Как торопятся годы беспечно, Ускользая… но всё-таки жаль… Ведь по ниточке той быстротечно Пронеслось уже прошлое вдаль. Растревожит сомнение спавших, Навевая сей горький глоток Вместе с тщетою помыслов ставших — Рябью снов, как банальных итог. Сколько мыслей витало в надежде, Утомляясь похожестью лет, Приземлённых привычками прежде, Чем вскрывался непознанный след. Но возносится миг ожиданьем Даже если застыли века, Не желая утешить признаньем Ущемлённых забвеньем пока. Поделись своей памятью — Вечность, Чтобы знаки молчанья понять, У таинственных врат в Бесконечность, Где неистово хочется знать… Мы — демоны
В нас скрыта ложь, пороки всех распятых, Не на кресте, а в буднях топких дней, Мы демоны потушенных закатов, И стражи всех остуженных огней! Мы души раним острыми когтями, И лжепророчим в обликах людских, Чтоб «жертвы» обручить игрою с нами, Смешав в толпе — «хороших» и «плохих». А вырваться из цепких уз объятий Немногим смельчакам уже дано… Нас не смущает жалкий вопль проклятий, Мы пьём свободу смертных, как вино! Не чужды нам и светлые одежды, Чтоб лицемерие лукавых слов прикрыть; Пускай гордятся глупостью невежды, В сердца вдевая гниленькую нить! Мы шептуны и змеи всех наветов — У мглы в запасе множество идей. Но в хмари туч видней полоски света… А кроме нас — кто вылечит людей? Мы слуги тьмы, надсмотрщики чертога, Через который слабым не пройти. И в тоже время мы — десница* Бога, Как пробный камень на людском пути. *Десница — правая рука. Как немыслимо ты хороша
Как прекрасна твоя нагота… В тусклых бликах свечи снова тени, Одеянием томных сплетений — Обнимают, тревожа уста. Как немыслимо ты хороша В нежной бледности лунного света, Словно ставшая искрой комета И упавшая с нею душа. Видно, нам улыбнулась звезда После стольких тревог и смятений, Рассыпая остатки сомнений В этот час, но уже навсегда… Отчего ты прикрыла глаза Заслоняясь от палевой сени? За окном чудный запах сирени, А с рассветом прольётся роса… «Луноликая» — ты не спеши Умалять безрассудством стенаний, Оттеняя лучи мирозданий — Ты безмолвно любви послужи… Друг
Взгляд такой же смелый — Излучает свет, Но виски, как белый Первый зимний след… Столько лет разлуки — Эта встреча вдруг… Протяни мне руки, Долгожданный друг! Счастье не для прозы (Как тебе я рад!)… То мужские слёзы — Не стесняйся, брат. Так нальём за встречу, Смочим дань годам, А потом отвечу, Что случилось там… Раны жгло от зноя, Смерти сжался круг, Ты меня из боя Всё же вынес, друг. Память болью стынет, Оживляя взгляд… Этот бой в пустыне, Стал последним, брат. И в былой разлуке, Не моя вина, Дружбу нашу в муке Перешла война… Буду ждать как раньше, В сердце тихий стук; Приходи почаще — Мой погибший друг. Прощание с детством
Рассмеялось море от сиянья света, (Жалко, что уходит лето)… Уплывало детство вместе с парусами — Мы их проводили сами. На прощанье в море брошены монеты, На руках уже билеты… Усмехнулось солнце жёлтыми глазами, Словно расставаясь с нами. Напишу тебе я, милая девчонка, Помнишь, как смеялась звонко, Как щеки коснулась нежными губами? Мне не передать словами… Ускользали годы, хоронились где-то… Милая, ты помнишь лето: Как ушли из детства, помахав руками? Странно… это было с нами… Он врагов хвалил
Никогда послать не поздно Для судьбы прощальный знак… Оттого с душой бесхозной Пил он водку натощак. Пил за ветер, гнавший волны В безрассудный час весны, За сожженные колонны В жутких снах былой войны. Пил за мир чужой и грешный, Что возводит зло на трон, И так часто в миг поспешный Ставит жизнь людей на кон. Но потом смахнув с иконы Пыльный слой ушедших лет — Попросил, чтоб гвоздь мамоны* Не оставил в сердце след. Со слезой простив невзгоды, Сжав до хруста в пальцах дрожь, Он врагов хвалил… и годы — Те, что больше не вернёшь. *Мамона — блага земные (корысть, ненасытность). Где устали светить фонари…
Томный вздох расплескался в ночи, Усыпив захмелевший рассудок, Задувая как пламя свечи — Суету догорающих суток. Разлились вдоль домов огоньки, Проявляя плывущие тени В зазывной череде наваждений, Будто спавшие днём мотыльки. А народ всё мелькал вдоль витрин, Утонувших в сиянии света, Где безмолвно стоял я один, Разомлев от пьянящего лета. Рядом вился ментоловый дым И лились от духов ароматы — Как прощальные в небе закаты, Уплывая к чертогам своим. В толчее полуночной толпы Прикоснулись теплом чьи-то руки… Но желанья, увы, так слепы, Истомлённые холодом скуки. По лицу искушенья скользят И лукаво ласкают глазами… Я хотел бы отправиться с вами, Но, возможно, лет десять назад… А потом в темноте переулка, Где устали светить фонари, Каблучки вдруг зацокали гулко, Провожая меня до зари… Баллада о мудром камне
Застыло время в мудрой тверди камня, Сокрыв молчаньем изначальный след, И только пульс извечного дыханья — Тревожил в сердце дух ушедших лет. Что же хранит «седое» безмятежье: Улыбку тайны или скорбный тлен, А может, возмущённое безбрежье, Когда Земля желала перемен? Взметнулись искры, спавшие с ветрами В глазах давно остуженных веков, И возгорев безумными кострами — Вернули память из земных оков. Раскрылся миг безмолвного рожденья, Когда «Ребёнка» принимала «Мать», Чтоб провести сквозь бури и сомненья И часть души ему своей отдать. «Ребёнок» рос и привыкал к «одежде», Беря от «Матери» всё то, что мог принять, Живя в блаженной неге, как и прежде, Пока не начал что-то понимать… И пробил час свободы (или плена), Явивший кодекс правил и вражду, Ввергая души в череду размена На тех и этих чад в земном аду. Шли ураганом вихри испытаний — Стирая память, совесть, города! А тот укор Божественных страданий Лишь осмеяла дикая орда… Под стон Планеты (раненной Весталки*), Садился в стремена мирских утех — Заблудший «Сын», невежественно жалкий, С клеймом на челе — «первородный грех». Так в чём же смысл чудесного созданья, Зажжённого от искры Бытия? И отчего загадка Мирозданья Явилась миру как пародия? Каким «богам» земные догмы служат?! — Ведь даже камень о себе не лжёт!.. И есть ли те, кто «храмы лжи» разрушат — В сердцах своих, расплавив правдой лёд… *Весталка — жрица, хранительница священного огня. В объятиях единых
Ты стороной прошла, не дав ответа… Прости, любовь, за то, что не узнал; И уходящий миг в полоске света Отныне стал проклятием зеркал. Твой чудный голос вылился в сопрано*, Тревожа в сердце затонувший лёд… Но в нём слышна печаль… Зачем так рано, Ты для себя назначила исход? А ночью память зазвучит в сонете, Сплетая чувства в шелковую нить, Чтобы завлечь мечту в златые сети, В которых невозможно не любить. Прекрасен зов нехоженых тропинок С виденьями загадочного сна, Где шёпот лжи и прах немых пылинок Не облекут в разлуку времена. Из века в век сердца зовут любимых — Ведь только чувствам видеть суждено, Но умереть в объятиях единых, Увы, немногим избранным дано… *Сопрано — высокий женский певческий голос. Не играй больше в прятки о, Господи
Не играй больше в прятки о, Господи, Всё равно я тебя отыщу — В многолюдье на праздничной площади Вновь узнаю тебя по плащу. Я услышу как ливнями летними Постучишься по окнам в мой дом, И стеная с дубами столетними — Улыбнёшься лукавым листом. В белоснежной зиме запорошенной Одинокой сварливой пургой — Обернёшься ты далью нехоженой, Претворяясь самой красотой. Оживляя простор бесконечности, Око вечное вспыхнет в звезде, Разливаясь по сотканной млечности На немыслимо дивном холсте. Приоткрыв свои губы в знамении, Ты воскреснешь в рассветном луче — Прославляя разлуку в терпении И покой в устремлённой свече. Там, где уже…
Там где меня для любви уже нет — Бьются о берег бездомные волны, Что-то шепча про иронию лет, С грустью прощая тот вечер безмолвный, Тенью укрывший твой тающий след. Знает ли время, что жизнь не игра, Помнит ли прошлое танец разлуки?.. Нет, для любви не бывает вчера, В этом вчера лишь умолкшие звуки И головешки былого костра… Краски стираются, словно с листа, Где никогда не случится всё снова, Берег далёк… и не видно моста… Может, он близок уже для другого? Близок, как в миг поцелуя — уста… Там где уже не любить никогда Так же живут чьи-то чувства, и люди — Бродят по улицам, ждут поезда, Ловятся в сети любовных прелюдий, Чтобы услышать неслышное — «да»… Дождь слепой
Капли дождя слепого Звонко бегут по лужам, Ветра познав земного — Ткут лабиринты кружев. Ливень в полоске света, Память свою теряя, Шепотом гладил лето, Ласки другой не зная… Солнце прогнало тучи, Снова вспугнув ненастье… Очень знакомый случай, Как и слезинки счастья. Истина в вине?
Голос заметил: «А жизнь непроста!» — Выпив за свой День рожденья. — Что же мешает понять нам Христа, В чём же игра света с тенью? — Не философствуй! — ответил другой, — Ей болтовнёй не поможешь. Истина там… Будешь спорить со мной? Так наливай, сколько сможешь. — Нет, погоди… ты, наверно, не прав… Водка, согласен — святое! Но у неё несговорчивый нрав, Так что тут дело пустое. — Ты наливай, до утра далеко, Вон, на часах воскресенье… А на сухую и сбрендить легко, Надо поднять настроенье! Снова налили и дружно до дна «Горькой» разбавили души… — Знаешь, в чём истина здесь не права? Что по утрам сильно сушит!.. Истина вздрогнула вдруг на столе, Храпом, взывая забвенье, И поселилась в бутылке, на дне — В памятный миг Дня рожденья. Не понять эту муку без Бога
Где-то там за лесами дорога — Вьётся в поле не видно конца… Убегает туда «недотрога», Где закаты тревожат сердца. Не суди себя путник сурово, Что не видишь её иногда, Для того чтоб изведать иного Ускользает тот след как вода. Почему так идти одиноко И знаменье не тронет слеза? У немого отжившего срока Закрываются тихо глаза. Но пускай всё проходит и снова Позовёт что-то в сердце тебя, Отрывая от дома родного, Призывая в чужие края. Проходящие мимо дороги — Вновь уносят себя в никуда, Не напоят их смыслом тревоги, Не накормят их пылью года… Как понять эту муку без Бога?.. Без него эта жизнь — суета; Пусть у каждого будет дорога, Чтоб найти неземные врата! Горизонт оживает в рассвете, Зазывает надеждой маня… Мы за эти мгновенья в ответе, Как за мысли минувшего дня. Жизнь не может быть вечно жестока Если веришь в себя до конца, От мечты до Живого Истока — Только шаг через Сердце Творца. Петь и молчать
Радость вместе омоем Предрассветным покоем — И мечтой насладимся опять. Если души раскроем И поймём неземное — То захочется петь и молчать… Может, чувство шестое Собирает по полю Обронённые нами слова? Сожаленья — пустое, Мы же выбрали волю И в ночи получили права. Не завидуйте доле — Той, что грезит мечтою, Но не в силах о ней рассказать… Покоряясь Божьей воле, Унесёмся с тобою — В Бесконечность, чтоб ею же стать! Как же хрупок престол красоты
Мне уже доводилось плутать в этом сне, Где о жизни молил не тайком… Там леса отступали, сгорая в огне, А земля становилась песком. Даже ветер казался свирепым, цепным, Как подолгу некормленый пёс, Он срывался и рыскал по далям земным, И проклятье пустынь с собой нёс! Я бежал со всех ног от безмерной тоски, От удушливых мыслей без слов!.. А за мной расползались огня языки, Предвкушая свой близкий улов. Вся земля клокотала, и что-то в груди — Хрипотой отзывалось на звук, В тот момент за спиной и уже впереди Смерть смыкала разорванный круг. От испуга я вздрогнул, в холодном поту, Пробуждаясь от адского сна, И в попытках своих оживить пустоту — Выпивал сон по капле до дна. Отпустило (не в руку) — весна за окном, Запах яблонек в цвете фаты… Я ступил на балкон и подумал о том: «Как же хрупок престол красоты…» Двое
По пустынному пляжу, Оставляя следы, Нежно за руки взявшись Двое шли у воды… Солнце падало в море — Разливая закат, На безбрежном просторе — Отражая свой взгляд. Берег плыл под ногами От солёной воды, Унося со «слезами» За собою следы. По вечерней прохладе Одиноко брели В исчезающем взгляде — Две фигурки вдали. Ваши души по небу кружат
Мысли вечные где-то кружат, Тайны прошлого сны берегут… Расскажи нам погибший солдат — Где нашёл ты последний приют? Сколько лет пролетело с тех пор Без удушливых стонов беды, Но срывается с неба укор, Пробирая до слёз наготы. Эти мысли — как птицы летят Над полями, где травы поют… Вы же помните выжженный ад? Ваши чувства по-прежнему тут. Снова будет у мира весна И луга захмелеют в цвету, Но смердит ещё где-то война — Ей по силам сгубить красоту. Ваши души по небу кружат, Но не знают, как люди живут… Возвращайтесь скорее назад, Возвращайтесь — ведь вас уже ждут! Осень
В парке осеннем кружа, Плыл за влюблёнными следом, Словно наполненный светом — Радостный взгляд миража. В шорохе жёлтых аллей, В шепоте тёплого ветра, Падали возле людей — Сны, танцевавшие ретро. Вновь замерла тишина И одурманила пьяно: Будто предвестьем обмана, Душу поила она. Тает миг…
Так смиренен взор на ложе На пороге в мир иной… У черты стоит прохожий, Чтоб уйти своей тропой. Он старался быть собою, Не тая под сердцем зло И желал душе — изгою Встать однажды на крыло. Да и жил без всяких правил, Не считая жизнь — игрой, Потому свободу славил — Ей служа, лишь ей одной… Шаг последний очень важен Для того, кто верить смел, Что ему сам чёрт не страшен, Ведь и страхам есть предел. Так священен взор на ложе — В нём застыл покой небес… Тает миг земной, но всё же, Где-то там другой воскрес… Страна небес
Страна снегов от края и до края — Подобна свету белому вдали… Застенчивая, гордая, родная, Ожившая душа больной Земли. Тебя поили злом, на части рвали И честь твою топтали сапоги, Всё потому, что слуги «ночи» знали, Где сеял Бог святые огоньки. Тьме не до сна, её гнетут кошмары От вещих слов, что дни ей сочтены… Все маски сорваны и слепнут злые чары У верных слуг мамоны* и войны. Слабеет плоть зловещего оскала — Ведь нет за ним ни правды, ни любви… Россия вновь с колен затёкших встала За Божий храм в сердцах (не на крови). За лучший мир, в котором светит слово, А не плевком стекает вниз с лица, Где честь жива и всё для счастья ново, И жизнь любовью грезит без конца! Не нужно угождать и жить в печали, Твой крест в любви и в свете новых дел, Тебя давно на эту роль венчали, С тех пор твой дух в победах славных зрел. Вздохни поглубже, грешный мир прощая, Наполни смыслом жизнь, как Бог велел, И в этот час свернётся тень чужая, Чтоб навсегда покинуть твой удел. Страна цветов — бескрайняя, живая, Алмаз небес, скрывавшийся в золе, Ты расцветёшь, как роза — Русь Святая И станешь дивной явью на Земле! *Мамона — корысть, ненасытность (блага земные) На чужбине
Вроде те же ночью звёзды, но не те… На чужбине время бродит в пустоте, Молит сердце о морозах и снегах, И о запахах на скошенных лугах. Накатили снова думы в тишине: Может, весточку увижу в вещем сне? — Где к порогу детства снова тянет грусть, И обманывают грёзы, но и пусть… Мы навечно поселились в гостях, Привыкая к языку в новостях; День-деньской опять зовёт суета, Но, похоже, что одна маята… Не согреет душу блеск фонарей, И за пристанью гудки кораблей, Здесь совсем не так кричит детвора, И рассветы не поют и ветра. Не клянись, что ты решился вчера, Своё прошлое забыть на ура… Сколько стоят те пустые слова, Когда пьяная в тоске голова? С этим будешь жить, браток, иногда, Ведь такая у чужбины беда; Не кляни свою судьбу, не моли, Как живёшь с надеждой, так и живи! С чистого листа
Сияние веснушек милых — Улыбкой одарит весна, Разбудит радостью унылых От зимнего седого сна. Опять отступят сожаленья — Им тоже свой отмерен век; Душа отметит вновь рожденье — Ведь им живёт лишь человек! Всё так не ново год от года, Но возвращенье неспроста… Чему-то учит нас природа, Начав всё с чистого листа. Навсегда…
Лёгкий шелест поступи твоей Уплывал весенним ручейком, Собирая вереницу дней, Забирая навсегда, тайком. Так хотелось крикнуть: «Подожди!» — Только б не прощаться в этот раз, Но слова запутались в груди, Усмиряя крик в вечерний час. И, наверно, нет ничьей вины В том, что не остались мы вдвоём, Просто превратились наши сны, В явь, что мы разлукою зовём. В окнах зажигаются огни… Снова встречи будут и потом — Лучик столь заждавшейся любви Вновь осветит твой остывший дом. О, жизнь
О, жизнь — пролетевшие годы, Сгоревшая явь в огне… Змеёй проползали невзгоды, Удачи мерцали во тьме. Умом не понять эту муку И сердцу её не вместить… Дорога рождает разлуку В то время, когда нам любить. И время не лечит печали — Наверное, это судьба. Мы долго с тобою молчали… Но как нам нужны те слова! О, жизнь — пролетевшие годы, Уплывшие, словно во сне… Любовь — это тоже невзгоды И солнце в открытом окне. Не гляди на меня так строго
Не гляди на меня так строго, Не ломай за спиною руки, Мы с тобою в долгу у Бога За непонятый миг разлуки. Я напился хмельной свободы Всё лелея шальные страсти, Но не зал что в суме невзгоды Перевесят улыбку счастья… Отчего уходят мужчины, Отводя от любимых взгляды? Ведь не стоят того причины, Разбросавшие соль утраты. Как же сердцу бывает трудно От своих же дурных желаний — Не хочу больше жить подспудно С удилами своих скитаний! Я себя до конца растрачу Для тебя, за все годы тлена, Мы пригубим вино за удачу И забудем, что есть измена… Только если отпустят горы, Да враги не предъявят счёты; Звёзды жгут, бередя просторы Перед боем десантной роты. Чудо рождества
