Помоги проекту - поделись книгой:
Б. Жировов
МИФ О «ХОРОШЕМ» И «ПЛОХОМ» СОЦИАЛИЗМЕ
В неутихающей идеологической войне, которую ведет против нашей страны, против мира социализма империалистическая пропаганда, нельзя не заметить парадоксального на первый взгляд явления: антикоммунисты и их подголоски — подумать только! — объединяют свои усилия в требовании… «истинного социализма».
Кто только не печется об «усовершенствовании» социализма! Руководители ЦРУ и состоящие на иждивении американской разведки всякого рода отщепенцы и ренегаты, «Голос Америки» и «Голос Израиля», «Нью-Йорк тайме» и просто «Таймс», «марксоведы» и «советологи». Все они, оказывается, жаждут «истинного социализма».
Потомки заклейменных в «Коммунистическом Манифесте» «папы и царя, Гизо и Меттерниха, французских радикалов и немецких полицейских», которые столетие назад объединяли свои усилия для «священной травли призрака коммунизма», сегодня, когда идеи коммунизма победно шествуют по планете, вдруг проявляют «трогательную» заботу о совершенствовании социалистического общества.
Буржуазные идеологи, ревизионисты, отмечается в Отчетном докладе Центрального Комитета КПСС XXIV съезду Коммунистической партии Советского Союза, лицемерно сетуют, будто у нас отсутствует демократия. Они преподносят нам всякого рода «советы» относительно «улучшения» социализма, его «демократизации». Но заботятся они, конечно, не о социализме. Они хотели бы вернуть нас к буржуазным порядкам и поэтому пытаются навязать свою, буржуазную демократию, демократию для эксплуататоров, чуждую интересам народа.
Да иначе и быть не может. Элементарная логика подсказывает каждому здравомыслящему человеку, что есть вещи несовместимые по своему существу: грабитель не может бескорыстно заботиться о вооружении своей жертвы, цели поджигателя расходятся с интересами страхового общества, а люди, чье благополучие строится на эксплуатации и порабощении других, не могут быть кровно заинтересованы в процветании социального строя, покончившего с эксплуатацией и порабощением.
О наиболее лицемерных и изощренных методах борьбы наших идеологических противников против реального социализма и пойдет речь в нашей брошюре.
1 Троянский конь империализма
С тех пор как социализм стал реальностью, жизнью сотен миллионов людей планеты, против него империализм мобилизует самые разнообразные средства: мощь буржуазной государственной машины, «лучшие мозги» капиталистического мира, дипломатию, экономические диверсии, террор, атомный шантаж, локальные и, наконец, мировые войны.
И что же?
Весь опыт пяти с лишним десятилетий существования новой общественно-экономической формации доказал, что ни на полях сражений, ни на поприще экономической борьбы капитализм не может обеспечить себе решающих преимуществ перед социализмом. Расчеты мировой реакции на то, чтобы силой повернуть вспять развитие мирового революционного процесса, рухнули безнадежно.
Ныне только самые оголтелые авантюристы зовут к военному походу против социализма. Правящая верхушка капиталистического мира все более отчетливо сознает, что вооруженная схватка с социализмом, агрессия против Советского Союза и мирового социалистического содружества, несут угрозу уничтожения империализма, что этот путь борьбы с социализмом бесперспективен. Анализируя, например, соотношение ядерных сил, бывший министр обороны США Р. Макнамара признавал: «Какой бы безрассудной ни была неограниченная война в прошлом, теперь она будет уже не просто безрассудной, а самоубийственной».
Сходную позицию занимает американец С. Мелман, автор нашумевшей книги «Оскудевающее общество». Он пишет: «Большинство из нас соглашалось с Вольтером в том, что бог всегда на стороне самых сильных батальонов. Если бы была справедливой та истина, что самое мощное с военной точки зрения государство всегда может поставить на своем, то Соединенные Штаты, которые владеют самыми большими запасами ядерного оружия в мире, были бы в состоянии навязывать свою волю другим странам. В наши дни военная мощь становится все менее эффективной в качестве инструмента внешней политики».
Что же предлагается использовать вместо силы? Один из видных стратегов американского империализма, Э. Рейшауэр, писал по этому поводу: «Поскольку военный рычаг политики антикоммунизма ограничен в масштабе, а экономический — медлителен и малоэффективен, мы вынуждены обратиться к третьему орудию стратегии — «идеологическому»».
Сказанное отнюдь не означает, что империализм отказывается от других форм борьбы против растущих сил социализма — экономического и политического давления, военных угроз и провокаций, попыток насильственно изменить соотношение сил в свою пользу на отдельных участках общего фронта освободительной борьбы (агрессия США во Вьетнаме). Но никогда еще идеологическое сражение между миром социализма и миром капитализма не было столь ожесточенным, как сегодня, и никогда еще наш противник не вводил в это сражение столь огромные силы и столь изощренные средства.
В опубликованном международным Совещанием коммунистических и рабочих партий «Обвинительном акте против империализма» приводятся сведения о масштабах так называемой «психологической войны», которую ведет империализм против социализма. В Соединенных Штатах Америки, например, имеется свыше 120 исследовательских центров — от крупнейших пропагандистских трестов до всякого рода институтов, объединений и групп, — занятых разработкой новых форм, приемов и методов идеологической борьбы. Ежегодно на антикоммунистическую пропаганду затрачивается полмиллиарда долларов. Сотни антикоммунистических центров существуют в других капиталистических странах. Отсюда видно, что «войне умов» враги социализма сейчас придают не меньшее значение, чем подготовке войны термоядерной.
Но попытки империализма развернуть наступление на идеологическом фронте не приносят ему желаемого успеха. Буржуазные идеологи не в состоянии выдвинуть идеи, которые помогли бы человечеству избавиться от бедствий, порожденных капитализмом, — от кризисов и войн, безработицы и необеспеченности существования широких трудящихся маос, социального и колониального гнета.
Об идейной нищете и духовном убожестве современного буржуазного общества вынуждены говорить даже политические руководители империалистических государств. «Мы видим, — признавал президент США Р. Никсон, — что мы богаты товарами, но бедны духом». Поэтому идеологи империализма теперь не столько заняты поиском идеалов, способных противостоять в глазах народов идеалам и практической деятельности коммунистов, заслонить социалистическую альтернативу развития общества, сколько делают ставку на идеологическое перерождение социализма, на постепенное «выветривание» марксистско-ленинского мировоззрения. Антикоммунисты объявляют его основные понятия либо устаревшими, либо требующими коренного пересмотра. «Слова «социализм», «коммунизм», — внушает некий Луис Фишер, — это пустые бутылки, в которые один наливает отраву, другой — вино; это понятия, которые не являются ни научными, ни неизменными. Они меняются во времени и пространстве».
В последние годы империалистическая пропаганда выдвинула ряд антикоммунистических концепций, призванных «научно обосновать» неизбежность «эрозии» социализма, обеспечить его «идеологическое разоружение» перед лицом империализма. К ним относятся теории «стадий экономического роста», «единого индустриального общества», «конвергенции», доктрина «деидеологизации», теория «западного и восточного коммунизма» и др. Все эти концепции, несмотря на различия в аргументации, в конечном счете служат планам реставрации капитализма в социалистических странах.
Остановимся на теории так называемого «нового западного коммунизма», отличающейся особой изощренностью и коварством. Ее творцы предлагают сосредоточить усилия на борьбе не против коммунизма вообще, а на борьбе против самого «плохого» и «опасного» для Запада — советского коммунизма. Если в первой половине нынешнего века, рассуждают они, буржуазии удалось интегрировать в капитализм правую социал-демократию, расколов рабочее движение, то почему бы теперь не попробовать расчленить таким же образом коммунизм? В результате появляется теория о существовании двух видов коммунизма — западного и восточного, согласно которой империализм должен поддерживать «западный коммунизм» в борьбе против «восточного коммунизма» Советского Союза.
Вот что говорится по этому вопросу в статье Т. Дрейпера «В Восточной Европе может сформироваться западный коммунизм», опубликованной в журнале «Инкаунтер», содержащемся на средства ЦРУ. В ней признается, что «освобождение» стран социализма «от коммунизма» силой оружия — дело трудно осуществимое. Не отказываясь от этой идеи окончательно, автор призывает лишь изменить тактику, дабы создать в Восточной Европе с помощью идеологических диверсий «буфер между Востоком и Западом». В этих целях он предлагает проводить по отношению к социалистическим странам дифференцированную политику, деля их на «хорошие» и «плохие».
«В наше понимание, — уточняет Дрейпер, — вносит путаницу слово «коммунистический», применяемое без разбора ко многим государствам. Между тем важно «реальное поведение», а не словесные формулы. С этой ючки зрения «Китай менее опасен для Запада, потому что его лидеры только говорят, в то время как русские стремятся к действиям… Следовательно, самым «плохим» государством для США является СССР». Поэтому для изоляции Советского Союза предлагается, насколько это возможно, используя идеологические диверсии, экономические посулы и другие методы, повернуть некоторые восточноевропейские страны от марксистско-ленинской идеологии к «демократическому социализму» в надежде на то, что он «вдохновит и другие страны».
Последствия «нового западного коммунизма», по мнению Дрейпера, «могут быть неизмеримыми». Не надо бояться слова «коммунизм», важно выхолостить его реальное содержание, свернуть социалистическое развитие на безопасную для империализма дорожку социал-демократического курса. Не следует ругать любую антикапиталистическую идеологию — важно сосредоточить удар на революционном учении Ленина, поддержать любое увлечение лжесоциализмом, расшатать идеологию научного коммунизма. И пусть кто угодно называет себя коммунистом, лишь бы его действия были направлены против Советского Союза, способствовали расшатыванию мировой социалистической системы, готовили почву вначале для «тихой», а там, возможно, и открытой контрреволюции. Таковы политические рекомендации теоретиков «нового западного коммунизма».
