Железный человек - Моё путешествие сквозь Рай и Ад вместе с Блэк Саббат

Я же считал, что если есть кто-то, кто подыгрывает во время соло, то это может добавить песням изюминку. Кроме того, мы всё чаще использовали клавишные и оркестровки при записи, а с клавишником кое-что из этого можно было бы воспроизвести на сцене. И мы наняли Джералда “Джезза” Вудроффа (Gerald “Jezz” Woodroffe). Он был из Бирмингема., где его семья владела известным магазином под названием “Woodroffe’s Music Shop”. И, Боже, в какой оборот он у нас попал! Наша команда разыгрывала его нещадно. Никогда не знаешь, чем это могло закончиться: иногда он был на сцене, иногда совершенно пропадал из поля зрения. У него был здоровенный нос, так что видом он напоминал попугая. У нас были все эти генераторы дыма, так ребята из команды направили одну трубу на него. Они накрыли её, так чтоб он не заметил, и когда мы играли, увидели, как игрушечный попугай летит по проводу, хлопая крыльями. Он остановился прямо перед Джеффом, продолжая хлопать. Мы зашлись коликами. А потом началась “Black Sabbath”, “да-даа-да”, и дым повалил прямо ему в лицо. Бедный парень всё стерпел, но счастлив точно не был. Он отличный музыкант, но ему постоянно приходилось терпеть подобные издёвки. Забавно, что до сего дня это происходит с каждым треклятым клавишником, который у нас появлялся.

После Британии была Европа. Мы высадились в Дюссельдорфе 2 ноября, в день рождения Альберта и в годовщину моей свадьбы, так что мы решили это дело отпраздновать. Мы забрались в клуб “Why Not”, к нам присоединились Гизер и Оззи, тоже самое сделали Дэйв Тангай (Dave Tangye) и Люк из нашей команды. В другой части клуба находились Роджер Чапмен (Roger Chapman), певший когда-то с Family и выступавший у нас на разогреве со своей группой Chapmen Whitney Streetwalkers, и Нико МакБрэйн (Nicko McBrain), тот, который сейчас в Iron Maiden, а тогда играл у Роджера на барабанах.

Наша компания сидела, выпивала, хорошо проводила время, занималась своими делами. А потом вокруг нашего стола начали ходить кругами несколько вышибал клуба.

“Весело, да?”

“Интересно, с чего такие вопросы?”

Оказалось, что они подошли проверить, чем мы занимаемся, так как возникли какие-то неприятности со Streetwalkers и их компанией, а для них мы все, наверное, выглядели на одно лицо: “Ага, они все из этой группы.”

Оззи был в туалете, а Дэйв Тангай составлял ему компанию. Кто-то кому-то что-то сказанул или зацепил, Дэйв влез, чтоб разнять, но всё переросло в полноценную драку. Мы с Альбертом бросились выяснить, что случилось. Мы сбежали по лестнице, и парень, стоявший внизу, выстрелил Альберту в лицо в районе рта. Чувах просто поднял пушку, и бум! У Альберта и так много зубов не хватало после занятий боксом, так что сильного ущерба это ему не причинило. Он был в порядке. Пуля прошла только сквозь щеку. Никогда не смогу забыть этого парня. На нём был костюм и черные перчатки. Альберт ударил его так сильно, что чувак оказался весь в крови. Это была страшная драка.

Я к тому времени бил другого чела, и между тычками я обратил внимание, что это повар из ресторана. Не знаю, каким образом он оказался здесь, но доступ на вечеринку был свободен для всех. Было как в старых вестернах, кто-то поворачивается, и бац! Грёбанные тела перелетали через перила и падали с балкона, поверить невозможно. Всё началось из ничего.

Побоище выплеснулось наружу, на улицу. Того парня, с которым дрался Альберт. мы прозвали “Неверный Ход”, на нём была рубаха в полоску. Он падал, потом вставал и снова падал, вставал, падал, Альберт вышиб из него всё дерьмо. Потом на его место заступил другой парень, и Альберт выбил дерьмо и из него. Это был кошмар.

