Рассветница [СИ]

Ей было пятнадцать, когда в них врезалась иномарка с пьяным водителем. Машину аж развернуло, а бочину снесло начисто, так и не смогли восстановить. Тогда еще долго смеялись, что все отделались только легким испугом. Двадцать сантиметров вперед — Алису бы точно задело. Тетка тогда еще приговаривала, что ангел-хранитель ее защитил. Ангел. Хранитель.

Теперь Алису не колотило, просто силы оставили так внезапно, что она покачнулась. Но Марина подхватила ее за руку и потащила в коридор:

— Поехали ко мне. Я многое тебе расскажу! А твой хранитель многое расскажет мне. Надеюсь.

И радостно рассмеялась, будто нашла какую-то разгадку, которую долго не могла отыскать. Мамы ее дома не было, и хорошо. Алисе требовались и хлопки по руке, и повторения по десятому кругу, и очень много времени, чтобы все уложить в голове. Зато через три часа она рассматривала Марину, как если бы впервые увидела.

Попытка самоубийства… Но о роли Влада она все же почти угадала, хоть и совсем в другом свете. Демоны, мерзкие твари, которые сидят на плечах у жертв, непонятные знаки на лбах и… хранители. Мало кто из людей может похвастаться такой прекрасной ношей, и Алиса была одной из них! А ведь она подсознательно об этом догадывалась — ей всегда везло на людей, всегда проносило мимо несчастий. Она считала себя везунчиком, а тут… Да нет, она и была везунчиком — пусть все ее везение и сводилось к тому, что хранитель полюбил именно ее. Ей очень повезло! А вот Марине нет. Ее и хранитель, и отвратительное существо, которое она допрашивала в туалете, называли «рассветницей» — человеком, способным видеть и побеждать. Что именно побеждать и как это делать, хранитель уже не рассказал. Заявил, что он служит только Алисе, а если Марина начнет создавать им обоим проблемы, то он сделает даже невозможное, чтобы Марины рядом больше не было. Та, хоть и сгорала от любопытства, но все равно вежливо поблагодарила оберегающего духа и больше его не донимала. Она, кажется, и так узнала за этот день больше, чем за последние два года. А уж сколько узнала Алиса… и как с этим знанием теперь жить?

Уезжала домой она в задумчивом настроении. Как все странно устроено: кто-то получает все, а кто-то ничего. Сама она с хранителем общаться не могла, да этого и не требовалось. Зато осознание его защиты само по себе придавало сил. Алиса не выйдет замуж за изверга или алкоголика — хранитель не допустит. Алиса не пострадает в аварии или не станет жертвой преступников. А даже если станет, то отделается только испугом. Она обречена жить в окружении только хороших людей до самой смерти — обязательно от естественных причин. И только когда ее похоронят, хранитель будет долго оплакивать ее, а потом полетит дальше и полюбит кого-то другого. Судя по реакции Марины, хранитель той заявил отчетливо: он будет терпеть ее рядом с Алисой только в том случае, если это общение Алисе не станет вредить. И вообще пожалел, что раньше ее не отодвинул. Что он может сделать с подругой, неизвестно, но этот факт был ложкой дегтя в бочке меда. Обреченная на счастье и благополучие, Алиса будто лишалась свободы выбора. Ей даже серьезные ошибки в жизни не светят. Или последствия ошибок друзей.

И чем больше она об этом думала, тем меньше радости ощущала. Потому-то люди и не должны знать о своих хранителях — они начинают чувствовать себя неуязвимыми. И именно по этой причине хранитель не любит Марину: она хоть и стала связующим звеном между ними и единственной возможностью общаться, но сама по себе является разрушающим фактором. И тогда Алиса решила — что бы ни означало это самое «рассветница», какие бы проблемы это ни сулило, Алиса будет рядом и поможет, сделает все, что в ее силах. Она подошла к зеркалу и прошептала:

— Ты знаешь мои мысли, хранитель? Только так я буду уверена, что не зря получила свою удачу! А может, именно за такой характер ты меня и любишь?

Она не могла услышать его ответа. Даже не могла понять, доволен он или разочарован. Но решение Алиса пересматривать не собиралась.

