Могла быть другая история

— А что тут знать-то? — сказал Данилка, усмехнувшись. — Только не надо повторять это при даме.

— Ясно, — сказала «дама», то есть Кручинина, — догадаться и правда нетрудно?

— Что будем делать дальше? — спросил Борис, обращаясь неизвестно к кому, а точнее, ко всем сразу. Ответил Овсянников:

— Дядя Боря, нам теперь много всего придётся делать. Нам потребуются силы и ясные головы. Сначала придётся сделать два похода в разных направлениях. Давайте сейчас вернёмся в звездолёт, посидим, придём в себя.

— Легко сказать, прийти в себя, — чуть слышно произнёс Игорь.

— Ничего, я помогу, — пообещал Данилка.

Мы вернулись в звездолёт. В кают-компании Данилка велел нам сесть и расслабиться. На это потребовалось не больше минуты. Ну, то есть на то, чтобы сесть, а не на то, чтобы расслабиться.

Мы с Игорем, Вадимом и Виктором уселись на выдвижном диване. Данилка сел в кресло около стола и велел всем закрыть глаза.

Как только я закрыл глаза, какая-то сила потащила меня вверх, в безоблачное летнее небо. Мне снова восемь лет. Подо мной проплывают леса, деревеньки, реки, озёра. Вот уже внизу наша улица, школа, парк. Вот я уже над озером Птичьим. Дальше заколдованные холмы. Там, внизу, среди разорённой бандитами Мишки Шабанова деревни, наш Дом, Дом с большой буквы, Дом, который силой магии восстановил из руин второклассник Данилка Овсянников.

Я снижаюсь и оказываюсь около Дома. Меня встречают друзья: восьмилетние Данилка, Игорь и Вадик; пятилетняя сестрёнка Вадика Галя; мой младший братик Витька; друзья Данилки из Академии Магии Коля, Зоя, Васька, Женька и Света.

Мы заходим в Дом. Тот Дом — он будто живой. Мы окунаемся в его светлую добрую ауру. Дом рад нам, и мне тоже радостно и спокойно.

Мы рассаживаемся вокруг стола. Я, Игорь, Вадик и Витька садимся на скамью у окна. Все достают из пакетов принесённую с собой еду. В моём пакете колбаса, сливочное масло, батон… Витька сразу хватает колбасу. Я отнимаю и говорю ему:

— Колбасу просто так не едят. Сделаем бутерброды, а то всем не хватит.

Витька:

— Тогда я совсем есть не буду.

— Ну и не ешь, нам больше достанется.

— Тогда буду, чтобы тебе, вредине, меньше досталось…

Да, было это когда-то. Витька вообще был вредным и хитрым. Это он потом изменился, когда стал старше. Хитрым, правда, он так и остался, а вот вредности поубавилось.

Мы поели. Посидели просто так, молча, словно впитывая в себя радость от встречи с Домом, от возвращения в наше далёкое детство. Это было необычное, волшебное чувство.

Посидев так немного, мы вышли из Дома и наперегонки побежали к небольшому лесному озерцу. Там, оставив на берегу верхнюю одежду, бросились купаться. Мы снова, как раньше, плавали, резвились, загорали на прогретом солнцем песке.

Было так хорошо, так светло и радостно на душе, что хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Но… видение плавно растаяло.

Я открыл глаза и увидел, что по-прежнему нахожусь в кают-компании, зато не было никакой тревоги, никакой усталости. В общем, все мы выглядели хорошо отдохнувшими и полными сил.

Как только все очнулись, Овсянников сказал, что пора отправляться в путь. Да, надо. Не сидеть же просто так, ничего не предпринимая.

— Куда надо идти? — спросил Борис. Данилка объяснил:

— Надо разбиться на две группы. Одна группа пойдёт в западную сторону, другая — на восток.

Когда мы были уже готовы выйти наружу, Овсянников вдруг вспомнил и сказал, что надо взять с собой видеокамеру.

— Наверное, две видеокамеры, — уточнил Борис.

— Одну, — поправил его Данилка. — Группе, которая пойдёт со мной, ничего снимать не надо, я сам всё увижу и запомню. Другой группе надо снимать весь свой путь. Я потом просмотрю запись.

Мы быстро собрались, вышли из звездолёта и окунулись в летнее утро. Лес был заполнен птичьим разноголосьем и комарами. Ну, с комарами Данилка быстро справился — напустил на них порчу. Это он так сказал: «сейчас напущу порчу на первую особую гвардейскую комарилью». Как сказал, так и сделал. Комары исчезли.

Я, Борис, Данилка, Игорь и Вадим отправились в восточном направлении, а Рич, Сергей Варданян, Саша Заварзин и Володя Полшков — в западном. Перед тем, как мы разошлись, Овсянников предупредил Варданяна и других, чтобы они старались не нарваться на фашистов. Он поднял с земли прутик, что-то тихо произнёс, поднеся прутик к губам, и отдал его Варданяну, сказав ему:

— Дядя Серёжа, если нарвётесь на фашиков, просто переломите этот прутик. Только не пугайтесь того, что произойдёт.

Итак, мы, разбившись на две группы, отправились в разные стороны. Виктор, Валя и Сергей Вашкевич остались дежурить в звездолёте. Виктор обещал к нашему приходу восстановить работу системы навигации. В последнее, после всего что было, верилось с трудом. Но всё равно, пусть хотя бы попытается.

Итак, мы отправились на восток. Нам пришлось идти напролом, перелезать через повалившиеся стволы, преодолевать канавы и ямы, продираться сквозь густые заросли кустарника и молодого ельника. Да уж, около Цветочного таких зарослей не встретишь.

Не знаю, какой путь мы проделали за шесть часов ходьбы, но чащоба закончилась. Нашим глазам открылась заболоченная местность. Болото простиралось далеко вправо и влево. До леса, что за болотом, было метров сто.

Итак, мы вышли к болоту и остановились. Данилка вдруг сказал:

— Дядя Боря, я привязался к местным координатам.

— В каком смысле? — не понял Борис.

— В обычном. Я знаю наши координаты относительно экватора и Гринвича.

— Ну и?

— Если округлить, то примерно пятьдесят три градуса северной широты и тридцать четыре градуса восточной долготы. Это около тридцати километров к юго-западу от Брянска.

Узнав, где мы находимся, зная, какой теперь год, я вспомнил старинную песню. Она была записана на магнитофонной кассете. Я, по просьбе папы, восстановил повреждённые участки записи и переписал её на квантовый накопитель для плеера. Мелодия и слова будто зазвучали у меня в голове. Всё правильно: это подходило и к месту и к дате на хроноскопах:

Шумел сурово брянский лес, Спускались синие туманы И сосны слышали окрест, Как шли, как шли на битву партизаны. И сосны слышали окрест, Как шли, как шли на битву партизаны. 7

Да всё было, как в той песне: и брянский лес, и сосны. И туман тоже был — утром. Не было пока только партизан. Это если не считать нас. В голове продолжала звучать мелодия:

И грозной ночью на врагов, На штаб фашистский налетели, И пули звонко меж стволов в дубра… И пули звонко меж стволов в дубра… В дубравах брянских засвистели.

Никто из нас ещё не знал, что скоро нам самим придётся выступить в роли тех беспощадных партизан. Хотя… куда там до нас партизанам. У нас ведь был «Прометей-2», два десантных катера-челнока, аннигилятор, противометеорные лазеры… Фашисты просто вынудят нас нанести ответный удар.

От раздумий меня оторвал голос Бориса. Брат сказал:

— Данил, это хорошо, что ты знаешь наши координаты. Теперь мы сможем откалибровать приборы и перелететь в Цветочный.

Овсянников на это:

— Перелететь можем, конечно, только… — и замолчал. Боря спрашивает:

— Что, только?

— Нам нельзя перемещать звездолёт на такое расстояние.

Слишком большая масса.

— Почему нельзя и при чём тут масса?

— Дядя Боря, не забывайте, что мы здесь вроде как чужие. Понимаете? И мы, и звездолёт инородные в этом времени. Такое перемещение может вызвать пространственно-временной парадокс, разрыв времени и пространства. Тогда Земля исчезнет из истории Вселенной, чтобы не нарушить принцип причинности. Да и нет там никакого Цветочного.

— Как это нет?! — испугался Игорь. — Куда же он делся?!

— А никуда он не делся. Его просто пока ещё нет. Вспомни, какой сейчас год.

Глава 10. Авианалёт

Мы впятером — я, Борис, Игорь, Вадим и Данилка — всё ещё стояли около болота, когда вдали послышался гул моторов.

— Слышите? — сказал Игорь. — Что это может быть?

— Фашики прилетели, — как-то пренебрежительно, даже с усмешкой, ответил Данилка. — Летают над «Прометеем». Наверное, не могут понять, что это такое.

Гул моторов то нарастал, то становился тише, а мы стояли и слушали. Через минуту или чуть больше вдали послышалось что-то похожее на взрывы. Данилка и это прокомментировал:

— Вот ненормальные. Бомбят «Прометей».

— Какой смысл его бомбить?! — удивился Борис.

— Так тупые же.

В этот момент я окончательно осознал, во что мы влипли.

Включилась переносная рация Бориса. Вызывал Сергей Вашкевич:

— Боря, тут такое творится! В общем, пока не возвращайтесь — переждите! Нас бомбят! Мы укрылись в звездолёте! Выйти из него невозможно!

— Как бомбят?! Кто бомбит?!

— Немцы! Над нами летают три самолёта с крестами!

— Сергей, где группа Варданяна?! У тебя есть с ними связь?!

— Боря, всё в порядке. Они вернулись час назад.

— Тогда и мы возвращаемся.

— Не торопитесь! Дождитесь, когда у них закончатся бомбы!

— Дядь Боря, — сказал Данилка, — не бойтесь, я нас телепортацией переправлю. Ну… если вы не против.

Борис не стал возражать. Телепортация произошла мгновенно. Мы и моргнуть не успели, как очутились в отсеке управления. Это вызвало некоторое замешательство у всех, кто там находился, хотя в то время все уже знали о телепортации.

Оказавшись в отсеке управления, я увидел на экранах обзора проносящиеся над нами немецкие штурмовики с крестами на крыльях. На звездолёт сыпался град снарядов и бомбы.

Похоже, что лётчики были асами. Бомбы точно попадали в цель, и лишь некоторые падали в стороне, оставляя воронки от взрывов и упавшие на землю ветки.

Самолётов было уже не три, как сообщал нам Вашкевич. Я насчитал их пять штук. Они атаковали звездолёт по очереди, иногда парами. Отстрелявшись и отбомбившись, одни улетали, а им на смену прилетали новые.

Да, досталось бы нам, если б не система стабилизации материи. Фашисты, конечно, не знали об этой суперзащите, и продолжали упорно атаковать звездолёт.

Можно было бы ещё долго наблюдать тупое упрямство фашистских лётчиков, но Валя позвала нас обедать. Мы не стали досматривать «кино», а пошли в кают-компанию, потому что после похода есть нам хотелось зверски. Мы ведь в тот день успели только позавтракать. Хотя даже не в тот день и даже не в том веке.

Поели неслабо. После «трапезы» я еле поднялся из-за стола и пересел на диван. Рядом пристроились Игорь, Данилка и Вадим. Я и Вадим с Игорем просто сидели, отходя от сытного обеда, а Данилка продолжал поглощать прихваченные со стола конфеты «Мишка косолапый». А прихватил он их изрядное количество — они еле поместились в двух карманах джинсов.

Прожевав (наверное, уже десятую по счету) конфету, Данилка сообщил нам, что до вечера надо обследовать местность вокруг звездолёта. Рич сказал, что сначала нужно дождаться, когда улетят фашисты. С этим невозможно было поспорить, и мы отправились в отсек управления.

Нет, фашисты не улетели. Совсем наоборот, количество самолётов заметно прибавилось. Нужно было что-то с этим делать. Вашкевич предложил «врезать по ним из аннигилятора». Данилка на это чуть слышно хихикнул, запихивая в рот пятнадцатую, если уже не двадцатую по счёту конфету. А Борис сказал Вашкевичу:

— Из пушки по воробьям?

— Зато у «воробьёв» не останется к нам никаких вопросов, — ответил Вашкевич.

Данилка снова хихикнул, и сказал Вашкевичу:

— Дядя Серёжа, бабах будет такой, что вокруг нас вообще ничего не останется. Даже Брянск может задеть, — после чего запихнул в рот очередную конфету.

Да, это была правда. Если выстрелить из аннигилятора, то всё в радиусе минимум тридцати километров превратится в раскалённую плазму. А то, что в этом радиусе есть населённые пункты, можно было не сомневаться. Простой выход предложил Заварзин. Он сказал:

— Зачем нам аннигилятор? Виктор восстановил работу системы навигации. Давайте просто поднимем звездолёт в воздух и протараним их. На нашей стороне скорость и неуязвимость. Даже половину этих «насекомых» собьём — другие уже не сунутся.

Боря в ответ:

— Саша, ребята, почему сразу не сказали, что навигация работает?

— А кто-нибудь об этом спрашивал? — сказал Заварзин. — Всех волновали другие проблемы.

— Ничего себе, другие… Это же самое главное! Ну, Витёк, ты молодец! А я не верил, что у тебя получится.

— Ты меня за профана держишь? — усмехнулся «Витёк». — И вообще, ты не обратил внимания, что работают все экраны обзора?

— Чёрт побери! Действительно, не обратил.

***