Последний рейс «Доротеи»

— В таком случае так и запишем: зачислить в штат, — улыбнулся Ковнер. — Только, если любите тихую жизнь, сразу скажу — берите направление обратно. Вы не будете знать ни отдыха, ни сна, вас постараются подкупить, вам будут угрожать… Да что там угрожать: несколько дней назад бандиты убили нашего сотрудника… И к самим себе нужно быть беспощадными. Мы не прощаем ошибок, а если работник нарушит дисциплину, превысит власть — по всей строгости закона. Ну, а со снабжением… Обмундирования не хватает, будете пока ходить в своем.

По лицу Симы пробежала тень: рушилась мечта о хромовых сапогах с ремешками и о кубанке с малиновым верхом.

Жить тоже негде, дадим ордер в гостиницу…

— Кормить-то будут? — не выдержал Сима.

— Кормить будут. Не очень сытно, но будут… Сейчас идите в красный уголок, минут через пятнадцать там начнется оперативное совещание.

Ребята вышли, а Ковнер привычным жестом потер запястья, пододвинул к себе лист бумаги, на котором уже было написано: «Председателю исполкома Севастопольского горсовета от начальника уголовного розыска», и продолжал писать:

«1. В уголовном розыске совершенно нет транспортных средств. Задолженность извозчикам: составляет несколько миллионов рублей, свои лошади находятся без фуража.

2. Сотрудники ведут полуголодное существование, так как главным продуктом питания является хлеб, который мы получаем нерегулярно.

3. Сотрудники не снабжены ни обмундированием, ни обувью и донашивают остатки собственного.

4. Не хватает оружия.

Исходя из вышесказанного», — и дальше пошло сплошное «Прошу»…

И знал, что ничего не получит, но писал с надеждой: а вдруг! В Крыму обстановка продолжала оставаться тревожной. На Украине урожай хороший, там теперь порядок. Как сообщают, в Поволжье тоже отойдут от прошлогоднего голода, а на Крым и в двадцать втором напасть за напастью. Весна выдалась сухая, всходы появились слабые. А тут саранча навалилась, все население было мобилизовано на борьбу с ней. Только справились с саранчой, как с Северной Таврии началось невиданное нашествие мышей. Две недели миллиарды зверьков сплошным потоком валили через Перекоп и Чонгар, их ничто не могло остановить- ни ямы, ни костры. Снова мобилизация всего населения. Собранного урожая хватит едва ли на месяц. А еще уголовники, остатки белогвардейцев, беспризорники, голод, проституция… Центральное правительство обещает оказать помощь, так ведь и там излишков нет. Нет, на помощь рассчитывать нечего. Хотя бы оружие получить да с частниками за транспорт рассчитаться…

«Пошлю завтра», — решил Ковнер, пряча бумагу в стол.

Задание

Цыганок, Тимофей, и Антон забились в угол небольшой комнаты, стены которой были увешаны лозунгами и плакатами. Многие из присутствующих в ней выглядели так, что не только Тимофей и Чупахин, но даже многоопытный в таких делах Цыганок не смог бы догадаться, что они сотрудники милиции. Обычные люди и одеты обычно, как большинство в городе.

Рядом с друзьями сел молодой черноволосый парень в стареньком застиранном френче и синих диагоналевых брюках.

«Тоже, наверное, комсомолец», — подумал Сима, и, когда, опираясь на костыли, вошел Ковнер, он прошептал:

— А наш начальник на буржуя похож…

— На буржуя! Скажет тоже… Да он двенадцать лет на каторге пробыл, в кандалах. Пять раз голодовку объявлял…

Вон у него железо в кости въелось, все время растирает руки… А от карцеров ноги отнялись и глаза яркого света не выносят…

Сима невольно опустил голову. Парень еще что-то хотел сказать, но Ковнер постучал по столу:

— Внимание, товарищи! Начнем наше очередное оперативное совещание. В окрестностях города, около Максимовой дачи, появилась новая банда. Возглавляет ее, как нам стало известно, бывший врангелевский офицер Коловрев…

— И откуда они берутся! — вздохнул кто-то.