Следующая неделя была периодом установления правил. Марина теперь, когда рядом никого не было, вежливо здоровалась и с хранителем. Он, по ее же словам, или вообще не отвечал, или отвечал очень коротко и сухо. Рассказал только, что существо, живущее в институте, называется гулем и для людей безобидно, так что незачем за ним попусту охотиться.

Еще через неделю Марину вызвали в деканат и настоятельно рекомендовали перевод в другую группу — мол, там места свободные имеются, а она по отчетам преподавателей куда лучше будет смотреться в другом списке. Марина отказалась, невзирая на перечисленные преимущества. И через два дня Алису вызвали и предложили то же самое. Она отказалась уже с полным осознанием дела — хранителю не понравилось ее решение, но хранители не убийцы, как ей казалось. Они могут только подстраивать обстоятельства. Вот и ее завредничал — захотел подруг хоть так разделить. Это было скорее смешно: вроде бы из благих побуждений, но действует как ревнивый подросток. Алиса ему прямо сказала, что никакие проделки не пройдут, а если он будет продолжать, то она ничего ему сделать не сможет, и только сильно расстроится. Неизвестно, слышал ли он это обращение перед зеркалом, но пакостить перестал.

Но одна история Алису все же испугала — рассказ Марины о том самом знакомстве в кафе. Выходило так, что она действительно кого-то увидела, но его не видели остальные. То есть он был самым обычным человеком, а когда Марина спросила о нем у хранителя, тот вообще перестал с ней разговаривать. То ли не вспомнил того парня, то ли не счел нужным обсуждать. Но Алисе, как и Марине, претила сама мысль о том, что твари могут выглядеть не как твари, ничем от обычного человека неотличимые. И кроме того, Марина при таком общении привлекала к себе настороженное внимание зрителей, то есть очень рисковала — психиатры не будут интересоваться свидетельскими показаниями ее подруги, если за нее возьмутся.

Глава 4. Союз

Марина и Алиса на обеденном перерыве вышли из здания института, чтобы подышать свежим воздухом. Весна уже вовсю разогналась, приятно находиться на улице, однако формулировка Алисы смутила:

— Пошли на перекур!

Марина уточнила, ведь теперь они с подругой открыли все свои тайны, а тут такая новость — не то чтобы достойная осуждения, просто странная.

— Не знала, что ты куришь.

Алиса легко рассмеялась — она умела смеяться так, что всем вокруг становилось легче.

— Да нет, просто оборот речи. Но слушай, это ведь презабавная история! Я несколько раз пыталась — с друзьями за компанию. И то зажигалка переставала работать, то сигарета прямо в руках ломалась, то что-то происходило, что всем не до того становилось. Надо мной даже подшучивать начали, что проклятая! А оказалось, все совсем наоборот.

Марина посмотрела на белое свечение вокруг головы подруги и тоже рассмеялась. Хранитель ее был врагом для всех, кто мог причинить Алисе вред, но саму ее опекал похуже строгого родителя. Характер оберегающего духа до сих пор был обеим непонятен: он был молчалив, несговорчив и чаще напоминал капризного ребенка. Но сейчас Марина забеспокоилась, не воспримет ли он ее смех как издевку, потому осеклась и вежливо склонила голову, словно выказывала дань уважения волосам подружки. Алису такие проявления их странных отношений всегда веселили, но Марина не могла себя пересилить и начать разыгрывать хладнокровную мадам, которой все по барабану.

В киоске они купили по горячему пирожку с картошкой и, обсуждая новую лабораторную, медленно направились назад. Проходя мимо стоянки, заметили уверенно идущего в их сторону парня. Марина уже где-то его видела, старшекурсник. Зато Алиса склонила к ней голову и прошептала:

— Его Илья зовут. Чудо, какой хорошенький, правда?

Симпатичный, да. Темноволосый, худощавый, а руки заметно подкачаны. Такие по три раза в неделю в тренажерку ходят, чтобы нужный эффект на дам производить. Марина таких на дух не переносила. Но она не успела ответить. Парень шел не в их сторону, он направлялся прямо к ним, причем очень быстро. Вид сосредоточенный, ни тени улыбки, которая подразумевается при попытке познакомиться. Он сказал еще до того, как остановился перед ними:

— Мне нужна твоя помощь!

