Ледяная магия

– Готово! – доложил мужчина и грубо потрепал по щеке. – У, хорошая девка! Не хочешь ночку скоротать? Все не так тоскливо дыбы ждать.

Хотелось закричать, что Гордон запретил меня трогать, что никаких пыток не будет, но промолчала, только напряглась, готовая дать отпор.

– Ну, как знаешь! – выждав немного, оступился тюремщик. – Раз разборчивая, мучайся одна. Сейчас еду принесу.

И действительно ушел. От сердца отлегло.

Снова уселась на койку и попыталась просунуть пальцы под ошейник. Увы, он сидел плотно.

Дверь снова стукнула, впустив того же мужчину. Он всучил миску с похлебкой и ушел. Ложки к скромному ужину не полагалось, пришлось есть через край. Я и не подозревала, насколько голодна! В итоге проглотила все, даже миску облизала. Похлебку не досолили, переложили хлеба, но она показалась пустому желудку жутко вкусной. Поставив миску на пол, свернулась калачиком и попробовала заснуть. В голову лезли разные мысли, но я упорно их отгоняла. Лучше выспаться и подождать следующего дня.

Проснулась я оттого, что кто-то тормошил меня за плечо. Неохотно приоткрыв глаза, увидела незнакомого мужчину в черном.

– У нас мало времени, – сообщил он, – портал откроют через час.

Можно подумать, мне нужно прихорашиваться. Смешно, арестантке – и собираться!

Выставила мужчину и, пересилив брезгливость, воспользовалась сомнительными удобствами. Даже у матушки их не содержали в таком кошмарном виде. После постучала в дверь: мол, готова. Позавтракать бы… Мечты!

Меня под конвоем вывели на улицу и усадили в знакомую закрытую карету. Лошади с места взяли в галоп и понесли по заснеженной столице. Куда, зажатая между конвоирами, не видела. Путешествие выдалось коротким. Экипаж внезапно резко остановился, и я едва не полетела головой в противоположную стену, спасибо, солдат удержал.

Как есть хочется!

Желудок недовольно бурчал, а я, растрепанная, в помятой грязной одежде брела по незнакомому закрытому двору. Задрав голову, увидела флагшток с гербом империи. Неужели дворец? Да ну, скорее один из корпусов Второго отдела. Тюрьмой центр столицы портить не стали, теперь вот привезли узницу обратно.

На ступеньках крыльца заметила знакомую фигуру. Пусть Гордон Рэс стоял спиной, узнала бы его из тысячи. Заслышав шаги, инквизитор обернулся и недовольно нахмурился. Что еще?

– В таком виде вы не поедете, – категорично заявил старший следователь.

Брезгуете, мастер Рэс? Ну извините, от меня не пахнет розами, а платье после головокружительных приключений подошло бы нищенке.

– Переодеть! – категорично распорядился Гордон и, задумавшись, добавил: – И накормить.

Густо покраснела. Неужели он услышал урчание? Как стыдно!

– Мастер Рэс, – возразил мужчина, который забирал меня из камеры, – не успеем.

– Тогда просто переодеть. Пожалуй, так лучше, легче перенесете перенос. Но завтрак будет, позже, – заверил инквизитор и скрылся в здании.

Меня ввели следом и затолкали в коморку под лестницей. Туда же через пару минут принесли чистое форменное платье – другой одежды во Втором отделе не водилось. Размер подошел, даже странно, только в груди немного жало. Быстро переоделась, в моих же интересах не упустить шанс на спасение, и спрятала ошейник под воротничком. Не хочу, чтобы бывшие знакомые видели такую «красавицу».

Комната со стационарным порталом не отличалась от подобной в Махале. У входа собралось человек десять – слишком много для одной ведьмы. Виновницу переноса пропустили на платформу первой, следом шагнул Гордон и положил руки на плечи. Сегодня он был в знакомом пальто и щегольском белом шарфе… и по-прежнему пах корицей. Наваждение какое-то!

– А мне верхней одежды не полагается? – спросила больше из вредности.

Увы, с полушубком пришлось расстаться, его нагло присвоили тюремщики.

– А вы не мерзнете, – хмыкнув, напомнил инквизитор, но таки приказал вернуть пропажу.

В полушубке сердце билось ровнее. Он ассоциировался с домом, с брошенной аптекой, утерянном спокойствием.

– Нервничаете?

Рука Гордона соскользнула на талию. Пока решила его не осаживать. Предыдущий опыт показывал, лучше, когда тебя надежно держат.

– Немного.

Соврала, конечно. Нет, я боялась не портала, а неизвестности, переживала, смогу ли за две недели доказать свою невиновность. Помогут ли перекопцы? Это вчера я была для них доброй соседкой, а теперь убийца, поганая ведьма. Тяжко вздохнула. Инквизитор по-своему понял мое беспокойство и заверил, портал абсолютно безопасен.

– Если хотите, можете держать меня за руку, – расщедрился Гордон.

Не хочу, но подержу, чтобы не унесло пространственным потоком.

Дождавшись, пока платформа заполнится и убедившись, что критическая масса не превышена, маг попросил посторонних покинуть помещение и запустил перенос. Он прошел так же, как первый, только инквизитор слишком уж прижимал к себе. Неужели таки нравлюсь? Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Махал встретил крепким морозцем. Спутники ругались, а я радовалась. С удовольствием побродила бы босиком, умылась снегом… Вздрогнула, перехватив ухмыляющийся взгляд Гордона и отвернулась. Хорошо, отныне я сама серьезность.

Вопреки ожиданиям, инквизитор, прихватив меня, направился в ближайшую таверну, поручив гвардейцам заботу о лошадях. От охраны отказался: «На ведьме амагичный ошейник, или вы полагаете, будто я не справлюсь с женщиной?» В итоге я пила горячий чай и уплетала блины с начинкой в жарко натопленном обеденном зале. Посетителей было мало, поэтому еду принесли быстро. Подавальщица, симпатичная шатенка, улыбнулась Гордону, между ними завязалась легкая беседа, закончившаяся тем, что девушка уселась за наш столик. Да, удивил инквизитор! Думала, он бука, а Гордон смеялся, флиртовал с подавальщицей. И мне это не нравилось.

Оказалось, когда старший следователь вел себя как нормальный мужчина, он менялся на глазах. Острые черты сглаживались, взгляд теплел, утрачивал пронзительность и цепкость, а верхняя губа больше не придавала лицу вечную брезгливую надменность.

– … Клэр, – донеслось будто сквозь пелену собственное имя.

Вздрогнула, сообразив, что не ем, а нагло пялюсь на инквизитора, наверняка он заметил. Но нет, увлеченный беседой, Гордон на меня не смотрел, просто представил девушке. Складывалось впечатление, будто мы обычные путешественники, и старший следователь собирался закрутить непродолжительный роман.

Наконец подавальщицу позвали, и я с облегчением выдохнула. Колдовство какое-то! Стоило особе женского пола очутиться рядом с Гордоном, во мне проснулась ревность, хотя наедине наши отношения не выходили за рамки охотника и жертвы.

Внимательно изучила стенки чашки, даже понюхала остатки заварки. Может, туда подлили капельку приворотного зелья? Только неправильного, ведь ни обнять, ни поцеловать инквизитора по-прежнему не хотелось, наоборот, я мечтала никогда его не встречать.

– Что-то не так? – Гордон отобрал чашку, заглянул сам. – Вроде, обычный чай, ядом не пахнет. Да и зачем вас травить? Или успели напакостить хозяину?

– Не успела, – излишне резко ответила я и вонзила вилку в остатки блинчика.

– Вы очень нервная, Клэр. – Мерзавец чуть откинулся назад и довольно поглядывал на меня. Готова поспорить, он разгадал причину столь непонятного поведения. – А ведь еда обычно успокаивает людей. Чем вам не понравилась подавальщица?

Так и хотелось ответить: «Главное, она понравилась вам», но это означало бы полное фиаско.

– Вам показалось, она чрезвычайно милая девушка.

Стараясь держаться естественно, усиленно работал челюстями.

– Врете.

Да подавись ты своей наблюдательностью!

– Слишком болтлива, – ляпнула первое попавшееся и заказала еще пирожков.

– Вы очень странная, Клэр Рур, – протянул Гордон и, к счастью, замял тему.

– А что с?.. – хотела назвать имя Николаса, но вовремя остановилась. – Надеюсь, моему спасителю ничего не сделали?

– С Николасом Альфом побеседовали и отправили расследовать кражу в захолустье. Признаюсь, непривычно видеть подобную заботу от ледяной ведьмы. – Карие глаза вновь сверлили лицо. – Может, потому что по мужской линии дар слабее.

– Доброта от происхождения не зависит, иной почтенный человек хуже распоследней ведьмы. Хорошо навешивать ярлыки, думать не надо.

Гордон понял, камешек в его огород, но не ответил.

Пока мы завтракали, гвардейцы раздобыли лошадей, и у таверны нас поджидал уже конный отряд с двумя заводными, нагруженными поклажей. Инквизитор участливо осведомился, умею ли я ездить верхом. Увы, пришлось устроиться позади Гордона и, чтобы не упасть, вцепиться в него руками. Пусть порадуется, сам вчера хотел жарких объятий.

Отряд тронулся, взяв курс на Перекоп.

– Сбежать не хотите? – вопрос прозвучал неожиданно.

Мы давно выехали за околицу и тряслись среди белоснежных полей. Впереди маячила кромка леса.

Стиснув зубы, буркнула:

– Не дождетесь!

Так вот для чего Гордон затеял фарс с доказательством невиновности, надеялся, будто сбегу, расписавшись в совершенном убийстве. Тогда бы не пришлось собирать доказательства, можно было сжечь ведьму и сдать дело в архив.

– Жалеете, что не украсили статуей лестницу Второго отдела? – продолжал издеваться инквизитор.

Захотелось разжать пальцы и спрыгнуть в глубокий снег, но сдержалась. Провокатор именно этого и добивался. Убита при попытке побега, и концы в воду, грамота на полочку. Только фиг им! Анаис был хорошим человеком, и я узнаю, кто с ним расправился. Интуиция подсказывала, искать надо в Перекопе: вряд ли чужак слышал обо мне. Выходит, по городу спокойно разгуливал маг, а то и ледяной колдун.

Поджав губы, процедила:

– Я не привыкла убивать людей.

И не хочу начинать. Смотреть, как они стремительно коченеют, и самой корчиться на земле, не зная, смогу ли встать и, если да, то когда.

Разговаривать с собеседником, не видя его лица, тяжело, не поймешь, о чем он думает, хмурится или улыбается, когда молчит. Хотя Гордон, определенно, издевался, пользуясь моим незавидным положением.

– Я уже понял, что вы чрезвычайно миролюбивы, осталось только это доказать.

– Надеюсь, позволите, а не сделаете вид.

Признаться, я опасалась последнего, того, что Гордон Рэс лишь изобразит видимость правосудия.

– Все будет честно, – пообещал инквизитор и, словно почувствовав, что еще немного, и ползу с конского крупа, подтянул за руки. – Надо иначе вас усадить, – с самым серьезным видом заметил мужчина. – Неужели вообще никогда верхом не ездили?

– Нет, зачем мне?

– Обычно деревенские, – тут старший следователь ненадолго запнулся и немного смягчил определение: – жители провинции ладят с лошадьми.

– Ну извините, – кисло скривилась, – не довелось. Лошадь надо кормить.

– Вы еще скажите, аптекари по соседям побираются! – обернувшись, рассмеялся Гордон.

Толкнуть бы его, но нельзя, даже не потому, что инквизитор, а потому, что упаду. Хорошо ему, папиному и маменькиному сыночку, не всем так повезло. Столичным хлыщам трудно представить, каково одинокой травнице с ребенком. Чудо, что матушка сумела вырастить, образование дать, пусть милостью мэтра Олуша, но все же. Постаралась вместить все мысли во взгляд, которым одарила Гордона. Кажется, понял – улыбка сползла с лица.

– То есть лавку вы купили сами?

Догадливый! А ведь про родителей спрашивал, неужели решил, будто аптеку любовник подарил? Так его отсутствие мы тоже выяснили. Не заморозила же я прежнего владельца и заняла его место!

– Не так давно последний платеж в городскую казну внесла. Это только в столице, – с удовольствием вонзила в Гордона невидимую шпильку, – люди в деньгах купаются.

– Не думал… – рассеянно пробормотал инквизитор и натянул поводья.

К нам тут же подъехал гвардейский капрал и обеспокоенно поинтересовался, что случилось.

– Ничего. – Гордон подул на руки, разминая пальцы. Напрасно он такие щегольские перчатки надел. Мороз крепчал, пощипал щеки, не ровен час, превратится старший следователь в ледышку. Заметьте, без моей помощи, естественным образом. – Нужно пересадить арестованную.

– Куда? – Гвардеец живо потянул ко мне руки.

Придерживаясь за плечо инквизитора, отклонилась и прошипела:

– Не надо, сама слезу.

Не желаю, чтобы трогали. Для гвардейцев я ведьма, убийца, обращение соответственное. Вот Гордону бы позволила прикоснуться, пусть он сделал непристойное предложение во время допроса, вел себя иначе, как с женщиной.

Старший следователь вздохнул:

– Давайте руку, попробуем так. Гарс, подстрахуйте!

Гвардеец заартачился, заворчал:

– Не стоит она того, мастер Рэс, пусть падает.

– Я сказал – подстрахуйте, – повысил голос Гордон и обвел взглядом остальных сопровождающих. – Запомните, господа, – вроде, говорил тихо, а каждое слово запоминалось, – бить, оскорблять арестованную не позволю. Она не скотина, а человек. Нарушителю – две недели гауптвахты.

Изумленно уставилась на инквизитора. За меня – и две недели? Гвардейцы тоже зароптали, послышались одинокие возгласы, что возможность дышать – уже большая честь для ведьмы.

– Кто? – мгновенно отреагировал старший следователь. – Имя, фамилия? Господин Гарс, я не потерплю неповиновения, донесите до подчиненных, иначе наказание последует здесь и сейчас.

Нахмурилась и чуточку отодвинулась от Гордона. Вряд ли он бросался пустыми угрозами, выходит, действительно мог что-то противопоставить гвардейцам. Учитывая их численное превосходство и отсутствие поблизости любого жилья, речь о магии. Вот уж попала! Немудрено, что Гордон Рэс меня вычислил. Если он Охотник, именно так, с большой буквы, потом как это особый вид людей, возможности у него велики. Одно радовало, количество Охотников уменьшалось пропорционально количеству ведьм: слишком много мороки с обучением, чтобы потом отправлять ловить лесных ведуний.

Гвардейцы притихли, хмурые, заняли свои места.

Охотник или нет? Всматривалась в лицо Гордона, стараясь отыскать ответ. Знать бы отличительные признаки магов, стало бы проще, но увы! На вид обычный мужчина, колдовством при мне не пользовался. Неужели блефовал, сыграл на чужих страхах?

– И как?

Вздрогнула и заморгала. Что – как?

– Вы так долго на меня смотрели, наверняка что-то увидели. – Губы Гордона тронула едва заметная довольная улыбка.

– Простите, – стушевалась я и отвернулась.