— Придется с вами, товарищи, провести краткий урок политграмоты, — сказал Ковнер. — За годы революции и гражданской войны почти вся буржуазия из Москвы, Петрограда, Киева и других городов перебралась сюда, на юг, под крыло Деникина и Врангеля. Многие уехали за границу, но немало отсиживается здесь, рассчитывая на скорые перемены. К осени двадцатого года в Крыму скопилось не менее полумиллиона буржуев. Все они — активные враги Советской власти. С Врангелем ушло вряд ли больше ста пятидесяти тысяч человек — это вместе с армией. Значит, в настоящее время в Крыму по крайней мере триста тысяч явных или тайных врагов. Триста тысяч! Вот питательная среда для банд, для контрреволюционных заговоров. И сейчас — банда Коловрева. Задача: разгромить, не дать уйти в горы. Вот эти товарищи — Алексей Павлович зачитал десятка полтора фамилий- поступают в распоряжение начальника секретно-оперативного отдела товарища Подымова. Операцию будете проводить вместе с летучим отрядом чека. Все, можете идти.

— За мной, товарищи! — поднялся щегольски одетый человек, в котором друзья узнали незнакомца, указавшего им здание СУРа.

Тимофей и его друзья подумали, что Ковнер скажет: «С вами пойдут еще трое комсомольцев», но Алексей Павлович ничего не добавил, и они продолжали молча сидеть.

— Перейдем ко второму вопросу. Вы, товарищи, все знаете, мы об этом говорили не раз, какой страшный яд алкоголь. Но особенно он вреден в самогонном варианте. Видите этот плакат, — Ковнер показал на большой лист бумаги, на котором был изображен сизоносый пьяница и под ним надпись: «Самогон — яд!» Как, товарищ Деренюга?

— Точно! Как только выпью — чувствую: отравляет он мне душу, — отозвался Деренюга.

— Но дело не только в том. На производство самогона используются пищевые продукты, а вы знаете, как у нас обстоит дело с питанием… — На какое-то мгновение тишина воцарилась в комнате. Работники СУРа уже и забыли, когда они в последний раз наедались досыта, а если у кого еще семья… — Сегодня вам необходимо обследовать поселок на Зеленой горке. Старшим пойдет Кайдан. — Молодой человек, сидевший рядом с Цыганкам, встал. — Помощником у вас — Деренюга. — Кто-то хмыкнул. — Я понимаю ваше недоумение, но у Деренюги в буквальном смысле слова нюх на самогон. Производство самогона от него не укроется, он и по запаху, и по цвету дыма его определит. Ну, а уж вы сами следите, чтобы он не увлекался снятием проб.

Так группа за группой уходили люди на задания, и вскоре красный уголок опустел.

— Вы думаете, я о вас забыл? — повернулся к хлопцам Ковнер. Хмурое выражение его глаз сменилось молодым задором. — У меня к вам, товарищи, особое задание… Всех троих вас посылать на это дело нет смысла: вид у товарища Чупахина уж очень приметен. Вы, Чупахин, отправитесь в таможню, у меня давно они просят надежного хлопца. Что предстоит делать — там скажут. Вас, Тимофей и Серафим, никто не знает, так что задание подойдет. В город каким-то образом поступает из-за границы спирт, причем в больших количествах. Вот вам и предстоит узнать, каким образом он поступает в Севастополь, где хранится, какими каналами он идет к нэпманам.

— Ох, эти нэпачи! К ногтю бы их всех… — не выдержал Сима.

— Можно и к ногтю, сил на это у нас хватит. Да только… Нам сейчас недостает всего, буквально всего. Государство не может сразу удовлетворить потребности населения. А ведь где-то есть и продукты, и одежда, и другие товары. Вот через нэп мы их и вводим в оборот. Конечно, понятие новой экономической политики шире, сложнее, это лишь упрощенная схема. Во всяком случае, допустив свободу товарооборота, открыв дорогу частному предпринимательству, мы не можем пустить это дело на самотек.