Сказано это было именно Марине, никаких сомнений. Алиса же ойкнула и запнулась на ровном месте, да так удачно, что упала на колени и выронила пирожок. Но парень на нее даже не взглянул. Он схватил Марину за локоть и буквально потащил обратно на стоянку. Марина обернулась, Алиса уже поднималась на ноги, а потом и с улыбкой помахала подруге рукой. Словно бы обрадовалась таким неожиданным переменам в личной жизни.

Обескураженная Марина даже не сразу сообразила, что происходит. Но потом опомнилась — дернула рукой и вскрикнула:

— Отпусти! Не смей меня трогать!

Он будто удивился и сразу убрал руки:

— Да я не собирался тебя трогать… Мне помощь твоя нужна, сказал же. Меня, кстати, Ильей зовут.

— Марина, — она ответила скорее по инерции или попросту не придумала, что еще сказать нужно.

Но он наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза, и затараторил быстро:

— Марин, пойдем в машину, я по дороге все объясню. Боюсь упустить время.

Такого способа подката Марина даже вообразить не могла, она сложила руки на груди и поморщилась:

— Никуда я не поеду. Больше не подходи ко мне.

Она повернулась, чтобы уйти, но он снова схватил ее и посмотрел какими-то безумными глазами.

— Я рассветник, Марин! Еще не понял, кто ты такая, но точно кто-то из равновесников, а я сейчас даже от помощи закатника не откажусь.

Последняя фраза прозвучала громом среди ясного неба. Марина позволила себя и до машины дотолкать, и впихнуть в нее, а она все не могла определиться, какой вопрос задать первым. Илья занял место водителя и так рванул с места, что она от страха вжалась в сиденье. Потом, привыкнув к скорости, осторожно перевела взгляд на водителя. Он словно почувствовал или просто не дождался от нее хоть какой-то реакции, потому принялся объяснять сам:

— Мне неделю назад позвонил мужик один, сказал, что у него в квартире неладное. Но потом перезвонил и отменил вызов. А я что, навязываться буду? К тому же чаще всего в таких делах речь идет о домовых, а те никакой особой беды не сделают. Но адрес запомнил и мимо дома этого пару раз в день проезжал, так, глянуть. Ну и проглядел. Сегодня на учебу еду, а там… в общем, поздно уже. Моя вина. Надо было сразу к тому мужику бежать и навязываться…

Он замолчал и будто был очень расстроен. Марина выдохнула и сказала единственное, что вообще могла сказать:

— Ничего не поняла.

Илья отвлекся от размышлений и продолжил так же быстро:

— То ли пожар, то ли взрыв, аж окна в квартире вынесло. Я еду сегодня, а там куча пожарных, ментов. Вся семья мертва, даже дети… И только потому, что я навязываться не захотел. Ты не поймешь моих переживаний, если закатница. Кстати, а ты закатница?

Марина же уловила другое:

— Ты хочешь сказать, что нечто убило всю семью взрывом?!

— Убило, да. Хотя они могли быть мертвы и до того. Демон мог скрыть так следы или привлечь внимание. Например, мое. Я подождал, конечно, а потом в подъезд пошел — квартира на последнем этаже. И оно до сих пор там, у меня уже на подходе защита затрещала. Я, конечно, рассветник, но не самоубийца! Один просто не справлюсь…

Рассветник, но не самоубийца — какая интересная формулировка! А до сих пор Марине казалось, что это взаимосвязанные понятия. Она собирала информацию и по капле складывала, но Илья не давал ей даже возможности переварить, все тараторил и тараторил:

— Если закатница, то договоримся — называй цену. Я понимаю, что тебе плевать на смерть целой семьи, но на деньги-то тебе не плевать? Вообще не понимаю, почему мы должны враждовать! Спроси его, что ему нужно, хоть какой-то ориентир дай. Тебе же это ничего не стоит!

— Я… не закатница.

— Рассветница? — заметно обрадовался Илья. — Тогда у нас с тобой в два раза больше шансов. Черт его разберет, что там за демон, но хоть попробуем. Все лучше, чем засыпать сегодня с мыслью, что в ту квартиру другие люди зайдут. И соседи же… Многоэтажка! Представь, сколько там невинных! — он вдруг резко сбавил тон. — Только не говори, что ты медиум, и поэтому увидела трупоедика.

— Кого увидела?

— Ну, тварчонка в институте. Гуля. Ведь видела же!

— Видела, — призналась Марина, а в груди сжало.

