Да будет Воля Твоя

Василий второй день подряд чувствовал, какую непонятную тревогу. Скорей всего она была связана с порталом. Своими сомнениями поделился с домашними, в том числе и сватом. После совещания, которое тот удачно провел, его авторитет в хуторе вырос в разы. Кругом его нельзя было назвать, так как он не был казаком. Да, и, традиции круга не соблюли в этот раз. Не до того было. ситуация нестандартная. Да и он сам внешне изменился.

Похожие нехорошие предчувствия испытывали все хуторяне. Было даже удивительно такое единодушие. Как пояснил Алексей, на повышенную чувствительность повлияло посещение портала.

Похоже, начались изменения у всех, кто пересекал черту. Да и самочувствие стало улучшаться. Прежние болячки на глазах стали рассасываться, а земляки молодеть. Окулька, вообще с каждым днем все больше стала походить на себя молодую. Гибкую стремительную, остроумную и смешливую. От ее несносного характера не осталось и следа. Сработал синдром почтальона Печкина. Тот, почему был злой? Просто у него подарка не было! вот в чем корень всех наших бед. В нашей суровой реальности Окульку звали Евдокией Ивановной. Просто в детстве она смешно выговаривал слово — около. У нее получалось — окуля. Ее дед в шутку и назвал однажды любимую внучку, эх, ты окуля! С тех пор и прицепилось к ней эта кличка. Впрочем, она и не унывала.

Евдокий на хуторе было целых пять, а, Окулька — одна!

Тем более, почти все стали шастать в портал, даже детвора, словно к себе домой. Все настолько быстро привыкли к этому, что всем уже казалось, что проход в новый мир действовал давным — давно.

Насколько он органично вписался в хуторскую жизнь.

Прислушиваясь к своим нехорошим предчувствиям, Василий два дня подряд гонял стадо не в пойму, а, в Малинник. Это было в стороне от прежнего места. Ночью опять разыгралась гроза, и сильный ливень забил следы, ведущие в портал. Еще немного, и там набьют настоящий проселок. Тогда любому остолопу городскому станет ясно, что здесь бродят — ходят целым гуртом.

От дождей Радомга напиталась водой, и вышла из берегов. Немного притопила камни, и полностью скрыла следы в портал. Будто по заказу, отметил про себя Василий. Знать, оттуда, из другого мира могут влиять на погоду здесь. Алексей утром сходил на разведку, и заверил отца, что теперь следов почти не видно.

Коровы поначалу не хотели идти на новый участок, вздумали устроить свой майдан. Похоже, бациллы разрушения порядка проникли и в их головы. Видать по вкусу им пришлась сочная трава в новом мире. Ежели скотина чувствовала, насколько там было лучше, то, что же говорить про человека? Пришлось ему вместе с Лохматкой применить внушение и грубую физическую силу. После дождя проселочные дорогие развезло, и коровьи копыта оставляли на мягкой земле характерные следы своих копыт.

Василий набрал во фляжку чистой воды из родника, который по месту называли Малинным, и почувствовал холодный равнодушный взгляд с неба. Будто иглой ткнули. Поднял голову, и заметил в вышине точку. Над ним висел геликоптер с мощной камерой наблюдения и прочей аппаратурой. Пастух видел такие летающие роботы по телевизору. Поэтому подобным чудом техники его не удивить. Только отметил, что по размерам эта штука была намного больше нелепых паукообразных квадрокоптеров.

Увиденный механизм больше похож на военную модель. Которая, не только аппаратуру несет, но и бомбы поднимет в воздух, и, сбросит точнехонько прямо на маковку. «Маде ин Израиль» — пронеслась мысль. Почему этот аппарат именно из этой далекой страны, Василий дальше голову не ломал. Оттуда, значит оттуда.

Как хрен не называй, а, баклажаном не станет.

Со стороны заброшенного хутора Малое Кораблино, по старой, уже порядком заросшей дороге ехал «уазик». В машине увидели пастуха, и, повернули в его сторону. На заляпанном грязью боку виднелась надпись — «Геологическая». Только вот она казалась подозрительно свежей. Будто вчера ее по трафарету нанесли. Как правило, подобные клейма быстро обтираются, становятся блеклыми. Ну, что ж, геологическая, пусть будет геологическая, хмыкнул про себя казак. За дуриков нас держат. Думают, если мы хуторские оторваны от больших дорог и крупных центров, то и одичали совсем. Вездеход затормозил перед пастухом. На сырой траве его даже занесло малость. Сразу видно, водитель не привык к езде по грунтовым раскисшим дорогам. Из машины вышли трое в форменных куртках с тем же логотипом — «геологоразведка». Даже на спине имеется. Ну — ну, поглядим, какой это товарищ Сухов.