Как эти рекомендации претворялись в жизнь, наглядно показали события в Чехословакии в 1968 г. Выступая против социалистического строя, правые силы в ЧССР маскировали свои контрреволюционные замыслы, пытались придать своим действиям видимость борьбы не против социализма вообще, а против «старого», «плохого» социализма. Они, видите ли, выступали «только» против «диктатуры одной партии», против «бюрократов-консерваторов» в государственном и партийном аппарате и т. п. Но оказалось, что «плохим» они именуют подлинный, реальный социализм, завоеванный трудящимися, а «хорошим» — правореформистский, «демократический социализм», означающий поворот к буржуазному строю.
«Нам было ясно, — говорил Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК XXIV съезду КПСС, — что речь шла не только о попытке империализма и его пособников опрокинуть социалистический строй в Чехословакии. Речь шла и о попытке нанести таким путем удар по позициям социализма в Европе в целом, создать благоприятные условия для последующего натиска на социалистический мир со стороны наиболее агрессивных сил империализма»[1].
Здоровые силы чехословацкого народа, поддержанные странами — участницами Варшавского договора, предотвратили опасность контрреволюционного переворота.
Мировая реакция, несмотря на провалы, продолжает делать ставку на идеологические диверсии, на идеологическое разоружение социализма. При этом выявляется важный аспект изменения тактики «психологической войны» империалистических держав против мирового социализма. Он находит свое выражение в том, что империалистические круги стремятся переложить значительную часть «работы» по идеологической «эрозии» социализма, по его расшатыванию изнутри на ревизионистские элементы.
Империализм вербует и привлекает на свою сторону силы, способные оказать ему услугу и помощь внутри лагеря революционных сил: националистов, оппортунистов справа и «слева», отщепенцев и других отбросов политической жизни и борьбы. Он рассчитывает, что «марксистские одежды» ренегатов более подходящее средство для борьбы против коммунистических идей, чем буржуазные или реформистские «наряды».
Поэтому не случайно откровенные идеологи буржуазии видят в ревизионизме своего верного союзника в борьбе против марксизма-ленинизма, против социализма. Английский буржуазный публицист С. Кинг-Холл — свой человек в пропагандистских центрах империализма — говорил по этому поводу: «Ревизионизм имеет жизненно важное значение для свободного мира. Это — внешнее и видимое проявление антикоммунизма в красной империи. Это наилучший наш союзник». А известный западногерманский буржуазный журнал «Шпигель» в период чехословацких событий писал: «Если удастся пражский эксперимент «демократического социализма», это не только могло бы изменить коммунизм и изменить Европу, он мог бы указать беспомощному миру новый выход. Он был бы историческим событием, которое по своему значению соответствовало коммунистическому захвату власти в Восточной Европе после второй мировой войны».
Современный ревизионизм — это своего рода троянский конь империализма. Широко известна древнегреческая легенда о троянском коне. Она повествует о том, что когда греки не смогли приступом взять город Трою, то они пошли на уловку. Соорудив огромного деревянного коня, в чреве которого они спрятали нескольких своих воинов, греки оставили этот «дар» у городских ворот.
Проникнув таким путем в город, воины открыли ночью ворота и впустили свое войско. Так и ревизионисты, используя обман и хитрость, пытаются изнутри подорвать социализм, разложить коммунистические и рабочие партии, разобщить революционные силы. Примером могут служить события в Венгрии (1956 г.), а затем в Чехословакии (1968 г.). Своей подрывной работой ревизионисты оказывают неоценимую услугу империалистической буржуазии, поддерживают ее господство. «Практически доказано, — говорил В. И. Ленин в докладе на II Конгрессе Коммунистического Интернационала, — что деятели внутри рабочего движения, принадлежащие к оппортунистическому направлению, — лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа. Без их руководства рабочими буржуазия не смогла бы держаться» [2].
Оппортунизм в рабочем движении, как учит марксизм-ленинизм, является политикой и идеологией подчинения коренных интересов пролетариата интересам буржуазии, соглашательства с нею. «Сотрудничество классов, отказ от диктатуры пролетариата, отказ от революционных действий, безоговорочное признание буржуазной законности, недоверие к пролетариату, доверие к буржуазии»[3] — такова ленинская характеристика оппортунизма.
Ревизионизм представляет собой особую разновидность оппортунизма. И если оппортунизм является общим определением соглашательства, сотрудничества с буржуазией, предательства интересов трудящихся, то ревизионизм — понятие более узкое.
Особенность ревизионизма заключается в формальной (словесной или организационной) связи с марксизмом. Ревизионисты выдают себя за марксистов, действуя внутри коммунистических и рабочих партий. Ревизионизм означает пересмотр, критику и извращение марксизма. Как правило, это делается под видом развития марксистского революционного учения. В зависимости от того, с каких позиций ведется этот пересмотр, ревизионизм называют правым и «левым».
Яркую характеристику правому и «левому» ревизионизму как двум оппортунистическим потокам в рабочем движении дал В. И. Ленин в статье «Новые времена, старые ошибки в новом виде». Ревизионизм справа Ленин характеризует как «мелкобуржуазный реформизм, т. е. прикрытое добренькими демократическими и «социал»-демократическими фразами и бессильными пожеланиями лакейство перед буржуазией», а ревизионизм «слева» — как «мелкобуржуазный революционаризм, грозный, надутый, чванный на словах, пустышка… на деле…»[4].
