Тень сумеречных крыльев

– Лицензию. И… – Она ненадолго, но отчетливо, с намеком замялась. – Знаете, в мое время было не принято играть с едой. Особенно прилюдно.

– А в наше время не принято докапываться до низших по пустякам, – довольный, слегка развязный голос прозвучал откуда-то сбоку. – Дневной Дозор. У нас что-то серьезное или опять балду гоняем?

Еще одна гостья парковки выглядела ярко и молодежно: камуфляжные легинсы, розовая жилетка-пуховик, синие волосы, кеды со шнуровкой до колена. Оставив один из наушников-капелек болтаться за ухом, она чуть приплясывала на месте. Правда, при взгляде через Сумрак зрелище радикально портилось – кожа ведьмы обвисала, глаза тускнели, волосы путались и редели. Получался вполне себе Totetanz[3].

– Че-почем, хоккей с мячом, опять вампиров достаем? – пропела Темная. – И не надоедает ведь. Уважаю целеустремленность, не понимаю мотивации.

Улыбнуться пришлось и теперь. Поведя рукой, Ада уточнила:

– То есть ваше руководство не имеет претензий к еженощному парному – или, стоит сказать, паранормальному? – карнавалу? Это любопытно. К тому же сейчас не ваше время. Мне передать Зинаиде Мефодьевне?

Сине-розовая изумилась:

– Из-за этого весь шум? Вот делать вам не фиг, железно говорю.

К сему моменту пришел в себя Виктор. Он навис над Темной и прорычал низко и глухо:

– А еще ваш гемоглобинозависимый некросапиенс везде таскает с собой лицензированную жертву! Это издевательство над человеком!

Ведьма комично подпрыгнула.

– Охти, божечки-кошечки, бяда-то какая… И че? Лицензия есть? Есть. Выдали ее вы? Вы. Эрнестик, шалун, любит широкий жест. Порицаете?

Светлый опять поперхнулся и стиснул зубы, а сине-розовая, разведя руками, ухмыльнулась:

– Так что, миляга, будем стоять здесь, словно кедры на увале, и пипирками меряться?

Этого ее собеседник, по-видимому, стерпеть уже не мог. Он опустил руки на пояс и заложил большие пальцы за толстый, аутентичный армейский ремень.

– Я бы не советовал.

Темная открыла рот в целях, далеких от хвалебных. Но не успела. Пряжка глуховато брякнула об асфальт, обгоняя хлопья тумана. Ада билась в тихой истерике, обнимая фонарный столб и пытаясь выдать некуртуазное хрюканье за приличествующий благородной даме светский смешок. Ведьму перекосило. Она подвигала нижней челюстью, потом шлепнула губами и вымолвила совсем иным тоном:

– Знаете, вот я планировала высказываться в тоне обидном и уничижительном. Но не могу. Это будет против объективной правды. Скажите, молодой человек, а что вы делаете сегодня вечером и в ближайшую пару сотен лет?

Атмосферу легкого бардака перекрыл донесшийся издалека вопль ужаса. Иные напряглись. Вопль повторился, его поддержал еще один – уже не столько напуганный, сколько возбужденный. Происходило что-то. Эрнест, наблюдавший эскападу Виктора со сдержанным одобрением, обнял свою жертву:

– Сладенькая, иди домой. Мы с тобой обязательно повторим. И продолжим…

Девушка, так и простоявшая все это время с видом глупого счастья на мордочке, послушно кивнула и направилась через дорогу. Светлый дернулся за ней, но застыл, глядя на напарницу. Та рубанула ладонью.

– Идем. Здесь все понятно. Учтите, я все равно подам рапорт.

– Учтем, – хмуро посулилась ведьма, прекратив клоунаду. – Учтем. Эрнест, ты мне нужен.

Вампир пожал плечами и присоединился к дозорным.

Крики доносились от «Биг-Бена», и на подходе к нему, несмотря на глухую ночь, уже собралась небольшая толпа. Ауры людей искрили и потрескивали, сталкиваясь и взаимопроникая друг в друга: страх, возмущение, азарт, сопереживание. Все смотрели вверх.

У самой кровли башни, над циферблатом, застыл человек. На фоне подсвеченной крыши он выглядел темным силуэтом, но его ауру хорошо было видно издалека – такой яркой она была. Не разомкнутой, расчехранной, как у Иного, но практически на грани. В подобном состоянии люди способны на самые отважные поступки. Или самые глупые.

