонятных и даже нелогичных представлений о чести и славе.
Много ли чести и славы погибнув в бою просрать город и жителей, которых ты обязался защищать, обрекая их на насилие и ограбление? А ведь мог и не погибнуть, управляя войсками со стороны и даже более того – победить и оградить своих подданных от поругания.
Так в чем истинная честь и слава?
Вот так, час за часом, день за днем Юрий Штыков потихоньку помаленьку продолжал переформатирование личности Юрия Всеволодовича перестраивая его ценностную картину мира.
Не факт, что задуманное удастся в полной мере, но он старался. Какие-то сдвиги уже были, но получалось с трудом. Все таких княжич по местным понятием был уже зрелым мужем – двадцать лет с устоявшейся картиной ценностей, что есть хорошо и что есть плохо. Для Юрия Штыкова, продукта беспринципных отношений звериного капиталистического общества, где человек человеку – волк, многие постулаты, были по-детски наивны, притом что тринадцатый век тоже был далек от человеколюбия, но тем не менее как-то тут уживались рыцарские понятия о чести и веры в слово.
Предприми кто-то такие попытки первоспитания извне, то есть будь это живой человек, то все труды пошли бы прахом, он бы просто не воспринял эти доводы. Но в том-то и дело, что это происходило изнутри. Подселение чужой души поколебало психику Юрия Всеволодовича, сделав его более податливым. Он фигурально выражаясь не превратился в глину из которой можно было быстро вылепить необходимое, более того, он нередко спорил и стоял на своем, но вода камень точит и Штыков, как более искушенный в выворачивании смыслового значения того или иного понятия (ведь в его время только тем и занимались, превращая черное в белое и наоборот), словно вооруженный долотом и молотком скульптор откалывал кусочек за кусочком формируя нужный скульптурный образ…
5
Осада Торжка не задалась.
Новгородцы сумели воспользоваться задержкой владимирских войск и стянули к городу-крепости дополнительные силы. Пойти на штурм, означало потерять большую часть армии под стенами этого городка. Мало того, что отец этого не поймет, так еще с оставшимися силами не выполнить главной задачи похода по взятию Новгорода и освобождению Святослава.
Оставить его и двигаться дальше тоже нельзя. Оставить такую силу у себя в тылу было мягко говоря глупо ибо означает оказаться между молотом и наковальней.
Константин на совете рвал и метал. Как человек опытный, несмотря на свои двадцать три года, участвовал в десятке походов, он понимал, что это пат, причем пат в пользу новгородцев.
Осталось тольк е поколение умеет, если конечно хоть немного мозгов имеет, а не прокомпостированы всякими ЕГЭ
Глава вторая.
Первые шаги
1
Выглядел Всеволод Юрьевич неважно. Смерть уже схватила его за горло и даже слепому было ясно, что великому князю владимирскому осталось недолго коптить это небо, год-два. Но как бы плох он ни был, своим сыновьям пистон в одно место он вставил по первое число качественно. Досталось всем, Константину, как старшему провалившему поход, заодно влетело Юрию, что умудрился подставиться под удар какого-то новгородского дружинника, ну а больше всего плюх отвесил младшему из-за которого собственно и начался сыр бор.
Гнев великого князя был понятен. Его сын просидел в Новгороде меньше года, сменив своего старшего брата Константина и его тут же пинком под зад спровадили, а все из-за его невоздержанности, прям половой гигант. Помимо репутационных потерь, были еще финансовые. Потерять из-за балбеса такой источник дохода, было обидно.
– Ты опечалил меня сын, навлек на наш род позор. Тебе что, дворовых девок было мало, боярышней для утех подавай!
– Но она сама…
– Молчать!
«Подставили сопляка грамотно», – вылез со своими комментариями Юрий Штыков.
«О чем ты?»
