Но… Что, если это правда?

Не надо думать об этом сейчас, надо очистить разум. Он не сможет вершить добро, пока не выучится на джедая. Нужно довериться Силе и двигаться вперед. Какая разница, какую ложь выдумал Вейдер? Война продолжается, работы еще много. Люк — неплохой пилот, но он может предложить Альянсу больше.

Учиться было непросто, и не становилось проще со временем. Люку хотелось быть более уверенным в себе, но пока ему это не слишком удавалось. Еще никогда прежде он не ведал такой тяжести, которая сейчас лежала у него на душе. Несколько лет назад он работал на ферме дяди Оуэна и будущее было неясным. А теперь — теперь были Хан, Империя, Альянс, Вейдер… Нет, надо перестать думать. Это в прошлом и в будущем. А настоящее — это проволока. Думай о ней, или упадешь.

Он потянулся к энергии, ощутил ее течение. Живительный поток был теплым и светился. Люк призвал его и постарался облечься в него, словно в доспехи.

Сила снова пришла к нему. Да…

Но рядом было и что-то другое — одновременно и далекое и близкое, — и оно притягивало его к себе. Полная противоположность тому, о чем рассказывали ему учителя, — могучий, давящий холод, убивающий свет и тепло.

Темная сторона.

Нет. Люк снова отмел эти мысли. Перестал думать. Снова глубоко вдохнул, почувствовал, как Сила наполняет его, приспосабливается к нему. Или это он приспосабливается к ней? Не важно.

Когда они слились воедино, он пошел вперед.

Тонкая проволока неожиданно показалась такой же широкой, как пешеходная дорожка. Сила есть повсюду, она естественна, но каждый раз ее воздействие ощущалось как чудо. Люк видел, как Йода совершил вроде бы невозможное: вытащил истребитель из болота. С помощью Силы словно творились чудеса.

И на следующем шаге он вспомнил, что еще произошло с ним на Дагобе.

Там, среди сырых стен, в пещере…

К нему подошел Дарт Вейдер.

Вейдер — и здесь? Откуда?

Люк выхватил меч, зажег его и занес для удара. Бело-голубое сияние скрестилось с алым, точно в приветственном салюте. Мечи загудели, посыпались искры.

Внезапно Вейдер сделал выпад, пытаясь разрубить Люка слева; юноша взмахнул мечом и остановил удар, но тот был такой силы, что он едва выдержал его и не выпустил оружия из рук. Сильно пахло плесенью, мечи издавали сильный гул, все чувства Люка сильно обострились, и он необычайно ясно видел Вейдера перед собой. Темный повелитель ударил снова, целясь юноше в голову, и на этот раз Люк еле отвел могучий удар.

И вновь Вейдер ринулся вперед. Удар разрубил бы Люка пополам, но тот снова успел выставить свой меч на пути рубинового лезвия.

Их силы были далеко не равны, и Люк это понимал. Только гнев мог спасти его от гибели. Он помнил, как умер Бен, помнил, как Вейдер смял его одним ударом… Слепая ярость овладела Люком. Он широко замахнулся мечом, и… голова Вейдера отлетела прочь.

Время словно остановилось. Люк растерянно смотрел на дело рук своих. Фигура в темном плаще медленно-медленно оседала, а отсеченная голова катилась по земле.

И наконец замерла. Крови не было совсем. Вдруг — яркая вспышка, багровый дымок, и маска на шлеме Вейдера рассыпалась на кусочки и исчезла. После чего юноша увидел под ней лицо… Люка Скайуокера.

Нет.

Вспыхнувшее в мозгу воспоминание отняло гораздо меньше времени, чем тот памятный бой: молодой джедай шагнул лишь раз. Каких только штук не выкидывает разум! Но и за это время Люк успел потерять связь с Силой и чуть не свалился вниз.

Перестань, сказал он себе. Юноша вздохнул, покачался на проволоке и опять обратился к Силе. Вот она, вокруг него. Он встал твердо и пошел вперед, слившись воедино с потоками чудесной энергии.

Достигнув середины стального каната, Люк побежал. Он убедил себя, что это часть упражнения, что Сила с ним и он достоин своей фамилии, что настоящий джедай способен на все. Его учили этому; он желал этому верить.

Ему не хотелось думать, что он бежит потому, что бежит от темной стороны, идущей по его пятам, злобно и неумолимо крадущейся за ним по проволоке. Она неотступно преследовала его, словно воспоминание об отсеченной голове Вейдера, — и настигала…

* * *

Принц откинулся на спинку форм-кресла. Седалище, у которого была неисправна какая-то цепь и которую Ксизор все время забывал заменить, восприняло это движение как попытку общения. Проснулся голосовой чип:

— Что пожелаете, принц Шииизор?