Смахнув рукой снежинки с капюшона Ты прошептала: «Чудо Рождества…» И потянула прочь меня от дома — В мерцанье улиц, что видны едва… Нас провожали взглядом переулки, Застывшие в дыханье чистоты Под звук шагов таинственных не гулких, Ронявших в даль пушистые следы. А снег парил, стелился под ногами, Сверкая в свете тусклых фонарей, Не ведая, что ночью сделал с нами, Смешав все чувства словно чародей! Блаженны те дворы, где нас не знали, Где не шумела пёстрая толпа… Лишь блеск огней укрывшихся в вуали — Пророчил нам, что видит всё судьба. Казалось, мы от счастья захлебнулись И полночь нас уверить в том смогла, Когда по захмелевшим нотам улиц Разлили песнь свою колокола… На окне в соседнем доме
На окне в соседнем доме кто-то сдвинул занавески, Оградив от любопытства свой размеренный досуг… А пониже на четвёртом, тени свились в лунном блеске, Отдаваясь наслажденью от касаний нежных рук. Свет разбуженный мерцает, захватив игрой моменты, Очень ценные картинки для прицела зрячих глаз: Быт, интимные советы, вспышки споров, комплименты С окон дома просвещают, чем живут здесь в поздний час. С каждым мигом люди ближе, даже смысл интонаций Мне становится понятней, будто с ними слился слух… И, естественно, занятно видеть смену декораций, Драмы скомканных сюжетов и любовь незримых двух. Жизнь проносится на кадрах этой «пёстрой киноленты», Так привычно и банально, несмотря на глубь страстей… И становится мне грустно оттого, что лишь фрагменты Сохраняет память наша без осмысленных частей. Шуршали листья…
Шуршали листья под ногами, Вновь потревожив тишину И устремлялись вслед за нами Уже не склонные ко сну. Не зная чудесам предела Всё раскрывалась красота — И звонко в вышине пропела, Раскрыв волшебные уста. Разлилось золотое диво — Теплом, лаская всё вокруг, А сердце вспыхнуло игриво От близости горячих рук. (Ах, эти солнечные сети!) — Нас не доверили словам… В объятьях нежных словно дети Мы отдавались небесам! Мир стал другим
Мир стал другим — не лучше и не хуже, Но что-то там внутри случилось с ним: Он то вскипал, то мог припомнить тут же, Что сам по жизни странник — пилигрим. Ведь он не стар и плоть его моложе Далёких звёзд, которым отдан свет… Он так хотел забыть в нелёгкой ноше Миноры красок и ухмылки бед. Но всякий раз на дне сумы дорожной Он находил, что так забыть хотел… И сокрушался: «Как же с этим можно Осилить даль за гранью звёздных тел?!» Мир тряс суму, ссыпая груз на земли, Смешав с любовью боль и ком обид… А на вопрос: «Куда пришёл и с тем ли?» — В ответе слышал только горький стыд. Он вновь и вновь искал свои ошибки, Пытаясь в прошлом ухватить их след, Но получалось как-то очень зыбко, Ведь след терялся в сотнях тысяч лет… Устав от снов, он грусть делил с ночами, Желая в чём-то оправдать себя… И слёзы лил не каплями — ручьями, Всё шёпотом кого-то в дом зовя… Кого он звал — свой рок, а может Бога, Желая им доверить тайный грех? А может, он хотел любви немного, Пускай немного, только бы для всех. Смущённый мир уже не тот, как прежде, Он стал другим, решившись вновь идти, И кутаясь в ночах в мирской одежде — Мечтал о новых светлых днях в пути.
