Сафари на Жар-птицу

— Разве вы не должны вернуть награбленное?

— Не должен. Все деньги были застрахованы. Дело заведено и сразу закрыто. Теперь страховая компания выплатит компенсацию хозяйке денег. А Ева Германовна пойдет под суд.

— Но ведь ей не удастся получить условно-досрочное!

— Вероятно, нет.

— Нет, это несправедливо. Не могла Ева Германовна унести деньги сама. Говорю вам, я видел человека, который полз по стене. И он спускался как раз из окна бухгалтерии!

— Но денег там уже не было.

— А если были? Если вор их унес, а Ева Германовна просто его покрывает?

— Это же ее дело, не так ли?

Следователь был раздосадован. Он так легко и просто закрыл это дело за один день работы, а теперь появляется какой-то молодчик, который ставит ему палки в колеса. Саша отлично его понимал. Но также он понимал, что оставить добрую и глупую Еву Германовну в таком положении он не может и не должен. Вспомнилось, как Ева Германовна всегда находила для Саши либо пирожок с капустой, либо печеньку, либо даже котлетку. Подобно всем полным людям, женщина полагала, что идеальный размер — это как раз тот, которым обладает она сама. И всеми силами она стремилась подтянуть окружающих до стандартов идеала.

— Молодой человек!

Саша оглянулся. Следователь манил его к себе.

— Могу разрешить вам пятиминутное свидание с подозреваемой. Хоть это и против правил, но я не хочу, чтобы у вас остались сомнения. Пусть она вам все сама скажет и подтвердит, что никакого давления на нее мы не оказывали.

И Саша пошел за следователем. Они поднялись на второй этаж, где в камере предварительного заключения за железной дверью сидела убитая горем Ева Германовна. Саша даже ее в первый момент не узнал. Он слышал, что от переживаний люди худеют, а тут случилось с точностью до наоборот. Казалось, что женщина поправилась еще больше. Услышав шум открывающейся двери, она подняла на Сашу глаза, но ничего не сказала. У Саши даже сложилось впечатление, что она его не узнала. Видимо, от горя у нее не только килограммы прибавились, но и с памятью что-то сделалось. А уж когда она заговорила, то Саша вздрогнул от ее хриплого и словно бы прокуренного голоса. Но как такое могло быть? Ведь Ева Германовна никогда не курила!

Тем не менее он спросил:

— Ева Германовна, дорогая вы наша, но как же так? Если вы кого-нибудь покрываете, то мне-то вы можете сказать? Кто вас надоумил украсть деньги?

Женщина вздрогнула и покачала головой:

— Нет, нет! Я никого не покрываю. Я сама! Я все сама! Украла, вынесла… Моя вина, больше ничья.

Следователь, стоящий рядом с Сашей, торжествующе зашептал:

— Слышите?! Убедились?!

— Ева Германовна, я этого так не оставлю. Я в вашу вину не верю. Я буду искать настоящего вора и найду его. А когда найду, заставлю во всем признаться! И вас отпустят!

Но горячая речь Саши не нашла никакого отклика у Евы Германовны. Напротив, она ее напугала. Женщина даже на ноги вскочила.

— Нет! Не надо! Умоляю! Не надо никого искать!

Она так разволновалась, что подскочила к Саше и схватила того за руки.

— Юноша! Прошу вас! Пусть все остается как есть! Я уже во всем призналась. Слышите?

— Но вы не могли… Вас кто-то заставил… Я найду этого человека.

Ева Германовна оттолкнула его.

— Пошел прочь! — гневно воскликнула она. — Вот глупый! Что ты мелешь? Кого искать? Если только сунешься в это дело, умрешь! И потом не говори, что я тебя не предупреждала!

Следователь потянул Сашу за собой к выходу.

— Довольно уже, поговорили.

И когда дверь за ними закрылась, он повернулся к Саше.

— Вы это серьезно? Насчет самостоятельного расследования?

— Теперь уже и не знаю.

— Мой вам добрый совет, молодой человек, оставьте все, как есть. Когда всех и все устраивает — это и есть наилучший вариант.

Ну, тебя точно все устраивает. А как быть с Евой Германовой? Ей каково сейчас приходится? И где приходится? Потому что одно Саша знал совершенно точно. Кто бы ни была эта женщина, схваченная полицией, оказаться виновной в ограблении она не может. Хотя бы уже по той простой причине, что находящаяся у следователя в камере женщина — никакая не Ева Германовна.

Глава 3

Выйдя из отделения, Саша двинулся вперед, не разбирая дороги. В голове у него творился форменный кавардак. Он не знал, что и думать обо всем этом. Но одно он по-прежнему знал совершенно точно. Сидящая в отделении женщина и Ева Германовна пусть и имеют фантастическое сходство во внешности, но никак не могут быть одним и тем же человеком.

Да, следователю, который видел Еву Германовну лишь на фотографии в паспорте, задержанная может показаться похожей на оригинал. Но Саша лично общался с Евой Германовной. И часто общался. И если в первый момент женщина показалась ему похожей, лишь сильно поправившейся, то это заблуждение вскоре рассеялось.

И первое, что сделал Саша, доложил о своем открытии маме.

— Когда эта тетка схватила меня за руки, я невольно на них взглянул. И у этой женщины были совершенно чужие руки. Красные! Все в ожогах, ссадинах, порезах. А уж какие мозолистые!

Саша помнил мягкие изнеженные ручки Евы Германовны, которыми она подвигала ему пирожок или булочку. Она и сама была такая же мягкая и сдобная. Ничего тяжелее пишущей ручки Ева Германовна своими руками сроду не поднимала. А сидящая в камере женщина руками работала много, и работала тяжело, пахала, как раб в поле. Она продолжительное время занималась очень тяжелой физической работой, от которой ее руки заскорузли и огрубели.

— Так что Ева Германовна могла побледнеть и потолстеть, но так изуродовать свои руки всего за одну ночь… Нет, допустим, ссадины и ожоги — это дело быстрое. Но мозоли? Или старые шрамы? Их всего за несколько часов не наработаешь.

— Но почему эта женщина сказала, что она и есть Ева? И почему взяла на себя ее вину?

— Не знаю. Следователь сказал, что они задержали Еву Германовну у нее дома. А ты говорила, что Ева Германовна сегодня была на работе.

— Была. Утром пришла. Узнала, что произошло ограбление, и ей стало плохо с сердцем. Она отпросилась домой, куда следователь за ней потом и поехал.

— И нашел он там уже не Еву Германовну, а эту незнакомую тетку.

— А где же сама Ева? И где украденные деньги?

Саша тоже считал, что самое главное сейчас узнать, где находится Ева Германовна.

— Неприятно это говорить, но очень может оказаться, что и похищенные деньги тоже там.

И хотя внутренний голос твердил Саше, что это не так, логика подсказывала, что такое развитие событие все же возможно.

— Деньги исчезли. Ева Германовна исчезла. Вместо нее в камере сидит какая-то тетка, которая твердит, что она и есть Ева и что деньги украла тоже она. Что это за идиотизм?

Паспорт Евы Германовны находился в полиции. По нему как раз и «села» на нары та незнакомка с мозолистыми руками. Стало быть, документы этой женщины могут находиться уже у самой Евы Германовны. Знать бы еще, кто такая эта тетка?

— Ты не знаешь, у Евы Германовны была сестра?

— Никогда не слышала.

— Судя по сходству, женщины могут оказаться родственницами.

После минутной паузы мама сказала:

— У Евы, насколько я помню, есть брат. Он даже прописан у нее в квартире. А вот сестра… О сестре Ева никогда не упоминала. Правда, у нее в последнее время появилась какая-то подруга… Близкая, насколько я могу судить.

— Как ее имя? Фамилия?

Фамилии мама не знала. И даже насчет имени у нее были сомнения.

— Какое-то необычное имя, скандинавское. То ли Бригитта, то ли Валькирия.