«О том самом. Не его похотливость, так еще на чем-нибудь бы подловили, долго ли умеючи, а торгаши не лыком шиты, как говорится, не обманешь – не продашь. Новгород все-таки республика и князья там сбоку припека, все решает Вече, по крайней мере формально, а на деле бояре. Князья со своими дружинами только за тем и нужны, чтобы выполняли функцию ЧОПа, в смысле охраняли княжество от врагов внешних да татей ловили, за что и платили. Да видно посчитали, что дорого платят за свою безопасность вам, вот и подрядили кого подешевле, а Мстислав и рад».
«Ты думаешь в этом все дело?» – усомнился Юрий Всеволодович.
«К бабке не ходи. В смысле уверен. Обычная разводка».
«Но ведь дочь боярина действительно была Святославом опорочена. Пойдет ли на такое хоть один уважающий себя человек?»
«А кто тебе сказал, что боярышня была опорочена именно Святославом? Он ведь наверняка бухой был, так что и не понял, целкой она была или уже того? Мало ли, может ее, к тому же слабую на передок, какой ушлый дружинник спортил? Так ее этим еще и обелили, дескать не абы кто, а княжич девственности лишил. Опять же поимели с того не слабо…»
«Даже если и так, то чего уж теперь…»
«Ну да, тут уже ничем не поможешь. Но свою монеточку в копилочку с этой ситуации ты можешь получить».
«Какая монетка? Что за копилка?» – начал раздражаться от замысловатой речи приблудной души хозяин тела.
«Замолви словечко за братца. Отведи от него гром и молнии отцовского гнева. А то ведь залетит братец туда куда Макар телят не гонял… в какой-нибудь Мухосранск, то бишь Тмутаракань… Глядишь и вспомнит когда придет время бодаться с Константином кто именно за него заступился и встанет на твою сторону. Должна же в нем остаться хоть какая-то благодарность если и дальше не станешь о нем забывать? Да и отец лишний раз от твоей братской любви и заступничества умилится, тоже монетка в копилку, лишней по любому не будет. Так монетка к монетке…»
«Попробую…» – недовольно из-за меркантильности приблудной души ответил тот.
– Отец, позволь слово молвить, – с покорным тоном произнес Юрий, когда Всеволод Юрьевич взял небольшую паузу, чтобы отдышаться перед очередным раундом изливаний все новых порций ругани.
Братья глянули на Юрия как на самоубийцу. Как ни набожен Всеволод Юрьевич, а нравом в гневе все же крут. Впрочем, Святослав с надеждой.
– Что тебе?
– Не виноват Святослав в произошедшем…
– Что?! Как это не виноват?! Он сам признал, что…
– Боярышня та лишь предлог, отец. Уверен, что ее специально подложили брату, зная его юношескую жажду женских ласк… уверен даже, что она уже была не девой, просто по нетрезвому делу брат этого не понял… Подставили его, потому как новгородцы более не желали платить за свою охрану как раньше, а уговор просто так расторгнуть не можно, вот и подложили ее и теперь кругом правы. Не боярышня, так еще что-то удумали бы…
– Хм-м… возможно ты прав. Новгородцы те еще выжиги… могли они на такое пойти… могли, – великий князь владимирский быстро успокоился. – Но все равно, он должен был думать, кого под себя тащить!
– Молод он еще, отец. Я вот себя вспоминаю в его годы и отлично его понимаю и рад, что мне не довелось сидеть в эти года на столе, когда мысли совсем иным заняты…
– Правильно, тебя надо было на Новгород ставить…
Всеволод Юрьевич еще раз зло зыркнул на провинившегося сына, но стало ясно, что буря прошла стороной. Наказание конечно последует, все ж виноват Святослав, как ни посмотри, но оно будет не столь суровым как могло бы быть.
«А действительно, чего это малолетнего Святослава в обход тебя поставили на княжение?» – удивился Штыков.
«В походе был, на Рязань ходил да дань собирал, не до того было. Константина тем временем срочно на Ростов сажали, вот и пришлось Святослава привлечь на замену», – ответил хозяин тела.
Поделиться книгой: