Сердце под прицелом

– Ты не обязан рассказывать об этом, если не хочешь.

– Тебе нужно узнать кое-что о том, почему я стал жить в Нью-Йорке и почему поменял фамилию.

Эмма завороженно смотрела на него, не в силах больше сдерживать желание прикоснуться к нему. Она положила руку на его плечо, стараясь игнорировать вибрации чего-то дикого и необузданного внутри своего тела.

– Мы можем подождать с этим.

Он проигнорировал ее и продолжил. Выражение его прекрасного лица было каменным.

– Брак моих родителей не был счастливым, не было счастливым и мое детство. И когда мой отец умер, это стало облегчением и для матери, и для меня.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Эмма, но казалось, Николай ее не слышал, погруженный в свои печальные мысли. Эмма прекрасно его понимала, ведь в ней самой болью отозвались детские воспоминания, но она пока еще была не готова делиться ими.

– Моей маме помогал деловой коллега моего отца, и, полагаю, это был как раз тот случай, когда любовь восторжествовала. – Нахмурившись, Николай посмотрел на руку Эммы, словно только сейчас понял, что она прикасается к нему. Очевидно, ее прикосновение не вызывало в нем тех ощущений, какие будил в ней он.

– Но ты же говоришь, что не веришь в любовь. – Убрав руку, Эмма положила ее обратно на колено.

– Я думал, мы оба согласились с тем, что не верим в любовь.

Казалось, Николай забыл о теме их разговора. Сейчас пронзительный взгляд его темных глаз буравил ее, в них было столько обвинения, подозрений. Эмма вспомнила, о чем говорила ему во Владимире. Она действительно демонстрировала весьма скептический настрой по отношению к сказочным свадьбам и долгой счастливой жизни. Все потому, что Эмма знала – с ней такое не произойдет, но, когда она чувствовала на себе его взгляд или ощущала прикосновение, ей этого очень хотелось.

– Да, но ты тогда сказал, что веришь – иногда подобное случается, – улыбнулась она ему.

Последнее, что Николаю следует знать, – это новость о том, что она все же верит в любовь, искреннюю и настоящую. Да и зачем ему это, ведь ей не суждено встретить любовь. Она уже почти замужем, и их свадьба – всего лишь часть сделки.

– Ну, во что бы там я ни верил, это все-таки случилось с моей матерью. Она перестала быть постоянно напуганной, безвольной жертвой, скрывающейся в тени деспота мужа, и превратилась в цветущую, счастливую женщину. И все благодаря Роджеру Каннингэму. Даже будучи подростком, я видел это. В возрасте шестнадцати лет я законно поменял свою фамилию, хотя я и так жил в Нью-Йорке под именем Николай Каннингэм.

– Мне было интересно это узнать, – сказала Эмма, вспоминая, как он настаивал на том, что его фамилия не Петрушов, когда они впервые встретились, – твой ребенок тоже будет носить эту фамилию?

– Так же как и ты, когда мы поженимся. – Николай посмотрел на ее руку. Ярко-зеленый изумруд в обрамлении бриллиантов украшал безымянный палец.

Его предложение выйти замуж выглядело как необдуманный порыв эмоций. Интересно, сожалел ли он об этом?

– Нам не обязательно жениться, Николай. Я никогда бы не запретила тебе общаться с ребенком. Поверь, я знаю, каково это – расти без отца. – Эмма с трудом сглотнула ком в горле.

Все ее нервные окончания, казалось, напряглись в нетерпеливом ожидании его ответа.

Николай очень долго молча смотрел в ее глаза, будто стараясь прочитать ее мысли.

– Тебе так неприятна мысль о том, что ты станешь моей женой? – Тон его голоса стал ниже.

Мысль о замужестве действительно пугала Эмму, но факт того, что она станет женой именно этого мужчины, была не так ужасна. Происходило ли так из-за того, что он стал ее первым мужчиной?

Эмма безмолвно покачала головой, не в силах ответить.

Николай поднял руку и убрал волосы с ее лица.

– Я никогда тебя не обижу, Эмма, ты же знаешь это?

Эти слова были полны нежности, и Эмма с трудом сдержала слезы. Его пальцы погладили ее по щеке, воскрешая в ее душе воспоминания о той ночи.

– Да, я знаю.

Он наклонился, и его рука скользнула в ее волосы. Прежде чем Эмма успела хоть что-то сказать, она почувствовала прикосновение его губ. Поцелуй был нежный и дразнящий. Самообладание Эммы растаяло, словно лед на солнце, и она жадно ответила на его поцелуй. Николай целовал ее все более страстно, заставляя ее тело дрожать от желания, которое она так долго подавляла в себе.

Она все еще желала его.

– Страсть между нами не утихла, – сказал он, отстранившись от Эммы. – И это поможет нам сделать наш брак более приятным.

Эмма пребывала в шоке. Услышав эти его слова, она часто заморгала. Николай играет с ней! Он никогда бы не женился на ней, если бы не ребенок! Он говорил ей о том, что не хочет вступать в брак, когда они встретились. Эмма уже смирилась с тем, что она должна пойти на это ради Джесс, ради будущего ребенка.

Не найдя нужных слов, она не нашла ничего лучше, как ответить:

– Да, ты прав.

Он улыбнулся ей, но улыбка не коснулась его глаз.

– Тогда сыграем свадьбу через три месяца. Но сначала нам предстоит вечеринка по случаю помолвки.

Глава 7

Неделя пролетела в вихре приготовлений к вечеринке, и теперь Эмма должна была встретиться в качестве невесты Николая не только с его друзьями, но и с матерью и отчимом. Нервы Эммы, натянутые как канаты, звенели от напряжения, но она вспоминала, как Николай целовал ее в тот день, когда они обручились. Она считала, что это хороший знак. Значит, он хоть что-то чувствует к ней.

Однако на прошлой неделе Николай с головой погрузился работу, и Эмма провела большую часть времени в компании своего фотоаппарата.

Этим утром она отправилась в магазин, в котором Николай посоветовал ей выбрать платье, подходящее для гламурного события, в которое должна была превратиться их вечеринка по случаю помолвки. Теперь она стояла, глядя из панорамного окна на город, который никогда не спит, в таком платье, которое даже вообразить себе прежде не могла, и каждую минуту чувствовала себя как Золушка. Единственное, чего ей в данный момент не хватало, – так это прекрасного принца, который перед всем миром заявит ей о своей бессмертной любви и пообещает долгую и счастливую жизнь, но Эмма сомневалась, что Николай захочет сыграть эту роль.

Во второй половине дня она посетила салон красоты и теперь выглядела просто идеально, но ее нервы накалялись с каждым часом. Кремовое платье, расшитое бисером, идеально сидело на ней, и когда Эмма посмотрела в зеркало, прежде чем покинуть свою комнату, то не узнала себя. Женщина, с которой познакомился Николай во Владимире, исчезла, и ее заменила незнакомка, выглядящая гораздо более изысканно и притягательно. Что подумает Николай об этой разительной перемене? Или он как раз и намеревался превратить ее в такую женщину, какую он хотел видеть?

Эмма услышала за своей спиной шаги Николая, и ее нервы натянулись, словно струны. Она не хотела оборачиваться, но знала, что ей все равно придется.

Когда она все же сделала это, ей внезапно стало тяжело дышать. Она видела Николая в костюме, но никогда в смокинге, и образ, который он создал, бередил ее воображение.

Тонкая черная ткань облегала его широкие плечи, подчеркивая бицепсы, и спускалась к талии. Яркую белизну дорогой шелковой рубашки идеально подчеркивал черный галстук. Однако все внимание Эммы сосредоточилось на лице Николая. Легкая щетина покрывала его подбородок, подчеркивая твердую линию губ и придавая всему его образу небрежную сексуальность. Темные волосы были аккуратно причесаны, но несколько прядей выбились и образовывали завитки на висках.

– Ты выглядишь… – начал он мягко, застегивая запонки, невольно демонстрируя ей красивые запястья и дизайнерские часы, но не смог подобрать слов. Его глаза потемнели.

– …совершенно иначе. – Эмма не хотела услышать, о чем он думает, и закончила фразу за него. Все, чего она хотела, – прекратить эту игру. Она ненавидела притворство.

Николай подошел ближе к ней. Он опустил руки, и ткань смокинга еще более вызывающе подчеркнула его мускулы.

– Я лишь собирался сказать, что ты очень красива.

– Не уверена, что разделяю твое мнение в этом. – Эмма покраснела под его пристальным взглядом и крепче сжала сумочку.

Она собиралась пройти мимо него, когда он поймал ее руку. Взгляд его черных глаз затуманил возбуждение. Несмотря на желание отвернуться и уйти, игнорируя переполнившее ее тело удовольствие от его прикосновения, Эмма смело встретила его взгляд. Она замерла, словно запертая во времени, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но Николай продолжал молчать, а затем резко отпустил ее, и незримая связь между ними прервалась, погасла, как гаснет свеча на ветру, оставив в воздухе лишь легкий дым.

– Нам пора идти. Моя мама ждет нас.

Николай отвернулся от нее с таким видом, словно считал, что совершил ошибку, прикоснувшись к ней.

Эмма уже не была уверена в том, что ее больше всего волнует: мысль о встрече с его матерью и отчимом или тот факт, что Николай не хотел смотреть на нее.

– С нетерпением жду встречи с ней, – произнесла Эмма, опустив глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом с Николаем. Он, очевидно, испытывал дискомфорт в ее присутствии.

– Мне хочется кое о чем тебя попросить. – Остановившись в дверях, Николай осмотрел ее с ног до головы. – Моя мама ничего не знает о ребенке, и я бы хотел, чтобы это оставалось в тайне. По крайней мере на данный момент.

Глава 8

Эмма покраснела, когда воспоминания о нескольких часах, проведенных ими в постели, снова ожили в ее сознании. Проснувшись, она все еще не могла поверить, что Николай обнимает ее.

Эмма открыла глаза, когда весенний солнечный свет струился в незнакомую комнату, и сначала не поняла, где она находится. Затем она осознала, что они лежат в объятиях друг друга, словно влюбленные. Она медленно и аккуратно высвободилась из-под тяжелой руки Николая. Он все еще спал, и Эмма помедлила, решив полюбоваться прекрасными чертами его лица, прежде чем ускользнуть. Ей следовало подготовиться к праздничному вечеру.

Произошло ли что-нибудь? Выдала ли она себя, сказав или сделав что-то глупое во сне? Эмма отчаянно надеялась, что она не позволила себе проявить чувства, которые она испытывала к нему, особенно после их решения не прикасаться друг к другу ночью. Так много вопросов пронеслось в ее голове, когда они уезжали из красивого дома его родителей и отправились обратно в свою квартиру в Нью-Йорке. Напряженная тишина повисла в салоне машины, и она не собиралась ее нарушать, тем более вопросами о том, не совершила ли она прошлой ночью какой-нибудь глупости.

Когда они вернулись в свою квартиру, Эмма отправилась в свою комнату. Там она лежала на своей кровати одна, перебирая в уме события вчерашней вечеринки. Когда они целовались для фото, Николай припал к ее губам в таком искреннем, таком страстном порыве, и Эмме даже на миг показалось, что это по-настоящему, но потом он отстранился от нее, и холодность его глаз, казалось, предостерегала ее от подобных мыслей. Но когда, отправившись в отведенную для них комнату, они стали готовиться ко сну и Николай помог ей снять платье, все изменилось. Она видела выражение его красивого лица, видела жгучее желание в его взгляде. Когда он коснулся ее, Эмма велела себе молчать, беспокоясь, что может сказать что-то не то и выдать себя, ведь она действительно хотела, чтобы он прикасался к ней…

Она должна была быть благодарна Николаю за то, что он не сказал ни слова о той ночи, но она не испытывала благодарности. Неправильно игнорировать то, что было между ними. Эмма раздраженно отбросила одеяло. Она не могла спать. Мысли кипели в ее голове, а тело все еще жаждало человека, который не хотел ее.

Эмма вышла из комнаты и направилась на кухню, ступая босыми ногами по гладкому деревянному полу. С улицы доносились звуки города, который никогда не спит.

Значит, теперь ее жизнь будет такой? Ей придется скрывать глубокие чувства к отцу своего ребенка? Сможет ли она так жить?

Эмма налила себе воды и села у окна, глядя на умиротворяющий пейзаж парка, который успокаивал ее.

Она просто не могла влюбиться в Николая! Не сейчас… Все, чего она хотела, – жить счастливо с мужчиной, который любит ее. Но теперь она никогда не будет счастлива, даже выйдя замуж. Николай не любит ее. Он недвусмысленно дал ей понять, что их брак – не более чем сделка.

– Ты плохо себя чувствуешь?

Голос Николая напугал ее. Подняв глаза, она оторопела. Точно так же, как в ту ночь во Владимире, сейчас на нем были только джинсы. Он выглядел настолько сексуально, что ей пришлось задерживать свое сбивчивое дыхание.

– Мне не спалось.

Эмма изо всех сил старалась не смотреть на его обнаженный торс, но у нее это плохо получалось. Все, о чем она могла думать, – то, как Николай обнимал ее этой ночью. Она все еще чувствовала твердость его мышц и помнила запах лосьона после бритья. А чего она не помнила?..

– Но ты хорошо себя чувствуешь?

В его голосе была тревога, и она улыбнулась ему:

– Я в порядке, просто не хочу спать.

И теперь она точно не сможет уснуть – после того как Николай предстал перед ней в таком виде. Все ее чувства были напряжены, ее безудержно влекло к нему.

Его взгляд прошелся по ее голым ногам, и внезапно Эмма осознала, как она выглядит: на ней лишь майка и короткие шорты. Но сейчас она уж точно ничего не могла с этим поделать. Однако ей было некомфортно разговаривать с Николаем, когда они оба полураздеты. Это было слишком интимно.

– Это потому, что ты сегодня ночуешь одна? Некому тебя обнять?

Соблазнительная хрипотца его голоса смешалась с насмешкой в тоне. Он что, издевается над ней?

Эмма посмотрела на Николая и поняла, что это неправда. Он подошел ближе и встал над ней. Его темные глаза, казалось, проникали глубоко внутрь ее, в самую душу, словно что-то в ней искали.

– Что касается прошлой ночи, – неожиданно решилась Эмма, – мы не… Что-то произошло между нами?

От сексуального напряжения воздух в комнате становился все горячее. Эмма не могла отвести от Николая взгляд, не могла нарушить связь, которая становилась все сильнее с каждой секундой.

– Поверь мне, Эмма, ты бы это запомнила. – Улыбка тронула его губы, в глазах появилась злая насмешка.

Он все-таки смеялся над ней.

– О, – тихо сказала она, щеки ее вспыхнули.

– Звучит так, словно ты разочарована, обнаружив, что мы спали на одной кровати, но не занимались сексом. Но не волнуйся. Это можно исправить.

На этот раз Эмма не смогла выровнять дыхание и унять дрожь от возбуждения. Николай хочет ее. Так же как она хочет его. Это напоминало Эмме ночь во Владимире. Тогда она поверила, что поддалась соблазну сильного сексуального влечения только на одну ночь. Несмотря на их предстоящую свадьбу, она знала, что и сейчас это именно так.

Николай не любит ее. Это просто секс.

Сердце Эммы учащенно билось. У нее были дурные предчувствия, но она не собиралась к ним прислушиваться. Она хотела Николая, мечтала, чтобы он хотел ее, и это желание было сильнее, чем боль разбитого сердца.

С каждой секундой сила сексуальной химии между ними стремительно возрастала, как если бы он касался ее. Ее тело жаждало его прикосновения, губы предвкушали поцелуй, но больше всего Эмма хотела, чтобы он овладел ею.

Николай стоял напротив нее, а она сидела и смотрела на него. Интересно, знала ли она, насколько чертовски сексуально она выглядела в этой белой майке, под тонкой тканью которой можно разглядеть ее возбужденные твердые соски?

– Более того, мы могли бы исправить это прямо сейчас, этой ночью. – Николай произнес эти слова прежде, чем он успел подумать, но, судя ее улыбке, она не была напугана.

– Правда? – Голос Эммы был хриплым.

Она дразнила Николая. Черт возьми. Зачем отрицать, что их тянет друг к другу? Он хотел ее, и, если он не ошибался, это было абсолютно взаимно.

– Я хочу тебя, Эмма. – С этими словами он протянул ей руку.

Он не понимал, каким образом ей снова удалось разрушить все барьеры, которые он так старательно возвел, чтобы не допустить возникновения чувств к кому-либо.

Эмма приоткрыла губы, и это, казалось бы, обычное движение было настолько сексуальным, что Николай чуть не застонал вслух. Наконец, перестав колебаться, она взяла его руку, и он осторожно привлек Эмму к себе.

Его словно пронзило током, когда он обнял ее, притянув к себе. Ее тело, казалось, умоляло его о большем, но он хотел, чтобы Эмма выразила свое желание словами.

– Ты этого хочешь?

Вместо ответа, она неожиданно выскользнула из его объятий, и он резко и разочарованно вздохнул. Но тут Эмма сняла с себя майку и небрежно бросила ее на пол. Николай пожирал взглядом ее стройную, женственную фигуру, ее красивую, полную грудь. Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сдержаться. Но когда белые шорты Эммы скользнули вниз, к ее голым ступням, Николай уже не сомневался, что его самоконтроль вот-вот будет утерян.

История повторялась. Только на этот раз ему не придется беспокоиться о последствиях. Он может овладеть ею полностью, без ограничений.

– Да, – ответила Эмма хриплым шепотом, от которого у Николая все внутри запылало.

Эта женщина была его, и тот факт, что она отдала ему свою девственность, распалял внутреннее пламя еще больше.

На мгновение Николай закрыл глаза. Он хотел быстро войти в нее и овладеть ею более полно, чем раньше. Но Эмма, знавшая только его прикосновения, наверняка не хотела торопиться.