— Что же ты так! Может, другие у вас на комбинате знают эту подругу?

Мама пообещала выяснить. Но сама считала, что несчастье могло настигнуть Еву Германовну через ее брата. Брат у женщины был еще тем кадром. Вечно тащил из дома все, что не приколочено и не раскалено добела. Ни замки, ни угрозы братца не останавливали.

— Он мог подвести Еву.

— Может, мне съездить к ней домой? Вдруг удастся разговорить этого типчика?

— Да! — оживилась мама. — Я тоже с тобой!

— Мне уже не пять лет, чтобы ходить с мамой за ручку.

— А если он на тебя нападет? Бог весть, что у наркомана может быть в голове.

— Все будет в порядке.

Но мама все равно волновалась. Это было видно по ее лицу. Кажется, она уже жалела, что попросила сына помочь своей коллеге. Точно так же было, когда мама попросила Сашу разобраться в покушениях на ее родную тетушку Фету. Но тогда мама умудрилась привлечь к этому расследованию всю их семью. В нем участвовали помимо Саши еще и папа, и сами мама и тетушка Фета, и ее старые друзья, на которых, как выяснилось, как раз и не следовало полагаться. И честно говоря, Саша опасался, как бы в этот раз не получилось что-нибудь вроде того.

Поэтому он взял с мамы клятвенное обещание, что она не станет ездить с ним. И вообще не станет мотаться у него на хвосте, отслеживая и контролируя каждый шаг своего сына. Мама, конечно, ему все это обещала. Она даже сказала, что прямо сейчас возвращается на работу и никуда оттуда не двинется до позднего вечера. Но у Саши все равно были большие сомнения насчет своей матери. Слишком хорошо он ее знал, чтобы поверить в такую ее безоговорочную покладистость. И Саша шел, да оглядывался. Но пока вроде как все было в порядке. По пятам за ним никто не крался. И добравшись до стоянки, парень вздохнул с облегчением. Сейчас сядет за руль и адьё! Прощай, всякая мамина слежка.

Своей машины у Саши пока что не было, молод, не обзавелся еще. Пришлось воспользоваться отцовской. Проблемы это не составляло. С этой зимы папа предпочитал ходить пешком. Врачи порекомендовали ему каждый день гулять не менее двух часов. И папа подсчитал, что если он будет ходить на работу и обратно пешком, то это уже будет час.

— И еще час я круги по нашему парку, так и быть, нарежу. Вот два часа и получатся.

Так что отцовская «Киа» стояла на стоянке и скучала. Увидев Сашу, машина тут же заморгала фарами и заурчала мотором, приветствуя молодого хозяина.

Собаку Саша решил оставить дома. Нечего Барону мотаться с ним по городским пробкам. Хотя если бы спросили мнение самого Барона, то он однозначно бы высказался за поездку с хозяином. Кататься в машине Барон любил. Можно было поспать, свернувшись калачиком на сиденье. Можно было высунуть голову, подставив морду струе свежего вкусного воздуха. Можно было… да много чего еще можно было вместе с любимым хозяином. А дома что? Дома скука, ложись да спи.

И думая об этом, Барон тяжело вздыхал, устраиваясь на прохладном полу. Ох, уж эти люди! Всегда хотят сделать как лучше, а получается у них как всегда.

Дом Евы Германовны ничем не выделялся среди прочих окрестных построек. Квартал был застроен в конце правления советской власти, дома были однотипные, скучные, но в целом добротные и разваливаться или трескаться пока не собирались. Саше довелось побывать в таких домах. И он знал, что квартиры в них были маловаты, а потолки низковаты, зато в этих квартирах всегда было тепло.

Юноша не ожидал, что ему кто-нибудь откроет дверь в квартиру Евы. Рассчитывал в лучшем случае побеседовать с соседями. Но, к его удивлению, дверь ему открыли. На пороге стояла женщина, но ни малейшего сходства с Евой Германовной эта особа не имела. Их вообще было трудно представить себе рядом друг с другом. Ева Германовна при всей ее бурной личной жизни всегда имела ухоженный вид. Прическа и макияж были у нее безупречны. Несмотря на полноту, одежда всегда хорошо сидела на женщине. По слухам, у Евы Германовны была знакомая портниха, которая обшивала еще ее маму, которая тоже обладала нестандартной фигурой. Портниха была уже в возрасте, справляться с заказами ей становилось все трудней и трудней, но ради Евочки, которую она знала еще крошкой, портниха старалась.

Но стоящая перед Сашей сейчас женщина никогда не шила себе одежду на заказ. Трудно было представить, где и как одевалась эта особа, потому что весь ее образ отличался крайней хаотичностью. Верх — белая блузка с бусинками, частично висящими на нитках, частично отсутствующими вовсе. Сверху нее было накинуто что-то вроде шали с повсеместно торчащими зацепами. На ногах у этой особы красовались спортивные штаны. И довершали ансамбль обшарпанные и скособоченные туфли на каблуках. Одна туфля была белая, другая красная. Создавалось такое впечатление, что женщина одевалась второпях, хватая первое, что попадется ей под руку.

— Вам кого? — спросила она и икнула, отчего Сашу тут же окутало облачко алкогольных паров.

Саша объяснил, что ему нужна Ева Германовна. Но женщина не отреагировала. Она покачивалась в дверях, все так же сверля Сашу своим мутным взглядом. Потом тяжело вздохнула, и Саше стало окончательно ясно, что тетка эта пьяна в дымину. Сколько же ей лет? Саша попытался прикинуть. Выглядела женщина лет на пятьдесят неустроенной жизни с хвостиком. Но если она так пьет, то ей может быть и сорок, и даже тридцать.

— А Евы тут нету, — наконец выговорила женщина. — Совсем нету.

Было заметно, что она с трудом ворочает языком. Кто же она такая? Сожительница непутевого братца Евы Германовны? Похоже, что так.

— Евка оставила эту квартиру нам с Павликом. Мы тут живем. А она сюда и носа не кажет.

— И давно она тут не живет?

— Года… два… может, уже и больше. Не помню.

Саша сперва этой особе не поверил. Следователь ни словом не обмолвился о том, что Ева Германовна не проживает там, где прописана.

— А полиция сегодня к вам приходила?

— Ага! Полиция была. Павлика спрашивали. Только где же его возьмешь, если нету?

И женщина сделала попытку развести руками. Напрасно она так погорячилась. Стоило ей отпустить стену, как она начала стремительно терять равновесие. Ее повело так основательно, что она сделала несколько больших шагов в сторону и чудом не упала. Просто коридорчик был слишком тесным, женщина успела опереться на какую-то тумбу. Чтобы продолжить с ней разговор, Саше пришлось ступить внутрь квартиры.

Зашел, огляделся и сразу понял, что это именно та квартира, о которой упоминал следователь. М-да… Бедно — это даже не то слово. Нищета, запустение и упадок. Вот три вещи, которых было в достатке в этих стенах. Все остальное начисто отсутствовало.

— А где же Павлик? Куда-то ушел?

— Забрали его. Хотел мне на Восьмое марта подарок сделать. Его и закрыли.

— За то, что он хотел вам подарок сделать? Разве можно за такое сажать?

Женщина слегка оживилась.

— Вот ты понимаешь! И я хозяину того магазина пыталась это же объяснить. А он ни в какую. Такой гнидой оказался… Павлику теперь пятерку хотят влепить. Я прямо поражаюсь, разве можно человека на пять лет сажать за флакон духов? Ну и что с того, что он какой-то там дорогущий?

— Погодите, так Павел с марта месяца находится в заключении?

— В изоляторе он, суда ждет. А когда он, этот суд, будет, еще не известно.

Значит, с брата Евы Германовны можно было подозрение снять. В это время в дальней комнате кто-то зашуршал.

А потом хриплый голос крикнул:

— Ларка! Пить дай!

— А это кто у вас? Не Павел?