Изгоняющий

Блондинки вышедшие из черного тумана, грациозно двигались к своим плащам, сброшенным перед битвой. По мере приближения их броня разрушалась, опадая на землю сверкающими осколками. Вид этого дефиле лейтенантов, завораживал и навсегда отпечатывался в мозгу тех, кому посчастливилось его увидеть.

Харперу в этом смысле повезло, он в образе чмошника подзаборного умудрился пробраться в первый ряд, и взирал на лейтенантов уронив челюсть и пуская слюни. Подняв плащи, они спрятали неземную красоту под бесформенными накидками. Лейтенанты хотя и были близнецами, но отличить их можно, у одной был небольшой шрам поперек правой брови, и именно она, проходя мимо Харпера, взглянула ему в глаза.

— Если я не сдохну, как мне тебя найти? — выпалил Нэй, сам не зная почему.

Лейтенант остановилась, и из широкого рукава выскользнуло призрачное лезвие. И тут Харпера пронзила мысль, что Сэм его предупреждал, а он как обычно ткнул себя мордой в дерьмо. И как оказалось, не только мысль его пронзила, но и оружие лейтенанта. Когда он почувствовал боль в предплечье, лезвие уже исчезло, а лейтенанты двигались дальше, больше не удостаивая его взглядом голубых глаз.

— Сэм ты не поверишь, но я согласен, чтобы она еще раз ткнула меня холодной сталью, или из чего там у нее сделано оружие, — заворожено смотря в спину удаляющимся лейтенантам, произнес Харпер.

— Ты определенно шизанутый сукин сын, и именно в нашем отряде тебе самое место, — констатировал очевидное инспектор.

— Я вот что тебе скажу, дружище Сэм, когда жизнь поворачивается к тебе вот такими упругими ягодицами, жаловаться на это, самое последнее дело, — задумчиво произнес Нэй.

Взглянув на кровоточащее предплечье, Харпер показал рану Сэму.

— Послушай, у меня сейчас голова вообще плохо варит, а ты вроде как тоже в неадеквате, но в любом случае лейтенантов ты знаешь лучше меня, — обратился к напарнику Нэй. — Как тебе кажется, это она вырезала знак бесконечности, или она так изобразила мои яйца, которых я лишусь, если еще раз попробую подкатить к ней?

— Ну, — почесал за ухом Сэм. — Я конечно не большой знаток ее талантов, касающихся искусства росписи по телу, но, зная их характер, я бы скорее склонялся ко второму. Хотя если подумать…

— Да я тоже подумал об этом, — перебив товарища, заметил Нэй, и тяжело вздохнул. — Бронированные труселя наверное на какое-то время и помогли бы, но ты же сам видел что их лезвия сделали с «Танком». Тут напиписник из стали — не вариант.

— Я не об этом хотел сказать, извращенец ты недоделанный. Как тебе вообще в голову подобные мысли-то приходят?

— Ну, знаешь, когда красотка…

— Да звали уже хлебало и слушай, — оборвал его Сэм. — Лейтенантам Рэн и Рин, принадлежит целый этаж в отеле «За гранью», и номер этажа восьмой, улавливаешь?

— А ты, похоже, прав, если посмотреть на рану с этой стороны, то это явно восьмерка, — закивал Нэй, расплывшись в улыбке.

— Или все же яйца, — добавил Сэм.

Нэй перестал улыбаться и несколько секунд смотрел на Сэма.

— Такой романтичный момент испоганил, падлина, — покачал головой Харпер, не сводя взгляда с инспектора. — Прячь тапки, вот что я тебе скажу.

В этот момент к ним подбежало несколько санитаров, да и то, только после того, как оказали первую помощь пострадавшим бойцам ОСС.

— Быстры вы ребята, мы тут вообще-то едва концы не отдали, ожидая вас, — бурчал Нэй, пока его перекладывали с земли на носилки. — Книгу жалоб мне потом не забудьте, в палату занести.

