Миднайт поморщилась и отвела взгляд. По внутренней стене крепости мерно прохаживались часовые, не обращая на око ровно никакого внимания. Чародейка подумала что ей все это могло привидеться, но когда она вновь подняла взгляд око осталось на месте.

Очарованная его размерами, Миднайт изучала зеленый глаз в течении нескольких минут. Наконец, она признала подобное времяпрепровождение бессмысленным и оделась.

Это давалось ей с трудом, ей часто приходилось делать перерыв, чтобы подавить очередной зевок. После заключения Баала Миднайт впала в неспокойный сон, который совсем не восстановил ее сил.

Однако ее дремота продолжалась недолго. Ее покой нарушили двое стражников, которые пришли положить две доски на место рухнувшей площадки. Следующие два часа Миднайт провела вздрагивая от незнакомых звуков Хай Хорна, затем наконец провалилась в беспокойный сон, который длился до восхода зеленого солнца.

Хотя она чувствовала себя совершенно разбитой и не выспавшейся, Миднайт понимала, что заснуть ей больше не удастся. Она не могла спать днем, особенно учитывая гул царивший в оживленном дворе крепости. К тому же чародейка страстно желала вернуться к размышлению над заклинанием, которое она использовала прошлой ночью.

Заклинание попросту возникло в разуме Миднайт, одновременно и озадачив ее, и восхитив. Магия была точной дисциплиной, требовавшей тщательного и скрупулезного изучения. Мистические символы, которые запечатлевал маг в своем разуме, несли с собой огромную силу. Произнесение заклинания высвобождало эту силу, стирая все воспоминания о символах до тех пор, пока они не будут заучены вновь. Вот почему книга Миднайт была так ценна для нее.

Но заклинание превращения глины в камень появилось в ее разуме безо всякого изучения. По правде сказать, она никогда не изучала его и считала слишком сложным для себя.

Дрожа от возбуждения, Миднайт решила попытаться вызвать другое заклинание. Если она сможет вызывать магические символы в разуме по собственной воле, то потеря ее книги могла оказаться вполне восполнимой.

Она прикрыла глаза и освободила разум. Затем вспомнив, как обошелся с ней Келемвор прошлой ночью, попыталась вызвать в памяти символы заклинания очарования.

Однако, пыталась она не долго. Когда ничего не произошло, чародейка поняла что все ее усилия тщетны. Она устроилась поудобней и начала вспоминать каждую деталь вчерашних ночных событий. После того, как рухнувшая площадка не причинила вреда Баалу, она поняла, что единственной надеждой остановить его, было подвергнуть заточению — и тотчас в ее разуме всплыло соответствующее заклинание.

Но сейчас магические символы всплывать в памяти упорно отказывались и Миднайт поняла, что заклинание явилось к ней в своей первозданной форме. Она раздумывала над этим в течении нескольких минут. Заклинания, содержавшие в себе магические символы, создавали между заклинателем и используемой им магией некую связь, которая в свою очередь пробуждала к жизни его умения. Произнести заклинание без магических символов было попросту невозможно.

Внезапно Миднайт поняла, что произошло. Она вовсе не читала заклинание, по крайней мере в общепринятом смысле. Вместо этого она напрямую отделила частичку магической пелены, использовав ее силу без каких-либо символов или рун.

Задрожав от волнения, Миднайт попыталась вновь вызвать заклинание очарования. На этот раз она сосредоточилась на самом эффекте заклинания, а не на связанных с ним символах. Внутри нее закипела сила и она поняла, что знает слова и жесты, которые воплотятся в заклинание очарования.

Миднайт протянула руки к груди и пробежалась пальцами вдоль изящной, тонкой линии своей ключицы. Именно там, несколькими неделями ранее, в коже покоилась цепь от кулона Мистры.

«Что ты сделала со мной?» — спросила она, обращаясь к небесам. Ответа она так и не дождалась.

* * *

Пока Миднайт в своей комнате предавалась размышлениям о магической пелене, в той же башне, этажом ниже, в обеденном зале стояли двенадцать голодных кормирских офицеров. Они уже около часа ожидали прибытия Лорда Деверелла и последующей за этим утренней трапезы.

Наконец главнокомандующий со впавшими глазами и мертвенно-бледным цветом лица появился в зале. Его состояние не позволило ему участвовать в событиях прошлой ночи. Всю битву Лорд Деверелл проспал и знал о схватке лишь со слов своего слуги.

Хотя Келемвор и выпил поменьше лорда Деверелла, но чувствовал себя не намного лучше. Он остался в кровати, послав служанку предупредить остальных, что встанет сегодня не раньше полудня. Адон также отдыхал, наконец избавившись от ночных кошмаров различных по содержанию, но обязательно включавших в себя Баала и всевозможные варианты медленной смерти.

Так что, когда Лорд Деверелл занял свое место за столом, Проныра был единственным из всей четверки, кто составил ему компанию. Хотя остальные гости могли счесть отсутствие друзей Проныры несколько странным, возможно даже оскорбительным, но Лорда Деверелла этот факт волновал мало. По правде сказать, он чувствовал себя даже несколько неловко, поднявшись в столь ранний час и даже испытывал острое чувство вины. Офицеры ночной стражи должно быть проклинали его слугу за то, что тот не смог растолкать его в середине ночи, но винить их за это он не мог.

Деверелл показал жестом, что можно садиться. «Присаживайтесь», — устало произнес он. «Ешьте».

Без лишних слов офицеры подчинились. Из разговоров, которые ему довелось подслушать ранее, халфлинг знал, что кормирцы находились не в лучшем расположении духа. Большинству из них пришлось провести всю ночь на холодных стенах крепости и они только и мечтали добраться до теплой кровати, но этикет требовал, чтобы сперва они преломили хлеб со своим лордом.

Служанки принесли блюда с дымящейся кашей. Деверелл окинул овсянку презрительным взглядом и с отвращением отодвинул подальше от себя. Проныра же наоборот принялся уплетать ее так, что трещало за ушами. Да это было и неудивительно — вареную овсянку он любил гораздо больше, чем жареное мясо или сладкие булочки.

Спустя мгновение Деверелл повернулся к халфлингу. «Мой управляющий сказал, что прошлой ночью ты вломился в его кабинет».

Проныра звучно проглотил порцию овсянки. «На то была острая необходимость, милорд».

«Мне доложили», — ответил Деверелл, сокрушенно покачав головой. «И я должен поблагодарить тебя за подобную оперативность».

«О, милорд, не стоит. Расценивайте это как мою благодарность за ваше гостеприимство». Хотя Проныра и вырос в Черных Дубах, но за время своих скитаний успел посетить немало дворцов, так что был весьма неплохо осведомлен о правилах этикета.

По залу пробежался гул одобрительных шепотков. Лорд Деверелл попытался вымученно улыбнуться. «Это очень любезно с твоей стороны, но я все же должен принести свои извинения. Я обещал вам безопасное убежище, и не сдержал данного слова».

«Это была не ваша вина, Лорд Деверелл», — произнесла Миднайт, ступая в зал.

В знак приветствия Лорд Деверелл и остальные встали из-за стола. «Вы сегодня прекрасно выглядите, Леди Миднайт», — рассыпался в комплиментах Деверелл. Миднайт улыбнулась, принимая столь грубую лесть — поскольку знала, сколь устало она должно быть выглядела. Продолжая говорить, чародейка приблизилась к столу. «Не стоит волноваться из-за нас, ведь нападавшим был сам Баал, Бог Убийства».

Вокруг стола оживленно зашептали. Слова чародейки лишь подтвердили слухи, которые блуждали среди солдат всю эту ночь. Несколько человек бросили нервные взгляды в сторону внутреннего двора, где все еще лежал Баал заточенный в янтарные оковы, но высказать вслух свое мнение никто не решился.

«Вряд ли вы могли сделать что-либо в подобной ситуации. Остановить его было не под силу и всему вашему гарнизону», — добавил Проныра.

«Но ведь тебе же удалось его задержать», — ответил Деверелл, жестом приглашай Миднайт к столу. «Пожалуй, стоит назначить тебя капитаном моей стражи».

Тотчас лицо у одного из офицеров, долговязого человека по имени Пел Бересфорд, стало мрачнее тучи. Нахмурилась и Миднайт. За те несколько дней, что она знала халфлинга, она успела к нему сильно привязаться и сейчас перспектива расставания с ним не слишком радовала ее.

«Мне известно, что ты путешествовал с Миднайт и ее друзьями не столь продолжительное время», — продолжил Лорд Деверелл. «Если ты захочешь остаться, то мое предложение в силе. Мне всегда пригодится человек с таким острым умом».

«Это очень лестно с вашей стороны», — произнес Проныра. Люди редко предлагали халфлингам хоть сколько-нибудь значимый пост.

Миднайт прикусила краешек губы. Если Проныра примет предложение, ей останется лишь поздравить его и сделать вид, что она безумно за него рада.

«Я бы с удовольствием принял ваше предложение», — ответил халфлинг, заглядывая в замутненные после вчерашней попойки глаза Деверелла. «Но я пожалуй, еще некоторое время предпочту общество Миднайт».

Миднайт облегченно вздохнула.

Затем, думая, что Лорд Деверелл заслуживает более подробных объяснений, Проныра добавил, — «У меня еще осталось незавершенное дельце с бандой Зентиларов, что преследует их».

«Черные Дубы», — произнес Пел Бересфорд, отставляя в сторону пустую тарелку.

Проныра утвердительно кивнул. «Откуда тебе известно?»

«Незадолго до рассвета по этой дороге прошло четыре десятка обитателей твоей деревушки. Они выслеживали отряд Зентиларов».

«Без сомнения это был тот же отряд, что преследовал вас до того, как вы появились у нас», — рассудил Лорд Деверелл.

«Я должен незамедлительно отправляться в путь!» — вскрикнул Проныра, вскакивая со стула. «Куда они направились?»

«Не торопись», — успокоил его Лорд Деверелл. «Они без сомнения отправились на запад, а те земли принадлежат Зентиларам — если только можно вообще сказать, что они кому-нибудь принадлежат. Тебе ни за что не отыскать их, а вот вечное зло с легкостью отыщет тебя. С твоей стороны будет гораздо разумнее умерить свою жажду мщения и принять мое предложение».

«Эх, если бы дело было только в жажде мщения, я бы согласился», — вздохнул Проныра. Он имел в виду именно то, что и произнес. Сколь страстно бы он не желал отплатить людям уничтожившим Черные Дубы, он понимал, что выслеживать их на Равнине Тан смысла не было.

Но иного выбора у Проныры не было. Когда Зентилары напали на деревню, они похитили его меч. Сейчас он был просто обязан вернуть его себе. Этот предмет обладал собственной волей — волей, которая уже продолжительное время господствовала над Пронырой, вынуждая его совершать частые и неразборчивые убийства. Если бы отсутствие светящегося меча так не сводило его с ума, то Проныра был бы даже рад избавлению от него.

С тех пор как он потерял свой клинок, он не спал и часа и все его мысли были направлены лишь на то, как его вернуть. Проныра знал, что дальше будет еще хуже. Предыдущий обладатель меча в итоге превратился в безумного лунатика — после чего погиб, пытаясь вернуть свое оружие.

Лорд Деверелл ошибочно принял отчаяние застывшее в глазах Проныры за решительность, — «Поступай так, как подсказывает тебе твоя честь. Я не могу приказать тебе остаться здесь».

Проныра поклонился Девереллу. «Благодарю вас за ваше гостеприимство». Он повернулся к Миднайт. «Прошу, попрощайся с Келемвор и Адоном от моего имени».

«Куда ты направляешься?» — поинтересовалась Миднайт, поднимаясь из-за стола.

«Я намереваюсь выследить Зентиларов, которые уничтожили мою деревню», — ответил халфлинг, бросая на дверь нетерпеливый взгляд. «Насколько я помню, вы, наоборот, хотели избежать встречи с ними».

Миднайт не обратила внимания на его колкое замечание. «Ты хочешь догнать своих соплеменников и присоединиться к их отряду?» — спросила она.

«Тебе прекрасно известно, что они не примут меня», — раздраженно ответил Проныра.

«Одному тебе с ними не справиться», — произнес Деверелл.

«Но это форменное самоубийство!» — добавила Миднайт, хватая халфлинга за плечо.

Заметив, что к их беседе прислушиваются кормирские офицеры, Проныра немного промедлил с ответом. Миднайт не знала о проклятии меча. Об этом не знал никто, и он решил, что будет лучше, если все так и останется. Наконец халфлинг вырвался из рук чародейки, — «Я не раз пробирался в самые охраняемые лагери».

«И что дальше?» — потребовала Миднайт. «Пока Зентилары будут спать ты перережешь всем им глотки?»

Только одну, — подумал халфлинг. Он делал это уже не раз. Но вслух произнес лишь, — «Я должен идти».

«Тебя убьют!» — вскрикнула Миднайт. Она в отчаянии сжала кулаки, злясь из-за упрямства коротышки.

«Возможно и нет», — вмешался Лорд Деверелл, обращаясь к халфлингу. «Мы частенько посылаем патрули на Равнину Тан. Пожалуй, пришло время для еще одного. Если ты отправишься с ним, то будешь в безопасности до тех пор, пока не наткнешься на Зентиларов, которые уничтожили твою деревню».

Прежде, чем Проныра успел открыть рот, Деверелл обратился к Миднайт. «Также патруль может проводить вас до Перевала Желтого Змея, если конечно, вам это по пути».

Несколько офицеров облегченно вздохнули, довольные тем, что они несли постоянную службу внутри гарнизона.

«Мы безусловно будем рады принять ваше предложение», — произнесла Миднайт. Она еще не обсуждала дальнейший маршрут до Уотердипа со своими спутниками, но знала, что Адон и Келемвор согласятся с ее решением. Они удалились на север слишком далеко и поэтому пересечь Равнину Тан и Перевал Желтого Змея будет гораздо легче, нежели отправляться на юг, в надежде присоединиться к какому-нибудь каравану.

«Вот и хорошо», — устало произнес Деверелл. «Я прикажу интенданту собрать необходимые вещи. Вам понадобятся горные пони, теплая одежда, запасное оружие, веревки, карта…»

* * *

Сайрик, укрывшись теплым плащом, примостился позади огромного валуна. По обеим сторонам от него, куда только хватало взгляда, вздымались горы, утыкаясь своими изрезанными заснеженными вершинами в серое брюхо небес. Люди Сайрика разбили лагерь на единственном ровном клочке местности, площадке из камней размером с человека, образовавшейся у основания высокого утеса. Площадка заканчивалась на вершине другого утеса с которого открывался обзор на дорогу ведущую из Хай Хорна.

В долине властвовал мягкий, прохладный бриз, приносивший с собой кисловатый запах источаемый странными невысокими растениями, едва достигавшими роста дварфа.

Рядом с Сайриком стоял Далжел.

«Костры разжигать нельзя», — ответил Сайрик. После холодной, промозглой ночи на небосклоне вместо солнца сиял зеленый глаз. Хотя он и освещал горы зеленоватым светом, его лучи не несли с собой желанного тепла, вызывая в рядах людей Сайрика еще большее недовольство. Наконец, в середине дня облака сжалились над ними и скрыли глаз. По крайней мере день стал выглядеть таким, каким он и должен был быть.

Холод не волновал Сайрика. Хотя вода в его фляге превратилась в кусок ледышки, он чувствовал себя так, словно сидел подле потрескивающего костра. Хотя вор и не понимал истинную причину этого, он подозревал, что в этом как-то замешан его новый меч.

«Мы совсем не подготовлены для путешествия по горам», — произнес Далжел, у которого от холода побелели нос и уши. Он перевел взгляд на запад, где сидели остальные члены отряда. «Люди замерзли и хотят есть».

Один из зентильских солдат издал мучительный крик, который повторялся каждые несколько минут начиная с самого рассвета. Это нервировало лошадей и выводило Сайрика из состояния равновесия.

«Никаких костров», — повторил крючконосый вор. Хотя его люди замерзали, огонь разводить было нельзя, так как от огня шел дым, а дым был виден на много миль вокруг. «Мы согреемся, когда наши разведчики заметят Миднайт и мы бросимся за ней в погоню».

«Это мало утешает», — ответил Далжел, потирая руки. «К тому времени половина отряда превратится в кучку замерзших трупов».

«Да ты подумай своей головой!» — взорвался Сайрик. Он указал кончиком меча на ближайший камень. «Это мы». Затем переместил его на несколько дюймов к востоку. «Здесь Хай Хорн. В нем пять сотен кормирцев, да еще куча патрулей блуждают в окрестностях».

При упоминании Хай Хорна Далжел заметно вздрогнул. Предыдущей ночью они разбил лагерь в миле от крепости и конечно же на них наткнулся патруль из пятидесяти кормирцев. Потеряв нескольких людей, Сайрик был вынужден бежать в горы.

Кормирцы, путешествующие на горных пони, преследовали их почти всю ночь. Вражеский патруль отступил лишь, когда банда головорезов Сайрика устроила им засаду в узком ущелье. Оставшуюся часть ночи зентильцы потратили на поиски дороги и места для стоянки. За это время Фэйн умудрился сломать обе ноги, поскользнувшись на шатких камнях, две лошади сорвались с обрыва и половина животных захромала от постоянных ушибов. Вначале, когда Далжел только увидел кормирских пони, он лишь рассмеялся, но сейчас он бы с радостью обменял троих своих людей на дюжину низкорослых, коренастых животных.

Сайрик указал кончиком меча на точку чуть севернее их нынешнего местоположения. «Это Топи Фарси. Родина Нации Ящеров». Он переместил меч к западу. «Даркхолд, крепость Зентиларов».

«По крайней мере, с этого направления опасность нам не грозит», — произнес Далжел. «Силы Даркхолда истощились из-за битв у Тантраса и Шедоудейла».

Вновь закричал Фэйн, из-за чего заржали перепуганные лошади. Они на миг перевели взгляд в ту сторону, затем вернулись к своей беседе.

«Даркхолд не стоит сбрасывать со счета», — отрезал Сайрик. «С уменьшением гарнизона их командир наверняка вышлет на Равнину Тан всадников для поисков новобранцев. Не думаешь, что мы первыми окажемся у них на пути?»

Далжел неохотно кивнул, — «Пожалуй, ты прав». С этими словами из его рта вылетело облачко пара и окутало его лицо. «Мы будем привязаны к гарнизону крепости на всю оставшуюся жизнь».

«Если только они не примут нас за дезертиров», — добавил Сайрик.

Далжел вздрогнул. «Сражаться с кормирцами это одно, но быть подвергнутым пыткам за дезертирство это уже совсем другое».

«Значит, особого выбора у нас нет?» — сердито рявкнул Сайрик. Внезапно им овладело страстное желание убить своего помощника. Он занес меч, но тотчас понял, что делает и остановился. Закрыв глаза, он взял себя в руки.

«Что-то не так?» — спросил Далжел.

Сайрик открыл глаза. Гнев исчез, но его место заняла жажда крови — такая сильная и зловещая, что вор едва мог подавлять ее. Это чувство принадлежало не ему, и именно это злило Сайрика еще больше.

«Пойди, проверь караул», — буркнул крючконосый вор, чтобы заставить Далжела убраться долой с его глаз. «И дай мне знать, кода прибудут наши разведчики из Хай Хорна».

Далжел незамедлительно подчинился, не задавая лишних вопросов. Он видел, что его командир с трудом сдерживает себя и не хотел подливать масла в огонь.

Сайрик облегченно вздохнул, затем положил меч на колени. Вместо обычной красноты клинок отливал бледным серым цветом. Им овладела жалость к оружию.

Сайрик громко рассмеялся. Вновь чувство овладевшее им — чувство жалости к мечу было — принадлежало не ему.

Вновь взвыл Фэйн, отчего по спине вора пробежала болезненная дрожь.

Убить его.

Сайрик сбросил меч с коленей и тот жалобно звякнул о камни. Эти слова в его разуме произнес легкий, женственный голос.

«Ты живой!» — прошипел Сайрик. Впервые за долгое время его уши и нос защипало от мороза.

Меч безмолвствовал.

«Говори со мной!»

Единственным ответом был жалобный стон Фэйна.