Помоги проекту - поделись книгой:
Аскольд Шейкин
ПОВЕСТЬ О КАРТЕ
КОМУ НУЖНА КАРТА
Шел боевой 1919 год. Молодую Страну Советов со всех сторон окружали враги. Четырнадцать капиталистических государств в союзе с русскими белогвардейцами пытались задушить советскую власть.
«Большевики продержатся считанные дни», — писали буржуазные газеты.
Но в Московском Кремле думали иначе. Там знали, что неудачи на фронтах — дело временное. Мы победим и англичан, и японцев, и белогвардейцев. И вот почему в эту напряженную пору Совет Народных Комиссаров и Центральный Комитет нашей партии занимались делами, имеющими отношение к будущему.
Тогда-то, всего за три дня до открытия VIII съезда партии, 15 марта 1919 года Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ленин подписал декрет о создании Высшего Геодезического Управления,[1] задачей которого было изготовлять карты на всю территорию нашей Родины.
«Карта… — говорил на Первом Всесоюзном Географическом съезде в 1933 году почетный академик Юлий Михайлович Шокальский, — нужна всем — ученому и колхознику, государственному деятелю и домашней хозяйке».
И действительно, ведь почти всякое дело начинается с карты. Она верный друг строителя, летчика, моряка, геолога… Пожалуй, нет теперь человека, который ни разу бы не обращался к карте за советом.
Весной на поля выходят сотни тысяч тракторов.
И, казалось бы, очень всё просто: подошла пора, стаял снег, брось в землю зерна — и они взойдут, зазеленеют, поднимутся к солнцу тяжелыми колосьями.
Бросишь в землю зерна пшеницы — взойдет пшеница, ржи — рожь, овса — овес. Так возьми да засей всё колхозное поле пшеницей, рожью или овсом.
Но нет, если всегда сеять на одном и том же участке, например, только пшеницу, урожай с каждым годом будет становиться беднее. Настанет пора, когда на полях вместо пышных хлебов поднимутся редкие хилые травинки. Земля истощится. Даже усиленное удобрение не сразу вернет ей прежнее плодородие.
А ведь можно дело поставить так, чтобы, наоборот, каждый урожай был рекордным. Для этого следует разделить земли колхоза на несколько участков и засевать по частям: когда на одном поле зеленеет картофель, на другом рядом — греча, на третьем — клевер, на четвертом — пшеница…
На следующий год картофель займет место пшеницы, бывшее картофельное поле, отдыхая, до осени простоит «под парами», чтобы потом зазеленеть озимью, вместо гречи окажется клевер и так далее — одно вместо другого. Очень важно, какие растения будут сменять друг друга. У пшеницы, у льна, у подсолнечника, у сахарной свеклы есть свои любимые предшественники, после которых им расти особенно хорошо. Вот этот-то порядок чередования и носит название севооборота — слово, знакомое в наши дни почти всякому.
Ну, а карта при чем здесь?
Так ведь это она же, карта колхоза, — главный документ, на котором показаны поля, входящие в севооборот.
Без нее очень непросто было бы знать, где и какие растения сеяли прошлой весной и, следовательно, какие и где нужно посеять нынешней, чтобы плодородие почвы не уменьшалось, а росло год от года. За время сева внимательные глаза агрономов, колхозников, работников МТС и совхозов много раз обратятся к карте.
Вот другой пример.
Лет шесть назад в Научно-исследовательский институт биологии Харьковского университета принесли большую и подробную карту Советского Союза.
Карту? В Институт биологии? Да зачем?
Карту эту повесили на стену, и начался долгий и кропотливый труд, работники института стали кружочками отмечать на ней все те места, где живут в нашей стране люди, которым больше ста лет. А таких у нас теперь много тысяч.
При этом каждый кружок соответствовал одному человеку. Вокруг Москвы, например, собралось пятьдесят пять кружков! Зачем всё это?
Да затем, что ученых издавна интересовало, насколько климат влияет на долголетие. Легенды ходили о народах Кавказа. Только там будто бы, в горах, можно жить до самой глубокой старости. Горный воздух, горное солнце — вот в чем якобы секрет долголетия.