Хмыкнул про себя Василий. А курточки — то на этих господах еще новенькие. Наверное, недавно еще на складах висели. Обмяться не успели. А, может, он зря придирается к ним? Хотя нет, вон как Лохмушкка рычит. Даже шерсть дыбится. Она плохих людей сразу чует.

— Здорово отец, ух, ты! А волкодава придержи. Такой сразу не то, что руку, ногу перекусит, — первым поздоровался с ним водитель, и, на всякий случай ближе подходить не стал, лишь рефлекторно положил руку на пояс. Крепкий малый, больше похожий на борца вольника, чем, на измотанного постоянными экспедициями шоферюгу. А они сразу отличаются от паркетных водил.

Насмотрелся за свою долгую жизнь. Такого только вышибалой в публичном доме ставить. Выколачивать деньги с клиентов, если не захотят за оказанное удовольствие платить.

— Стой Лохмушка. И, вам, стало быть, здоровья до пенсии, да с приварком.

— Ха — ха, ценю юмор, — поднял уголки губ водила. — Местный пастух?

— Самый, что ни на есть тутошний, — Василий с самого начала занял позицию эдакого придурушника — балагура. Не хватало для полного соответствия шапки ушанки в жаркий день, балалайки на веревке и четверти мутной самогонки. Городские жители, ну, и всякие там антиллигенты, оторванные от жизни простого человека, хотят такими нас видеть. Вот пущай и позыркают на представителя простого народа. — Стало быть, ваша хреновина жужжит? — кивнул он на аппарат тяжелее воздуха.

— Наш, — кивнул второй «геолог». — Глазастый ты, сразу углядел.

— Должность у меня такая — пастух. Должен все замечать. А вдруг волки объявятся, скотину резать начнет? С меня же спрос первого будет. Вы, у нас, ежели, не секрет, чего искать — то хотите?

— Тяжелую воду.

— Это для атома что ль?

— Для атома, для атома…

— Ну, тогда Бог в помощь. С такой техникой вы враз, эту самую воду тяжелую отыщите.

Василию сразу не понравился третий член экспедиции. Невысокий, чернявый тип с горбатым цыганистым носом. Вроде бы, стоял и ничего не говорил, а, нехорошая сила от него шла. Зябкая.

Неожиданно он почувствовал, словно кто — то посторонний в его голову руку запустил, и бесцеремонно начал шарить. Пастух хотел вначале отбить выпад. Но удержал себя. Раскрываться перед чужими раньше времени не надо. Вот оно што! Никак колдовские штучки решили применить. Похоже, это чернявый нахрапом лезет.

Да, только мы, господин хороший, не лыком шиты. Василий мысленно уравнял свой фон. Представил коров, пастбище, водопой.

Создал картину ценителя сельского пейзажа. Эдакую пастораль.

Полуобнаженных пастушек в пеньюаре только не хватает. Типа Окульки без этого самого неглиже, которая, вдобавок хорошеет день ото дня. Да, и жена, как — то незаметно стала подтягиваться.

Начали пропадать морщинки, седые волосы с корня уже спелой пшеницей проглядывают. Вот таким образом посещение этого самого портала сказывается. Почитай, весь хутор там перебывал.

Скоро другая проблема нарисуется. С какой это такой мелкой радости тутошние жители по времени в обратку пошли? Молодеть дружно стали. А это сразу вызовет интерес не только науки, но, и органов всяких. А, их, считать, не пересчитать в стране. Наперво власть полезет в портал, и буржуи всякие. Они столько богатств наворовали, что помирать им по настоящему страшно. Подлецы, смерти пуще всего боятся. Даже они, поганые души понимают, что перед Богом ответ держать придется. По любому суд высший состоится. Как не прячься. А, там ушлых адвокатов не будет. Один на один. Глаза в глаза. К тому же взяток в небе не берут.

— Техника техникой, — подключился к разговору второй геолог, — а, внешние проявления минералов, или прочих элементов, многое значат. Может, видел что — то особенное? Необычные явления?

Странности, в ландшафте? Световые эффекты необыкновенные?

Если что — мы заплатим за подсказку. Ты же местный абориген, здесь каждую кочку знаешь…

Василий почесал затылок. Изобразил мыслительный процесс. Ага, знать, не так легко портал отыскать даже с такой техникой. Это малость радует. Может и сорвется у них?

— Вроде бы, все как обычно. Да, и какие у нас явления могут быть?

Не слыхал. Тогда вам лучше у Городища поискать. Там в последнее время какие — то любители аномалий собираются. Гутарят, там тарелки всякие шастают, да, приземляются. Круги на траве находят.

По моему, свихнутые до сих пор там в палатках обитаются. С миноискателями шастают. Можа, древние клады допотопные ищут? По слухам, тута всякого добра в земле запрятано, копать не перекопать. А вы, сами- то где остановились?

— В бывшем хуторе — Малое Кораблино.

— Место хорошее. Вода чистая рядом. Радомга протекает, искупаться можно. Дубрава начинается. Деревья тень дают, да и заброшенные сады до сих пор плодоносят. Одно слово — курорт.

Чернявый тихо переговорил с напарником. Тот кивнул, достал из кармана рацию, сказал несколько слов. Круживший не по далеко аппарат завис, а, потом набирая скорость, устремился к Городищу.

Вслед за ним отправились и «геологи». У Василия теперь не оставалось никаких сомнений в том, что они далеко не те, за кого стараются себя выдать. Эх, хорошо бы, ночью еще сильного дождя, чтобы уровень Радомги на спадал, и перекрывал доступ к порталу.

Подумал пастух, и, с надеждой посмотрел на небо. Боженька, еще пару раз ливня дай. Да, что б ихний лагерь залило до самой макушки. А, ведь ливанет сегодня! Ишь, вона тучи собираются.

Часа через два гроза созреет. Пожалуй, надо стадо на стан гнать.

Мокнуть не охота.

Только успел пригнать стадо, как хлынул сильнейший ливень. Гром гремел так, что уши закладывало, а тополя до самой земли пригибались. Будто на небе невидимый великан, что есть дури, дубасил по гигантскому листу железа. Того и гляди — перепонки лопнут. А, молнии одна за другой сверкали, словно трассера из скорострельного пулемета. Ну, того самого, у которого стволы крутятся волчком натуральным. Когда то смотрел фильм, где мужик с железными костями из такой мясорубки пулял. Кажется казахи такого киношного мужика арматур батыром прозвали.

Ломом такого не одолеть, даже пуля не берет.

С хутора было видно, что молнии чаще всего били в районе заброшенного хутора Малого Кораблино. Пастух улыбнулся.

Небось, «геологи» от страха под себя ходят! Одуреешь тут, когда под ноги разряды колошматят.

Чтобы не мокнуть зря под сплошными струями ливня он забежал переждать стихию в хату дяди Гриши, приходившемуся ему двоюродным дядей. Высокий статный старик, выглядел бодро, словно сбросил лет тридцать с лишним, что — то увлеченно собирал на столе. Василий посмотрел и от удивления выпучил глаза. Перед ним лежал разобранный старинный пулемет с непривычно толстым стволом, словно от самовара трубу к прикладу приколотили.

— А, Вася, проходи. Погутарим малость. Тем временем я эту систему дожму. Только разобрался, что к чему. Зачем столько лишних деталей натолкали в механизм? Не понятно. Руки бы за это оторвать. Вона как смазка засохла. Не ототрешь.

— Дядь Гриш, а, чего это ты захоронки древние решил поднять?

Сейчас за хранение незарегистрированного оружия, знаешь, какие сроки припаяют. А сколько казаков постреляли в давние годы даже за обычные кинжалы? Забыл? — Не пугай, Васька. Пуганый уже. Да, сегодня, почитай весь хутор бросился прежние запасы поднимать. Слыхал, чужие к нам заявились, ворота хотят найти, да уничтожить.

— Видел и слышал недавно. Только не геологи они совсем.

— Во — во, и, я о том же. В молодости в Сибири довелось поработать на бурильной установке с партией. Поэтому сразу понял. Не наши они… Ма-а-ть! Ма-а-а-ть! Нина-а-а! Где тебя носит! — позвал Григорий жену, — керосину принеси аппарат промыть треба. Вечно спрячешь бидон, не сыщещь…

— Здравствуй Васенька. Чего кричишь, пень старый? Вона, в углу твой бидон с керосином. Под носом стоит. На войну собрался он.

Аника воин. Удумал, казак, лежа на печи, только не….

— Цыц, баба! Не вашего ума дело! Совсем распустились! Тута скоро такое начнется, а, она поперешничат. Васька, может тебе винтарь дать? У меня еще есть, и патроны найдутся. Твой сват, я видел, целый «максим» припер…

— Не-а, у меня такого добра навалом. Еще дед оставил…

— Думаю, Вася, хлебнем мы с чужими горя. Чую, ворота они хотят погубить. Нельзя им дать злодейство такое сотворить. Не простит тогда нам Матушка Русь, что не уберегли. Значит, оборону надо держать, покуда, народ на Русь начнет возвертаться. За нами держава целая! Ты, в армии — то кем был?

— Артиллеристом. — В Красной Горе трехдюймовка спрятана со всем припасом. Место я укажу. На всякий случай надо приготовить пушку. С таким калибром нам спокойнее будет…

— Не хотелось бы войну устраивать, — вздохнул пастух, — хватит, порубили в свое время друг дружку. До двадцатого колена не отмолимся…

— На всякий случай надо готовку иметь. А, то поздно будет. Нас эти не пожалеют. Выходит, нам их и останавливать. Больше некому.

Вот такие дела племяш. Вот, что Вася. Ты сегодня ночью тайно проберись в ворота. Можа, там посоветуют дельное? Греха — то на душу брать не хочется…

— Схожу, покуда они портал не нашли. С Алексеем…

Дождь стих, и пастух направился домой. Радомга, как и ожидалась вышла из берегов. Небось, уровень поднялся такой, что вода и камни закрыла. Теперь это была не маленькая речушка. А такие по степи тонким ручьем тянутся, воробей только коготки замочит. А теперь настоящая река. Именно такую он видел в другом мире.

Широкой и величавой. Даже поболее Батюшки Дона в среднем течении. С Волгой, конечно, не тягаться, не тот размах. Там, она, наверняка, река без конца и края. Ширина такая, что дух захватывает. Не зря же еще не так давно Волга называлась РА.

Но, все равно впечатляет. Дивно ему стало. Там, в ином мире, все свободнее, шире, могучее. А, здесь на земле, будто слабое отражение от того мира. Жалкая тень. Покуда обедал, пришла в гости непоседливая Окулька, и стала горохом высыпать последние хуторские новости. Если верить ей, то она первой повстречалась утром с незнакомцами. Они приехали на двух машинах. Купили у нее две банки молока. Ведь все же знают, что самое лучшее молоко во всем хуторе дает только ее ненаглядная Чернушка. Вкусно, ароматно, густо. Одним словом, не молоко — а, голимые сливки.

Впору его не хлебать из кружки, а, намазывать на хлеб, будто масло. По этому поводу спорить с бабой, только гемморой на всю оставшуюся жизнь нарабатывать, да и с ним помирать. Не родилась ишо на хуторе така баба, которая бы супротив Окульки устоять могла. Всех переговорит.

Вот только ей геологоразведчики подозрительными сразу показались. Снаружи улыбчивые, а внутри тьма плещется, она увидела своим «унутренним» зрением. Так и заявила. Принялись опрашивать хуторских сплошным ходом. Больше всего их интересовали феномены всякие, которые днесь случались. У нее тоже выпытывали. Показалось ей, будто ей в голой рукой мозг принялись ворошить. Чуть было глаза не вылетели совсем. Не иначе — бесовская сила проявилась. Колдун темный среди них имелся. Нормальный человек никогда не станет мозги у другого человека просто так лопатить. Грех это!

Да, разве она скажет им? Вдруг возьмут и закроют эти ворота!

Тогда она больше, ни родни своей ни увидит, ни Епифанюшки родненького. А он там хороший, да пригожий ее всегда встречает.

Ждет только ее теперь. Когда же возвратится она домой. Эх, ма!

Вот, что настоящая любовь с людьми — то сотворяет. Живешь — живешь по соседству, привыкаешь друг к дружке. А, часто и в разуме нет понятия, что у привычного человека, свой богатый внутренний мир. Да такой емкий и глубокий, словно океан — море.

Не обнять, ни измерить, ни увидеть берега крайнего. Вот и остается только стоять на берегу, да охать и ахать от полного изумления.

Настоящий же геолог, по мнению Окульки, непременно бы начал калякать про нефть и газ. Потому что, это наше настоящее достояние, которого мы и в глаза не видели. А общее, поначалу, достояние, давно стало чьим — то состоянием, в виде больших золотых кирпичей в закрытых зарубежных сейфах. Вот тут — то бы, она им открыла всею правду про газовую трубу, закопанную глубоко в землю. Про нее давеча по телевизору передачу смотрела.

Как гонят за рубеж наше топливо, вместо того, что на хутор ветку тянуть. По старинке приходится печки топить. Дровами, да кизяком. Собирались в колхозе своими силами трубу с газом до хутора бросить, да, демократы с либералами хозяйство разорили.

Теперь только остается дивиться, как огромадные трубы под воду с большого парохода опускают. Чтобы европа с нашим «хазом» дальше процветала, и, мигрантам всяким удобство было полное для жарки баранов. В мечетях також не зябко было.

Аккурат перед самым дождем вернулись ребятишки. Они на велосипедах на хутор заброшенный ездили, старые сады проверить. Там в оставленных хатах незнакомцы поселились.

Вдобавок палатки большие поставили, до крыши высотой.

Кругом машины большие. Человек двадцать — не меньше. У некоторых ружья видели. Ребятишек на хутор не пустили.

Шуганули сразу. Пригрозили в другорядь ухи оторвать напрочь.

Василий не стал задумываться на тему, отчего все хуторские стали проявлять запредельную чувствительность. Откуда им было знать, что на уме у незнакомцев, которых язык не поворачивался назвать геологами.

Все это можно объяснить лишь последствиями посещения портала.

Видать, память прежняя стала возвращаться. В давние годы, по древним сказаниям, человеки по воздуху летали, аки птицы. Даже руками, как крыльями махать не надо. В един миг по желанию на другую сторону земли переносились. Духом святым питались.

Бают, и, сегодня такие люди есть, что годами крошки хлебной в рот не тянут, ни глотка водицы студеной. А сыты, веселы, здоровы.

Хвори их не донимают совсем, и живут три сотни лет с гаком, да еще столько же протянут. Скорей бы всему народу такими стать!

Ведь, это тяга несусветная, когда близких и родных людей в домовинах в Матушку Землю закапывать. Будто часть себя вместе с ними хоронишь. Пра слово старики молвили, испытание им здесь выпало великое. Нет ни одного в этом мире, кто бы муку не принимал. Каждый по своему, но, страдает. Пока Василий впадал в крайнюю степень философических размышлений, в бывшем хуторе Малое Кораблино творился настоящий хаос.

Главный начальник бутафорской геологической партии, ну, тот самый — чернявый, с трудом приходил в себя. Вначале приближающиеся дождевые тучи они всерьез не приняли. Даже когда сверкнули первые молнии, и, бабахнул громовой раскат, полагали, выльется вода, и все вновь затихнет. Однако, через три минуты поняли, что ад, это не просто страшилки для необразованного темного люда, а, настоящая реальность. Стихии в любом случае без разницы, кто перед ней, обыватель ли, или представители закрытых тайных структур. На них хлынули сплошные потоки. Вдобавок, вихри закрутил ураган, будто в далеких тропиках. Электрические разряды били с пулеметной скоростью. Сырая земля шипела и парила от каждого удара молнии. Гром гремел у них над головой, в трех сотнях метрах.

Выстрел двенадцати дюймовой пушки главного калибра линкора «Севастополь», казался хлопком открываемой бутылки шампанского. Все оглохли, очумело открывали рты, и вытирали кровь из ушей. Старые казачьи хаты оказались ловушкой для незваных пришельцев. Не приняли они чужаков, не защитили от непогоды. Крыши и потолки не спасали от дождя. Решето и то, могло лучше прикрывать от ливня, чем эти крыши. А, немного погодя в двух хатах перекрытия, отяжелевшие от влаги, и вовсе рухнули, порядком пришибли незваных гостей. Палатки снесло ураганом. Все затопило. Прямые попадания молний уничтожили геликоптер — робот, и сожгли станцию спутниковой связи.