В наши дни наибольшую активность в разработке и распространении праворевизионистских взглядов проявляют такие ренегаты, как Р. Гароди, Э. Фишер, Ф. Марек, О. Шик. Современный правый ревизионизм стремится подменить марксизм-ленинизм как единое интернациональное учение различными вариантами «национального марксизма». Он фактически отрицает общие закономерности революционного перехода от капитализма к социализму и строительства социалистического общества. Оппортунисты воспевают стихийность общественного развития, подменяют учение о социалистической революции реформизмом в той или иной форме. Они отрицают диктатуру пролетариата и превозносят буржуазно-демократический плюрализм (от латинского слова «плюраль» — множественный, что означает возможность господства в обществе нескольких политических партий), проповедуют качественное многообразие «моделей социализма».
Современный «левый» оппортунизм нашел концентрированное выражение в политике и идеологии нынешнего руководства лидеров Компартии Китая. Они выдвинули свою особую, несовместимую с ленинизмом идейно-политическую платформу, ничего общего не имеющую с научным социализмом. Маоисты делают ставку на «казарменный социализм», на военно-бюрократическую диктатуру как форму милитаризации общественной жизни и орудие великодержавной, шовинистической политики.
Следует подчеркнуть, что борьба коммунистов против правого и «левого» оппортунизма имеет в настоящее время свою специфику. Если для определенных исторических условий была характерна довольно резкая поляризация правых и «левых» оппортунистов, которые атаковали марксизм-ленинизм, казалось бы, с прямо противоположных позиций, то теперь ситуация изменилась. Сегодня грани и различия между правыми и «левыми», особенно в теоретическом плаке, начинают стираться. Переплетение «левых» и правых взглядов, имеющих к тому же антисоветскую окраску, можно наблюдать у большинства нынешних ревизионистских теоретиков. В писаниях откровенно правых оппортунистов и ренегатов, таких как Р. Гароди и Э. Фишер, постоянно фигурируют антипартийные и антисоветские выпады «ультралевого» толка. С другой стороны, пекинские авантюристы охотно пользуются аргументацией правых ревизионистов и антикоммунистов.
Марксизм-ленинизм исходит из того, что появление оппортунизма нельзя объяснить ни случайностями, ни ошибками отдельных лиц и групп, ни национальными особенностями или традициями рабочего движения. Существуют коренные причины этого явления, лежащие в социально-экономическом строе капиталистического общества, в его классовой структуре, в характере развития рабочего движения.
Социальную базу оппортунизма в рабочем движении образует прежде всего определенная, мелкобуржуазная по своему происхождению и взглядам прослойка рабочего класса. Разоряемый крупным капиталом, мелкий буржуа привносит в рабочее движение свою идеологию.
Другой социальной группой, питающей оппортунизм, является привилегированная верхушечная прослойка пролетариата — «рабочая аристократия» и «рабочая бюрократия». Экономической основой существования этой прослойки В. И. Ленин считал монополистическую сверхприбыль, благодаря которой буржуазия великой «империалистской державы
Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что рабочие живут в буржуазном обществе, в котором массовые средства информации, культурные учреждения и система образования принадлежат классу капиталистов или контролируются им. Правящий класс умышленно и неустанно стремится привить трудящимся свои идеологические концепции в любой форме, что также способствует росту оппортунистических настроений.
Сохранению оппортунизма в рядах рабочего движения благоприятствуют также определенные изменения в политике и тактике господствующего класса буржуазного общества. История знает примеры, когда использование буржуазией методов насилия вызывало то анар-хистски-левацкую, то капитулянтскую реакцию в революционном движении. А переход буржуазии к политике реформ, особенно в условиях относительно спокойного развития капитализма, чаще всего сопровождался оживлением правого оппортунизма, ревизионизма. Таковы общие экономические и социально-политические источники оппортунизма. В различные периоды и в различных странах они имеют конкретную форму проявления.
Так, оживление ревизионизма с начала 60-х годов было связано с повышением экономической конъюнктуры в Соединенных Штатах Америки и в ряде других капиталистических стран, вызванной гонкой вооружений и милитаризацией хозяйства. Буржуазные авторы усиленно пропагандируют тезис, будто капитализм сделался плановым, бескризисным и вообще превратился в какое-то новое общество, избавленное от противоречий, свойственных капиталистическому обществу. Все это привело к известному расширению реформистских иллюзий в рабочем классе, внесло определенный элемент растерянности в сознание его отдельных отрядов, создало почву для правого уклона в некоторых компартиях.
И конечно, чтобы полнее представить причины активизации современного ревизионизма, мы не должны забывать о той бешеной идеологической и политической кампании, которую ведет империализм против коммунизма, против всех сторонников мира, демократии и социализма. В послевоенный период монополистическая буржуазия старается мобилизовать всю идеологическую машину, все политические средства и полицейские силы государства для удушения коммунистического движения, для террора против коммунистов и всех прогрессивных элементов. У неустойчивых лиц эти трудности вызывают колебания, толкают их в болото ревизионизма. У других появляются иллюзии относительно того, что «одним ударом» можно разрешить все проблемы и трудности революционной борьбы, «одним махом» миновать необходимые этапы общественного развития, что неизбежно ведет к авантюризму в политике, к сектантству в тактике.
В странах, вступивших на путь строительства социализма, ликвидированы коренные причины оппортунизма. Но в некоторых из них еще сохраняются в той или иной мере внутренние антисоциалистические силы, которые могут при определенных условиях активизироваться и даже дойти до прямых контрреволюционных действий в расчете на поддержку извне, со стороны империализма. В этих условиях особенно велика опасности правого ревизионизма, который под видом «улучшения» социализма стремится выхолостить революционную сущность ленинизма. Тем самым правый ревизионизм подрывает основы социализма, расчищает путь для проникновения буржуазной идеологии и создает прямую угрозу для завоеваний социализма. Именно так обстояло дело в Чехословакии в 1968–1969 гг.
Одним из основных источников оппортунизма в наши дни, как правого, так и «левого», является национализм. Он оказался благодатной почвой для расцвета враждебной коммунизму идеологии антисоветизма, для противопоставления одних партий и стран коммунистическому движению и социалистическому содружеству в целом. «Именно на националистические тенденции, и в особенности те из них, которые принимают форму антисоветизма, — отмечалось на XXIV съезде КПСС, — буржуазные идеологи, буржуазная пропаганда охотнее всего делают ныне ставку в борьбе против социализма и коммунистического движения» [6].
Современный ревизионизм, сохраняя свою прежнюю классовую суть, вместе с тем в сравнении со старым ревизионизмом, возникшим в конце XIX столетия, имеет ряд своеобразных отличительных черт. Каковы же они?
Прежде всего, современный ревизионизм отличается от старого тем, что он больше не выступает открыто против марксизма, а, напротив, крикливо провозглашает лозунг: «назад к Марксу»!
Далее. Если бернштейнианский ревизионизм отвергал социализм как цель борьбы рабочего класса («конечная цель — ничто, движение — все»), то сегодняшний ревизионизм ратует за «истинный социализм», за социализм «недеформированный», «обновленный» и т. п.
Чем объясняется эта удивительная метаморфоза? Отвечая на этот вопрос, следует иметь в виду следующее. Ревизионизм — это идейное течение, определенная идеология, которая, как и любая другая идеология, зависит от изменения материальных условий жизни, от изменений в положении тех социальных групп, выражением интересов которых она является. На протяжении немногим более полувека в общественном развитии произошли весьма существенные перемены, связанные прежде всего с возникновением и развитием социализма. Социализм не только воплотился в жизнь, что впервые произошло в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции, но и вышел за рамки одной страны, стал мировой системой. Дальнейшее творческое развитие получил марксизм. Эти глубочайшие изменения отразились на характере ревизионизма, придали ему новый вид, обусловили его определенную эволюцию.
Несмотря на то что современный ревизионизм вынужден приспосабливаться к новым условиям борьбы двух общественных систем, его теоретическая сущность и основные тенденции остаются прежними.
Но стремясь к достижению своих целей, ревизионизм наших дней наряду со старым идейным багажом использует и другие теоретические средства, обращается к новым идейным источникам.
2 Идейный багаж «обновленцев»
Нетрудно заметить, что по своим основным тенденциям, по своей направленности и по своему существу ревизионистские концепции «плюралистического», «рыночного» социализма, «социализма с гуманным лицом» и т. п. представляют собой бесконечную цепь разнообразных заимствований из идейно-теоретического багажа буржуазных и социал-реформистских идеологов.
Однако, прежде чем перейти к рассмотрению буржуазных взглядов, которые берутся на вооружение «обновленцами» социализма, выясним, каковы их философские позиции.
Будучи мелкобуржуазной идеологией, результатом буржуазного воздействия на революционное рабочее движение, ревизионизм в силу этого не может исходить и не исходит из одной раз навсегда данной философской концепции. Его философия, подобно хамелеону, подлаживающемуся под меняющиеся условия обстановки, воспроизводит зигзаги буржуазной мысли, и потому всякий раз обретает особый вид, имеет специфические оттенки. В одном случае философствующие ревизионисты пропагандируют неокантианство, в другом — подкрашенный махизм, в третьем — завуалированный прагматизм и т. д. Но философские основы любой разновидности ревизионизма остаются неизменными.
«Если говорить о философских основах данного явления, — писал В. И. Ленин о ревизионизме, — то дело сведется к подмене диалектики эклектицизмом и софистикой»[7].
Это общая закономерность, ибо в ней выражается самая устойчивая, классово обусловленная, характернейшая черта философии как старого, так и современного ревизионизма. Еще Э. Бернштейн так писал о диалектике: «Она предательский элемент в марксистской доктрине, помеха, стоящая поперек пути всякого последовательного истолкования вещей».
Что же не нравилось родоначальнику ревизионизма в марксистской диалектике? Прежде всего, учение о развитии как борьбе противоположностей, т. е. главное и основное в диалектике. И это понятно. Для обоснования реформизма и оппортунизма в политике учение о единстве и борьбе противоположностей не подходило. Поэтому ревизионисты подменяли материалистическую диалектику эволюционизмом или историческим фатализмом, т. е. метафизическими концепциями.
Как же относятся к марксистской диалектике совре — менные ревизионисты? Некоторые из них прямо отрицают диалектику, считая ее помехой для научного познания действительности, настаивают на ее пересмотре, заявляют, что в настоящее время уже не имеет якобы смысла противопоставление диалектики метафизике.
К такому же итогу — к подмене диалектики метафизическими концепциями — приходят и те ревизионисты, которые на словах признают диалектику, а на деле, при анализе явлений и процессов общественной жизни, подменяют ее эклектикой и софистикой.
Что это именно так, подтверждают различные концепции современных ревизионистов о развитии общества, особенно о переходе от капитализма к социализму. Подмену диалектического подхода к явлениям общественной жизни метафизическим методом можно видеть и на примере ревизионистской трактовки соотношения общего, особенного и единичного в общественном развитии. Нет социализма вообще, говорят ревизионисты, существует реально лишь «национальный социализм», то есть, по их мнению, не существует общих закономерностей развития социализма, присущих всем странам, имеются лишь национальные пути к социализму, специфические черты его развития в каждой стране. Выдвигая на первый план специфические особенности отдельных стран, умаляя значение общих закономерностей, ревизионисты отходят тем самым от диалектического понимания соотношения общего и особенного в общественном развитии.
Именно такое метафизическое противопоставление общего и особенного лежит в основе ревизионистской концепции множественности «моделей социализма», которая отрицает или оставляет в тени общие объективные закономерности становления социализма и резко выпячивает различия путей его строительства.
В противоположность метафизике марксистская диалектика учит, что «общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее»[8].
Игнорирование общего и выпячивание особенного, специфического ошибочно и потому, что в единстве эти моменты неравнозначны. Единичное всегда включает в себя элементы случайного, внешнего. Историческая же необходимость выражается прежде всего общим. И для правильного понимания того, в каком направлении развиваются общественные явления, для практического руководства строительством социализма необходимо прежде всего познать эти общие закономерности.
В обстановке развертывающегося революционного обновления мира проблема общего и специфического становится одной из центральных проблем теории и практики социализма, одним из решающих направлений борьбы с ревизионизмом.
Подмену диалектики софистикой и эклектикой можно видеть и в других вопросах, по которым выступают современные ревизионисты. Например, в противопоставлении диктатуры пролетариата демократии, в сведении диктатуры к насилию, в разглагольствовании о «чистой» или «углубленной» демократии и т. п. На этом специализируются многие ревизионисты.
Они глубокомысленно теоретизируют о несовместимости «истинной» демократии с какой бы то ни было диктатурой, принципа демократизма с принципом централизма, мирных и насильственных средств в борьбе за социализм. «Покажите мне хотя бы одну победу социализма, которая обошлась бы без насилия», — патетически восклицает французский ревизионист А. Лефевр, пытаясь представить социалистические страны лишь как диктаторские, а капиталистические в качестве образца «истинной» демократии.
Решая эти вопросы диалектически, В. И. Ленин всегда подчеркивал, что говорить о диктатуре вообще, о демократии вообще (или о «чистой» демократии), о насилии вообще без учета условий, отличающих диктатуру буржуазии от диктатуры пролетариата, буржуазную демократию от социалистической, реакционное насилие от революционного, — значит отрекаться от революции, быть мещанином или просто обманывать себя и других софистикой.
Касаясь вопроса о методологии современных ревизионистов, следует отметить, что они нередко пользуются таким приемом, как фальсификация исторических фактов и явлений современной жизни. Таким путем они компенсируют отсутствие убедительных аргументов для обоснования своих концепций. В этом отношении они недалеко ушли от буржуазных фальсификаторов.
Чем, как не настоящей фальсификацией фактов реальной жизни, являются утверждения Р. Гароди, Э. Фишера, М. Джиласа, Т. Петкова, пекинских антисоветчиков о том, что в СССР имеет место «бюрократическое перерождение» социализма, состоящее якобы в отрыве государственного и партийного аппарата от общества, от народа, в подчинении общества этому аппарату.
Ну а где же доводы, аргументы? Их нет в природе. Это чистейшая клевета врагов социализма, которая опровергается самой жизнью.
Таким образом, характерной чертой методологии современного ревизионизма является подмена марксистской диалектики эклектикой и софистикой. Это проявляется прежде всего в одностороннем, метафизическом подходе к оценке явлений общественной жизни, в абсолютизировании ее отдельных сторон, в эклектическом соединении несовместимых явлений.
Обратимся теперь к рассмотрению основных направлений, по которым ревизионисты заимствуют идеи и теории из арсенала буржуазных и социал-реформистских идеологов.
Во взглядах на капиталистический строй ревизионисты, по существу, смыкаются с идеологами буржуазии. Они лишь по-своему перепевают буржуазные теории «врастания капитализма в социализм», «государства всеобщего благоденствия», «единого индустриального общества», «конвергенции» и т. п.
Для марксистов-ленинцев, оценивающих события с позиций рабочего класса, историческая эпоха, в которую мы живем, является эпохой революционного перехода от капитализма к социализму во всемирном масштабе, эпохой ожесточенной классовой борьбы между обеими системами. Для ревизионистов, смотрящих на мир через призму буржуазных представлений, действительность выглядит по-иному.
Правые ревизионисты говорят о том, что «мир изменился», что в нем сложились «новые объективные условия». В их рядах сплошь и рядом раздаются голоса, что мы живем «при свете неоновой, а не керосиновой лампы», что наш век — век кибернетики и атомной энергии, высокоразвитого индустриального общества и научно-технической революции. Но эти признания им нужны для того, чтобы увидеть новое там, где его нет, и отрицать старое там, где оно сохранилось. И действительно, ревизионистам все это необходимо для того, чтобы утверждать, что современный капитализм якобы коренным образом изменился, потерял или теряет свои характерные эксплуататорские и реакционные черты, присущие ему в прошлом; будто капиталистическая прибыль, выжимаемая из трудящихся с помощью поточных линий, стала «чище» прибыли, получаемой в условиях кустарного ткацкого станка; будто капиталистическое общество, успешно преодолев свои прежние пороки, о которых писал Карл Маркс, являет образец всеобщего благоденствия и т. п.
«Левые» авантюристы продолжают твердить, что современная эпоха есть эпоха империализма. Они отрицают революционное значение мировой социалистической системы, принижают растущую мощь мирового рабочего движения, не верят в возможность обуздать агрессивную политику империалистов и проповедуют необходимость и неизбежность мировой войны как единственного средства свержения мирового капитала.
Искаженное понимание характера и содержания современной эпохи, а также вытекающих отсюда задач, стоящих перед коммунистическими и рабочими партиями, образует решающий исходный пункт идейнополитических взглядов всех «обновленцев» социализма.
Марксистско-ленинскую оценку эпохи ревизионисты подменяют заимствованным у буржуазных теоретиков тезисом о том, что социализм и капитализм — это якобы лишь две разновидности «единого индустриального общества», которые в своем развитии все больше и больше уподобляются друг другу.
Эта концепция несостоятельна в методологическом отношении, так как отличается технологическим подходом к социальным явлениям. Само понятие «индустриальное» обозначает определенную степень развития производительных сил. Но это понятие не содержит качественной характеристики социально-экономического строя, не отвечает на вопрос о том, какой же базис, какие производственные отношения господствуют в данной стране. А в этом вся суть вопроса. Ибо от того, какова форма собственности на средства производства, в чьем владении они находятся, кто распоряжается результатами общественного производства, зависит очень многое, в том числе и социальные последствия научно-технической революции.
Скажем, идут ли в какое-либо сравнение общественные порядки такой индустриальной страны, как США, где насчитывается свыше 3 миллионов «технологических безработных», т. е. людей, выброшенных с предприятий в результате автоматизации и механизации производства, с социальным укладом СССР, где производственные мощности используются на благо всего общества, где ликвидирована возможность безработицы, где во все возрастающей степени удовлетворяются как материальные, так и духовные потребности человека?
Ясно, что речь идет о диаметрально противоположных общественных системах.
Но дело не только в теоретической несостоятельности теории «единого индустриального общества», игнорирующей роль господствующих в обществе производственных отношений. Тезис о сходстве двух систем, отрицающий их коренные различия, приводит и к реакционным политическим выводам. Из него следует, что капитализм будто бы и сейчас, т. е. на империалистической стадии развития, так же прогрессивен, как и социализм, что он имеет будущее, идет в ногу с историей. Отсюда делается ложный вывод о бесполезности и ненужности классовой борьбы и революции, который призван демобилизовать трудящихся стран капитала.
Опираясь на теорию «единого индустриального общества» и ее главное положение о том, что между социализмом и капитализмом будто бы уже наблюдается много сходного, сторонники теории «конвергенции» приходят к заключению, что в дальнейшем это сходство будет расти, пока наконец обе системы не сольются в некоем синтезе, призванном воплотить лучшие достижения каждой из систем.
Вот эти-то вымыслы о «социализации капитализма» и «либерализации социализма» поднимают на щит предатели интересов рабочего класса. Раз две противоположные общественно-экономические системы развиваются по «конвергентному» пути, то вполне оправданны различные модели социализма, качественно отличающиеся друг от друга, а общие закономерности строительства социализма, подтвержденные практикой, могут быть игнорированы.
Теории «индустриального общества», «конвергенции» рьяно проповедовали под флагом «либерализации социализма» праворевизионистские и антисоциалистические силы в Чехословакии, пытавшиеся оторвать ее от социалистического содружества. Эти теории занимают видное место в писаниях других отступников от марксизма. Р. Гароди, например, с позиций теории «конвергенции» так определяет перспективы мирового развития: «В ближайшем будущем возможно воздействовать в направлении усовершенствования капитализма в Соединенных Штатах, демократизации социализма в Советском Союзе и поисков новых критериев и новых методов развития стран «третьего мира»». Идея о возможности преобразования капитализма эволюционным, реформистским путем неоднократно встречается и в пин саниях других ревизионистов.
В своем капитулянтстве перед буржуазной идеологией ревизионисты справа и «слева» докатились до отрицания гегемонии рабочего класса в революционном преобразовании общества. Они с особой яростью обрушиваются на идею диктатуры пролетариата, которую В. И. Ленин, как известно, считал главной в марксизме.
Стремясь похоронить идею диктатуры пролетариата, ревизионисты вслед за прямыми идеологами буржуазии выдвигают концепцию об исчезновении рабочего класса. «Пролетариат, — пишет Э. Фишер, — в первоначальном значении этого слова представляет анахронизм в современном индустриальном обществе». Лишь в прошлом «рабочий класс был бесспорным историческим субъектом революционной необходимости». Теперь же произошла «структурная трансформация рабочего класса», он растворяется в союзе демократических сил, где, по словам Э. Фишера, «ни одна группа не должна стремиться к руководству и пытаться руководить».
Аналогичные позиции по этому вопросу занимает Р. Гароди. Не решаясь открыто отрицать всемирно-историческую роль рабочего класса, он прибегает к завуалированным методам. Не говоря прямо, что вместо рабочего класса ведущей общественной силой стала интеллигенция, Р. Гароди все-таки приписывает именно ей ведущую роль, но не как таковой, а как силе, выступающей в составе либо рабочего класса, либо «нового исторического блока трудящихся умственного и физического труда».
А венесуэльский ревизионист Т. Петков не просто принижает значение рабочего класса в свершении социалистической революции и строительстве нового общества, а превращает его в «консервативную силу», якобы вступающую в конфликт с силами прогрессивными. Такими прогрессивными силами как в капиталистическом, так и в социалистическом обществе праворевизионистские элементы признают интеллигенцию и студенчество. «Интеллигенция, — пишет Петков, — нередко выступает в роли глашатая времени, и во многих случаях, когда спад революционного движения очень велик, когда рабочие и народные массы в целом уходят в мелочи жизни и отворачиваются от политической деятельности и революционной борьбы, именно в среде интеллигенции появляется искра мятежа». Чехословацкие ревизионисты, как известно, тоже стремились «вырвать у рабочего класса факел революции».
Добавим к этому, что и леворевизионистские элементы, маоисты, заявляют, будто рабочий класс капиталистических стран «обуржуазился», утратил свою революционность. Однако в противоположность правым ревизионистам они считают, что авангардная роль в революции должна принадлежать не интеллигенции, а крестьянству, «мировой деревне». Эти элементы всячески третируют не только рабочий класс, но и прогрессивную интеллигенцию, видя в ней «буржуазию». Таким образом, в отрицании гегемонии рабочего класса в социалистической революции и в строительстве социализма сходятся все противники марксизма-ленинизма. И это понятно, так как «главное в учении Маркса, — подчеркивал В. И. Ленин, — это — выяснение всемирно-исторической роли пролетариата как созидателя социалистического общества»[9].
Историческая роль рабочего класса в условиях капитализма определяется его объективным положением в общественной жизни. Рабочий класс лишен частной собственности на средства производства. Он связан с крупным развивающимся производством, является выразителем действительных интересов громадного большинства трудящихся, носителем самой передовой революционной идеологии.
XXIV съезд КПСС подчеркнул возрастание роли рабочего класса во всех главных событиях и движениях эпохи.
Все более развертывается созидательная деятельность и возрастает роль рабочего класса в социалистических странах, под руководством и непосредственными усилиями которого осуществляется строительство социализма и коммунизма. Во всех социалистических странах рабочий класс представляет ведущую силу и классовую основу нового строя. Даже там, где антисоциалистическим силам временно удавалось деформировать те или иные элементы надстройки, социалистический базис был сохранен благодаря рабочему классу как главному носителю социалистических производственных отношений.
Вопреки клевете об «обуржуазивании» рабочего класса, падении его революционности значительно активизировалась классовая борьба пролетариата в капиталистических странах, в том числе в главных цитаделях империализма. Несмотря на соглашательство реформистских партий, происки ревизионистов, рабочий класс все более решительно отстаивает свои позиции в борьбе с капитализмом. События последних лет в полной мере подтвердили значение рабочего класса как главного, наиболее сильного противника власти монополий, как центра притяжения всех антиимпериалистических сил.
Растет численность и удельный вес рабочего класса, усиливается его влияние в странах так называемого «третьего мира». Жизнь показывает, что и национально-освободительная, антиимпериалистическая борьба народов может быть наиболее эффективной только в союзе с международным рабочим классом.
Перейдем теперь к рассмотрению взглядов нынешних ревизионистов на социалистический строй. Может быть, в этом вопросе они более оригинальны, чем их идейные наставники? Ничего подобного! И здесь они поют с голоса буржуазной и социал-реформистской пропаганды.
Исходный тезис, позаимствованный псаломщиками ревизионизма из антикоммунистического арсенала и наиболее широко используемый ими, сводится к следующему. Социализм в Советском Союзе и других социалистических странах не соответствует теории Маркса, поэтому-де должна быть создана новая модель «истинного» социализма, которая свяжет социализм с демократией и свободой. Эта основная идея современного ревизионизма включает целую систему теоретических взглядов и обширную политическую программу.
Поделиться книгой: