- У тебя есть игрушка? А что она делает?

- Какой смысл спрашивать собаку? - огрызнулся Ромени.

Несколько секунд огненные фигуры молча размахивали руками, потом одна из них произнесла:

- Мы просим прощения, господин чародей. Покажи нам игрушку.

- Я покажу ее вам, - сказал Ромени, поворачиваясь на своих пружинах к прикрытой покрывалом игрушке, - но не включу ее до тех пор, пока вы не пообещаете выполнить мою просьбу. - Он сдернул покрывало и перевел дух при виде свечей, горевших, как и положено, за окнами миниатюрных домов. - Как видите, - продолжал он, надеясь, что механизм сработает, а яги выполнят данное ими слово, - перед вами баварская деревня. Когда игрушка работает, все эти человечки ходят, а эти сани едут, запряженные этими лошадьми, - обратите внимание: их ноги действительно сгибаются! А эти девушки танцуют под... гм... бодрящие звуки аккордеона.

Огненные столбы склонились над ним, словно от порыва ветра, и их силуэты утратили схожесть с людскими - верный признак того, что они возбуждены.

- В-включи-и-и ее! - заикаюсь, взмолился один из них.

Доктор Ромени осторожно дотронулся до выключателя.

- Я дам вам посмотреть всего одну секунду, - объявил он. - Потом мы обсудим то, что мне нужно от вас. - Он повернул рычажок.

Машина как бы вздохнула, потом заиграла веселая музыка, и крошечные фигурки задвигались - зашагали, закружились в танце. Он выключил ее и беспокойно оглянулся на ягов. Теперь это были просто столбы бешеного огня, языки которого то и дело вырывались во все стороны.

- Иааах! - ревели они. - Иааах! Иаааааах!

- Она выключена! - крикнул Ромени. - Видите, она выключена, она остановилась! Хотите, чтобы я включил ее снова?

Огненные языки несколько угомонились и снова обрели человеческие очертания.

- Включи ее снова! - попросил один.

- Включу, - ответил доктор Ромени, вытирая лоб рукавом, - но не раньше, чем вы выполните то, о чем я вас попрошу.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы вы появились завтра ночью в Лондоне - костры с бренди и кровью будут вам маяками, - и тогда я хочу, чтобы вы вспомнили эту игрушку и представили себе, каково это будет, когда вы сможете любоваться на нее столько, сколько пожелаете.

- Лондон? Ты уже просил нас об этом.

- Тогда, в 1666-м? Да, - кивнул Ромени. - Но это не я тогда просил вас об этой услуге. Это был Аменофис Фике...

- Это была пара башмаков. Какая нам разница?

- Я думаю, это не так важно, - пробормотал доктор Ромени, чувствуя смертельную усталость. - Но это должно произойти завтра ночью, ясно? Если вы спутаете время или место, вы не получите этой игрушки, вы даже не увидите ее больше никогда.

Огни беспокойно заколыхались - как правило, яги не отличались особой пунктуальностью.

- Н-никогда б-больше? - переспросил один голосом наполовину просительным, наполовину угрожающим.

- Никогда, - заверил Ромени.

- Мы хотим, чтобы игрушку включили.

- Отлично. Тогда следите за сигнальными кострами, ступайте и оживите их. Я хочу, чтобы вы постарались.

- Мы уж постараемся на славу, - самодовольно откликнулся яг. Ромени повел плечами, снимая напряжение, - самое тяжелое позади. Теперь оставалось ждать только, пока яги уйдут и огонь превратится в обычный костер. Кругом все тихо и только треск огня, редкие хлопки взрывающихся головешек, да изредка, когда ветер задувал с севера, - далекое бормотание древесных лягушек.

И вдруг откуда-то из темноты крик:

- Где ты прячешься, Ромени, или как тебя там? Выходи, сукин сын, если только твое чародейство не превратило тебя в трусливого евнуха!

- Иа-а-ах! - взвыл один из ягов, мгновенно вспыхнув и утратив человеческий облик. - Башмаки - трусливый евнух! - Из столба вырвался с ревом, похожим на хохот, длинный язык пламени.

- Хо-хо! - завопил другой, - Молодой и кудрявый хочет укокошить нашего господина! Слышите, как он зол?

- Может, он включит нам игрушку? - предположил третий и от возбуждения превратился в бесформенный клубок.

Доктор Ромени в панике пытался срочно что-то придумать, иначе из-за этого буяна яги вот-вот выйдут из-под контроля - окончательно и бесповоротно.

- Ричард! - крикнул он. - Уилбур! Черт бы вас побрал, поймайте этого, кто там орет на южном конце лагеря - и заткните ему пасть!

- Аво, руа, - вяло отозвался из темноты старый цыган.

- Если вы все сейчас успокоитесь, - заорал Ромени ягам, протягивавшим во все стороны огненные псевдоподии, - я включу игрушку еще раз! - Ромени был здорово напуган, но еще больше зол - зол не столько на само наглое вторжение, сколько на то, что яги почему-то видели смутьяна и даже отчасти читали его мысли.

- Подождите-ка, - крикнул один огненный столб другим. - Башмаки хочет снова включить игрушку! - Огненные сгустки медленно и неохотно восстановили человеческие очертания.

С края лагеря больше не доносились крики, и Ромени чуть перевел дух; голова его - как всегда, когда опасность уже позади, - казалась легкой-легкой. Поворачиваясь к "Village Bavarois", он уже почти полностью овладел собой.

Ричард подоспел в тот самый момент, когда Ромени собирался поворачивать выключатель. Старый цыган в страхе скалил зубы на пляшущих ягов, но подошел к доктору Ромени и зашептал ему на ухо:

- Этот ч-человек, что кричать, руа, - это есть твой джорджо лорд, он рано вернуться домой.

Ромени вздрогнул, и его уверенность исчезла, как непросохшие чернила с листа под струей воды.

- Байрон? - прошептал он, не в силах поверить в поражение.

- Аво, Байрон, - торопливо прошептал Ричард. - Теперь на нем другой одежда, и чемоданчик с два пистолеты, Он хотеть стреляться с тобой, руа, но мы его связать. - Цыган поклонился и поспешно ретировался в темноту.

"Вот и все, - подумал Ромени, машинально схватившись за рычажок выключателя. - Должно быть, он встретил кого-то, хорошо знакомого с подлинным Байроном, и - кто бы это ни был - это пробудило его, вывело из-под моего контроля".

Он повернул рычажок, подержал его несколько секунд, пока куклы двигались, а музыка играла, разносясь над ночными полями, а яги колыхались и ревели, потом выключил.

- Я передумал! - крикнул он. - Я решил, что вы получите игрушку сегодня, забудьте про Лондон. - Мастер, вспомнил он с досадой, говорил, что поджог Лондона, взятый отдельно - без крушения британской денежной системы и скандального убийства монарха, - все равно ничего не даст, это только пустая трата сил и средств, глупая провокация. - Вам только придется немного подождать, пока мои люди погрузят ее на телегу и отвезут на опушку, где вы сможете без помех любоваться ею сколько влезет.

Голос Ромени звучал ровно и бесцветно от огорчения, зато яги сияли, как фейерверк.

- А теперь потише, - предупредил он. - Подождите, пока не окажетесь в лесу - вот там и повеселитесь всласть. Да слушайте же, черт подрал, или не получите игрушки!

Ну что же, все-таки еще остаются эти путешествия во времени, сказал он себе. По крайней мере можно не докладывать о полном провале.

***

- Они уже укладываются на ночь, - в третий раз повторил кебмен. - Точно вам говорю. А то подумайте, я вас живо свезу к одной моей знакомой леди, та по руке читает.

- Нет, спасибо, - ответил Дойль, отворяя узкую дверцу. Он вытащил из кеба свое долговязое тело и осторожно ступил на землю - полупьяный кебмен не укрепил тормоз. Воздух был, пожалуй, чересчур свеж, и горевшие вдали огни делали цыганские шатры почти привлекательными .

- Я подожду, что ли, сэр? - предложил кебмен. - До Флит-стрит путь неблизкий, а другого кеба вам здесь век не поймать. - Как бы в подтверждение этих слов лошадь шумно вздохнула и переступила с ноги на ногу.

- Нет, поезжайте, я пройдусь пешком.

- Ну, раз так... покойной ночи. - Кебмен щелкнул кнутом, и кеб, раскачиваясь, загромыхал прочь по булыжнику Хэкни-роуд в сторону слабого свечения на юго-западе, там, где был город.

Со стороны лагеря Ромени слышались далекие голоса. Байрон, наверное, уже здесь, подумал он. Галантерейщик сказал, что тот ушел из его лавки за полчаса до появления там Дойля и что, получив новую одежду и обувь, тот задержался ровно настолько, чтобы спросить, где находится ближайшая оружейная лавка; ко времени же, когда Дойль нашел оружейника, Байрон ушел и оттуда, успев на золотые соверены, которыми в изобилии снабдил его Ромени, приобрести набор дуэльных пистолетов. И потом, Дойлю пришлось несколько раз останавливаться, чтобы спросить у полисменов дорогу к цыганскому табору доктора Ромени, в то время как Байрон наверняка знал ее сам.

"Чертов идиот, - подумал Дойль, - говорил же я ему, что от пистолетов толку мало, когда имеешь дело с такими, как Ромени".

Дойль сделал два шага к черным силуэтам шатров, видневшихся на фоне большого костра, и остановился. "Ну и что я собираюсь здесь делать? Спасти Байрона, если тот еще жив? На то есть полиция. Заключить что-то вроде сделки с доктором Ромени? Ах, да, конечно: хорошо бы узнать координаты окна в 1814 году, через которое Дерроу и его люди собираются вернуться в 1983 год, чтобы я мог дождаться их там и схватить кого-нибудь за руку в последний момент перед тем, как окно закроется... впрочем, если Ромени считает, что у меня есть все необходимые знания, он просто схватит меня, обойдясь без торгов".

Дойль расправил плечи и хрустнул сложенными на груди руками, ощупывая сквозь ткань сорочки мощные бицепсы. Ну-ну, подумал он не без самодовольства, на этот раз меня не так-то просто будет одолеть. Интересно, как поживает в моем теле Джо - Песья Морда? Впрочем, вряд ли он будет сокрушаться по поводу моей лысины, Дойль опять почувствовал головокружение, резко тряхнул головой, несколько раз глубоко вдохнул свежий ночной воздух и зашагал вперед. "Я только разведаю, что там творится, - сказал он себе. - Разнюхаю. Мне даже не обязательно подходить к шатрам".

Вдруг ему пришла на ум неожиданная мысль, и он замер. Потом, как-то странно улыбнувшись, пошел дальше и снова остановился. А почему бы и нет? Уже не раз подтверждались и куда более безумные предположения, так что почему бы не попробовать?

Он сел на траву, снял правый башмак и ножом Джо - Песьей Морды - а может, Беннера - надрезал задний шов. Потом закатал носок, вытащил из кармана цепь от часов, завязал один конец вокруг лодыжки и надел башмак. Остальное было проще: концом лезвия он подцепил цепь и вытащил ее через отверстие так, чтобы она фута на полтора волочилась по земле. Покончив с этим, он встал и пошел дальше к шатрам.

***

Яги вспыхнули ярче и изогнулись в южную сторону, к шатрам.

- Гляньте-ка на этого несмышленыша! - пропел один из них. - Идет сюда, даже не зная, чего он хочет.

- Даже того, кто он, - добавил другой с явной заинтересованностью.

Доктор Ромени покосился в ту сторону, но увидел только Уилбура и Ричарда, запрягавших телегу. Нет, яги говорят не о них, подумал он. Должно быть, это они про ка Байрона, голова которого полна противоречивых воспоминаний и приказов. Если его эмоции и дальше будут возбуждать ягов до такой степени, придется заставить Уилбура оглушить его - или лучше убить; все равно от него уже никакого проку.

***

Дойль почувствовал, как в мозгу что-то вспыхивает ярким светом, пробуя его сознание, - словно малолетние проказники, обнаружив, что дверь в библиотеку не заперта, с хихиканьем проскальзывают внутрь пощупать переплеты и поглазеть на пыльные обложки.

Он снова тряхнул головой. "Что я делаю? Ах, да... иду на разведку в лагерь, чтобы узнать, где здесь красивая игрушка... нет! Байрон и Ромени. Почему, - в смятении думал он, - я подумал об игрушке? Замечательной игрушке с маленькими человечками и лошадками, спешащими по узеньким дорожкам..." Его сердце готово было выпрыгнуть из груди от возбуждения, и ему хотелось разбрасывать во все стороны огненные шары...

- Иа-а-ах! - раздался впереди дикий вопль, и огни за шатрами вспыхнули ярче.

Он прислушался и услышал более нормальный голос:

- Ричард! Поворачивайся быстрее!

Что бы там ни происходило, решил Дойль, оно наверняка привлекает всеобщее внимание. Он поспешил вперед и спустя несколько мгновений уже прятался за ближайшим шатром, радуясь, что не успел запыхаться.

Его сознания снова коснулось что-то трепещущее и нечеловеческое, и он услышал, как дикий, ревущий голос произнес:

- Его новое тело действует лучше! "Боже, - подумал Дойль, неожиданно вспотев, - что-то читает мои мысли!"

- Ну его к черту! - заорал голос, в котором, как понял Дойль, присутствовало все-таки больше человеческого, чем в предыдущем реве. - Он связан! Да угомонитесь вы наконец, а то не видать вам игрушки!

- Башмаки совсем скучны! - пропел другой нечеловеческий голос.

Надо убираться отсюда, подумал Дойль, распрямляясь и делая шаг назад, к дороге.

- Ричард! - позвал голос, принадлежавший, как понял Дойль, доктору Ромени. - Скажи Уилбуру, чтобы оставался с Байроном и был готов убить его по моему приказу!

Дойль остановился. "Я не должен ему ровным счетом ничего, - подумал он. Ну, заплатил он за мой ленч и дал пару своих соверенов... Но, черт, если уж на то пошло, это деньги Ромени... его ведь никто не просил помогать мне... и говорил же я ему, чтобы он не возвращался сюда... черт, ведь с ним все в порядке - он не умрет до 1824 года... но это согласно истории, а согласно истории, Байрона не было в Лондоне в 1810 году... ну ладно, пожалуй, я могу хотя бы посмотреть, как он там".

В нескольких ярдах справа от него рос старый конский каштан, к которому тянулись растяжки от нескольких шатров. Дойль обошел его кругом. Посмотрев, он увидел ветку, которая, как ему показалось, могла выдержать его вес. Он подпрыгнул, схватился за ветку и подтянулся.

Цепь, волочившаяся за его правой ногой, повисла в воздухе, не касаясь земли.

***

- Он исчез! - воскликнул яг, даже охрипнув от изумления.

- Уилбур! - крикнул Ромени. - Что Байрон, на месте? В сознании?

- Аво, руа!

Тогда о ком, удивился Ромени, говорят яги? Может, просто случайный бродяга шатается вокруг? Если так, похоже, он убрался.

Ричард, сжавшись от страха, подогнал телегу к "Village Bavarois", слез с козел и подобрался к игрушке.

- Можешь погрузить ее один? - не оборачиваясь, спросил Ромени.

- В-вряд ли, руа, - заикаясь, ответил Ричард, стараясь не глядеть на огненных великанов. - Нам надо убрать их наконец из лагеря. Уилбур! Кончай Байрона и иди сюда!

Ричард вздрогнул. За свою долгую жизнь ему приходилось убивать людей, но раньше он убивал в отчаянном и более или менее равном поединке, и от одной мысли о том, что его самого могли бы убить, уступи он хоть немного, ему становилось дурно. Но даже представить, что он способен хладнокровно убить безоружного и связанного человека... Нет, это невозможно. Более того, он с ужасом понял, что не в состоянии даже стоять и смотреть на такое.

- Погоди, Уилбур! - крикнул он, и, когда разгневанный Ромени повернулся к нему, он протянул руку, включил "Village Bavarois", повернув рычажок - и отломал его.

***

Услышав, как доктор Ромени приказывает Уилбуру убить Байрона, Дойль пополз по почти горизонтальной ветке в надежде увидеть этого Уилбура и сбросить что-нибудь ему на голову, однако его новое тело сыграло с ним злую шутку: ветка, которая под весом его старого тела лишь слегка прогнулась бы, наклонилась, скрипнула и со страшным треском обрушилась вниз.

Тяжелый сук вместе с цеплявшимся за него Дойлем прорвал крышу шатра и разгромил то, что, судя по всему, служило цыганам кухней. С оглушительным звоном во все стороны полетели чайники, миски, кастрюльки и горшки, внося свой вклад в общую какофонию.

Дойль на карачках выбрался из-под рухнувшего шатра. Высокие костры за шатрами раскачивались и ревели, как горящая бензоколонка, и - Дойль решил, что это ему померещилось, - напоминали по форме людей.

Он вскочил на ноги и собрался удирать, но, как только его нога с цепью коснулась земли, чужое сознание снова коснулось его мыслей, и он услышал, как нечеловеческий голос проревел:

- Он снова здесь!

- Привет! - отозвался похожий голос. - Брендан Дойль! Посмотри, какая у нас игрушка!

- Дойль здесь? - услышал он крик Ромени.