Приблизившись, Виктор потянулся в Сумрак. Ведьма чуть не вцепилась в него, зашипев:

– Никакого вмешательства, Светлый! У вас нет права!

– Насчет прав я бы поспорил, – мрачно отшил дозорный. – Но я и не вмешиваюсь. Это воздушная линза.

Ада покосилась на напарника и тоже поколдовала – правда, вместо воздуха она придала форму собственному хрусталику. Мир вокруг расплылся, а потом глаза перефокусировались. Человек на башне стоял, закусив губу. Мужчина, молодой, низенький и полноватый. На круглом лице блеснули очки в толстой оправе, капельки пота на лбу. Да уж, тут и суровая красноярская весна не остудила бы.

– Чего им не хватает? – лицемерно вздохнул Эрнест и облизнулся. – Кормобаза и так скудная: этот пьяница, тот наркоман, третий вообще геймер или хипстер какой-нибудь. Виктор, вы случайно не хипстер?

– Еще одна провокация, и я начну подворачивать. Только не штаны, а шеи, – холодно, веско уронил тот. Вампир закатил глаза: мол, why so serious[4]?

Из толпы выкрикнули: «Прыгай!» С другого края ответили: «Заткнись, придурок!» Началось движение на встречных курсах, антагонисты явно намеревались выяснить, чье кунг-фу сильнее. Публика на время отвлеклась. Впрочем, близко к башне никто предусмотрительно не подходил. Воспользовавшись суматохой, Виктор задел локтем Аду и, когда та опустила взгляд, незаметно развернул ладонь чашечкой вверх. Это могло сработать: воздушная линза замедлила бы падение, приняв самоубийцу на подушку. Тяжело вздохнув, Светлая снова поправила волосы, замаскировав отрицательный кивок. Положения Договора следовало соблюдать. Ordnung muss sein[5].

Она не заметила, в какой момент захотелось моргнуть. Правда, удивиться успела: заклинание должно было обеспечивать идеальное увлажнение склеры и роговицы. Наблюдатель не имел права отвлекаться. А тут словно едкая, зудящая, черная колючка попала под веко. Под оба века.

Возле отчаянно вжавшегося в скат силуэта возник еще один. Этот был не просто темным – он словно поглощал поливающий крышу свет, вычитал из него, делил на ноль. Правда, длилось это ощущение ровно секунду. Снова моргнув, Ада поняла, что видит девочку. Подростка. Невысокую. Одетую глупо, по-летнему, в белом. С прямыми белыми волосами. Тонкими, нитяными губами девочка улыбнулась стоящему рядом, словно старому знакомцу. И махнула рукой.

Мужчина покачнулся, ноги его дернулись – и нелепой куклой он полетел вниз. Толпа охнула, раздалась, несомая отливом страха. Виктор, стиснув зубы, демонстративно развеял линзу, сплюнул и побежал вперед. Темные больше не мешали.

Прыгун, скорчившись, уткнулся лицом в асфальт и орал. Ада облегченно выдохнула:

– Голос есть, жить будет. Чем отделался?

– Перелом. – Пальцы напарника быстро порхали вокруг тела, сканируя ауру. – Удивительный везунчик. Сорок два метра, я посчитал. Никому бы не поверил, если б сам не видел.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Сине-розовая ведьма была сама тактичность и предупредительность.

– Официально заявляю, что Дневной Дозор не имеет к этому никакого отношения. Я в душе не гребу, че эт за бикса. – Переход от канцелярита к вульгарщине давался Темной с удивительной легкостью. Ада снова посмотрела наверх. Девочка стояла на карнизе, замерев, словно ледяная фигурка.

– Вик, – это обращение товарищ воспринимал даже с удовольствием. – Я пойду пообщаюсь с белой гостьей. Паси вокруг. А вы, – Эрнест с готовностью наклонил голову, – вызовите «Скорую». Позаботьтесь о кормобазе.

Перед входом в здание администрации пришлось войти в Сумрак. Охранники, вместо того чтобы вызвать полицию, высыпали наружу и смотрели представление. Миновав их, Ада побежала в сторону подъема на башню.

Туман развеивался. Поднимался ветер, наверху это чувствовалось особенно. Фигурка на краю башни торчала недвижимо, словно белая статуя, снежные волосы ее тоже не шевелились. Дозорная попыталась посмотреть через Сумрак – и тут же вскрикнула, скривилась, прикрыла глаза ладонями. Колючка под веки – опять. И опять.

Раздался легкий, почти невесомый стук. Подняв взгляд, Ада снова увидела девочку. Та стояла прямо перед ней, тощая, белая, неестественно выпрямившаяся, словно будучи вздернутой за макушку. А потом одним щелчком наклонила голову набок. «Так насекомые двигаются, не люди», – отстраненно подумала Светлая. И наконец посмотрела гостье в глаза.

Истаяла еще секунда.

А потом произошло то, чего Ада ждала с самого начала, – беловолосая побежала. Совершенно по-девичьи, размахивая руками, вскидывая палочки-голени в стороны. Разве только ужасно быстро.

Но не быстрее боевого мага под Ходом.

Набрать скорость несложно. Вот маневрировать, сражаясь с инерцией и силой трения, – уже гораздо веселее. Правда, Иному в этом смысле помогает Сила Сумрака: можно делать короткие, быстрые погружения, в которых время замедляется; да здравствует первый слой. Цена за эту возможность – усталость и падение уровня сахара в крови. Если цель не оправдывает средства, тем хуже для средств.

Первая крыша закончилась как-то вдруг. Беглянка перемахнула на балкон построенного встык бизнес-центра, сжалась в пружину – и отрикошетила на темно-бордовые скаты соседнего здания. Мысленно дозорная присвистнула: прыжок был что надо. Она оценила расстояние, угол, ветер, положение зодиакальных созвездий – а потом, просто надбавив скорости, срезала угол мощным толчком. Секунда полета, сердце замерло в высшей точке… Наконец под пятками грохнуло и болезненно отдалось в суставы. Погоня продолжилась.

Дальше пошло как-то само собой. Они с энтузиазмом проскакали по крыше Департамента имущества и земельных отношений – Ада еще мимоходом подумала, что бо́льшего издевательства над самим принципом частной собственности и придумать нельзя. Потом белая девочка, обернувшись на магичку, топнула – и все такой же неестественно прямой тростинкой перелетела на крышу «Айсберга». «Поздновато за покупками», – пошутил внутренний голос. Светлой пришлось проделать то же самое, только предварительно разогнавшись и добавив ускорения телекинезом.

С удобной, почти плоской крыши торгового комплекса охота переместилась на скаты уютного, выкрашенного в желтый колер домика с классицистическими белыми колоннами на фронтоне. Домик заворачивал на улицу Сурикова, и за ним мрачным контрастом шло грубое, серое здание бюро Медсоцэкспертизы. Беглянка и здесь шутя преодолела разницу в пару этажей, махнув вверх безо всякого напряжения. Ада подумывала перейти на отборную инвективную лексику времен становления хохдойча, но сдержалась. Прыгнула вместо этого следом, чуть не разбив набойки.

Здесь уже пошел бег с препятствиями. Сумрачный енисейский гений архитектора зачем-то спроектировал крышу разновысокой, с выпирающими ребрами несущих стен. Их приходилось то проходить насквозь в Сумраке, то огибать, петляя не хуже лисы за зайцем. Вместо ругательств дозорная решила вспомнить детство. «Раз-два-три-четыре-пять… – свирепо считала она, перепрыгивая очередной выступ. – …Eine alte Frau kocht Rüben[6]… Ну погоди, поймаю, будет тебе Rüben!»

Девочка держалась строго впереди, задавая темп и вектор. Несмотря на все ухищрения, сократить дистанцию не получалось. Но и увеличиваться она не спешила, словно целью белой фигурки было не уйти от погони, а погоня сама по себе. У Ады мелькнула мысль, что все это какая-то издевка, шутка, розыгрыш, но она деловито прогнала ее вон. Так же как и желание остановиться и пальнуть «фризом»: по быстро движущемуся объекту, на пересеченной местности – не вариант.

Ветер ударил в лицо, промозглой лапой нырнул под пальто, заставив съежиться, когда внизу мелькнула узкая улица Урицкого. А еще из-под карниза напротив вылетел заполошный, очумевший от грохота воробей: заметался перед глазами, зачирикал гневно. Из-за этого магичка чуть не потеряла равновесие, приземлившись на следующую крышу. А потом едва удержалась от кривой ухмылки: гостиница «Уют», вот как называлось здание. Определенно, маразм ситуации крепчал.

Следующий прыжок отнял последние силы – опять в высоту, опять неблизко. Ада положила руку на гребень, скреплявший прическу: хороший артефакт, старая школа – и оружие, и защита, и батарейка, если надо. Сразу почувствовав себя бодрее, она наддала, устремившись наперерез беглянке. Та как раз сворачивала поверх корпуса городской клинической больницы. Светлая чуть не закатила глаза; да, санитары тут явно были бы нелишними.

И тут девочка, не сбавляя скорости, спрыгнула – в сторону «Огней Енисея», очевидно не долетая до скатов. Ада попыталась затормозить, но ее такие удобные, плотно сидящие сапожки, почти лишенные каблука, вдруг за что-то зацепились. Взмахнув руками, она утратила баланс. В голове промелькнуло: «Ну, приехали…» На полной скорости девушка ухнула вперед и вниз.

Между домов возникла темно-серая тень. Огромный маламут устремился наперехват – высунув язык, разрывая жилы и связки в отчаянном сверхусилии. Он взвился вверх…

– Взял! Жива?

– Буду. Ушла?

– А?

Ада перевела тяжелое дыхание, потерла двумя пальцами переносицу и пошевелила коленями. Виктор понятливо поставил напарницу обратно на землю.

– Значит, ушла. – Голос девушки не дрожал. Совсем. Почти. – Кстати, спасибо. Вниз – это однозначно не мое.

– Да, – согласился перевертыш. – Вниз – это не твое.

Он посмотрел в сторону краеведческого музея и уточнил:

– Зато «вверх-вниз» нас сейчас будут за милую душу. А может, и по горизонтали.

Сил хватило только на то, чтобы похлопать напарника по плечу.

* * *

Нарком просвещения молодой Советской республики Анатолий Васильевич Луначарский в своей статье «Сибирь оживающая» писал: «Странно высится в этом городе новое здание музея, весьма элегантно построенное в египетском стиле и украшенное египетским фигурным орнаментом. Некоторые жители Красноярска диву даются и руками разводят, почему на берегу Енисея построен храм, перенесенный с берегов Нила, и почему краевые коллекции обширного Красноярского округа должны помещаться в египетских стенах. Однако большой беды в этом нет. Правда, кажется, что этот храм-музей немножко зябнет у сварливых льдов седого Енисея, но, в общем, он все-таки красив».

Светлые тоже считали, что офис Ночного Дозора располагается в живописном месте. И обстановка музея их вполне устраивала. Даже более чем. Особенно в те часы, когда поток посетителей обеспечивал стабильную энергетическую подпитку артефактов-аккумуляторов, спрятанных среди экспозиций. Темные немножко ворчали, что это-де, мол, нарушает дух Договора. Но поскольку буква была соблюдена – по сути ничего заявить не могли.

Храмовая архитектура тоже была выбрана не случайно. Поговаривали, что автор проекта, Леонид Чернышев, будучи не очень сильным, но талантливым Иным, специально ездил в Египет, проводил замеры и уточнял особенности распределения силовых потоков в древних святилищах. Естественно, в его биографии этот факт отражен не был – в той, что была доступна обычным людям.

А здание стояло.

Помещения Дозора располагались на подземных этажах. Таким образом, храм-музей словно имел две половины – верхнюю и нижнюю. Люди не мешали Иным, а Иные приглядывали за людьми. И за своими Темными коллегами тоже. Получалась своеобразная пищевая пирамида, только наоборот, что усугубляло египетские мотивы.

– Во что она, говоришь, была одета?

Ладони никак не желали согреваться. Виктор вернулся от чайника и передал полулитровую емкость кипятка. На дне энергично растворялись кубики сахара, кружились дольки лимона, откровенно натягивало коньяком. Ада благодарно смежила веки.

– Н-н-не одета, а раздета. Топик, бриджи. Сан-н-ндалии. Все такое… обесцвеченное.

Зинаида Мефодьевна поправила шаль движением плеч и сложила руки домиком, опустив на них подбородок.

– Погоды нынче стоят предсказанные. М-да. А вот Виктор, – перевертыш, отвернувшись к стене, дернул носом, – Витя, – перевертыш поежился, – Витюша…

Перевертыш сложился вдвое и чуть ли не заскулил. Глава красноярского отделения Ночного Дозора, пожилая предсказательница второго уровня, наставила на него обтянутый желтоватой кожей указующий перст – и вдруг захихикала. Смех был таким заразительным, что не удержалась и Ада, переставив кружку на стол, дабы не облиться в процессе. Сам виновник торжества выглядел побитым.

– Знаешь, я давно поняла, что тебя бесполезно перевоспитывать. – Голос начальства был чуть надтреснут, но не раздражал, а скорее завораживал. – Да и в общем, оно того не требует. Только прошу, в следующий раз – не маши кулаками. Достаточно порычать. Можно гавкнуть. Но негромко.

– Зинаи-и-ида Мефодьевна… – протянул Виктор. Та строго посмотрела поверх очков.

– Я не издеваюсь. Это практический совет: оборачиваешься и рычишь. С угрозой, но не сходя с места. И портки при этом снимать тоже не обязательно. Хотя вот, помню, однажды клан Маккаллумов…

– Честное дозорное, больше не повторится! – Вытянувшись в струнку, напарник напомнил Аде персонажа из советского послевоенного фильма. Правда, совершенно невозможно было вспомнить, кого именно и из какой конкретно ленты. Вернув чай в ладони, она отхлебнула. Ужасно. Отвратительно. Но пробирает, это факт.

Вздохнув, начальница порылась в карманах. На свет была извлечена темная, видавшая виды курительная трубка с длинным чубуком. Лица дозорных синхронно осунулись. Правда, через пару мгновений трубка перекочевала обратно, и ее заменил поблескивающий оливковым хромом и светодиодным глазком аппарат.

– Статистика самоубийств в Красноярске имеет позитивную динамику, – менторским тоном произнесла предсказательница. – Позитивную в том смысле, что число снижается. И это хорошо. А вот что плохо: я не предвидела произошедшее. Ни на одной из линий вероятностей.

Она затянулась из вейпа и выпустила ароматное облако, привнесшее в уютный кабинет запах корицы и апельсинов. Коньячный чай сразу стал вкуснее.

– Может, уровень… – предположил Виктор. Зинаида Мефодьевна тряхнула соломенными кудряшками.

– И не только я. В любом случае, даже если бы вмешался Иной первого или Высшего уровня, само событие не было бы укрыто. Такие вещи всегда окружает целый лес побочных линий: последствия, обстоятельства, корреляции. Прямая улика не нужна, когда есть столько косвенных. Все их не под силу было бы замести даже Завулону.

– Это действительно странно. – Тепло наконец разлилось по телу, и Ада смогла разлепить губы, излагая в привычной неспешной манере, а не отрывисто и вибрируя. Край крыши. Енисей, блеснувший за домами. Падение. Она закрыла глаза, открыла и продолжила: – Публичное самоубийство не могло не всколыхнуть Сумрак. Там собралось человек двадцать – поздние гуляки, дежурные из администрации, охранники. Эмоции можно было ложкой есть.

Предсказательница покивала и снова затянулась.

– Верно говоришь. Волна всегда идет не только вперед, но и назад. В этом суть предсказания: поймать отголосок, прочесть интерференционную картину. Так вот, сейчас она есть. А еще пару часов назад – не было.

Все притихли. Где-то невдалеке зазвонил стационарный телефон. Трубку подняли, приятный голос произнес угадываемую даже сквозь стены фразу: «Ночной Дозор, дежурный слушает». Вздохнув еще раз, начальница усмехнулась.

– Теперь к забавному. Темные обвиняют нас в спасении этого идиота. Утверждают, что человек не мог выжить после падения с такой высоты.

– Не мог, – подтвердил Виктор. – Я об этом уже Аде говорил. Там сорок…

– Сорок два метра, – кивнула Зинаида Мефодьевна. – С половиной. Ты считал. Молодец. Собственно, у Дневного Дозора никаких доказательств. И то, что они прислали нам донельзя формальную бумагу… Кстати, молодежь. А синие волосы – это что, действительно так теперь носят? Ужас. В общем, их заявление означает только одно: Дневной Дозор тоже озадачен. И с некоей определенностью это не их козни.

Она встала, слегка сутулясь, и обвела всех присутствующих взглядом внимательных серых глаз. Не потускневших от возраста голубых, а именно серых. Урановых. Даже Ада слегка подобралась.

– Вольно, – негромко скомандовала старушка, и голос ее словно донесся сквозь свист снарядов, грохот разрывов и завывание поземки. – До завтра всем отбой. Отдыхать, не обсуждать, не цепляться за версии. Проснетесь – тогда можно думать. Ясно?

– Так точно! – чуть не козырнул Виктор. Девушка просто кивнула.

Оба отправились исполнять.

* * *