Кресло исковеркало его имя, растянув до невозможности первый слог. Фаллиин покачал головой:

— Только чтобы ты помолчало.

Предмет мебели затих. Механические блоки под клонированной кожей зажужжали, приспосабливаясь к новой позе владельца. Тот вздохнул. Его богатство превышало доход многих планет, но ему приходится пользоваться стулом, который даже имя его нормально произнести не может. Ксизор снова попытался запомнить, что его надо починить — сейчас же, сегодня же, — как только он покончит с делами на это утро.

Он посмотрел на застывшую на столе голопроекцию в одну шестую натуральной величины и перевел взгляд на стоявшую перед ним женщину. Она была красива, хотя и красотой иного рода, нежели две эпикантисские борцуньи на голограмме. Пропорциональная фигура, длинные шелковистые светлые волосы, бледно-голубые прозрачные глаза — многие мужчины сочли бы ее привлекательной. В ее внешности не найти было ни единого изъяна, но в этом совершенстве чувствовался холод, который легко было объяснить, если знать причину: Гури была репликантом, дроидом, в точности повторявшим человека, и не имела копий. Повсюду в Галактике она могла сойти за живую женщину: она умела есть, пить и исполнять все иные, более интимные функции, и никто не заметил бы подвоха. Но из всех репликантов только она запрограммирована на убийство. Она могла прикончить врага, и ее сердце не стало бы биться чаще. Дроидесса не знала угрызений совести.

Она стоила ему девять миллионов кредитов. Ксизор сложил руки домиком и приподнял бровь.

— Это сестры Пайк. — Гури указала на голограмму. — Природные близнецы, не клоны. Справа Зан, слева Зу. У Зан оба глаза зеленые, а у Зу один зеленый и один голубой. Больше видимых различий нет. Они мастера террас-каси, бундукийского боевого искусства «стальных рук». Им двадцать шесть, политических предпочтений нет, на учете в полиции в крупных звездных системах не состоят и, насколько можно судить, абсолютно аморальны. Их может нанять всякий, кто заплатит больше, и они никогда не работали на «Черное солнце». В бою их еще никто не одолел. Взгляните… — Репликант кивнула на неподвижную голопроекцию. — Вот как они развлекаются, когда не на работе.

У Гури был звучный, ласковый голос, в противоположность ее холодным чертам. Она запустила голопроектор.

Принц улыбнулся, обнажив безупречные зубы. На записи две женщины утюжили пол восемью имперскими штурмовиками в какой-то забегаловке самого низкого пошиба. Солдаты были мускулистыми, крупными мужчинами, обученными своему делу и вооруженные. А сестры Пайк даже не запыхались, на славу их отделав.

— Они подойдут, — обронил Ксизор. — Найми их.

Коротко кивнув, Гури повернулась и вышла. Сзади она выглядела так же прекрасно, как и спереди.

Девять миллионов — и репликант определенно стоила каждого децикреда. Принц охотно обзавелся бы еще десятком таких. К сожалению, ее творец более не пребывал среди живых. Увы!

Что же, теперь в его распоряжении есть еще парочка отборных убийц — не замеченных пока в связях с «Черным солнцем». Гури позаботится, чтобы так продолжалось и дальше.

Фаллиин бросил взгляд на потолок, украшенный светящейся картой. Когда лампы светили неярко, а обычно так и было, принц всегда краем глаза наблюдал, как вращается объемное изображение его родной Галактики — более миллиона блестящих звездочек, изготовленных вручную. Художник трудился над голокартой целых три месяца и был вознагражден по-королевски, но Ксизору это было раз плюнуть. Он не смог бы истратить все свое богатство, даже если бы очень постарался; а новые доходы все поступали и поступали. Деньги ничего не значили: кредиты исчислялись миллиардами, одним больше, одним меньше.

Принц снова посмотрел на голограмму. Красота и смертоносность — его любимое сочетание. Он принадлежал к расе фаллиинов, чьи отдаленные предки были рептилиями, которые со временем стали, по общему мнению, самыми красивыми гуманоидами в Галактике. Ксизору было больше сотни лет, но выглядел он на тридцать. Он был высок, имел мускулистое тело, накачанное на тренажерах; лысую голову венчал единственный пучок волос. И он мог источать феромоны, которые заставляли большинство гуманоидов немедленно испытывать к нему влечение, пока его кожа из темно-зеленой окрашивалась в более теплые тона. Но привлекательность была лишь средством достижения цели; он недаром был принцем, главой «Черного солнца» и одним из трех самых влиятельных существ в Галактике. Он мог без подготовки сбить ногой солнечный фрукт с головы высокого гуманоида и поднять выше головы вдвое больше собственного веса, задействуя только мышцы. Ксизор определенно мог похвастаться здоровым, хотя и коварным духом в здоровом теле.

В могуществе его обходили только Император и темный повелитель ситхов Дарт Вейдер.

Принц улыбнулся, не сводя глаз с голопроекции. Сейчас он третий — но скоро, если все пойдет как надо, займет второе место. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он подслушал разговор Императора и его ученика о некой угрозе, и вот все приготовления закончены.

Ксизор примется за дело вплотную.

— Который час? — вопросил он вслух.

Компьютер ответил.

До встречи оставался еще час. Его ждал один короткий переход по охраняемым коридорам неподалеку от того места, где к небу возносился огромный императорский дворец из серо-зеленого камня и зеркальных кристаллов. Всего несколько километров энергичным шагом, и он на месте. Ни к чему спешить: он же не хочет прийти раньше времени.

Сигнал возвестил о появлении посетителя.

— Войдите, — распорядился принц.

В комнате не было ни одного телохранителя. Здесь, в его личных покоях, в них не было нужды, ведь система безопасности была безукоризненна. Лишь некоторые его подчиненные имели право приходить сюда. Все они были ему верны, и эта верность подпитывалась страхом.

В кабинет вошел один из его помощников, Майт Давел, и отвесил низкий поклон:

— Мой принц…

— Да?

— У меня прошение от организации «Незрити». Они желают союза с «Черным солнцем».

Ксизор сдержанно улыбнулся:

— Еще бы!

Давел протянул начальнику коробочку:

— Они посылают подарок в знак своих добрых намерений.

Глава «Черного солнца» принял ее и щелчком откинул крышку: внутри лежал драгоценный камень овальной формы, кроваво-красный туманианский рубин. Очень редкий, без единого изъяна самоцвет стоил не меньше семи миллионов кредитов. Темный принц вынул его и, покрутив в руках, кивнул своим мыслям и бросил камень на стол. Тот подскочил и замер возле чашки с напитком. Свались драгоценность на пол, фаллиин не озаботился бы ее подобрать: пусть даже дроид и уберет ее пылесосом, невелика потеря.

— Скажите им, что мы подумаем.

Давел снова поклонился и ретировался.

Когда дверь за ним закрылась, Ксизор встал и потянулся. Гребень на позвоночнике рептилоида слегка приподнялся, и он провел по нему пальцами. Своей очереди ждали и другие посетители, но сегодня он их не примет. Ему пора навестить Вейдера. Он не стал настаивать, чтобы ситх пришел к нему, и тем самым дал ему преимущество, поставив себя в положение просителя. Но это не важно; так надо — не стоит давать повод для раздора. Никто не заподозрит его в неуважении к темному повелителю, пока его планы не увенчаются успехом. А они воплотятся в жизнь, в этом он не сомневался — до сих пор так было всегда.

2

Лея сидела в третьеразрядной кантоне в трущобах Мос-Эйсли, и ее владельцы и вправду славно потрудились, чтобы этот разряд был присвоен не зря. Назвать это заведение кабачком значило бы повысить его статус на несколько звезд. Столик был изготовлен из алюминиевой сетки — чтобы в случае чего столешницу можно было окатить из шланга под давлением и удалить все лишнее в дыру в полу, а затем приоткрыть дверь и мгновенно все просушить. Уровень отвратительного пойла в стакане перед принцессой понижался скорее из-за испарения, нежели употребления внутрь. В системе очистки воздуха, должно быть, что-то перемкнуло — в кантоне было невыносимо душно; знойный воздух пустыни пропитался душком собравшихся здесь отбросов общества, принадлежавших к десятку разных биологических видов. В общем, смердело как в бантовом стойле жарким летом. Единственное, что было, пожалуй, хорошо, — тусклое освещение. Других посетителей плохо видно, а разглядывать их — сомнительное удовольствие.

Лэндо неспроста выбрал это место для встречи — наверняка решил ей досадить. Что ж, хорошо — она не пойдет у него на поводу. Некоторое время она была страшно зла на него, пока не поняла, что его предательство было уловкой, чтобы спасти их от Вейдера. Старый приятель Хана на многое пошел ради этого, и теперь они у него в долгу.