Между тем, чувак, стрелявший в Альберта, вознамерился треснуть Оззи железной планкой по голове. Я выставил не её пути руку, и удар пришёлся по моим пальцам.

“Аааа!”

Грёбанный ад, больно. И потом я принялся лупить его. Я слетел с катушек. Мелькнула мысль: надо выбираться отсюда. Подъехали какие-то машины, и я прокричал: “Быстро, забирайтесь в машину!”

Я схватил Альберта, прыгнул на заднее сиденье и проорал: “Гостиница “Хилтон”!”

Два чувака повернулись, в меня уткнулось дуло пистолета. Это были полицейские.

Вот же блядское пекло.

Они отвезли меня и Альберта в тюрьму. Нас выпустили непосредственно перед концертом, и аудитория, должно быть, гадала о том, что за вид у нас. Бланши под глазами и всё такое. Это была ужасная драка, а вину повесили на нас!

Такой вот выдалась годовщина моей свадьбы и день рожденья Альберта.

Время провели фантастически!

После Европы Оззи покалечился в аварии на мотоцикле, пришлось отложить несколько выступлений в Британии. Когда он подлатался, мы снова отправились в Америку. Начали мы с “Madison Square Garden”, с Aerosmith в поддержке. Всё что может быть странного, случилось в тот вечер. Самое худшее, что было - кто-то прыгнул с балкона. Нам об этом сообщили после шоу. Очевидно, парень шею себе свернул.

За годы много подобного произошло. Были люди, взбиравшиеся со стороны звукового портала и срывавшиеся вниз, с повреждениями. В Америке, в первые дни, у нас были концерты, на которых перед ограждениями образовывалась настоящая давка: люди могли упасть и оказаться затоптанными. Ты видишь, как их выталкивают на сцену, а потом уносят, мёртвыми. Мы слышали о ребятне, которая ехала домой после концерта и была перебита. И у всех была эта атрибутика Black Sabbath....

Это ужасно, но несколько раз такое было. На том же самом шоу в “Madison Square Garden” я получил удар по голове полной банкой пива, моё лицо было залито кровью. Я продолжал играть, мы завершили песню, я ушёл со сцены, и кто-то сказал: “Слушай, тут есть парень, который работает на Мохаммеда Али, занимается его повреждениями.”

Будучи большим фанатом бокса, я подумал: то, что достаточно хорошо для Мохаммеда Али, достаточно хорошо для меня. “Да, зовите.”

Он заштопал рану, наложил всю эту скрепляющую хрень, и у него это почти не заняло времени. Я вернулся на сцену и продолжил. Но голова болела адски.

Некоторые люди слегка сходят с ума: они бросают всякую дрянь. Они не собираются повредить тебе, просто делают глупости. После происшествия Оззи прокричал: “Долбанные идиоты!”, но ему было можно. У него в тот день был день рожденья. Для того, чтоб это отметить, на сцену выкатили торт, из которого выпрыгнули девчата.

Шоу в “Madison Square Garden” продолжаются, а торт определённо достался этому.

40. Я в “Экстазе”

Когда мы писали песни для будущего “Technical Ecstasy”, мне очень помог Джералд Вудрофф, так как теперь у меня был тот, с кем можно было опробовать идеи. Команда не вставала раньше двух часов пополудни, так что я частенько приходил в репетиционную пораньше поработать над идеями с Джералдом. Хорошо было иметь кого-нибудь рядом, кто мог поддерживать гармонию, пока я играл соло.

Опять же паб был расположен неподалёку, так что довольно часто все уходили туда, включая меня. Тем не менее мы смогли уложиться в шесть недель, чтобы написать материал для “Technical Ecstasy”, отрепетировать его и быть наготове. Мы отправились в “Criteria Studios” в Майами. Нам сказали, что её использовали The Bee Gees, Fleetwood Mac и The Eagles. На самом деле The Eagles записывали “Hotel California” в то же время, когда мы были там. Иногда им приходилось останавливаться, потому что мы сильно шумели, и шум просачивался в их студию: “Ррррр!”