Илья припарковал машину к обочине и только пальцем показал в лобовое стекло наверх. В одном месте на стене здания зияло большое черное от гари пятно, окон нет. Из всего выходило что-то невероятное. Этот парень — рассветник! Новость, достойная сделать этот день красным в календаре. И он беспокоится, суетится, он хочет остановить какого-то демона, и для того готов и на любые сделки пойти, и жизнью рискнуть. А может, в этом и есть смысл? Плата за второй шанс. Марине не просто дали «двойное зрение», но и обязали вмешиваться в такие дела?

Поняв это, она готова была смириться, однако голос от страха дрожал:

— Я рассветница, Илья. Но я совсем, совсем ничего не умею.

Он посмотрел на нее внимательно, хмуро:

— Недавно стала?

— Два года назад.

— Неужели за два года ты ничего не видела?

— Все видела. Просто не вмешивалась…

И ей вдруг стало стыдно. Она только мать от влияния жуткого существа освободила — но то и мать, а остальные случаи старалась игнорировать. Да и придумать не могла, что может сделать для бедных людей. Но сейчас у нее появился соратник — самый настоящий рассветник, который сможет все ей объяснить! И Марина уже не будет такой жалкой. Она приложила все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы голос ее зазвучал увереннее:

— Но я помогу! Потому что мне не плевать. Ты только объясни, что делать нужно.

Он едва заметно улыбнулся, кивнул — похоже, оценил ее усилия. Но ответил другое:

— Тогда поступим иначе. Вот мой блокнот, — он вытащил из кармана и положил на бардачок потрепанную книжку. — Если я не смогу с ним справиться, то сама не заходи, уезжай домой. А потом звони по всем номерам, где подписано «рассвет». Близко никого нет, но ребята хотя бы с опозданием дело добьют. Жертв, конечно, будет больше, но хоть как-то.

Плохой вариант. Она даже в его интонации слышала, что вариант плохой — Илья не думает, что у него есть шансы, а новичка с собой тащить не хочет. По той же самой причине, по которой он так рвется спасать других людей. Марина почувствовала себя бесполезной обузой и вздохнула:

— Но хоть чем-то я могу помочь? Давай позвоним любому рассветнику прямо сейчас, а потом пойдем. Вместе. Если ты будешь ранен, я хотя бы вытащить тебя смогу. Хоть что-то!

Теперь он улыбнулся шире — ему явно импонировала ее смелость. Или она сейчас сказала точно так, как сказал бы любой рассветник? И эта улыбка придала еще больше смелости:

— Подожди, есть еще другой вариант! Моя подруга, Алиса…

Он перебил:

— Та, что с хранителем? Да, видел. Ее вообще привлекать нельзя.

Марина не могла понять:

— Почему? Он ее оберегает. Ей достаточно стоять за нашими спинами, чтобы уже снизить вероятность гибели. Пусть и не полная гарантия, но хоть что-то! Защитный талисман! Хранитель будет защищать Алису, а мы с тобой…

Теперь он даже рассмеялся:

— Да ты рехнулась! Совсем рехнулась. Сегодня подружка твоя запнулась, ты даже не догадалась почему? — Марина открыла рот, но Илья объяснял сам уже почти очевидное. — Чтобы она не успела сообразить, чтобы не побежала следом, чтобы ты ее за собой не потянула. А в каком бы другом случае она упала на ровном месте? Я удивлен, что хранитель тебя-то рядом с ней терпит, но двух рассветников он к ней не подпустит! Он готов был ей все лицо об асфальт размазать, лишь бы она с нами тут не оказалась!

Марина удивленно охнула:

— И точно ведь… Он готов защищать ее близких, но только не тех, кто сам втягивает ее в неприятности!

— Само собой! Это же хранитель. Вообще, это добрый дух, светлый, но если разобраться, то он на многое готов ради своей цели. И тебя выносит лишь до тех пор, пока Алиса из-за тебя ни с одной проблемой не столкнулась и получает удовольствие от твоего общения. А притащи мы ее сюда, так он демону бы только помог с нами!

С ума сойти. И это называется добрый дух? Хотя Марина и раньше ощущала, что Алисин хранитель не так прост. Она тоже улыбнулась Илье и вздохнула:

— Жаль. А я старалась держаться к ней всегда поближе — воспринимала как защитный амулет.

Илья мгновенно сосредоточился:

— Кстати, об амулетах. Если все-таки идешь со мной, то надевай. Своих-то, как я понял, нет?