…Когда кружки (несколько десятков тысяч!) нанесли на карту, выяснилось, что вся наша Родина — страна долголетия.
Кружки оказались повсюду: в Якутии, на Северном Сахалине, в бухте Кожевникова, в Средней Азии, на Кавказе, в Москве, на Камчатке…
Правда, они не распределялись равномерно. На одних участках карты их было больше, на других меньше. В пределах Харьковской области Украинской ССР есть сто восемьдесят три старика и старухи старше ста лет. Кружки почти сплошь закрыли в этом месте карту. Но ведь и людей проживает в одной этой области гораздо больше, чем во всей Якутской АССР, а и там кружков оказалось немало.
Секрет долголетия не в климате, не в природных условиях и не в «эликсире жизни». Он в общественном строе страны, в условиях жизни всего народа. Долго жить можно всюду, хоть на Северном полюсе. Важно, как будет проходить эта жизнь — в нужде или в достатке, в горе или в радости. Недаром же в Советском Союзе в 1926 году было всего лишь семь тысяч людей старше ста лет, а в наши дни уже около тридцати тысяч, и по числу долгожителей, приходящихся на миллион человек населения, мы занимаем теперь первое место в мире.
Жить стало лучше. И не в одном каком-нибудь месте, а всем людям СССР и на всей территории государства.
Об этом и сказала карта самым наглядным, очевидным образом.
Еще пример.
Ученый-историк получил задание: изучить развитие русских городов в девятнадцатом веке. И знаете, что он сделал прежде всего? Он стал разыскивать старые карты. По ним он сразу увидит, каких городов теперь уже нет, какие, наоборот, были и прежде. Нашей столице Москве больше восьмисот лет. Она есть на всех картах русского государства. А вот города Комсомольск, Мончегорск, Кировск появились каких-нибудь двадцать лет назад. На старых картах их нет, конечно.
Но не только это установит историк с помощью карт.
Чем важнее значение города, чем больше в нем жителей, заводов, фабрик, тем крупнее условный значок на карте, крупнее подпись, гуще дорожная сеть, которая связывает город со всей страной.
Карта — молчаливый свидетель. Всё то значительное (города, дороги, каналы, заводы), что человеческое общество построило к моменту ее создания, будет отображено на ней, как бы зафотографировано. Пройдут десятки и сотни лет. Ученый-историк положит на стол пожелтевшие листы, и они расскажут ему о многом.
Взгляните на карту, напечатанную на 8-й странице. Историку будущего она немало поможет узнать, какие изменения произошли в нашей стране за период с 1917 по 1953 год.
Ну, а летчику, моряку, геологу, строителю, военному, школьнику? Нужна ли им карта?
Еще бы! Все эти люди без нее словно без рук. В их работе карта играет такую огромную роль, что об этом нужно рассказать поподробнее.
Путеводитель краснозвездной птицы
Однажды утром летчик Федор Алексеевич Новиков вошел в кабинет начальника аэропорта и доложил:
— Пилот Новиков явился по вашему вызову.
— Здравствуйте, — ответил начальник, поднялся из-за стола, подошел к большой шторе и отодвинул ее.
За шторой открылось не окно и не дверь, а карта нашей Родины.
Да, большая разноцветная карта. Вот синей линией показаны берега морей, озер. Ветвятся реки, тянутся железные дороги, красными кружочками горят областные города. Москва изображена яркой звездочкой.
Начальник разыскал на карте какую-то точку на крайнем востоке страны и сказал:
— Полетите сюда вот, на Чукотку. Нужно доставить важный груз для экспедиции Академии наук. Детали задания уточните с начальником штаба. Трасса трудная: над горами, над тайгой, над морем. Условия погоды нелегкие, задание срочное Скрывать не стану: будет тяжело… Как самочувствие экипажа?
Федор Алексеевич улыбнулся. Как самочувствие? Самое лучшее! О таком полете почти над всей Родиной столько мечталось еще с детских лет. Именно это желание и привело его в авиацию… Ну, а то, что задание трудное? Так разве о легком мечтают? Легкое само дается в руки!
От начальника порта Федор Алексеевич пошел к начальнику штаба. Без лишних слов тот вынул из несгораемого шкафа тяжелый бумажный сверток и протянул ему.