— Да знает он все! — вступился за товарища Тимофей. — Рассказывали нам о нэпе в погранотряде…

— Тем лучше… Торговля открыта, торговля идет. Но кроме видимой, есть еще и невидимая. Ну, и контрабанда. Привозят все, что имеет особую ценность на рынке: духи, чулки, женское белье, кокаин. Переправляют через границу и валюту, и драгоценности, но это пока не ваша забота, вам — спирт. Но если нащупаете канал поступления других товаров — в сторону не уходите… И еще: за все платится, и не совзнаками, они и у нас в стране пока имеют невысокую ценность, а за рубежом тем более. Что идет взамен, каким образом? Видите, сколько вопросов! Так что не жалей те, что я вас не послал на другие задания, ваше — не самое легкое… — Тимофей это понял сразу, да и Сима слушал с необычной для него серьезностью. — Что самое обидное — помочь я вам мало чем могу. Человек я здесь новый и только осваиваюсь, до этого другим делом приходилось заниматься…

Не стал Алексей Павлович Калашников, который свое партийное имя Ковнер сделал официальной фамилией, рассказывать ребятам, что он профессиональный революционер и почти постоянным местом его жительства до революции были централы и каторжные тюрьмы России. В период гражданской войны Алексей Павлович выполнял поручение партии по подбору и заброске подпольщиков и разведчиков во врангелевский тыл.

— Дать вам в помощь я никого не могу — нет людей, а тем более опытных… — продолжал Алексей Павлович. — Сами разберетесь что к чему. Может, случай какой подвернется. Случай — вещь великая, но лучше всего, если его удастся организовать… Действуй те по обстановке, а на первый раз рекомендую побывать в кафе на Приморском бульваре. Вам, товарищ Майданович… Цыганок, — улыбнувшись, поправился Ковнер, может пригодиться знание уголовного мира… — Сима что-то хотел сказать, но Ковнер опередил его: — Понимаю, вы не миллионеры, вернее, с вашими миллионами заходить в кафе и рестораны не с руки. Сей час я вас познакомлю с комендантом. Он вас обеспечит… Чем, конечно, может. Человек он геройский, беляки за его голову большую награду назначали. Его отряд так Бушуйские копи взорвал, что не только Врангель, но и мы вот уже два года восстановить не можем…

Комендант СУРа

С трудом перекинув через порог негнущуюся ногу, вошел человек огромного, прямо-таки исполинского роста, перед ним и Чупахин, наверное, спасовал бы. Он был одет в матросскую тельняшку, правый пустой рукав ее был заткнут за пояс черных флотских брюк. На голове, сдвинутая на затылок, чудом держалась бескозырка с длинными ленточками и надписью «Борец за свободу». Хотя броненосец «Борец за свободу», он же «Потемкин», ржавел в Южной бухте, моряк сберег ленточку. Через плечо на ремешке у коменданта висел маузер в деревянной колодке. Но не это привлекало внимание к матросу, а изуродованное шрамами лицо. Правый глаз моряка закрывал черный кружочек резинки.

— Знакомьтесь, — наш комендант Борис Петрович Бугримов, бывший командор с «Потемкина», бывший красногвардеец, бывший партизан…

— Что вы, товарищ начальник, все бывший да бывший. Рано еще меня хоронить!

— Я же сказал, что комендант СУРа, — возразил Ковнер. — А это наши новые работники, комсомольцы…

— Нет у нас обмундирования, — комендант сразу догадался, что от него требуется.

— Они будут работать на особом задании, и об этом никто, кроме нас с вами, пока не знает… Ребят надо немного приодеть. Может, какие-то ботинки найдутся, штаны, ну и головные уборы.

— А как? Под нэпманов? Или под блатников?

— Нет, просто безработных ребят, только что демобилизованных из армии. Денег немного дать надо, Задание такое, что придется им кафе и рестораны посещать. Как видно, комендант был прижимист. Что поделаешь, должность такова — спрос велик, а обеспечение почти что на нуле.

— Ладно, что-нибудь придумаем.

И ребята зашагали за комендантом. Огромным амбарным ключом отпер замок склада, распахнул дверь. Помещение было почти пустым, только около стен стояли ящики с кучками одежды на них.

— Тут у нас и склад, и камера вещественных доказательств, — пояснил Бугримов. — Выбирайте, кому что подойдет. Вшей нет, пропарили…

Сима подобрал себе туфли с длинными узкими носами, так называемые «джимми»: носить их начали еще перед войной, но с появлением нэпманов они снова вошли в моду. Нашел почти новые, расклешенные брюки и темно-синюю курточку. Примерил и кепку с большим нависающим козырьком. Тимофею подошли крепкие тупоносые ботинки и черные брюки. Рубашку брать не стал, остался в гимнастерке — подозрений это не вызовет, полстраны ходит в военном или полувоенном.

Из ящика комендант вытащил пачку денег. — Нате. Да расходуйте экономнее. Помните: деньги государственные. Нужно будет выпить или закусить — выбирайте, что подешевле… — Оружие бы…

— Вы же тайные агенты! Если тайный агент берется за оружие — считай, что он сам труп и задание сорвано.

— А если бандиты?

— С бандитами вот чем надо, — потряс Бугримов огромным кулаком. — Вот ваш товарищ, что недавно у меня винтовку брал, наверное, их не боится. Конечно, вам… — и он скептически оглядел совсем небогатырские фигуры ребят.

— Ну, это еще как сказать, — усмехнулся Сима. Тимофей ни драк, ни борьбы не любил и старался увиливать от занятий, которые проводил с пограничниками командир взвода — бывший цирковой борец. А Сима ни одного занятия не пропустил и так наловчился, что самого учителя укладывал на лопатки. Даже Антон не мог против него устоять и спасался тем, что ловил Симу в охапку и поднимал вверх. Да, не знал Тимофей, что это может ему пригодиться, к другому себя готовил. Впрочем, Тимофей завидовал и находчивости своего товарища, и неиссякаемому оптимизму, уменью сразу же сойтись с людьми. Вот и сейчас тот отпустив какую-то шуточку, отчего лицо коменданта расплылось в улыбке.

— Где это вас? — спросил Сима, глядя на Бугримова и проводя пальцами по своему лицу. — Такое впечатление, словно вы в мясорубке побывали.

— Да и было похоже на мясорубку… Зимой я здесь был, в лесах, — кивнул Бугримов в ту сторону, где, по его мнению, должны были находиться горы. Только теперь вспомнил Цыганок, где он слышал его фамилию: среди партизан Крыма о Бугримове ходили легенды. Командуя небольшой конной группой, в которой были отчаянные ребята, вооруженные в основном ручными пулеметами, он наводил ужас на белогвардейские гарнизоны. — Сделали мы налет на Бушуйские копи, откуда беляки уголь брали, — продолжал рассказывать комендант СУРа. — Копи взорвали, в стычке был я ранен и остался с пулеметом прикрывать отступающих. Когда у меня патроны кончились, наскочили белые… Стреляли, саблями рубили. Бросили — думали, что мертвый. А я — вот он!.. — Он зашагал по складу, вытащил из какого-то закутка почти новые тельняшки, дал хлопцам. — Нате! Штука теплая, пригодится. А как у вас с ночлегом?

— Как у турецкого святого — под звездным одеялом.

— Сейчас дам ордер в гостиницу, — комендант взял из стопки бумаги лист, размашисто написал несколько слов. — Вот!

«Роскошно у них с бумагой», — подумал Тимофей, вспомнив газеты, отпечатанные на синей или серой бумаге, а то и на обратной стороне старых бандеролей. Однако на обороте и этой бумаги было что-то напечатано. Тимофей не смог сдержать возгласа изумления: это была листовка, на которой помещался портрет коменданта СУРа, только без повязки, и текст, оповещающий, что «правительство Юга России» назначает награду за «большевистского бандита Б. П. Бугримова, если он будет доставлен в контрразведку живым или мертвым».

— Не успели расклеить, улепетывать пришлось, — прокомментировал Борис Петрович. — Да и дешево они меня оценили…

— О таком я только в книжках читал, — признался Сима. — А тут — наяву.

Это откровенное восхищение, а может быть, и секретное задание, полученное ими от начальника, расположили коменданта к друзьям, и он решил оказать им еще услугу.

Человек в душе добрый, Бугримов старался не показывать этого и потому говорил отрывисто и вроде бы сердито. Вот и теперь, не пригласил, а приказал:

— Идемте-ка!

В углу двора, среди густо разросшихся кустов дерезы, показал на металлическую решетку, закрывающую водосток.

— Вот там защелка, отодвиньте ее и поднимите решетку. Здесь и проходите, если срочно потребуется… А то с парадного хода — какие же вы агенты будете?

Сима первым спрыгнул в яму, отодвинул защелку, приподнял заграждение и нырнул вниз. Тимофей — за ним. Они очутились на склоне, спускающемся к Большой Морской улице, в зарослях дерезы и боярышника.

Таверна «Рваные паруса»

На приморском бульваре друзья нашли невзрачное строение с брезентовой крышей. Как видно, хозяин не особенно стремился к рекламе — на ржавом листе железа только и было написано: «Кафа Мкртчн». Но так как рядом стоящие шесть согласных произнести было просто невозможно, кто-то смилостивился и между «ч» и «н» вставил сверху букву «я».

— Черт, пока выговоришь, язык штопором скрутится, — проворчал Сима.

Однако какой-то романтик, не удовлетворенный прозаической вывеской, нацарапал углем на двери: «Таверна „Рваные паруса“».

— Ну вот, это я понимаю! — щелкнул по надписи Сима и открыл дверь.

В помещении царил полумрак, только у стойки было несколько светлее от небольшого окошечка. Пахло пищевыми отходами, застарелым табачным дымом и спиртом. На стойке стоял мужчина, женщина протягивала ему бидон, но, как только скрипнула дверь, она опустила руки.

Ладно, после вымоем… — сказала она. — Что хочешь? — крикнул мужчина.

— Напиться зашли.

— Закрыто!

— Ну, куда же нам теперь? Напоите жаждущих странников.

Человек спрыгнул со стойки, буркнул что-то и ушел за перегородку.

— Так что вы хотите? — спросила с легким кавказским акцентом женщина, в полумраке лицо ее ребята не могли рассмотреть, только и заметили большую шапку волос и огромные глаза.

— Синьора, — галантно начал Сима, — вы рождены, чтобы пленять людей, сводить их с ума. Но мы не можем рассчитывать на вашу взаимность по многим причинам, одна из которых перманентная нехватка дензнаков.

— У меня еще уйма работы до открытия, говорите скорее, что вам надо, — улыбнулась женщина, хотя в глазах ее мелькнул тревожный огонек.

— Дорогая… — облокотился на стойку Сима. Тимофей, видя, что Цыганок не торопится уходить, прислонился к металлической колонне. И странно — на улице стояла жара, от полотняного верха, от стен тянуло зноем, а колонна была холодной. Обыкновенная металлическая колонна толщиной вершка в три, по-видимому, из трубы, уж она-то должна была бы прогреться за день, а тут… И Тимофей пощупал ее рукой — холодная.

— Думайте быстрее, мне некогда!

Из-за перегородки выглянул мужчина.

— Ситра нада? — спросил он. — Не нада? Дай им киндербальзам! — и снова скрылся.

Женщина налила по полстакана какой-то желтоватой жидкости, подала друзьям. Тимофей хлебнул и задохнулся — жидкость была необычайно крепкой, с сильным, неприятным запахом. Сима выпил все, вздохнул, спросил вежливо:

— Сколько?

Уплатил и направился к выходу. Женщина последовала за ним.

Ей вдогонку что-то сердито по-армянски крикнул мужчина. Когда ребята вышли, за ними громыхнул засов.

— Вот так киндербальзам! — покачал головой Сима. — Спирт с самогонкой.

Тима ничего не смог ответить, он никак не мог отдышаться.

— Знаешь, — наконец начал он, — колонны у них какие-то странные.

— А ты что хотел, чтобы в такой таверне все было нормально? Нет брат, там кругом тайна. Тайна в колоннах, таинственна эта женщина, а хозяин с непроизносимой фамилией начинен тайнами до самого кончика своего феноменального носа. Он может быть и честным торговцем, может быть и контрабандистом, может и ворованное принимать, а при случае секир-башка сделает. Кругом тайна, Тима, кругом…

В гостинице по ордеру они получили большую пустую комнату. Уставшие друзья сразу же легли на пол и заснули.

Вечер в «Нафа»

Слушайте, граждане, да их тут больше, чем сейчас дензнаков в Крыму, — воскликнул Сима. — Нет, я не в состоянии один прокормить столько!.. — Он вскочил с пола, снял рубаху, встряхнул ее. Из нее посыпались клопы. — Вот наголодались, даже днем орудуют. Тимофей тоже давно чувствовал зуд по всему телу, но занятый своими мыслями, не придал этому значения.

— Слушай, Цыганок, а что если они в этих колоннах и хранят спирт? — сказал он.

— Думаешь? А то! Заклепал снизу, сверху сделал крышку, и ни один черт не обнаружит, хоть сотню обысков произведи.

— Когда мы зашли, этот Мкртчян стоял на прилавке, а женщина хотела подать ему бидон…