Марина покачала головой и с изумлением наблюдала, как из бездонного рюкзака потекли цепочки с камушками, веревочки с медными знаками, перья, криво приклеенные на пластиковый браслет. Илья не ждал, когда она отомрет, сам надевал ей на запястья и на шею.

— А как же ты? — Марине снова стало страшно.

— У меня в любом случае больше шансов. Но без них ты никуда не пойдешь.

Марина подумала и согласно кивнула. Ей казалось, что так все-таки правильнее, чем отпустить его одного.

Они медленно поднялись по подъездной лестнице, но только шагнули влево, как воздух вокруг сжался. Илья объяснял шепотом:

— Это защита. Она охраняет от слабых существ, но от того, что в квартире, не спасет. Я называю это ощущение «трещит». Возьми нож, — он протянул маленький серебряный кинжальчик. — Но спрячь за пояс. Мы попробуем сначала поговорить. Демоны часто преследуют какую-то цель, и нам с тобой остается надеяться, что его целью не является сегодня убить двух рассветников.

— А как мы попадем в квартиру? — Марина тоже шептала, остановившись перед дверью, наискось заклеенной желтым скотчем.

— Полицейских уже нет, разъехались.

И на этих словах Илья просто повернул ручку, заставив Марину сжаться от страха. Но дверь была заперта на ключ. И тогда он ловко вынул из кармана отмычку и наклонился. Как же далека была Марина от всего подобного! Но и сейчас сделок с совестью совершать не пришлось — Илья это делал не для себя, а во благо людей.

Уже через минуту дверь скрипнула, открываясь. Илья пролез между скотчем первый, Марина поспешила за ним. Оказавшись в квартире, они очень тихо и осторожно закрыли за собой дверь и лишь после осмотрелись.

Внутри было все черно, одна стена наполовину развалилась, обгоревшая, переломанная мебель валялась хламом, но Марина зацепилась взглядом за наполовину сгоревшего игрушечного зайца в углу и содрогнулась. Как бы ей хотелось, чтобы это был взрыв газа. Да, тоже трагедия, но в голове как-то проще помещается, чем то, что смерти — это результат чьего-то хладнокровного решения.

Через окна пробивался дневной свет, но идти дальше все равно сложно. Они осторожно переступали через щепки и сломанные кресла, чтобы не создать шума. Квартира элитная — очень большая, да еще и с впечатляющими полукруглыми эркерами. Красивая квартира, богатая… жаль, что и богатство не спасло эту бедную семью. Как игра в наперстки, в самом деле. Ничто не имеет значения, ничто не влияет на результат, пока не узнаешь всего миллиона дополнительных обстоятельств. И они узнали.

Наверное, это была гостиная — очень большая комната. Не такая обгоревшая, но заметно разрушенная. Илья встал, как замороженный, Марина чуть не врезалась в него, но потом шагнула в сторону и вздрогнула.

В кресле — возможно, единственной целой вещи здесь, хоть и тоже заметно потрепанной — сидел молодой мужчина. Марина заставляла взять себя в руки и не выдавать ужаса, потому что все понимала: по чистенькому его костюмчику, по расслабленной позе, по легкой улыбке на лице понимала. Хоть он и выглядел, как самый обычный парень — встретишь на улице и ничего не поймешь, но обычный парень не сидел бы посреди этой разрухи именно с такой ухмылкой. Марина спонтанно потянулась за ножом, но одернула себя. Илья сказал, что демон силен, то есть лучше попытаться с ним договориться. Даже если кровь кипит от желания его мгновенно уничтожить. Потому она сосредоточилась на его лице — и вздрогнула снова. Знакомый! Она его уже видела! Кареглазый шатен с утонченными чертами лица — Марина это еще в кафе разглядела, потому и отшила резко. Чем красивее парень, тем больше от него проблем. А тогда будто пятой точкой ощутила одну сплошную проблему.

И он тоже смотрел прямо на нее:

— Ура. Я надеялся, что явишься именно ты, рассветница, но так редко в руки сразу идет то, что нужно.

Марина не могла выдавить ни звука, зато Илья говорил очень спокойно и уверенно:

— То есть ты ждал ее? Зачем?

Существо с человеческим и довольно красивым лицом говорило бесконечно непринужденно: