Ледяная магия

Теперь улыбнулась открыто, широко, окрыленная самой ценной благодарностью в жизни – от врага.

– Что-то еще? – тут же спохватилась я. – Не стесняйтесь, зачем мучиться. И купите в ближайшем городке нормальную одежду, иначе на меня повесят второе убийство. Мол, раз замерз, то ледяная ведьма постаралась.

Гордон рассмеялся, звонко, совершенно непривычно для человека с его внешностью и положением. Теперь понимала, он для всех разный, беседа с подавальщицей не случайность, а всего лишь одна из граней личности мастера Рэса.

– Хотите, заранее напишу, что это было осознанное самоубийство, потому как ничего покупать я не стану. Можете немного поколдовать над лицом и достаточно, остальное решит горячая ванна. Я таки ее приму, даже если вы против.

Пожала плечами. Кто я, чтобы что-то запрещать?

Со щеками управилась быстро, они, как ни странно, пострадали меньше.

Пришла хозяйка, принесла жир и тертый лук.

– Ромашки надо?

Она с интересом посматривала на нас, ища повод для сплетен.

– В воду добавьте, – опередил меня Гордон. – Жена тоже продрогла, ей не помешает ароматическая ванна.

Хозяйка понимающе кивнула и удалилась. Судя по многозначительной улыбке, она полагала, будто ванну мы собирались принимать вместе.

Воду принесли на удивление быстро. Сначала незнакомый мужчина втащил большую бадью, потом он же шустро натаскал ведра с холодной и горячей водой. Смешивать ее предстояло самим. Последней явилась хозяйка с ромашкой и полотенцем. Хихикнув, она пожелала нам спокойной ночи и очень медленно, поминутно бросая взгляды через плечо, удалилась.

– Вы ночуете со мной, – инквизитор поставил перед фактом и расстегнул пиджак.

Нахмурилась: он собирался раздеться при мне? Так и есть, стянул сапоги. Отвернулась. Дешевое представление!

– Ледяные ведьмы действительно не мерзнут?

Босоногий и оттого немного смешной Гордон подошел к бадье и одно за другим опрокинул в него ведра. Немного горячей воды осталось – перестарались.

– Нет.

Стояла, буравя взглядом угол. Понимаю, на что он намекает, пусть плещется один.

– А если у меня сведет ноги судорогой? – не унимался инквизитор. – Слышал, такое иногда случается после холода.

– Сапоги теплые купите, – огрызнулась я. – Напоминаю, клятву помощи дают врачи, а не аптекари. И да, ледяные ведьмы не чувствуют холода.

– Жаль! – протянул Гордон и потерял ко мне интерес.

Судя по звукам, он возился с одеждой. Потом послышался всплеск и довольный вздох.

Угол наскучил, пришлось изучать потолок. Обернуться по-прежнему не решалась и кляла блаженствовавшего в воде Гордона. Мог бы вылезти из уважения к даме! Я не лошадь, спать стоя не умею, а чтобы лечь на кровать, нужно пройти мимо голого мужчины.

– Вы слишком стеснительны для ведьмы, – отфыркиваясь от воды, заметил инквизитор. – Можете смотреть, я разрешаю.

Вот еще!

Поколебавшись, опустилась на пол. Теоретически тут тоже можно выспаться.

– Хорошо, – страдальчески вздохнул Гордон, – если вам так противны голые мужчины, пройдите бочком и киньте мне полотенце. Я прикроюсь, и необходимость спать на полу отпадет. Беседовать с вашим затылком – тоже.

– Оно намокнет, – напомнила очевидное.

– Зато перестанете краснеть.

Инквизитор издевался и получал удовольствие от подтрунивания над юной ведьмой, ванну при мне принял по той же причине. Наверняка развалился в воде, закинул руки за голову и лениво плотоядно изучает – ощущала взгляд спиной. И ведь не боится, болтает с арестанткой, словно с обычной прохожей. Тот же человек, который поймал на лестнице Второго отдела, а затем отвел в пыточную. Не верится! Еще больше недоумения вызывали собственные эмоции. Я злилась, смущалась, но не ненавидела, хотя обязана. Вот он, враг, причина моих бед, всего одно движение, и смех застрянет в горле. В буквальном смысле. Долой страх, ну же, Клэр, переступи через запреты! Неужели ты действительно не сможешь выбраться? Главное, инквизитор, дальше проще. Ключ – в кармане брюк, спокойно спустишься на кухню, якобы попить чаю. Увяжутся следом гвардейцы? Пусть. Вьюга надежно скроет, а снежный путь унесет подальше от опасности. Пусть ты долго пролежишь без сознания, пусть расплатишься головной болью и муками совести, зато останешься жива. Неужели полагаешь, будто Гордон отпустит, даже если ты предоставишь ему сотню доказательств? Действуй, пока инквизитор беззащитен.

Впилась ногтями в ладони, борясь с искушением. Знал бы Гордон, как сейчас близок к гибели!

Собственная жизнь пересилила. Решившись, повернулась к инквизитору, сосредоточилась на ледяном даре внутри. Узор на запястье покрылся инеем, от пальцев потекли ниточки смертоносного тумана, я не видела, чувствовала их, ощущала, как медленно, но верно наливаются собственные вены смертоносным холодом. И тут я совершила фатальную ошибку – посмотрела на Гордона. Он сменил позу, лежал на боку спиной ко мне и ничего не замечал. Одна рука под водой, другая – на бортике. И все бы ничего, если бы не красные пятна на коже, той самой которую недавно лечила. Медлила и изучала оставленный холодом рисунок.

– Клэр, вы потеряли полотенце или ищите его с закрытыми глазами? – насмешливо поинтересовался инквизитор и повернулся ко мне.

И все, недовольный дар, ворча, словно пес, затих, знак на руке пропал. Я поняла, что не смогу убить Гордона Рэса. Глупо, не моргая, уставилась на него, словно видела впервые, ощупывала взглядом знакомые незнакомые черты.

Выражение лица инквизитора стремительно менялось, вместе с тем, как оно мрачнело, меркла полуулыбка. Гордон, нашарив полотенце, торопливо обернул его вокруг бедер, выбрался из ванной и ожидаемо направился ко мне. Догадался.

– Значит, не убиваете людей, госпожа Рур? – При желании инквизитор мог бы заморозить пару озер.

– Но не убила, – парировала я и обреченно спросила: – Ошейник?

– Да, так спокойнее. Гвардейцев звать или?..

В воздухе повисла пауза.

Инквизитор буравил тяжелым испытующим взглядом и словно с каждой минутой высасывал силы. Низко опустила голову, ссутулилась, признав поражение. Даже теперь Гордон сильнее, почему, не могла понять. Наверное, я родилась жертвой, ну а он – гончим псом. Ожидала, старший следователь тут же защелкнет ошейник, но он медлил и продолжал смотреть. Что ему нужно, проигрыша на словах?

– Хотите? – неожиданно предложил Гордон, указывая на бадью. – Вода еще теплая.

– А вы?.. Ваши руки?..

– Спасибо, в порядке, – отчеканил инквизитор и таки подобрал ошейник. – Просите, Клэр, но раз у вас возникают мысли о побеге, лучше так, – зачем-то извинился он.

Вздохнула, принимая правильность чужого решения.

Металл снова обвил шею, ловушка в очередной раз захлопнулась.

От ванной я, разумеется, отказалась, хотя Гордон обещал отвернуться, только умылась. Старший следователь неодобрительно хмурился, но молчал. Забравшись на краешек кровати, свернулась калачиком и пробормотала:

– Вы, если хотите, плещитесь. После перебинтуйте руки корпией с жиром – он уберет красноту.

Ответа Гордона уже не расслышала: провалилась в глубокий тяжкий сон.

Глава 7

Перекоп встретил снегопадом и хмурыми лицами жителей. Заметив меня, былые знакомые отворачивались, иные и вовсе торопились укрыться за углом ближайшего дома. Как оказалось, это только цветочки. Если скованные дисциплиной солдаты при исполнении воздержались от комментариев, то свободные от дежурства служивые сдерживаться не стали. В лицо летели пожелания сдохнуть и комья грязного снега. Меня обвиняли в смерти Анаиса и привороте Алана, кричали, что инквизитор сюсюкается, надо было связать и засунуть в клетку. А я глотала молчаливые слезы и молчала, вцепившись в луку седла. Разом забылись все добрые дела, я превратилась в мерзкую ведьму, предмет всеобщей ненависти. Не боялись бы поранить Гордона, забросали бы камнями. Один мальчишка таки швырнул, на память остался синяк. Парнишку не поймали, он успел затеряться в толпе. Выдавать его, разумеется, не собирались, люди сомкнули ряды перед гвардейцами. Низко опустила голову. Как тут докажешь невиновность, если абсолютно все уверены в обратном? Одна надежда на старшего следователя, может, его имя заставит жителей говорить.

– Быстро распространяются новости, верно? – Инквизитор невозмутимо протянул платок, чтобы промокнула грязные волосы.

Пальцы его окончательно восстановились, а сам Гордон, вняв моему совету, начал носить утепленные перчатки. Они возникли сами собой, выходит, кто-то из сопровождающих одолжил.

– Их распространили вы.

Скомкала в руке платок и с надеждой оглядела толпу: вдруг замечу участливых знакомых? Если при въезде в город от нас шарахались, то теперь люди сбивались в группки и следовали за своеобразным кортежем. Не знаю, куда меня поместят, но лучше оттуда одной не выходить. На лицах ни тени сочувствия, одна злоба.

– Убийца! На костер ведьму!

Закрыла уши руками, чтобы не слышать страшной какофонии. За что они так со мной?! Многих я лечила, никому ничего дурного не сделала. Разве дар – преступление? Это как цвет кожи, такое не выбирают.

В висок врезался очередной снежок. Вздрогнула от резкой боли, но даже не обернулась.

Интересно, Рая тоже с ними? Конечно, с ними. Подумаешь, подружка, сколько еще таких найдет. А члены Совета? Сглотнула. Именно от них в конечном счете зависело, дадут мне провести расследование или нет. Они могут потребовать бросить ведьму под стражу, инквизитор не станет возражать, повода нет.

– Однако это начинает надоедать, не находите?

Гордон остановил коня и поднял руку. Толпа послушно замолкла, готовая внимать представителю закона. Он выдержал паузу и поискал глазами стражу, усиленно делавшую вид, что происходящее их не волнует.

– Для тех, кто успел запамятовать, представлюсь вновь: старший следователь Второго отдела имперской государственной службы Гордон Рэс. Именем его величества я вершу в городе правосудие и не потерплю беспорядков. Отныне любые подобные собрания расцениваются как неповиновение власти. Я поставлю перед новым командиром стражи вопрос об объявлении выговора всем патрульным, которые должным образом не исполняли свои обязанности. Еще одно такое выступление, и город полностью перейдет под контроль инквизиции. Полагаю, не стоит объяснять, чем вам всем это грозит.

Люди дрогнули, самые трусливые сбежали.

– Совет не допустит! – крикнул кто-то смелый.

– Советом стану я, – отрезал Гордон и добавил страшное: – По законам военного времени.

Желание спорить тут же пропало, перекопцы, ворча, начали расходиться, а я сидела и гадала, блефовал ли старший следователь. Безусловно, если бы город признали захваченным нежитью, власть переходила к инквизиции, но война… Одного убийства для объявления чрезвычайного положения мало.

– Вы действительно можете? – шепотом поинтересовалась я и с облегчением выпрямилась.

Еще бы тело от неудобного путешествия не болело, не затекло… Мечты, мечты!

– Могу, – подтвердил Гордон, свернув к Ратушной площади. – Потом пришлось бы давать объяснения, но перевести Перекоп на пару дней военного положения в моей власти. Второй отдел – могущественная организация, госпожа Рур, недаром Великий инквизитор – левая рука императора.

После следующего поворота догадалась, куда мы направляемся – в гостиницу «Цесарка и гусь», лучшую в городе. Заерзав в седле, робко поинтересовалась:

– А меня куда? Вы в гостиницу, а я?

– Туда же, – озадачил ответом Гордон.

– Ммм, дорого же, в Управе найдется свободная камера.

Старший следователь усмехнулся:

– Не беспокойтесь, если к условленному сроку я не получу доказательств вашей невиновности, еще насидитесь, даже кандалы примерите. А пока радуйтесь возможности немного пожить в комфорте. К сожалению, не апартаментах, но хотя бы с кроватью.

У гостиницы нас уже ждали – кто-то успел сбегать, рассказать. У входа выстроился отряд стажи, переминались с ноги на ногу хозяин и конюх, он же лакей.

«Цесарка и гусь» всеми силами пытались походить на респектабельные заведения, вот и вместо привычного крыльца лестница с навесом на витых столбах. Дверь тоже массивная, с рисунками на филенках. Название выложено мозаикой на обшитом камнем фасаде. Прежде мне не доводилось бывать в оплоте роскоши Перекопа, поэтому любопытство временно заглушило страх. Запрокинув голову, рассматривала наличники, декоративные пояски между этажами – всего их три.

– Добро пожаловать, мастер Рэс, – подобострастно улыбнулся хозяин и поклонился.

Он напоминал суетливую крысу – такой же тощий, с жидкими волосами и длинным носом. Зато одет не чета простолюдинам, даже жилет с модным растительным орнаментом.

– Желаете занять те же комнаты?

Казалось, еще немного, и хозяин бросится лизать сапоги инквизитору.

Хм, не только мне не понравился «крысеныш», Гордон тоже кривился. Не терпел фальши?

– Те же, – кивнул старший следователь и указал на меня: – Организуйте небольшую и хорошо охраняемую комнату, не обязательно для постояльцев.

Хозяин вздрогнул и часто-часто заморгал, видимо, только сейчас сообразив, кого занесла судьба в его гостиницу. Тем не менее он кивнул:

– Будет исполнено.

Хоть бы не в каморку под лестницей засунул!

Спешиться самостоятельно мне не дали, хотя отныне я практически ничего не делала самостоятельно, только ела. Гордон передал в руки гвардейца и спрыгнул с седла, размял затекшие мышцы.

– Какие последуют указания, мастер Рэс? – от лица всей охраны поинтересовался Гарс.

– Двое со мной, остальные обустраиваются, помогают хозяину, если потребуется.

Капрал быстро отрядил ребят для конвоя, сам остался в гостинице. Логично.

– Куда мы?

Никак не могла понять, зачем гулять по городу вместо заслуженного отдыха. После ночевки мы не делали привалов, если даже у меня кости ломит, то каково Гордону?

– К вам в гости, – озадачил инквизитор. – Хочу осмотреть лавку, заодно решить, можно ли вас там оставить. Гостиница действительно накладна, пытаюсь сберечь государственные деньги.

– Разве дом не сравняли с землей? – искренне удивилась я.

Судя по настроениям перекопцев, лавку давно сожгли.

– Там выставлена охрана. Вы ловко выбрались из города, Клэр. Вашу смекалку да в других целях! – сделал неожиданный комплимент инквизитор.

Покраснела, не зная, что ответить. Странно слышать такое от врага. В итоге спросила, раз уж мы вернулись к событиям той ночи:

– Роженица и ребенок живы?

– Живы, – кивнул Гордон, – но проклинали вас знатно.

Одним проклятием больше, одним меньше теперь неважно.

Аптечная лавка действительно стояла на месте, даже стекла не выбиты. По периметру ее охраняли солдаты, в одном из которых с замиранием сердца узнала Алана. Он ничуть не изменился, разве ушла с лица привычная добрая улыбка. Интересно, действие зелья уже закончилось? Должно было.