Виктория и Слёзы Ангела

На дорожке с перилами уже лежал прозрачный пластиковый пакет с дюжиной стрел внутри. Чёрные, с зелёным и оранжевым искусственным оперением. Виктория наклонилась, схватила посылку и поспешила обратно на кухню, откуда уже доносились жужжание и хруст.

Аварийная дверь пыталась закрыться, однако стул не позволял. Гнулся, трещал, но не сдавался. Девушка переступила через него. Успела сделать несколько шагов по коридору, прежде чем пластик разлетелся на куски, а ножки окончательно смялись.

— Следовало ожидать… — Она заговорила с собой вполголоса, выходя из тоннеля. — Станции превращаются в ловушки.

Налево, затем вверх по насыпи. Взгляд вдоль трассы. Никого. Можно идти в сторону деревни. Снова налево, теперь уже над тоннелем с ручьём, по обочине.

Виктория надорвала край посылки и на ходу начала вынимать по две-три стрелы за раз, осматривая их и отправляя в колчан. Пустую упаковку потом сложила вчетверо и спрятала в сумку.

Из деревни выехал большой белый автомобиль, внедорожник с прямоугольной синей эмблемой на дверце, на перекрёстке повернул направо и понёсся прочь, набирая скорость. Внутри — четыре тёмные фигуры. На девушку они, похоже, внимания не обратили.

Две дюжины шагов через трассу. Дворы на околице, сугробы у деревянных заборов. Стук закрывшейся двери, негромкий скрип калитки.

На улицу почти одновременно выбежали две пожилые женщины. Одна — в ватнике, чёрной юбке и валенках, с серым платком на голове.

Другая — в длинном пальто из тёмно-зелёного сукна, в старых коричневых сапогах. Платок — тоже серый, но светлее. Она и обратилась к соседке встревоженно, едва не задыхаясь после пробежки.

— Маша, забирай внуков! Изверги только что поехали!

— Знаю, Люда, видела! Уже собираемся! Бегу к Аркадию.

— Я ему скажу! Лучше за маленькими присмотри, одень потеплее! — Люда повернулась к приближавшейся Виктории. — Ты нездешняя? Давай с нами! Нельзя оставаться!

— Что-то случилось?

— Международные наблюдатели!.. Ох, помоги, не могу я быстро, в мои-то годы.

Девушка взяла женщину под руку, поддерживая на скользкой дороге. Вместе поспешили к низкому домику из красного кирпича.

— Спасибо, дальше я сама! — Люда постучала в окно. — Аркадий!

Бледно-оранжевая штора отодвинулась, выглянул седой сероглазый мужчина в бело-зелёной клетчатой рубашке.

— Уходить надо! — Женщина замахала рукой, показывая куда-то в сторону.

Аркадий не заставил себя ждать, через несколько секунд появился снаружи, надевая измятую шапку-ушанку и застёгивая рыжеватый кожух. На ногах — тёмные брюки и стоптанные ботинки. На сгибе локтя — небольшой рюкзак камуфляжной расцветки.

— Наводчики? — Спросил мужчина со спокойной серьёзностью.

— Да! И её с собой заберём. — Ещё один взмах, теперь указывающий на Викторию. — Не местная, ничего не знает.

— Где Маша и маленькие? Их позвать надо!

— Вот они, собрались уже!

В сопровождении Маши, нёсшей на плече большую сумку из плотной голубой ткани, появились мальчик лет девяти и девочка не старше двенадцати, закутанные в большие, не по размеру, поношенные тёмно-серые куртки. Похожие черты лица, синие глаза, явно брат и сестра. У него — капюшон, у неё — розовая шапочка. Обувь у обоих не зимняя, всего лишь старые потёртые кроссовки, но поверх плотных беловатых носков. Брюки — спортивные, чёрные, с белыми полосками.

— Да что же у вас такое происходит? — Спросила Виктория, взглянув на рыжего котёнка в руках девочки.

— По пути расскажем! — Аркадий зашагал вдоль улицы. — У нас полчаса, не больше.

— Международные наблюдатели ездят и высматривают, где кто живой остался. — Начала пояснять Люда, когда все двинулись следом за мужчиной.

— А потом артиллерию наводят! Кто-то из пушек бьёт по домам с людьми! — Маша с негодованием покачала головой. — Сволочи!

— Ну и ну! — Воскликнула Виктория со сдержанным удивлением. — Надо бы всех в деревне оповестить.

— Мы и есть все. — Невесело откликнулся Аркадий. — А тебя как в нашу глухомань занесло?

— Привезла денежную помощь от благотворителей. Раз уж больше никого, то вам и отдам.

— Сначала до укрытия доберёмся! Нам сюда, к администрации! — Аркадий указал на двухэтажное здание, построенное из крупных пепельно-серых бетонных блоков. Но повёл не к центральному входу, а мимо пустых заснеженных клумб к торцу, к бетонным ступеням, ведущим в подвал.

Внизу за железной дверью — полумрак, едва разбавленный лучами из узких цокольных окошек, немного похожих на крепостные бойницы под самым потолком. Пустой бесцветный зал, гулкое эхо шагов по каменному полу.

За следующим дверным проёмом — обустроенное помещение. Множество стульев, не меньше дюжины. Пара кушеток, обитых коричневой искусственной кожей. Тёмные вёдра, накрытые крышками. Несколько больших деревянных табуреток, выкрашенных белой краской. На стене — алюминиевый рукомойник с клапаном внизу, под ним — эмалированный голубой таз. Железная печка с трубой, выходившей в окошко. На ней — слегка помятый чайник из нержавеющей стали. Рядом на полу — горка поленьев, стопка старых журналов и книг. У противоположной стены — большой ящик, застеленный желтоватым платком и, очевидно, служивший столиком. На нём — миски, кружки, толстые свечи, установленные в стаканах.

Люда захлопотала у двери, прилаживая металлический засов. Аркадий, сняв шапку, принялся загружать дрова в печь. Дети уселись на кушетку и стали наблюдать за его действиями.

— Снеди мало, но до вечера дотянем. — Маша поставила сумку на стул, начала вынимать из неё газетные свёртки и выкладывать их на табуретку.

— Думаю, вы сами разберётесь, кому сколько нужно. — Виктория положила пачку денег рядом с продуктами.

— Ого! — Аркадий от изумления чуть не выронил полено.

— Маша, возьмёшь себе побольше, чтобы внуков вывезти! — Люда справилась с засовом и подошла, разглядывая банкноты как диковинку.

— Ой, кого же благодарить? — Маша всплеснула руками, едва не расплакавшись, судя по выражению лица. — Кто те добрые люди?

— Они предпочитают оставаться неизвестными. — Виктория ответила тихо, но уверенно.

— Ладно вам, не приставайте к девчонке с вопросами! — Вмешался Аркадий, запихивая в печку скомканный журнал и поджигая его спичкой. — Она и так рисковала, к нам добиралась. Война идёт, имена скрывают не потехи ради.

— Давай, покушай с нами! Мы ведь пообедать сегодня не успели. — Люда взглянула на девушку с искренним уважением.

— Спасибо, но у меня шоколад есть. — Виктория достала из сумки и вручила детям по батончику. Затем положила ещё три жёлто-красные упаковки на ту же табуретку.

Котёнок спрыгнул с колен девочки и забегал по подвалу, резвясь, играясь с найденной на полу белой крышечкой от пластиковой бутылки. Не очень-то испугался, когда раздался первый взрыв, всего лишь остановился и прислушался.

Казалось, какой-то невообразимый силач с оглушительным треском переломил гигантское дерево. Дрожь земли, впрочем, быстро рассеялась и поглотилась массивными стенами. Но бетон опять загудел, впитывая волны от следующих резких ударов.

— Перелёт. — Прокомментировал Аркадий, присматривая за разгоравшимися дровами. — Где-то в гаражах, возле мастерской.

— Да, это далеко от нашей улицы. — Согласилась Маша, разворачивая газетные свёртки. В них оказались ломти чёрного хлеба, кусочки копчёностей и очищенные луковицы. Котёнок подбежал, запрыгнул на ближайший стул, с надеждой посмотрел на угощения. Получил кусочек и шустро унёсся с ним куда-то в угол.

— Ты не беспокойся! — Люда обратилась к Виктории, присев рядом с детьми. — К нам снаряды не пробьются. Для себя чиновники строили хорошо, капитально.

— Здесь даже ванная и кухня есть. — Маша достала баночку с солёными огурцами. — Правда, плиту давно сломали, а вода в трубах не всегда чистая.

— Пересидим с удобствами! — Оптимистично заверил Аркадий. И пошёл к ведру, чтобы наполнить чайник. — Ребята, ну-ка руки мыть! Сладости потом, после обеда!

Дети послушно подошли к умывальнику. Девочка взяла с его крышки жёлтый кусок мыла. Люда тем временем сдвинула четыре табуретки в ряд, сформировав из них что-то вроде продолговатого стола, и разложила газеты с хлебом.

Завершив приготовления и не обращая внимания на грохот взрывов, местные с аппетитом взялись за еду.

Когда чайник забулькал и отправил к потолку струйку пара, Маша насыпала заварку из тёмно-зелёной пачки прямо в кружки. В каждую налила кипятка.

Виктория сняла с плеча лук, колчан и сумку, прислонила их к свободной кушетке, после чего расположилась на ней сама. Кивнула в ответ на вопросительный взгляд Маши и взяла одну из кружек, поставила рядом с собой.

Вынула из сумки коммуникатор и приёмник. Изучая текст на дисплее, выдвинула полированную антенну. Нажала пару кнопок — из динамика раздалось шипение. Плавно покрутила ручку настройки — сквозь шум пробилась музыка, лёгкая и спокойная мелодия, исполняемая на саксофоне.

Дети смотрели на радио с восторгом. Впрочем, не только они. Аркадий тоже проявил интерес.

— Это новый, цифровой? — Он отхлебнул чая из своей кружки. — Помнится, в молодости с ламповыми дело имел. Эх, как же быстро техника меняется!

— Может принимать их переговоры. — Девушка провела пальцем по дисплею коммуникатора, перелистывая страницу.

— Мы в подвале, не услышим. Нужно сделать наружную антенну. — Аркадий поднялся. — Пойдём, тут должны быть обрывки проводов. Время у нас есть.

Он повёл Викторию к следующему дверному проёму, в короткий коридор с толстыми трубами вдоль стены. Дальше, как и говорила Маша, находились кухня и ванная, облицованные белой плиткой.

Пустые жестяные банки с пёстрыми логотипами на боках, пара пластиковых бутылок, небрежно приоткрытые дверцы светло-серого шкафчика для посуды, почерневшая сковородка на газовой плите. Несмотря на некоторую захламлённость и признаки заброшенности, какие-либо заметные разрушения отсутствовали. Латунные краны над керамическими раковинами выглядели целыми, из труб ничего не протекало, нигде ни единой трещины.

— Вот он! — Мужчина отыскал моток толстого провода в синей изоляции. — И банки пригодились бы, да нечем одну к другой прикрепить.

— У меня в сумке лежит клейкая лента.

— Скотч? — Обрадовался Аркадий. — Как раз что надо!

Вернувшись с девушкой к остальным, мужчина приступил к делу с энтузиазмом, явно радуясь поводу вспомнить свои молодые годы. Достал из кармана маленький раскладной ножик и умелыми, уверенными движениями срезал с концов провода изоляцию. Затем аккуратно поставил четыре жестяные банки одну на другую и взял у Виктории скотч, чтобы скрепить стыки сегментов получившегося столбика.

Приклеил конструкцию вертикально к раме окошка рядом с форточкой, в которую выходила труба дымохода.

Размотал провод, протянул по полу, соединил нижнюю часть столбика с выдвижной антенной радиоприёмника. Шипение сразу же исчезло. Звучание музыки стало чистым, прозрачным. И очень ясным, выразительным в наступившей тишине. Бомбардировка прекратилась.

— Выходить рано! — Предупредила Люда, когда Виктория, убавив громкость, прислушалась к происходившему снаружи. — Могут перезарядиться и повторить.

Девушка попробовала чай из кружки и вернулась к прежнему занятию — продолжила нажимать кнопки, сверяясь с текстом инструкции на дисплее коммуникатора. Вскоре из динамика раздались обрывки резких, надменных фраз вперемешку с шелестом и глухим рокотом помех.

— Шестой, я пятый!.. Дайте коридор!.. Автобус телевидения… Как поняли?

— Сволочи! — Прокомментировала Маша, с негодованием качая головой. — Журналисты едут записывать репортаж с горящими домами. Обвинять другую сторону в зверствах.

Где-то вдали натужно загудели автомобильные двигатели. Тучи закрыли солнце, возобновился снегопад. За стёклами узких окошек закружились густые хлопья. Заметно потемнело, и Аркадий зажёг свечу на ящике-столике.

— Пятый, отправьте механических бойцов! — В эфире прохрипело грубое высокомерие какого-то командира. — Найдите гражданских! Нужны кадры с жертвами обстрела!.. Приём!

— Вас понял!.. — Подчинённый откликнулся кичливо, с уверенностью в собственной значимости. — Группа выходит!.. Приём!

— Значит, ещё долго здесь сидеть! — Люда сделала невесёлый вывод из услышанного. — Нельзя тварям на глаза попадаться!

Рыжий котёнок вернулся и запрыгнул девочке на колени. Она бережно и ласково спрятала его себе под куртку, согревая.

— А сюда не придут? — Виктория отпила ещё немного чая, отыскала на радиоприёмнике нужную кнопку и включила оранжевую подсветку электронной шкалы настройки с тёмными цифрами.

— Не посмеют, даже роботов не пришлют! — Успокоил Аркадий. — Это же здание начальства. Страх перед хозяевами у большинства заложен с детства.

— Мы тут и раньше отсиживались. — Добавила Люда. — Видать, ещё не раз придётся. Вряд ли уедем быстро.

— Я пятый!.. — Голос подчинённого, по-прежнему заносчивый, появился одновременно с сиплым посвистыванием помех. — В деревне никого… Ждём указаний!.. Приём!

Командир рявкнул в ответ что-то скрипучее, хриплое, искажённое из-за ухудшения качества связи.

— Хорошее радио! — Маша указала на приёмник. — Раньше сидели и гадали, что там да как.

— Останется вам! — Виктория достала из сумки и выложила на кушетку четыре серебристо-зелёные запасные батарейки. — Это тоже благотворительная помощь. Но бумажной инструкции нет.

— Ничего страшного! — Обрадовался Аркадий. — Разберусь! Они говорят в гражданском диапазоне открыто, не таясь.

— Странно, почему так? — Девушка спросила озадаченно.

— Подслушивать-то некому! — Пояснил мужчина, добавляя в печку небольшое полено. — Откуда у оставшихся такая аппаратура?

— Но у другой стороны наверняка есть…

— Там занимаются тем же самым. Все давно в сговоре.

Неподалёку снова заурчали мощные моторы автомобилей. В окошках, уже наполовину засыпанных снегом, промелькнули отсветы фар.

— Пора в разведку! — Люда поднялась и застегнула пальто.

— Эх, лучше бы мне! — Вздохнул Аркадий.

— Мужчину схватят, ты же знаешь. — Она поправила платок. — А на меня внимания не обратят.

— Пойду с вами! — Виктория тоже встала, взяла лук и колчан.

Люда повела её в тот же коридор, мимо тех же кухни и ванной, к железной двери в дальней торцевой стене. Кусок трубы, служивший засовом, сдвинулся легко. В подвал тут же ворвалась метель.

— Осторожно, ступеньки замело! — Предупредила женщина вполголоса, медленно поднимаясь по короткой бетонной лестнице. — Через улицу будет забор, в нём дыра. Давай сразу туда, за мной!

Люда, едва выбравшись на поверхность, исчезла во вьюжной мгле. Виктория пересекла дорогу и действительно едва не уткнулась в тёмный забор.

— Сюда! — Негромкий голос женщины прозвучал где-то справа.

Две доски отсутствовали. Девушке пришлось ненадолго снять с плеча лук и колчан, чтобы пробраться в чей-то сад. Люда уверенно зашагала дальше, очевидно, превосходно ориентируясь в темноте.

Ни единого горевшего фонаря, ни малейшего света в окнах, только жёлто-оранжевое полыхание пожара где-то далеко слева.