Смартфоны пропитались таким количеством влаги, что замкнули.

Светопреставление продолжалось минут пять, а, результаты для группы оказались печальными. Когда удар природы закончился, кое — как пришли в себя. Чуть ли не половина экспедиции пострадала. Пятерых пришлось срочно вывозить в больницу с переломами и сильными ушибами. С трудом завели «урал» с кунгом. Теперь на его борту прежняя яркая надпись «геологоразведочная» полиняла и приняла, наконец, естественный, обшарпанный вид. Да, и, новенькая спецодежда, стала похожа на лохмотья. Одним словом, получалась картина — полгода в тундре.

Руководитель группы был зол. Все планы пошли прахом на второй день экспедиции. Как подготовленный в закрытых тайных школах экстрасенс, он чувствовал, что искомый портал где — то рядом.

Дорогая аппаратура с сверхчувствительными датчиками, могла локализовать протачивание третьей мерности высокочастотными энергиями. Оставалось просканировать меньше половины квадрата. Он чувствовал, что местные жители должны знать о выходе силы. Жесткое сканирование мыслеформ у хуторских, ничего не дало. Получалось, что они действительно ничего не знали, и не предполагали о находящемся по соседству портале. Он, как опытный специалист, подготовленный к такой работе с сознанием аборигенов, был уверен, обмануть его не получится ни у кого. Это же смешно, чтобы эти профаны, могли так мастерски владеть умением закрывать свою мыслесферу. Этому надо долго учиться у лучших мастеров закрытой иерархии. А жители умирающего казачьего хутора, даже не догадывались о таких скрытых возможностях человеческой психики. Все же его насторожило, уж очень похожий ментальный фон был у всех. Так не бывает. У него складывалось такое ощущение, что аборигены не сговариваясь закрылись от него. А, что, если они обнаружили портал и перешли на другую сторону? Его же умело водят за нос.

Если это так, то ситуация складывается намного хуже, чем предполагали аналитики. Впрочем, смертный приговор хутору уже фактически вынесен, виновны они или нет в том, что у них под боком протаял выход энергий. По жесткому правилу, тайная власть не оставляет никаких свидетелей. Так было. Так есть. Так будет.

Хутору и без радикальных мер воздействия оставалось просуществовать от силы лет пятнадцать — двадцать. Вымрут последние старики и старухи, и все — исчезнет с лица земли! А они, представители тайной власти постараются сделать так, чтобы и упоминания об этих хуторах растворилось в бесконечной истории, как ложка сахарного песка исчезаем в ведре воды. Из архивов незримо изымут все бумаги, в которых прямо или косвенно говорится о хуторе. На новых картах будет чисто, будто здесь и не жили никогда казаки. А если быть откровенными, хутор исчезнет намного раньше. По жесткому правилу их общества, те лица, которые даже косвенно связаны с явлениями иных миров, должны в любом случае подвергнуться санации. Так было всегда. Так будет и в этот раз. Вся вина потомков славного казачества была в том, что рядом с ними проявилось то, чего никто из человеков не имел права сталкиваться. Руководитель экспедиции уже знал, как и когда начнется операция по зачистке свидетелей. Практически сразу, как они выполнят свою основную работу по нейтрализации портала.

Есть два проверенных варианта: ночью неизвестные установят на местный водопровод небольшое устройство. Хитрый механизм по команде будет впрыскивать в воду препараты. Нет — нет, они сразу не убивают. А только всего вызывают различные болезни. Через несколько недель все жители окажутся на кладбище. Никто из власти, даже задумываться не станет, отчего же так быстро вымерло население хутора. Известно от чего, от старости, да болезней. Может, еще эпидемия началась. Причин для скоротечной смерти много. Сначала исчезнут они, а, потом структура займется со всеми теми, кто в данный момент гостит у своих бабушек и дедушек.

Так, как все потомки живут в разных городах ненавистной ему страны, то, даже самый умный следователь не сможет связать между собой сообщения о смерти всех родов. Совсем не важно, что большая часть из них всего лишь дети. Школьники, подростки и студенты. Их родители, также уйдут из жизни. Еще ни одному человеку на земле не удавалось уцелеть в схватке с тайной властью.