— Получите материалы, — сказал он. — Когда ознакомитесь с трассой, доложите свои соображения.
Федор Алексеевич, конечно, знал, что в этом свертке. Там — географические карты.
Всякий полет начинается с карты.
«Попросив разрешения повесить карту перелета, — пишет Герой Советского Союза Беляков в своих воспоминаниях про то, как был выбран маршрут для беспосадочного перелета Москва — Дальний Восток в 1936 году[2], — Чкалов стал подробно рассказывать о том, какими путями можно долететь из Москвы до Петропавловска на Камчатке.
Члены правительства стояли вместе с нами около карты и разглядывали разноцветные линии маршрутов».
Карта, которую повесил на стену великий летчик нашего времени Валерий Чкалов, изображала всю нашу Родину. Это была карта мелкого масштаба.
Но если путь уже выбран, в дело вступают карты подробные, крупномасштабные. Пакет таких карт и вручил Федору Алексеевичу Новикову начальник штаба. Все члены экипажа самолета начали изучать их.
«Мы, — вспоминает дальше Герой Советского Союза Беляков, — тщательно изучили предстоящий маршрут и не раз мысленно уже пролетали по нему. Теперь нам кажется всё простым и ясным. Маршрут разделен на участки. Я и Григорий Филиппович[3] склеиваем карты, на которых, помимо маршрута и расстояний, обозначены магнитные путевые углы, магнитные склонения, радиостанции, аэродромы. Мы отмечаем также на картах возвышенности, которые могут явиться препятствием для полета».
Проделал такую работу и Федор Алексеевич Новиков. Товарищи помогали ему.
И вот он снова стоит перед начальником аэропорта. Федор Алексеевич немного волнуется.
Конечно, летчик, который уже в сотый раз отправляется по знакомой до мелочей трассе регулярного авиасообщения, не будет рассчитывать ни количество бензина, ни запас кислорода для дыхания при пересечении высоких гор. Всё это уже подсчитано. Он может и вообще не смотреть на карту, если лететь придется вдоль железной дороги, по берегу моря, над рекой. Однако и тогда она будет с ним. Летчик знает: воздушный путь — это не стальные полосы рельсов. Встретится облако, переменится ветер, — земля потеряется из виду, слегка изменится курс. Пройдут только минуты, но за них самолет пролетит десятки километров, уйдет от реки, от берега. И только карта поможет потом выйти на правильную дорогу.
Итак, Федор Алексеевич снова в кабинете начальника. Докладывает о техническом состоянии самолета, показывает расчеты. Всё хорошо. Можно лететь. Остановка лишь за прогнозом погоды.
Окончив беседу, Федор Алексеевич идет на метеорологическую станцию.
На стол снова ложится карта.
Это странная карта. Она очень бледная. Слабенький синий рисунок едва выделяется на бумаге. Так показаны реки, берега морей, города. В этом она похожа на обычные контурные карты. Зато какие-то зубчики, флажки, цифры, линии нарисованы прямо от руки черной тушью. Это — синоптическая карта, карта погоды. По сообщениям, полученным по радио, на ней показано, что встретит самолет на пути: ветер, дождь, тепло, холод, облака, снег… Бледные линии печатают заблаговременно в типографии, а сведения о погоде наносят самые свежие, полученные перед полетом. Эта карта «живет» очень мало, буквально часы. Изменятся направления ветров; где было тепло, станет холодно. Новые сведения придут в метеостанцию по радио, и там составят новую карту погоды. Печатать в типографии некогда — пока печатаешь, погода изменится, — вот почему ее наскоро вычерчивают от руки тушью.
Глядя на эту карту, Федор Алексеевич определил, какие участки плохой погоды следует обойти стороной, какие придется «пробивать» вверх, чтобы пройти над облаками.
По ней же он вместе с начальником штаба решил: погода летная. В путь!
Экипаж поднялся в самолет. Дежурный по аэродрому взмахнул флажком, разрешая старт. Машина легко тронулась, побежала по бетонной дорожке, быстрее, быстрее… Через минуту она была уже в воздухе.
Поделиться книгой: