Королевство (ЛП)

Я прошла через старинные арочные покойничьи ворота[7] в часть Эшеров, и пустой зелёный пейзаж уступил место покрытой мхом дорожке из камней, поникшем ивам и остатками как мне представилось белого сада внутри круга великолепных каменных ангелов. Головы статуй были подняты на восток, к восходящему солнцу, и утренний свет ложился просветами на их лица из-за свисающих ветвей кедра. Однако выражение их лиц не казалось ни безмятежным, ни печальным, как ожидалось от кладбищенских ангелов. Вместо этого я сочла их надменными. Возможно, даже непокорными. И эти статуи отмечали места упокоения дальних родственников. Останки главных членов семьи были захоронены в огромном мавзолее, украшенном сложными барельефами и витражными порталами.

Дверь оказалась не заперта, и я заглянула внутрь, сразу же отмечая отсутствие стен у склепов. Мавзолей оказался фасадом для подземной гробницы, но её осмотр я решила оставить на потом, когда я лучше подготовлюсь для встречи со змеями, которые могли найти здесь место для зимней спячки. К сожалению, погребальные камеры часто становились их гнездовищами — не говоря уже о том, что это благодатное место для пауков. В детстве я столкнулась с чёрной вдовой, которая «одарила» меня неприятной инфекцией и затяжной арахнофобией, неположенной слабостью для человека моей профессии, но я научилась с ней справляться.

Выйдя из мавзолея, я закрыла дверь и повернулась стряхнуть несуществующую паутину с волос. И тут я замерла. Прямо за оградой, среди надгробий стоял мужчина и глядел на меня. Он напомнил мне призрака старика, который обитал на кладбище «Розовый холм». Издалека они были даже чем-то похожи: высокие, сухонькие, одетые в чёрное. Но у этого мужчины были седые волосы, которые безжизненными кудрями ложились на верх тяжёлого шерстяного плаща. Я же сняла лёгкую куртку, поэтому его выбор верхней одежды в такой тёплый день, показался мне немного странным.

Я бы не подумала, что он призрак, но после встречи с Девлином правила изменились. Отсутствие у этого старика ауры делало его живым не больше, чем странная внешность или неестественная неподвижность — мёртвым.

Я в нерешительности топталась на ступеньках мавзолея, пока старик не предпримет ничего такого, что покажет человек он или дух. Он же упал на землю и уполз под забор, где поднялся на четвереньки и точно паук скрылся в чаше.

Я наблюдала за ним с круглыми глазами, а по коже ползли мурашки от отвращения. Как странно и донельзя тревожно, что он сымитировал мои мысли о змеях и пауках. Я вздрогнула. Совпадение, конечно. Но помня про недавний призрак, которого я увидела прошлой ночью на пирсе, я была полностью потрясена и не могла выкинуть из головы гротескное поведение этого старика. У меня сложилось ужасное впечатление, словно мне оставили сообщение, но я не знала, как его расшифровать.

Я закончила обход с дурным предчувствием. Всё это время я не теряли бдительности и на всякий случай держала газовый баллончик под рукой. Я всегда осторожна на отдалённых кладбищах, но теперь больше, чем когда-либо. После столкновения с убийцей несколько месяцев назад я стала подозрительной и осмотрительной. И вот теперь этот чудак. Я не могла унять дрожь при мысли о нём.

Хорошо поработав днём, я оставила цветные флаги как сетку, которая поможет мне не сбиться с маршрута, как только начну фотографировать. В конце концов голод погнал меня обратно к машине. После быстрого перекуса я решила съездить в город и провести небольшое исследование в библиотеке. Мне также показалось, что сейчас хорошее время заглянуть в полицейский участок и объявить о своём присутствии. Помимо интересов собственной безопасности это было проявлением элементарной вежливости. В таких маленьких общинах люди часто пугаются, когда замечают, что по их кладбищу разгуливает незнакомец, а подозрение часто можно предотвратить, построив тёплые отношения с местными правоохранительными органами.

Пока я съезжала с холма, то снова увидела того седовласого мужчину. Он шёл по обочине, толкая за собой ржавую тележку для игрушек. Пальто у него было таким длинным, что волочилось по земле, а его полы вздымались на лёгком ветерке. Старик повернулся и уставился на меня, когда я проехала мимо, и хотя я не стала пялиться на него в ответ, мне показалось, что у него светлые глаза, выступающие скулы и ястребиный нос. Так как окно в машине было опущено, я ощутила запах гниющей плоти за долю секунды до того, как увидел тушку животного в тележке. Я не могла сказать, что это было, но трупик был размером с опоссума или енота.

Я быстро подняла окно, пленяя муху, которая донимала меня всю дорогу до города.

***

При въезде в город мне снова бросились в глаза пустые улицы. Вокруг площади было припарковано несколько машин, но я никого не увидела, пока входила в библиотеку. Внутри меня окутала тишина. Это была не обычная библиотечная тишина, но глубокое безмолвие заброшенного места. Что показалось мне сумасшествием, ведь вчера я встретила здесь Сидру и Луну. Наверное, Сидра ещё в школе, а Луна, скорее всего, в офисе. Я сказала себе, что в их отсутствии нет ничего зловещего, но всё равно вздрагивала при скрипе половиц.

Я понятия не имела, где искать кладбищенские записи, но решила чуть осмотреться. Разноцветные указатели, прикреплённые к краям книжных шкафов, провели меня мимо разделов художественной литературы, документалистики и биографий к стеллажам с религией и историей, где я просмотрела все заголовки в поисках работ местных авторов. Вместе с «Путеводителем по Южной Каролине» и «Полевыми цветами Голубого хребта» встречались и более экзотичные образцы: «Горная магия», «Фольклор апалачей» и «Золотая ветвь» Фрэзера[8], которую я прочла для одного из уроков антропологии в качестве дополнительной литературы. Я достала Фрэзера с полки, чтобы пробежаться глазами по предисловию, как вдруг раздался чей-то смех: низкое, гортанное женское хихиканье, от которого у меня побежали мурашки по коже.

Я обернулась и посмотрела по сторонам. Ничего. Прошла к следующему проходу. Никого.

Затем подняла взгляд. Со шкафа на меня моргающим взглядом уставился серый табби, которого я видела в кабинете Луны.

Я вернулась к чтению и теперь услышала мужской голос, дразнящий и хитрый. Библиотека была пуста, но я оказалась не одна. Я прошла вдоль стены, проверяя каждый ряд. Когда я дошла до конца, голоса стали громче, и мой взгляд упал на узорную решётку на старой вентиляции. В соседней комнате кто-то был, и вентиляционная шахта доносила их голоса прямо до меня. Если бы я стояла в другой части библиотеки, то, вероятнее всего, ничего бы не услышала.

«Стоит ли мне выйти и поздороваться? — задумалась я. — Или хотя бы откашляться, чтобы предупредить о своём присутствии?»

Но пока я думала, как лучше всего поступить, шёпот сменился стонами. Хриплыми, сексуальными и крайне агрессивными.

Я отошла от вентиляции, но звук последовал за мной. Я быстро вернула «Золотую ветвь» на полку, но выбила другую книгу. К моему ужасу, увесистым том с грохотом упал на пол, который прозвучал для меня точно выстрел.

— Что это было?! — раздался мужской окрик, и я подпрыгнула. — Кажется, ты говорила, что в это время суток сюда никто не приходит.

— Так и есть, — ответила женщина. — Наверное, это птица влетела в окно.

— Рядом с тобой вечно что-то происходит.

— Рядом со мной много чего происходит.

— Да. И по большой части ничего хорошего.

Я не сомневалась, что женщиной была Луна, но не стала дожидаться её ответа. Так тихо, как только возможно, я вышла из зала и закрыла за собой дверь. Я узнала что-то знакомое в мужском голосе, и это не давало мне покоя. Я машинально оглядела квартал в поисках блеска чёрного металлика. Если неподалёку и был припаркован спорткар Тейна Эшера, то я его не увидела. Но это было не важно. Если у него интрижка с Луной Кемпер, это не моё дело.

Но эхо тех диких стонов преследовало меня всю обратную дорогу из библиотеки.

***

Полицейский участок располагался в нескольких кварталах от библиотеки в большом старинном доме, которое в более благополучные времена служило зданием суда округа. Несмотря на общую атмосферу упадка, оно всё ещё выглядело весьма достойно и даже немного внушало благоговение благодаря высеченными на камне узорам и высоким колоннам. Стоило мне подойти к главному входу, как мой взгляд поднялся на картину, изображённую в антаблементе[9]: орёл с веткой пальметто в когтях. Популярный символ во времена Реконструкции[10], он часто встречается на общественных зданиях по всему штату.

Внутри я последовала за указателями по длинному коридору и прошла через высокие деревянные двери, отмечающие штаб-квартиру полиции. Никто не дежурил за столом и не кружился по кафельному вестибюлю. Я не захотела повторения ситуации в библиотеке, поэтому крикнула:

— Здесь есть кто-нибудь?

Дверь одной из дальних комнат открылась, и показался силуэт, однако свет лёг таким образом, что я могла лишь сказать, что ко мне вышел мужчина средней комплекции.

— Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте. Я просто хотела зайти и представиться. Я Амелия Грей. Буду работать на кладбище «Терновые врата» следующие несколько недель. Я подумала, что лучше дать знать заранее, если к вам начнут поступать звонки или жалобы.

— Что вы делаете на кладбище? — Голос как ни странно звучал тревожно. Мужчина говорил достаточно приятным тоном, но я чувствовала неприветливые нотки.

— Реставрирую его, — ответила я.

— Реставрируете? Расчищаете кустарник и всё в таком роде?

— Более или менее... — Я замолчала, так как мужчина подошёл к стойке, и я наконец-то смогла его разглядеть. На вид ему лет сорок пять, тёмные волосы зачёсаны назад с широкого лба, а глубоко посаженные голубые глаза окаймляли густые ресницы. Без сомнения, эти глаза когда-то были главным украшением мужественно прекрасного лица, но теперь взгляд падал не на них, а на шрамы: пять зазубренных линий, что бежали с правого нижнего века в линию волос и вниз по шее. Следы от когтей, сразу же подумала я. Что-то чуть не оттяпало половину его лица. Боже правый.

Осознавая, что по-настоящему красивым людям жизнь всегда даётся легче, я не могла не задуматься, какой была жизнь этого человека до и после нападения. Учитывая его естественную красоту, перемена не могла не пройти безболезненно. Но все эти мысли пронеслись в моей голове в один миг. Я годами училась держать эмоции в узде и знала, что моё лицо даже не вздрогнуло, когда мы встретились глазами.

— С чьего разрешения? — поинтересовался он.

— Со мной связалась Луна Кемпер.

— За всем стоит Луна? Мог бы догадаться.

Презрение в его голосе застало меня врасплох.

— Прошу прощения?

— Откуда взялись деньги? — властно потребовал он ответа.

Я не понимала, какое ему дело до финансовой договорённости.

— Мне очень жаль. Вы, кажется, немного обеспокоены этим проектом. Если с этим возникли какие-то проблемы, офицер... — Я взглянула на табличку с именем, прикреплённую к карману униформы. Уэйн Ван Зандт.

— Шериф, — холодным тоном поправил он.

— Уверяю вас, я получила все необходимые разрешения... шериф Ван Зандт.

Он сделал пренебрежительный жест, который был одновременно изящным и странным образом угрожающим.

— Меня не волнуют разрешения. Что меня действительно волнует, как отреагируют люди. С этим кладбищем по-прежнему связано очень много сильных эмоций.

— Наслышана об этом. Поэтому и пришла к вам. Я не хочу создавать для вас или общины какие-то проблемы. Просто хочу сделать свою работу в тишине и покое.

У него напряглись губы, подчёркивая его уродство.

— Возможно, я смогу обеспечить вам покой, если узнаю, кто за этим стоит.

Я задумалась на мгновение и кивнула. Может быть, он прав.

— Проект финансирует местное историческое общество.

— Историческое общество?

— «Дочери наших доблестных героев».

Он уставился на меня на секунду.

— Вы решили, что «Дочери» — историческое общество?

— А разве это не так?

Он рассмеялся.

Я не поняла, что тут смешного. Шериф Ван Зандт явно настроен агрессивно, но беря во внимание, что ему пришлось пережить, я не стану судить его слишком строго.

— Я не буду больше занимать ваше время. Если поступят звонки, или возникнут какие-то вопросы, вы знаете, где меня найти. Да, и ещё одно. — Я вернулась к столу. — Сегодня утром я видела мужчину на кладбище. Он вёл себя довольно странно.

— Как именно?

— Увидев меня, он пролез под забор и уполз в кусты.

У шерифа поднялась бровь.

— Как паук что ли?

— Паук, змея, сравнивайте с чем хотите. Я увидела его позже, он вёз мёртвое животное в детской тележке вниз с холма.

Он пожал плечами.

— Звучит немного дико, но в этих горах полно странного народа. В основном, люди просто хотят, чтобы их оставили в покое. Некоторые из них не видели ни одной живой души несколько месяцев, и когда кто-то наконец появляется, они не знают, как на это реагировать.

— Думаете, он бродяга?

— Я думаю, что чудак с маленькой красной тележкой — последнее, чем вы должны быть обеспокоены в этих холмах. — В приятном голосе теперь прозвучали нотки предупреждения. Или это была угрозы?

— Что вы имеете в виду?

— В местных лесах полно диких животных...

Он замолк и нарочито медленно провёл пальцем по одному из своих шрамов.

— Каких именно?

— Горные львы, койоты... — Ещё одна заминка.  — В этом году также видели множество чёрных медведей.

Я взглянула на его шрамы. Ничего не могла с собой поделать.

— Но чёрные медведи обычно не нападают на людей, не так ли?

— Животные непредсказуемы. Спросите экспертов, и они скажут вам, что волки ушли из этой части страны несколько десятилетий назад, но они всё ещё здесь. Я видел их.

Я подумала о жутком вое, который слышала вчера вечером.

— Говоря о животных, — сказала я, — я остановилась в доме Флойда Кови. Вчера вечером из леса ко мне приблудилась дворняга. С псом ужасно обращались. Луна сказала, что это пёс-приманка.

— Она так сказала? — Он погладил ещё один шрам. — Вам лучше забыть о её словах. И об этой дворняге тоже лучше не вспоминать.

— Я не могу забыть, что в этих краях проводят собачьи бои, — возмущённо ответила я. — Я подумала, что если этот вопрос в вашей юрисдикции, вы захотите об этом знать.

Он пожал плечами.

— Я поспрашиваю, может и найду псарни. Но это всё что я могу сделать. Люди предпочитают молчать о подобных делах, даже если непосредственно в них не участвуют. Они не хотят неприятностей. И они не любят расспросы, особенно от незнакомцев.

На этот раз без сомнения это было предупреждение.

— Я запомню, — холодно ответила я.

— Между тем… — Он скользнул по мне взглядом. — Вы хотите, чтобы я приехал и позаботился о той проблеме за вас?

— Какой проблеме?

— С дворнягой.

— Позаботились... вы хотите его застрелить? — в ужасе уточнила я.

В уголке одного глаза дёрнулся мускул.

— Думайте об этом как об акте милосердия.

Я хотела сказать, что Ангус не нуждается в подобном милосердии, и как бы шерифу понравилось, если бы кто-то пытался проявить к нему подобную «доброту»?

Но я держала рот на замке потому что не доверяла Уэйну Ван Зандту. Ни в малейшей степени. Так подсказывал инстинкт, подобный тому, как у зверей становится шерсть дыбом при приближении опасности.

— Спасибо, но в этом нет необходимости, — ответила я. — Уверена, пёс давно убежал.

ГЛАВА 7

По пути домой я остановилась возле небольшого рынка, который приметила ранее, чтобы запастись свежими продуктами для себя и кормом для Ангуса. Выбор был не особо богат для нас обоих, но придётся подождать, пока я выкрою время, чтобы сгонять на пароме в магазин на другом берегу.

Выйдя из лавки, я увидела Сидру и ещё одну девушку возле моей машины. На них была одинаковая школьная форма, но на клетчатых юбках и тёмно-синих блейзерах сходство заканчивалось. Вторая девушка возвышалась над Сидрой. У неё были тёмные гладкие волосы, и она глядела на меня с угрюмым любопытством через длинный занавес чёлки. Я кивнула и поздоровалась, когда подошла положить сумки в багажник. Когда я обошла машину, девушка прислонилась к крылу и закурила. Я приметила растушёванную подводку вокруг глаз и бледную помаду на надутых губках. На её загорелой коже подобный макияж выглядел до крайности театрально. Несмотря на строгую униформу, она создавала впечатление крутой, провокационной и скучающей. Подобные девушки пугали бы меня в старшей школе, не будь моё внимание поглощено призраками.