Но в эту забегаловку она точно не пошла бы без серьезной причины — и определенно не пошла бы одна, хотя и пыталась доказать, что в телохранителях не нуждается. Так это или нет, но рядом с ней в кантине сидел Чубакка, сердито оглядывая разнообразную публику. Единственный раз вуки с ней расстался, когда полетел на Татуин с Лэндо готовить спасение Хана. Но с тех пор как она прилетела сюда сама, он прилепился к ней как банный лист. И это раздражало.

Лэндо объяснил это так: «Чуи обязан Хану жизнью, а это многое значит для вуки. Хан попросил его заботиться о тебе, и, пока Хан не отменит поручения, вуки от тебя не отойдет».

Принцесса было решила настоять на своем. Она заявила Чуи: «Большое спасибо, но не надо».

Лэндо снова объяснил ей, что это все без толку. Чуи, пока жив, останется с ней, и протестовать бесполезно. Лея не знала вукийского, кроме, как ей показалось, пары бранных слов, но приятель Хана улыбнулся и заметил, что пора бы ей к этому привыкнуть.

Она и привыкла, хотя и не сразу. Чубакка понимал немало чужих языков и, хотя не говорил ни на одном из них, почти всегда мог донести свою мысль до собеседника.

Принцесса хорошо относилась к вуки, но для освобождения Хана неожиданно добавилась еще одна причина — чтобы он избавил ее от непрошеного телохранителя.

Впрочем, хотя она не признавалась себе в этом, иметь рядом двухметрового вуки было полезно. Например, в такой чудесной дыре, как эта.

По прошествии часа она все же увидела некоторых посетителей ближе, чем ей хотелось. Несмотря на старый потертый комбинезон, заляпанный машинным маслом, волосы, собранные в тугой и совершенно тривиальный пучок, и сугубо скромное поведение, тропа к ее столику не зарастала — люди и инородцы то и дело подходили, пытаясь свести с ней знакомство, и даже огромный вооруженный вуки их не смущал.

Мужчины, не важно, какой расы… Когда им требовалось женское общество, им было все равно, какой расы она.

Чуи давал кавалерам понять, что они тут не к месту, и те, оценив его размеры и арбалет, без лишних слов быстро уходили. Но им на смену спешили другие.

Вуки зарычал на круглоголового бита, врезавшегося в их столик. Обычно его сородичи вели себя миролюбиво и тихо, но этот явно набрался сверх меры — подумать, что между ним и Леей может что-то быть! Взглянув на оскаленные зубы Чуи, бит икнул и торопливо заковылял прочь.

Лея произнесла:

— Послушай, спасибо за помощь, но я могу справиться и сама.

Вуки повернулся к ней и покачал головой, всем видом выражая в равной степени недоверие и веселье.

Принцесса рассердилась:

— Ну смотри же — как только кто-нибудь подойдет, просто наблюдай. Можно обойтись и без угроз!

Ждать долго не пришлось. Следующим оказался деваронец, рогатый гуманоид, который непременно хотел угостить Лею.

— Благодарю, но у меня встреча.

— Ну и что, я могу пока составить вам компанию. Что, долго ждете? Ваши друзья задерживаются?

— Спасибо, но у меня есть компания. — Она кивнула в сторону Чуи.

Деваронец даже головой не повел. Вуки молчал и не касался оружия, и это развязало незваному гостю язык.

— Я вообще очень приятный парень, знаете. Многие самочки так думают. Очень многие!

Он с вожделением оглядел Лею, обнажив заостренные зубы и причмокивая красными губами. Его язык, длиной с кисть ее руки, выстрелил изо рта и втянулся обратно.

Нет уж, содрогнулась Лея. Вот тебе и простой способ.

— Нет. Убирайтесь.

— Ты не знаешь, чего лишаешься, крошка.

Ухмылка инородца стала шире, придав ему демонический вид. Принцесса оглянулась на Чуи, который был готов расхохотаться. Она свирепо оглядела деваронца:

— Как-нибудь обойдусь. Уходите.

— Всего один стаканчик. И я покажу тебе веранианские голооткрытки. Они очень… мм… возбуждают…

Инородец стал решительно подсаживаться за столик. Лея вынула из кармана небольшой бластер и, наставив его на непрошеного гостя поверх стола, демонстративно сместила рычажок с положения «оглушить» на отметку «убить».

Приставала быстро оценил ситуацию.