Санитары не собирались с ним вести задушевные беседы и, вынеся его из склада, как мешок с дерьмом забросили в машину. Надо заметить, что Сэма они положили куда аккуратней, чем его коллегу. Раненых выносили не по запутанным лабиринтам, а через проделанную в стене дыру.

Пока их несли, Нэй мог наблюдать, как сотрудники научного отряда закрывают пространственный разрыв, а снаружи складского ангара, устанавливаются голографические экраны, предназначенные для съемок новостными телеканалами. Насколько мог судить Нэй, пронырливые журналисты должны появиться довольно скоро.

У них очень чувствительные задницы, которыми они чувствуют горячие новости, едва они произойдут. А особо рьяные, могут оказаться на месте еще до начала происшествия. Но ГСС, за время своего долгого существования научилась хорошо скрывать свои секреты.

— Что-то к седьмому отряду нет должного пиетета, — заметил Нэй, после того как двери скорой закрылись, и автомобиль рванул к ближайшей больнице.

— Просто они знают, если сотрудник отряда жив, значит умереть, он практически не может, — ответил Сэм. — Наша регенерация происходит немного быстрее, чем у обычных людей, а бойцы ОСС, обычные люди. Экзоскелеты им, конечно, помогают в борьбе против демонов, но остановить кровь из большой раны они не в состоянии без жгута и перевязочных материалов. Именно этим и объясняется тот факт, что санитары подходят к нам только после того, как убедились в безопасности бойцов ОСС.

По прибытию в госпиталь их разместили в разных палатах, Нэй отметил, что он лежал в одиночной. А когда ты находишься под капельницей то это даже хорошо, никто кроме тебя не сможет портить воздух в палате.

Хотя демон ему и обещал скоростное выздоровление даже после сильных травм, но похоже переход на новый уровень, даже для модифицированного тела Нэя, закончился больничной койкой. Харпера переодели, помыли и, вогнав в вену иглу, оставили наедине с капельницей. Нэй действительно сильно устал, и как только его оставили в покое, он мгновенно отключился.

Полутемная улица умывалась дождем, и служебный вход в больницу, рассчитанный для бригад скорой помощи, был единственным местом, через которое можно было попасть внутрь здания. Центральные двери в ночное время всегда заперты.

Из темного переулка, укрываясь под зонтом, вышла одинокая фигура, и направилась к дверям служебного входа. По цоканью шпилек по тротуарной плитке, сторонний прохожий мог легко определить, что под зонтом укрывается женщина. Прежде чем перейти дорогу с противоположного тротуара, незнакомка достала из внутреннего кармана пластиковый пакетик с темно-красной жидкостью. Несколько мгновений она потратила, чтобы осмотреть пакет, а потом, убрав его обратно в карман, уверенной походкой направилась к служебному входу поликлиники.

Эпизод 10.

Два отличия

Харпер проснулся от чувства, что в его палате кто-то есть, и от ощущения легкости в теле. Врачи определенно в капельницу не только глюкозу добавили. Он в себе столько сил почувствовал, что дай ему сейчас гриф от штанги, он его морским узлом завяжет. Открыв глаза он увидел стоящую возле его кровати Аиду. С ее мокрого плаща стекала дождевая вода прямо на пол, а с рукава, капала на постель.

— Я конечно далек от понимания того, что творится в голове вампира, но мы что прямо сейчас начнем тренироваться? — приподнявшись на локтях, спросил Харпер. — Спасибо огромное что навестила, но давай завтра, мне еще от шефа получать на орехи, за то, что я не выполнил его приказ и ввязался в разборку с «Зеро».

— Тренировок не будет, — сухо ответила ночная гостья.

— Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Нэй. — Рад, что ты заметила, где я нахожусь, и не станешь мордовать меня прямо в кровати. Да и не очень хорошо я себя чувствую, мне бы еще пару дней поваляться, и думаю чудо-капельницы совсем меня излечат.

— Ты уже здоров, — констатировала Аида. — И лекарства, которые тебе вводили через капельницу ни причем.

До Харпера понемногу начало доходить, куда она клонит, и он судорожно принялся ощупывать шею в поисках укуса вампирских клыков.

— Ни там, — произнесла Аида.

Нэй замер, а затем его рука медленно поползла под одеялом в район паха.

— Ах ты извращенец! — шарахнула его вампирша, ручкой зонтика по башке.

— А чего сразу драться-то, — обиделся Нэй. — Я в кино видел, что если на шее нет укуса, он может быть в паху, там тоже есть крупная вена.

— Еще одна извращенная мысль на эту тему, и я тебе прямо здесь шею сверну, пообещала она.

— Ладно-ладно, просто я грешным делом подумал, что ты решила попить моей кровушки, и не в образном понимании, а в самом что ни на есть прямом смысле.

— Я не брала твою кровь, от этого ты несколько дней будешь ослаблен, а времени у нас не осталось, он придет за тобой этой ночью. И ты практически угадал, за одним исключением, я не взяла, я дала тебе свою кровь.

— Но как?

Харпер пытался судорожно сообразить, как это он смог ее укусить, он даже языком провел по зубам, но лишь убедился в том, что они не изменились, длинными клыками он не обзавелся. И тут его взгляд упал на капельницу. Когда сестра втыкала иглу, он точно помнил, жидкость в стеклянной бутылке была прозрачной, а теперь там находился прозрачный пакет с остатками чего-то красного. А на кончике иглы болтающейся на трубке для переливания, висела капля крови.

— Соображаешь ты не особо быстро, но, в конечном счете, как все произошло, понял.

— Я вампир?! — в ужасе вскочил с кровати Нэй. — Твою мать, я теперь что же, как и ты на всю жизнь обречен, шаркаться по темным углам в поисках у кого бы отсосать кровушки?

— Вот как тебе удалось всего одной фразой опошлить всю мою жизнь?

— Это мой божественный дар, но ты не ответила на вопрос — я вампир?

— Нет, рожей не вышел. Для вампира нужно чтобы моя слюна попала в рану.

— Уф, — облегченно выдохнул Нэй, сев на край кровати. — А-то я уж подумал конец моему загару.

— Поосторожней с выражениями-то, я ведь и в рожу плюнуть могу, — пригрозила Аида.

— Хотя с другой стороны, я могу пить кровушку у красоток, — задумчиво посмотрел на потолок Нэй.

— Закатывай губу, и идем, нам нужно выбраться из больницы как можно скорее, — произнесла Аида, открывая дверь палаты в коридор.

— Я в больничном халате и тапках должен идти?

— Понимаешь, тут все зависит от тебя, если хочешь сдохнуть, в этих вот миленьких розовых шлепанцах, то конечно никуда идти не надо, — сообщила ему Аида. — Но если в твоих планах попробовать выжить, и избежать ненужных жертв по дороге, то советую тебе активней шевелить булками, — изобразила она рукой приглашающий жест Нэю.

— Да чтоб тебя, — ругнулся Харпер и вышел в коридор, освещенный тусклым дежурным освещением.

Стараясь не шуметь, они двигались по коридору, к выходу на лестницу. Аида, несмотря на шпильки, умудрялась идти, не производя вообще никакого шума, если не считать за шум едва различимый шорох плаща. А вот у Харпера дела обстояли, не так радужно как он рассчитывал.

Шлепанцы называются шлепанцами, потому что они реально шлепают по пяткам. После двух недобрых взглядов Аиды в его адрес, Нэй решил не испытывать судьбу и сняв тапки оставил их возле стены. С непривычки пол холодил ступни, но он быстро привык к этому и уже не испытывал дискомфорта от босых прогулок по больничным коридорам.

Благодаря Аиде, их не засекли, потому что по идее хлопки тапок по пяткам должны были привлечь внимание, по крайней мере, дежурной сестры или охранника находящегося на каждом этаже. Но, крадясь мимо постов, Нэй слышал мирное дыхание охраны лежащей под столами. Взглянув на одного из них, Нэй с вопросом во взгляде посмотрел на вампиршу.

— У меня было два выхода, придумать какую-нибудь правдоподобную историю, почему мы бродим в плаще и халате по больнице, глубоко за полночь между прочим, или банально усыпить их, я выбрала второе, — шепотом объяснила она. — У меня с сочинительством всегда были проблемы, даже когда я была смертной, — пожала она плечами.

Открыв дверь на лестницу, они на некоторое время замерли, пытаясь услышать, не проснулся ли кто, после того как петли двери скрипнули. Все же те, кто мог, и кому по обязанности положено реагировать на подобные звуки, сейчас под действием снотворного, мирно сопели под лавками, досматривая десятый сон. Осторожно прикрыв за собой дверь, они помчались по лестнице вниз. Аида постоянно подгоняла Нэя, обзывая его черепахой, но он не был большим специалистом по бегу босиком, и постоянно жестко приземлялся на ступни, когда перескакивал по нескольку ступеней к ряду.

Наконец они вышли на парковку на первом этаже. Кроме парочки автомобилей припаркованных в углу и двух полуночных посетителей, коими именно они и являлись, на этаже больше никого не было. Преодолев около двадцати шагов, Аида схватила Нэя за рукав, и резко остановилась, к чему-то внимательно прислушиваясь. Вскоре и Харпер смог различать чьи-то приближающиеся шаги.

— Поздно… он пришел за тобой, — обреченно произнесла Аида и, отпустив рукав Нэя, отошла в сторону.

По спине Харпера пробежал предательский холодок, он внутренне конечно готовился к битве с повелителем Ада, но когда ты слышишь его шаги, а очень сильная вампирша смотрит на тебя как на покойника, который пока еще этого не понял, весь энтузиазм куда-то уходит.

Но идти на заклание он не собирался, если Фален его не может защитить, а вампирша пыталась его подготовить, но не успела, тогда он, по крайней мере, попытается по дороже продать свою жизнь, чтобы Аиде было не стыдно за потраченное на него время.

«А если завалю рогатого, то возможно я окажусь тем, кто разобьет проклятие и соединит сердца вампирши и демона. А за это можно и награду попросить не хилую. Да я просто долбаный Купидон какой-то», подумал Харпер, и представил себя с крыльями за спиной, пухлыми щечками, и розовыми ягодицами, а в руках стремный лук со стрелами, у которых наконечники в виде сердечек.

— Да в жопу награду, наваляю люлей за бесплатно, а главное, чтобы образ Купидона больше в мозгу не возникал, — вслух произнес Нэй.

— Ты это о чем? — осторожно спросила Аида.

— Не обращай внимания, это я о своем, о женском, — отмахнулся Нэй. — Теперь я готов для боя.

Аида уже много раз видела подобное, носитель кольца готовился к битве, а спустя совсем немного времени, он лежал в луже собственной крови. Все как всегда, меняется лишь антураж, в котором находится труп.

Проходит столетие, появляется очередной носитель кольца, затем наступает неотвратимая расплата. А когда носитель умирает, Фален исчезает из этого мира до тех пор, пока кольцо не найдет себе нового носителя, и все начинается заново, короткая встреча с любимым, а затем прощание на столетие. Когда наступает время расставаться, она задается одним и тем же вопросом — совершила бы она тот поступок, который запустил этот бесконечный круговорот смерти? И память опять забросила ее в ту судьбоносную ночь.

Уже две недели прошло с того момента, когда ее от смерти спас демон. По правде говоря, она не молила о спасении, она устала жить. Это только для людей с их короткими жизнями кажется, что вечное существование это благо. Но в итоге настает тот час, когда ты понимаешь, что больше нет ничего в этом мире, чего бы ты не попробовал и не испытал, и вот тогда приходит тоска, такая же вечная, как и твоя жизнь.

Все дальнейшее существование Аиды сводилось к круговороту убийств, где в промежутках между ними она бесцельно бродила до тех пор, пока ее вновь не начнет мучить голод. Охотники на вампиров легко ее поймали, произойди это с десяток лет назад, она, не задумываясь, избежала бы такой детской ловушки, но сейчас ей было все равно, Аида намеренно позволила себя пленить.

Она не сопротивлялась даже тогда, когда ее приковывали к металлическому кресту. Жизнь ей казалась, лишь очень длинным сном, который закончится, когда ей в грудь вонзят осиновый кол, потом ее тело осветит утреннее солнце, и оно сгорит, но Аида к этому моменту будет уже мертва.

Охотники тоже учатся на своих ошибках, раньше они бы заставили ее мучиться в лучах солнца, но когда твое тело обгорает до половины, затянутые ранее цепи начинают на тебе болтаться. Выскользнуть из них больше не составляет труда, а найти какое-нибудь укрытие, для вампира с его-то скоростью вообще не проблема.

После нескольких таких случаев, люди уменьшили свою жажду помучить врага перед смертью, и просто убивали вампира, и только потом сжигали мертвое тело в лучах солнца. Вот и сейчас Аиду ожидало что-то подобное, но потому количеству разложенных перед ней осиновых кольев, она поняла, что идея помучить кого-нибудь перед смертью, людей никогда не оставляет.

Садизм, первое отличие людей от других хищников, убивающих только ради пропитания. Хищник с кровавой отметиной садизма на сердце, самый опасный хищник. Поэтому где живут люди, остальные формы жизни только выживают, но и то, только до тех пор, пока человек разрешает этому виду существовать.

Аида, с высоты распятия, взирала на уродливую и грязную толпу, собравшуюся, утолить мучавшую их жажду садизма. Увидеть, как будут истязать красивое женское тело, это лучшее зрелище для них. Ведь они никогда не смогут стать такой же привлекательной, как и она, а значит, из нее нужно сделать такую же уродину, как и они.

Палач, прохаживающийся из стороны в сторону возле обвиняемой, бросался угрозами в ее адрес и после каждого обвинения искал поддержки у толпы, которая никогда ему в этом не отказывала.

Аида равнодушно взирала на беснующихся зрителей, раззадоривающих самих себя и окружающих. Но среди этого хаотично движущегося людского моря, она увидела одного человека не подверженного шторму безумия. Его лицо было скрыто под широкополой шляпой, а фигура показалась до боли знакомой. Равнодушный до этого взгляд вампирши, неожиданно загорелся интересом.

Мужчина стоял в первом ряду и, подняв взор на Аиду, встретился с ней взглядом. Память у вампиров очень хорошая, они никогда ничего не забывают, вот и этого мужчину с красными глазами, которые он старательно прячет под головным убором от посторонних, Аида сразу же вспомнила.

На протяжении столетий он всегда был где-то рядом, но никогда не позволял ей, так хорошо себя разглядеть. На нем менялась только одежда, но сам он оставался, неизменен, демоны вообще не меняются, а в том, что это был демон, Аида ни на секунду не сомневалась.

Люди почему-то считают что вампиры и демоны это одно и то же, и те и другие их пугают, поэтому лучше думать, что они заодно друг с другом. Но вот реальность совершенно иная, довольно часто демоны и вампиры конфликтуют за территорию охоты. Аиду интересовал только один вопрос, почему именно сейчас? Демон, наблюдавший за ней столетиями, почему сейчас он решил показать себя?

Встретившись с демоном взглядом, она больше не могла отвести от него взор. Время замедлило бег, беснующаяся толпа остановилась, превратившись в живые скульптуры сумасшедшего творца. Палач также замер с осиновым колом в руках направленным на бедро вампирши.

Мир, подернувшись дымкой, размыл второстепенное, оставив в фокусе главное — взгляд стоящего перед ней демона. Не рогатого урода, коих проникало в этот мир довольно много, а демона, которого не отличить от обычного человека, пока не посмотришь в глаза, они выдают его так же, как и клыки вампира ее.

Его светлые, слегка вьющиеся локоны, рассыпанные по плечам, и взгляд, сковали Аиду, а в груди шевельнулось чувство, в существовании которого она уже давно сомневалась. «Он демон, и он именно тот с кем я хочу быть рядом», мысленно она призналась себе.

Теперь Аида знала, почему именно сейчас светловолосый демон появился перед ней. Перед смертью он подарил ей чувство, с которым люди даже на смерть идут улыбаясь. Любовь, второе отличие людей от других хищников, и именно оно не позволяет человечеству рухнуть в кровавые объятия первого.

— Спасибо, — одними губами произнесла Аида.

— Я не дам тебе умереть, — также беззвучно, ответил Фален, и в этот миг время вернуло свой обычный бег.

Палач, замахнувшись осиновым колом, неожиданно захрипел захлебываясь собственной кровью. Фален вогнал ему в горло кол, один из тех, что приготовили для пыток Аиды. Слабеющими руками садист пытался вытащить собственное оружие из своего же тела, но пальцы скользили по покрытому кровью древку, и спустя мгновение он уже лежал на утоптанной земле, возле подножия креста.

В последний раз, плюнув кровью, палач расстался с жизнью. Бесновавшаяся толпа не сразу сообразила, что в стандартном ее развлечении, что-то пошло не так, а когда до зрителей наконец-то дошло, то на кресте они увидели только покачивающиеся на ветру разорванные цепи.

Две недели они были вместе, и это было самым лучшим, что происходило за долгие столетия с Аидой. Но настало время расставаться, Фален должен вернуться в нижний мир, а она останется здесь. Через несколько лет он опять сможет появиться здесь, но Аида не хотела расставаться, для нее это было равносильно смерти. Фален предупреждал ее, что в его мире она будет вне закона и, скорее всего ее убьют. Аида проигнорировала его предупреждение и, дождавшись, когда Фален скроется в портале, последовала за ним.

— Привет дружище, — хлопнул Рино по плечу, появившегося из портала Фалена. — Как отпуск, опять по притонам шастал? — усмехнулся он.

— Этого добра и здесь хватает, в Аду, — грустно ответил Фален.

— Понятно, — покачал головой Рино. — Ну, вот за каким лешим тебе сдалась вампирша? Можно подумать, никого другого нет. Какой толк изводить себя, сколько уже столетий ты за ней ходишь по пятам, а ведь она даже понятия не имеет о твоем существовании. Допустим, она каким-то образом узнала, что ты к ней не равнодушен, и что дальше? Или ты ее пришибешь, или она тебя, в любом случае демон и вампир не могут быть вместе. И я даже не говорю о моральной точки зрения, ты банально не можешь находиться в верхнем мире долго, а она никак не попадет сюда, а если и попадет, то тебе же самому надо будет отрубить ей голову. Сам знаешь, у шефа огромный зуб на упырей. Сколько они нам геморроя устроили, когда пробрались сюда. Из всего населения людей, которые здесь обитали, сохранить удалось, едва ли четверть.

— Она не такая, — возразил Фален.

— Ну разумеется, ты втрескался в нее по уши, поэтому она другая.

— Она убивала только убийц и насильников, одним словом очень плохих людей.

— Фален-Фален, — покачал головой Рино. — Я вот что тебе скажу друг, рано или поздно плохие люди заканчиваются, и вот тогда вампир начинает убивать хороших. Там где ты сейчас был, плохих людей действительно очень много, потому что там мир людей, и она действительно никогда не будет знать недостатка в еде, а здесь они вымирающий вид. Люди выжили благодаря Люциферу, все-таки до изгнания мы о них заботились. Согласен это блажь шефа, но ради нее был выстроен Ад, где, между прочим, у нас очень неплохая работа, а местная фауна демонов под страхом попасть сюда перестала поедать энергию людей, по крайней мере, здесь. И ты вот все это хочешь разом обосрать?