Сердце лётного камня

* * *

Тайрек сразу заметил, что Ансель вернулся домой сам не свой. И хотя обычно он старался не лезть в дела соседа (захочет – сам расскажет), на этот раз он изменил своей привычке.

– Что случилось?

Ансель застыл в центре комнаты и лишь помотал головой, словно не зная, с чего начать; он выглядел изрядно озадаченным и сбитым с толку.

– Неужели на авиодроме все прошло так плохо? В жизни не поверю, что ты не справился! – воскликнул Тайрек. – Тем более сегодня у вас было всего лишь обычное практическое занятие, ведь так?

– Да, сегодня мы только моделировали вылет, – пробормотал Ансель и плюхнулся на старую кровать. Та протестующе заскрипела. – И все шло хорошо до тех пор, пока я не обнаружил неполадку в авионе и не запретил авионере вылет до устранения неисправности.

– И тебя за это выперли, – немедленно сделал вывод Тай-рек, тут же сел рядом с соседом и ободряюще похлопал его по плечу. – Ну, ничего, не переживай, найдем тебе работу. Хочешь, я похлопочу за тебя в своем министерстве? У меня хорошие связи!

Ансель покосился на приятеля и хмыкнул:

– Благодаря твоим «связям» тебя уже понизили с секретаря замдепартамента до рядового стенографиста, и это в первый же день.

Ничуть не смущенный, Тайрек легкомысленно махнул рукой.

– Друг мой, от ненависти до любви – один шаг. Если бы Вивьен было на меня наплевать, она бы не мстила мне так за то, что я тогда сбежал. И вообще я работаю над нашими с ней отношениями.

– Да? И как же?

– По-разному. Например, послезавтра Вивьен проводит инспекцию на одном из подведомственных министерству объектов: в последнее время участились случаи пропажи монкулов, и ей поручено разобраться, в чем причина. С нынешним секретарем Вивьен случилась мелкая неприятность, парень чего-то не то съел и вот уже вторые сутки не может отойти от уборной дальше чем на два шага. Бедняга! – картинно покачал головой Тайрек и широко улыбнулся, выдавая виновника случившейся с парнем неприятности. – И теперь вместо него Вивьен буду сопровождать я.

– Ты? Мне сложно поверить, что она не предпочла кого угодно тебе!

– Возможно, возможно, – не стал отрицать очевидное Тайрек. – Но только желающих больше не нашлось.

– Почему?

– Так ведь завтра день Воздушных Шаров! Люди привыкли отмечать его с размахом и заранее взяли второй выходной, сразу следом за праздником. Ну, и потом, мало кому нравится идея идти на фабрику монкулов…

Ансель едва не подскочил на кровати.

– Ты идешь на фабрику монкулов?

– Да-а, – протянул Тайрек, несколько сбитый с толку бурной реакцией соседа. – Что, тоже их не любишь?

– Нет… то есть да… то есть… – Ансель устало провел рукой по лицу. – Посторонних туда, конечно, не пустят?

– Ты что, хочешь пойти на фабрику монкулов? – изумился Тайрек. – Зачем?

Ансель не сразу подобрал слова для ответа.

– Просто мне всегда было интересно узнать, как обычных людей превращают в монкулов…

– Странный, конечно, интерес, – прищурился Тайрек. – Ладно, не хочешь говорить – не говори, – в очередной раз проявил он прозорливость, так не вяжущуюся с его легкомысленными манерами. – Но боюсь, провести тебя туда у меня не получится. А вот похлопотать насчет работы в министерстве – это я все-таки могу.

– Меня не уволили, – отмахнулся Ансель.

– Да? А почему ты тогда сам не свой?

– После занятия мадам рей Брик пригласила меня присоединиться к команде, которая строит новый авион. Тайрек, ты себе даже представить не можешь! Это самая большая летная машина, которую я когда-либо видел! Вся из металла! А какой размах крыльев!.. И в грузовой отсек можно поместить столько вооружения, что его хватит для захвата целого города.

– Что, прямо так много? – не на шутку заинтересовался Тайрек.

– Я уверен, что такой авион можно начинить достаточным количеством оружия, чтобы в одиночку справиться с небольшой армией!

– А зачем его строят? Неужели Арамантида готовится к новой войне?

– Арамантида всегда готовится к войне, – хмыкнул Ан-сель.

Тайрек невольно усмехнулся в ответ. Вот уж правда. И недели не проходило без новостей с мыса Горн и газетных репортажей о противостоянии с Третьим континентом.

– Но новую летную машину строят потому, что появился еще один очень крупный аэролит, который может ее поднять, и, разумеется, возможности такого летного камня хотят использовать по максимуму.

– Еще один? – уточнил Тайрек. – Получается, у Арамантиды уже есть одна такая летная машина? А кто на ней летает и кто будет управлять новой? – засыпал он Анселя вопросами.

– На новом будет летать девушка, которая в этом году разбудила тот самый большой аэролит, про который я рассказывал. И – да, один такой огромный авион уже существует – «Гроз а». Собственно, именно из-за него я, как ты говоришь, сам не свой.

– Завидуешь? – ухмыльнулся Тайрек.

– Нет, – покачал головой Ансель. – Просто мадам рей Брик познакомила меня с авионерой, которая будет учить девушку управлять новым авионом и которая сейчас сама летает на «Грозе». Точнее, не с авионерой, а с авионером…

Глаза Тайрека расширились.

– Ты серьезно?! – воскликнул он со смесью ужаса и восхищения.

Ансель торжественно кивнул.

– Да! Авионер-мужчина. Понимаешь?

Тайрек открыл было рот – и закрыл. Снова открыл, опять закрыл, нахмурился и недоверчиво покосился на Анселя.

– Но… погоди… а как же?..

– Вот-вот, – кивнул Ансель. – Теперь ты понимаешь, почему я такой взбудораженный?

Несколько минут оба юноши молчали, погрузившись в размышления столь глубокие, что даже перестали обращать внимание на шум обычной для Пестрого квартала драки, доносившийся снаружи.

Затем Тайрек вскочил и возбужденно зашагал туда-сюда по комнате. Впрочем, более чем скромные размеры помещения, которое почти полностью занимали две кровати, шкаф и два табурета, не позволяли ему сделать больше трех шагов в одну сторону, и поэтому казалось, что Тайрек крутится на одном месте.

– Но это же колоссально! – восклицал он. – Поразительно! Ты понимаешь, что это означает? Это же… это… это революция! Если мужчины все-таки могут будить аэролиты, это в корне изменит наше положение.

– Да подожди ты с революциями, – посоветовал Ансель, наблюдая за возбужденным приятелем. Сам он эту стадию прошел еще несколько часов назад. – Возможно, Тристан – просто редкое исключение.

– Ты должен меня с ним познакомить! – выпалил Тайрек. Увидел укоризненный взгляд приятеля и продолжил: – Но тогда хотя бы выспроси у него все подробности. Как у него это получилось, где? И почему он вообще оказался около летных камней… Спросишь?

– Если будет возможность, то непременно, – заверил Ан-сель; он и сам собирался при первом же случае хорошенько расспросить обо всем авионера. – Но и у меня к тебе встречная просьба… – Ансель помялся, словно сомневаясь, стоит ли задавать вопрос, но потом все-таки продолжил: – Расскажи мне потом, как монкулов превращают обратно в людей, ладно?

Тайрек удивленно приподнял бровь, но ничего не спросил, позволяя молчанию говорить самому за себя.

– Ну, ведь отбывших срок монкулов снова делают людьми, так? Мне бы очень хотелось узнать, как это происходит, – пояснил Ансель.

Тайрек хотел было что-то сказать, но тут раздался дребезжащий грохочущий звук, который издает мятый ковшик, когда по нему стучат половником: это домоправительница напоминала постояльцам, что настало время ужина.

Ансель с Тайреком привычно потянули носами и столь же привычно сморщились. На ужин опять была вареная капуста и вареная рыба.

– Слушай, а зарплату тебе повысят? – спросил Тайрек, спускаясь тем не менее в столовую; если выбирать между голодом и вареной капустой, то побеждает неизменно последняя. – Ведь ты теперь будешь заниматься таким серьезном проектом имперского масштаба… Да и я тоже работаю на приличном месте, так что, может, ну его, этот Пестрый квартал, давай съедем в район поприличнее?

Ансель принюхался к запаху вареной капусты и вздохнул. Низкие потолки, скрипучая старая кровать, тесная комната, постоянный пьяный шум под окнами и не лучшая репутация квартала его, честно признаться, не особенно беспокоили. Он проводил много времени в Конструкторской, а в свободное время был так поглощен планами и поисками Мии, что едва ли замечал условия, в которых живет. Но вот вареная капуста изо дня в день… Да, вареная капуста – это серьезный довод в пользу переезда.

Глава

7

Ника всегда считала Сирион красивым городом. Да, конечно, здесь есть свои злачные места и кварталы, где не стоит гулять по ночам в одиночку, но в остальном столица ей очень нравилась. Нравились высокие, порой до десяти этажей, строгие, но в то же время элегантные кирпичные здания на главных улицах, нравились стрельчатые окна, в которых таинственно мерцали по вечерам огни, нравились купольные перекрытия и торжественные арки, нравились железнодорожные мосты, висящие над улицами, и заводские трубы, вздымающиеся на окраине. Нравились многочисленные уличные фонари и подсвеченные вывески, магазины и ресторанчики, суета и ощущение, что находишься в самом центре мира.

А в день Воздушных Шаров Сирион стал совершенно неотразим. С обеда Ника гуляла по улицам и ловила себя на том, что не перестает улыбаться. Закутавшись в теплый шарф, она с наслаждением вдыхала холодный осенний воздух, пропитанный запахами кофе и выпечки, теплого воска и жареных каштанов, смотрела на разноцветные воздушные шары, цветы и венки из осенних листьев, которыми был украшен, казалось, каждый дом, каждый закоулок, и чувствовала, что влюбляется. Влюбляется в этот чудесный город.

Ника не заметила, как прошел день и начало смеркаться. Ни мысли об отце, оставшемся в Кибири и впервые за долгие годы отмечающем этот праздник в одиночестве, ни беспокойство о Трисе рей Доре и предстоящем полете не омрачали ее звеняще легкого, праздничного настроения. Она думала лишь о том, что жизнь прекрасна, и предвкушала, как вскоре по всему городу в честь первых воздушных аппаратов, с появлением которых Арамантида начала свой путь к могуществу и покорению соседних стран, в воздух запустят сотни, нет – тысячи бумажных воздушных шаров с крошечными свечками или масляными лампами внутри, и они поднимутся в ночное небо, эти самодельные маленькие летуны, и с земли станут немного похожи на звезды…

Поддавшись внезапному импульсу, Ника купила леденец на палочке в форме воздушного шара и с наслаждением его облизывала, наблюдая за соревнованиями самодельных аэростатов, которые устроила местная детвора на одной из площадей.

– Ника! – внезапно налетел на нее сзади ураган смеха и энергии; Агата, смеясь, закружила подругу. – Как здорово, что тебя нашла. Пойдем на мост Свиданий, оттуда будет самый лучший вид.

– Где ты так долго задержалась? – спросила Ника, пробираясь сквозь множащиеся на улицах толпы людей.

– В последний момент слетел материал, и пришлось в срочном порядке сдавать две статьи, – бросила через плечо Агата.

После неоднократных и решительных отказов таких солидных газет, как «Утренний телеграф» и «Сирион пост», Агата устроилась в «Столичный экспресс», давно снискавший репутацию беспросветно бульварного издания. Но девушка, как обычно, не унывала.

– Ничего, это только начало! – говорила она. – Зато наберусь опыта, заведу полезные знакомства. И потом, в «Экспрессе» можно опубликовать такие вещи, которые никогда не пропустят в тот же солидный «Пост».

– Например? – стараясь не показывать скептицизма, поинтересовалась как-то Ника. Ей казалось обидным, что подруге, которая, на ее взгляд, неплохо писала, придется сочинять небылицы про стаи одичавших монкулов или всемирный мужской заговор.

– Например, про мужчину-авионера! – многозначительно посмотрела на подругу Агата. – Ведь теперь ты можешь подкидывать мне эксклюзивную информацию!

Ника удивленно уставилась на подругу. Она как-то и не думала, что может оказаться поставщиком уникальных сведений для бульварного издания… И не была уверена, что это будет разумно.

– Да расслабься, не буду я просить тебя рассказывать мне ваши страшные тайны, – рассмеялась Агата, увидев лицо Ники. – Свои найду. Мне дали неделю на то, чтобы подготовить первый репортаж моей собственной тематики, и я уже придумала, о чем буду писать.

– И о чем же? – заинтересовалась Ника.

– О монкулах, чей срок наказания закончился. Их же должны обращать обратно в людей, так? Вот я и хочу выяснить, как складывается их жизнь после отбытия наказания.

– Ха! – невольно воскликнула Ника. Тема и впрямь была интересной! Все знали, что происходит с теми, кого осудили за самые серьезные преступления, все видели, как проходит их жизнь в виде монкулов. Но о том, что происходит с ними потом, когда срок наказания истек, и впрямь никто ничего не знал.

– Неужели раньше об этом не писали? – удивилась она; уж очень привлекательной выглядела эта тема с журналистской точки зрения, и было сложно поверить, что за нее не брались раньше.

– Я хорошенько порылась в архивах и ничего не нашла! – победно заявила Агата.

– Молодец, – с неподдельным восхищением похвалила ее Ника. И подумала, что все равно жаль, что такие интересные репортажи выйдут не в серьезном издании, как того заслуживают, а в какой-то бульварной газете.

…На набережной и мосту было не протолкнуться, однако в толпе зевак и гуляющих как-то умудрялись сновать продавцы сладостей и горячих пончиков, уличные акробаты, шарманщики и музыканты. Над головами празднующих плыли разноцветные воздушные вертушки на палочках, смех, осколки музыки и облака сладкой ваты. Тут и там тянулись очереди к лоткам с горячим шоколадом и глинтвейном. И конечно же повсюду было море бумажных шаров, готовых взлететь, но пока еще остающихся в руках взрослых и детей.

– Надо было и нам шарики смастерить, – с сожалением протянула Ника; она заразилась всеобщим настроением и тоже хотела запустить в темное осеннее небо цветного летуна.

– Так давай купим! – тут же предложила Агата и кивнула в сторону фургончика, бойко торговавшего воздушными шариками с уже заправленными масляными лампами.

– Не успеем, – предрекла Ника, взглянув на длинную очередь, а затем – на башню Облачной ратуши на противоположном берегу реки.

Запуск шаров начинался ровно в одиннадцать, с последним звуком боя курантов, и сейчас минутная стрелка была уже в каких-то трех делениях от верхней отметки. Люди принялись зажигать свечи и лампы, готовясь отправлять шары в воздух, и вот-вот начнут отсчитывать вслух оставшиеся до запуска секунды.

– Жаль, что мы вовремя не сообразили, – вздохнула Агата.

– Жаль, – согласилась Ника. – Надо будет на следующий год обязательно исправить это упущение.

– Зачем ждать до следующего года, – раздался вдруг позади чей-то голос, и перед Никой появился воздушный шар из тонкой газетной бумаги, выкрашенной в ярко-желтый цвет, – если можно сделать это прямо сейчас!

Ника автоматически приняла бумажный шар, обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета темного янтаря, внимательно смотрящими на нее из-под широких черных бровей.

– Ансель! – удивилась она. Не тому, что он на празднике – в конце концов праздновать на улицы вышел весь город, а тому, что они встретились в такой огромной толпе.

– Эй! – вмешалась тут Агата и толкнула подругу локтем в бок. – Неужели это тот самый…

– Механикер, – не дала ей договорить Ника, чувствуя, как неумолимо краснеет. – Я тебе вчера о нем рассказывала.

Ника и впрямь еще вчера рассказала подруге о том, что случилось на авиодроме, и о единственном мужчине-механикере. Но о том, что это был тот же самый юноша, с которым она танцевала на Ассамблее в Кибири незадолго до переезда в столицу, она умолчала.

Агата окинула Анселя оценивающим взглядом и представилась, протягивая руку для поцелуя:

– Агата.

– Ансель, – ответил тот, прикладываясь губами к ладони. Но притворяться, что они никогда прежде не виделись, юноша не стал. – Рад, что на этот раз мы с вами познакомились.

– Да, на этот раз обстоятельства к этому располагают куда больше.

– А это мой приятель Тайрек, – продолжил Ансель, указывая на невысокого симпатичного блондина с озорным взглядом голубых глаз, который держался неподалеку. – Тай-рек, это Ника и Агата.

– Вы тоже механикер? – поинтересовалась Агата, когда церемония приветствий была закончена.