— Брось, Тим. Впусти меня. Мне надо переговорить с тобой.

— Прости, Питер. Не сейчас. Ради Бога, приятель, не сердись!

— Скажи даме, пусть она отправится в ванную, если хочет остаться инкогнито, — сказал Питер. — Это не может ждать, Тим.

Тим Салливан нахмурился:

— Так ты точно не пьян?

— Я не пьян, Тим. И включи радио, пока твоя дама приводит себя в порядок. Это сэкономит время.

— Дай мне пару минут, — буркнул Тим.

Ожидая за дверью, Питер закурил сигарету. Перед его глазами проходили страшные сцены: в сером рассветном сумраке Лауру и Бобби тащат по темным улицам. У Лауры нет сил сопротивляться. Она вместе с Бобби потому, что у нее нет другого выхода. А в двадцати ярдах отсюда солдаты держат в руках скорострельные игрушки и рассуждают о том, вломит ли Том Сивер «Краснокожим из Цинциннати», когда сегодня будет играть за «Метрополитен». Стоит подойти к ним поближе любому честному гражданину, так они его на куски разорвут.

Тим Салливан открыл двери. Он успел натянуть брюки и клетчатую спортивную рубашку. Где-то в глубине квартиры гудело радио. Сама квартира состояла из одной большой комнаты и ванной. Поодаль от стены стояла большая двуспальная кровать, в которой еще недавно лежали. На спинке стула в углу висел розовый женский халатик. Из ванной доносился звук льющейся воды.

Тим выключил радио.

— Уф! — выдохнул он. — Надеюсь, ты не звонил ко мне на работу. А то они кинутся искать меня.

— Тим, мне нужна твоя помощь, — сказал Питер. — Ты уже слышал о жене Ллойда с сыном?

Тим кивнул.

— Они мои друзья, — с трудом выговорил Питер. — И я был у них, когда это все случилось. Какой-то подонок оглушил меня куском трубы. За левым ухом у меня шишка размером с яйцо. Семья Ллойда очень важна для меня.

— Мне очень жаль, Питер. Чем я могу тебе помочь?

— Ты репортер-новостник, работающий в порту, — сказал Питер. — Копы считают, что громила в каске, который уволок Лауру и Бобби, — докер. Ну тот, что врезал мне, — у него был шрам через все лицо. Ты знаешь всех, кого стоит знать в доках. Я хочу найти этого подонка со шрамом, и найти как можно быстрее.

Тим подошел к угловому столику:

— Хочешь выпить?

— Я хочу, чтобы ты помог мне, Тим. Мне некогда посвящать тебя в детали. Прошу тебя, Тим!

Тим плеснул себе виски.

— Ты считаешь, что я могу просто подойти к какому-нибудь парню в порту и попросить его показать мне типа со шрамом, которого разыскивает полиция?

— Что-то в этом роде.

— Ты не знаешь портового мира, Питер. Конечно, у меня там есть друзья и приятели, но я обзавелся ими лишь потому, что не задавал такого рода вопросов. Ты, чужой человек, не пройдешь и сотни ярдов по любому из пирсов Нью-Йорка, как новость о твоем появлении опередит тебя. Если я буду расспрашивать о твоем приятеле со шрамом, меня просто пошлют. Можешь не сомневаться, там уже все известно.

— Человек с такой физиономией не может скрываться, — сказал Питер.

— В этой общине скрываются годами, друг. И ты не можешь задавать вопросы и надеяться получить ответы — здесь так не делается. Будешь болтать — и всплывешь в Норс-Ривер с вырезанным языком.

У Питера повлажнели от возбуждения ладони.

— Послушай меня, Тим. В этом проклятом городе все рехнулись. Если я спешно не найду своего парня, то не исключено, мы обнаружим тела Лауры и Бобби в каком-нибудь мусорном контейнере.

Тим сделал еще один глоток.

— О'кей, Питер. Порасспрашиваю для тебя, но сомневаюсь, что получу ответы. Стоит мне пару раз задать подобный вопрос, и я не найду никого, кто захочет со мной разговаривать. Но есть более надежный путь. В Портовой комиссии имеются досье…

— Они еще пару часов будут на запоре. А два часа — это слишком долго.

— Господи, Питер, прямо не знаю, что и сказать тебе. Ты делал статью о сенаторе Вардоне для «Ньюсвью», не так ли? Тут у тебя нет концов? — Ответом было каменное лицо Питера. — Если сенатор и Селлерс вернутся живыми и здоровыми, то у этих касок не будет никаких причин сводить счеты с семьей Ллойда. Так?

— Да, если они решат подождать, — ответил Питер. Вдруг на него навалилась невыносимая усталость. — Вся эта долбаная армия Соединенных Штатов, ФБР, полиция — все ищут Вардона и Селлерса, все горят желанием выяснить, кто же похитил их. Как бы ни сложилась ситуация, двигаться все будет медленно: в лучшем случае пойдет неторопливая торговля. И те бандиты, что похитили Лауру и Бобби, могут решить, что пара трупов, брошенных в отместку похитителям, может ускорить дело.

Открылась дверь ванной, и оттуда вышла девушка. Она была юной и симпатичной, с длинными каштановыми волосами, которые спадали ниже плеч. На ней были синие обтягивающие слаксы и коричневый свитер, который подчеркивал ее соблазнительные формы. На переносице поблескивали типичные бабушкины очки с янтарными стеклами. Если ее что-то и смущало, она этого не показывала.

— Думаю, что могу помочь вам, мистер Стайлс, — заявила она. — Меня зовут Джанет Блейдс. Так уж вышло, что я работаю в Портовой комиссии. И предполагаю, что смогу показать вам эти досье, если это вам поможет.

— Да благослови вас Бог! — воскликнул Питер.

— А я покручусь среди них, Питер, посмотрю, что удастся выяснить, — сказал Тим. — После того как просмотришь досье, найдешь меня в кафе О'Коннора — Сорок третья, напротив пирсов. Если ты узнаешь его имя, может, я смогу помочь. Если ты не появишься, Джанет мне все расскажет.

Питер и Джанет Блейдс направились в деловую часть города на такси. Отвечая на ее расспросы, Питер подробно рассказал, что произошло в квартире Лауры.

— Простите, что наваливаю на вас эти проблемы, — сказал он, — но Тим — моя единственная связь с портом.

Мисс Блейдс улыбнулась.

— Это несколько нарушило наши воскресные планы, — сказала она. — Но в наши дни и с его профессией надо быть готовым к тому, что твои планы могут быть нарушены.

— Вы подруга Тима?

— Во всяком случае, на этот уик-энд, — не переставая улыбаться, ответила она. — Забавно, но сейчас вокруг нас столько насилия, что история с похищением Вардона и Селлерса, по сути, не очень меня и тронула. Это возмутительно, но меня это как-то не волнует. Словно наблюдаю партию в шахматы. За кем следующий ход? Силовая игра между двумя могущественными группами. Вардон и Селлерс в ней всего лишь пешки. Но ваша подруга и ее ребенок — это нечто совсем иное.

Питер посмотрел на нее:

— С чего вы взяли, что она моя подруга?

— Поняла по вашему голосу, Стайлс.

— Значит, я плохой актер.

— Актеров теперь как собак нерезанных, — сказала девушка. — Потому и приятно встретить человека, который в наши дни умеет по-настоящему чувствовать. Надеюсь, смогу помочь вам, Стайлс.

Миновав охранника в холле здания, где размещалась Портовая комиссия, они поднялись на лифте. У Джанет Блейдс был ключ от кабинета. Отперев дверь, они прошли мимо пустого стола секретарши, как вдруг из другого кабинета навстречу им вышел улыбающийся юноша:

— Привет, Джанет. Какого черта ты тут ошиваешься?

— Решила поработать в свободный день. Это Питер Стайлс — Джейк Шривер, — представила она их друг другу. — Джейк — один из наших агентов, Стайлс.

— Вы тот самый, кого сегодня утром оглушили в квартире Лауры Ллойд? — спросил Шривер.

— То, что осталось от него.

— Инспектор Бач из ФБР вытащил меня из постели и сказал, что вы захотите просмотреть личные дела. Но не мог найти вас, чтобы сообщить об этом.

Питер отметил про себя, что надо пересмотреть свое отношение к Бачу.

— Где вы нашли Джанет? — спросил Шривер.

— В доме у приятеля.

— Повезло ему, — вздохнул Шривер и с тоской взглянул на девушку. — Кофе у меня в кабинете.

Личные дела докеров были расставлены в определенном порядке: возраст, цвет кожи; отдельная стопочка существовала для тех, кто имел заметные шрамы, родимые пятна или какие-то врожденные недостатки.

— Обычно наша классификация недоступна для посторонних, — сказал Шривер. — Чье-то нежное кровоточащее сердце конечно же сожмется от такой дискриминации. Но когда кому-то из нас надо кого-нибудь быстро опознать, такое деление упрощает дело. Так что будьте нашим гостем.

Но Питеру не удалось найти своего человека. У него ничего не было для опознания, кроме шрама: ни цвета волос или глаз, ни четкого представления о фигуре.

— Похоже, что вашему типу врезали такелажным крюком, — предположил Шривер. — Их используют, чтобы таскать ящики и тюки, но они могут быть и чертовски убедительным оружием в свалке.

— Кто-то из прорабов может знать его, — прикинул Питер.

— Сегодня вы никого не найдете в доках, Стайлс. Сегодня воскресенье, и работает максимум полдюжины человек. По воскресеньям в доках обычно тихо. И никто нам ничего не будет рассказывать. Мы тут считаемся плохими ребятами, а когда происходит какая-то заварушка, мы становимся очень плохими ребятами.

— Но такую физиономию скрыть невозможно, — сказал Питер.

— Это вам кажется, — ответил Шривер. — Тут, если человек хочет остаться неузнанным, его никто не найдет.

— Почему его нет в досье?

— Он мог обзавестись шрамом и после регистрации.

Зазвонил телефон, стоящий на другом столе. Джанет Блейдс сняла трубку.

— Это Тим ищет вас, Стайлс.

У Тима был напряженный голос.

— Ты там что-нибудь нашел, Питер?

— Пусто.

— Я у О'Коннора, там, где тебе и говорил. Похоже, я на что-то наткнулся. Лети сюда.

— Что ты нашел?

— Не могу разговаривать. Хватай ноги в руки, понял?

— Уже бегу, — сказал Питер.

В доках стояла тишина. В воскресенье никто не разгружался и не загружался. Только случайные машины проносились по надземной эстакаде хайвея Вест-Сайда. Грузовиков не было видно. Только что минуло шесть утра.

По совету Шривера Питер отправился один. Если его или Джанет Блейдс увидят в компании Питера, это будет означать, что он дал объявление о своих намерениях.

— Я буду неподалеку, — сказал Шривер, — на тот случай, если понадоблюсь.

К грязной, замызганной витрине заведения О'Коннора скотчем был приклеен рукописный текст меню. В воскресенье предлагались бобовый суп и мясная запеканка.

Питер вошел в кафе. Первое, что он увидел, — длинная стойка с высокими стульями, а у дальней стены размещались несколько столиков, покрытых клеенкой. Здесь был молчащий музыкальный ящик и автомат для продажи сигарет. У стойки сидели несколько мужчин в простых рабочих комбинезонах, и еще пара — за одним из столиков. На головах троих из них были ярко-синие каски. Питер почувствовал, как у него напряглись все мышцы. Тима Салливана тут не было. Во всяком случае, он его не видел.

Бармен в заляпанном белом фартуке кивнул Питеру.

— Что прикажешь, приятель? — спросил он.

— Я тут ищу кое-кого, — сказал Питер. Все головы повернулись в его сторону. — Вы знаете такого человека — Тим Салливан?

Бармен вытер нос тыльной стороной ладони и, отвернувшись, занялся гамбургерами, шипящими на решетке гриля.

— Портовый репортер? Конечно, знаю.

— Только что он звонил мне отсюда. Сказал, что мы тут с ним встретимся.

— Я его не видел, — ответил бармен. — Парни, кто-нибудь из вас видел Тима Салливана?

Четверо у стойки медленно покачали головами.

— Эй, Эдди! — крикнул бармен одному из тех, кто сидел за дальним столиком. — Ты или Мууз видели утром Тима Салливана?

— Нет.

Питер огляделся. Единственным телефоном тут был платный таксофон, висящий на стене у входа. Без будки.

— Он сказал мне, что звонит отсюда, — растерянно пробормотал Питер.

— Должно быть, вы его не поняли, — ответил бармен. — Если бы он звонил отсюда, я бы, конечно, его заметил.

Один из обладателей жестяных касок расхохотался.

— Скорее всего, он где-то развлекается с подружкой, — сказал он. — По воскресеньям Тим не работает. Слышь, Джой, включи-ка снова радио, ладно?

— О чем разговор, — согласился бармен.

Диктор начал тараторить новости, которые уже не были таковыми. Меньше чем через два часа президент обратится к нации. Тем временем все конгрессмены, сенаторы и ведущие чиновники, которых пока не удалось найти, обязаны незамедлительно связаться с ФБР. Оно обеспечит их безопасность.