Но место было замечательное. Я торчал в студии постоянно, принимая большое участие в производстве. Я находился там день и ночь, в плоть до того, что Оззи даже заявил: “Это альбом Тони.”

Мы остановились в West Pulm Beach, так что остальные пропадали на пляже. Я понимаю, что звучит это, как перетягивание одеяла на свою сторону, но это то, что было. Они захотели сбросить это на меня, они доверяли мне в этом вопросе, поэтому мне и пришлось заниматься этим.

Было и несколько адских хохм, особенно когда мы разыгрывали Билла. Он не позволял прислуге убираться в своей комнате. Однажды нам привезли в немалом количестве этого нереально ужасающего, вонючего сыра Горгонзола, и пока кто-то заговаривал Биллу зубы, я проник в его комнату и подложил кусок ему под кровать. Несколько дней спустя я зашёл туда вновь, запашок стоял зверский. Я начал: “Фу, Билл, что за запах?”

“Не знаю, откуда, должно быть от одежды.”

“И когда ты собираешься постирать её?”

“Да-да, постираю.”

Он так и не обнаружил сыр под кроватью. Воняло действительно мерзко. Да от него и самого начало нести, как от того сыра. Когда тётки из прислуги наконец-то добрались до его комнаты, они, наверное, упали замертво.

Однажды вечером в студии мы нарядили Билла Гитлером. Он уже был подшофе, так что это было просто. Мы достали скотч, ядрёный такой, который липнет ко всему, и наклеили ему на голову, уложив его причёску в стиле Гитлера. Также мы приделали ему жиденькие усики. Одели его в униформу и всё такое, и ему это всё доставляло удовольствие, до тех пор, пока мы не попытались снять с него всю хрень. Мы не могли отклеить скотч от его головы, так как любая попытка отцепить ленту означала - рвать волосы. Так что преимущественно мы ему их срезали. К тому времени он был уже достаточно бухой, чтобы отдавать себе отчёт в том, что мы сотворили. До следующего утра. Он был не слишком доволен. Вид у него был ещё замызганнее, чем обычно.

Энди Гибб (Andy Gibb) записывался в студии сразу после нас. С ним постоянно была кукла, вся такая правильная, со светлыми волосами и в красивой одежде. Мы решили купить такую же и переделать её в куклу Билла Уорда. Один из работавших у нас парней был настоящим художником, он перемешал волосы, наложил бороду и превратил одежду в тряпьё. Выглядело в точности как Билл. Мы установили её на пульт. Однажды Энди зашёл послушать, чем мы занимаемся. Увидел куклу и спросил: “А это кто?”

Мы ответили: “Это Билл Уорд.”

Энди был ошеломлён: “Значит и у Билла есть кукла?”

Как-то раз мы выбрались в один клуб в Бирмингеме в какой-то совершенно неподходящий час. Там мы опрокинули по несколько рюмашек и вышли к озеру неподалёку. Билл был в жопу улит, мы поместили его в лодку и отпихнули от берега.

А потом ушли.

В другой раз мы отнесли изрядно накачанного Билла в парк, уложили на лавочку и прикрыли газетами так, что выглядел он, словно старый бомж.

И снова бросили его одного.

Однажды, когда он набрался в говно, мы отнесли его в постель и попытались снять брюки. Когда мы потянули за них, одна штанина оторвалась. На следующий день он спустился вниз, и на нём всё еще были те брюки, одна штанина есть, а другой нет. Он даже внимания не обратил на это.

Был случай, когда в отеле “Sunset Marquis” в Лос-Анджелесе мы сварганили большой плакат, гласящий: “Я - гей, зайдите навестить.” Мы взобрались на его балкон и повесили плакат. Обычная глупость. Менеджер отеля увидел вывеску и пристал к Биллу, чтоб тот её снял, но он ничего не подозревал и не понимал, что происходит. Управляющий настаивал: “Там большой плакат висит, и я хочу, чтоб Вы его сняли.”

А Билл ему: “Плакат? Что за плакат?”

Конечно, он вышел на балкон и понял, в чём дело.

“Ааааа!”

Он часто вывешивал на балконе свою обувку, чтоб та проветрилась. Вставал он поздно, я к тому времени уже несколько часов бодрствовал, так что у меня было время влезть к нему на балкон, наполнить его башмаки землёй и посадить туда каких-нибудь цветочков. И в такие истории Билл попадал постоянно.

Удивительно, как мы его с ума не свели. И доставалось всегда именно ему. А если мы ничего такого не делали, он спрашивал: “Я что-то не так сделал?”

“Да нет. Ты к чему это?”

“Ну, вы мне сегодня ничего не устроили.”

Теперь он уже другой. В последних турах он реально вставал к завтраку. Он изменил образ жизни на более здоровый. С тех пор, как у него был сердечный приступ, он бросил курить, ну, да он всё бросил.

“It’s Alright” была песней Билла. Хотя он пел всё время, будучи в The Rest, это была первая вещь, которую он спел на альбоме Black Sabbath. Мы подбадривали его, уговаривая вставить её в альбом, так как это была хорошая песня, и Оззи она нравилась.

“Dirty Woman” - песня о проститутках, когда мы были во Флориде, вокруг крутились такие, и Гизер написал об этом песню. Это не о том, как мы ходили к проституткам. Ну, мы ходили раз или два в начале карьеры. Когда-то давно однажды, когда мы были в Амстердаме на улице Красных Фонарей, я зашёл в одно из таких заведений. Я был пьян, и мне хотелось спать. Звучно захрапев, я перебрал со временем, и следующее, что помню - это парня, орущего мне: “Где деньги?”

И он выбросил меня вон. Всё что я там сделал - это отключился.

На всех треках есть клавишные, что было немного необычно для нас. Мне альбом нравился, но “Technical Ecstasy” продавался хуже предшественников. “Sabotage” тоже не бил никаких рекордов продаж, но с этим альбомом начался настоящий спад. Для меня это было особенным разочарованием, так как я принимал большое участие в его создании от начала и до конца. Но такое иногда случается. На дворе стоял 1976-й год, это было время панка, и появилось целое поколение новых ребятишек.

41. “Экстаз” в турне

Перед турне в поддержку “Technical Ecstasy” мы не делали грандиозных приготовлений, только музыкальное оборудование, генератор снега и сухой лёд. Ничего сногсшибательного, ничего возникающего на сцене или слетающего со стропил. Разве что у Билла возникла блестящая идея установить за своей установкой гигантскую морскую раковину. Её изготовили из стекловолокна, и она была громкой, так как проецировала звук. Ну и ежевечерне у Билла скапливались тонны цветов вокруг установки к тому же. Он становился всё более сдвинутым, но раковина всё же была лучше первоначальной идеи, по которой установку Билла должны были окружать трубы, через которые должна была течь вода, окрашенная в разные цвета. Такие вот у него были фантастические задумки. Они были замечательны, но лишь до тех пор, пока не попытаешься воплотить их в жизнь: это было невозможно.

В октябре мы начали гастролировать по Америке. На разогрев к нам попадали такие персонажи, как Boston, Ted Nugent, Bob Seeger и Silver Bullet Band. На концертах был аншлаг. На выступлении в Хэлоуин в Денвере нас открывали Heart. Когда мы играли, сбоку сцены стояли две девушки, наблюдая за нами, и Альберт прогнал их, так как решил, что это были группиз. Он сказал: “Я согнал эту парочку нахер. Они залезли на территорию сцены, танцевали тут.”

Я говорю: “Так они из другой группы!”

“Какой ещё группы?”

“Heart!”